Войны Света. Сезон 1: Древний Манускрипт

– И что ты сделаешь? – ухмыльнулся гонец, смотря на маркизу сверху вниз. Салхи был на целую голову выше ее.

Селена не любила, когда ее задерживали на пути куда-либо. Хочешь что-то спросить – иди рядом и спрашивай. А Салхи ну все делал наперекор ей. Она считала его наглым, навязчивым и чересчур упрямым, чтобы сделать так, как просят, а не так, как надо только ему. Именно поэтому «ухаживания» Салхи никогда не увенчаются успехом: ей не нужен человек, который с ней не считается.

Все еще держа руку на груди гонца, Селена сконцентрировалась, а потом дала выход своей силе: в мгновение ока Салхи отлетел назад, ударился спиной об стену в коридоре и осел на пол, ошеломленно уставившись на маркизу. Селена медленно, непринужденной походкой подошла к гонцу и, уперев ладони в колени, наклонилась посмотреть, все ли с ним в порядке.

– Ай-яй. – Она поцокала языком. – А я предупреждала.

Салхи был не в состоянии что-либо сказать. Он лишь испуганно смотрел на Селену. Из его носа тонкой струйкой сочилась кровь.

Шейла выбежала на шум в коридор глянуть, что произошло, и, ахнув при виде окровавленного лица гонца, прикрыла рот рукой.

– Сегодня во дворце прием, и мне, кроме примерки платья, надо сделать кучу приготовлений. Я пошлю за Офре, он тебя подлатает с помощью своего дара. – Селена оглядела мускулистое тело гонца; больше крови нигде не было видно. – Извини, дорогой.

Она лучезарно улыбнулась, выпрямилась и направилась прочь по коридорам замка в сторону своих покоев. Если уж теперь он от нее не отстанет, придется познакомить его поглубже с ее убийственным даром.

* * *

Зейн бесшумно зашел внутрь небольшого помещения, по периметру уставленного всевозможными цветами, кустами и маленькими деревьями в горшках. Ну как бесшумно – мелодичный колокольчик над деревянной дверью предательски зазвенел, оповещая хозяев о том, что у них посетитель. Взглянув на звонок, Зейн улыбнулся, прошел вглубь, остановился посреди комнаты, поставил на пол среднего размера сундук и огляделся вокруг.

Это было что-то вроде оранжереи: с обеих сторон комнаты по рядам на кованых стойках были расставлены горшки с растительностью разных размеров и калибров, причем все было так грамотно организовано, что от пола до потолка растения смотрелись как живая зеленая стена. Где-то негромко пели птички – это очень здорово умиротворяло и поднимало настроение, сразу проходили все тревоги. Зейн глубоко вздохнул полной грудью – пахло приятно каким-то ненавязчивым цветочным ароматом.

Впереди напротив двери стоял массивный деревянный стол из светлых пород дерева, что-то типа карагача или ясеня, по бокам на нем располагались горшочки с растениями с ниспадавшей кроной, которая по ножкам опускалась до самого пола. Посреди стола лежали большие садовые ножницы, перчатки, недоделанная цветочная шляпка, ленты и какие-то веточки с мелкими белыми лепестками. Зейн подошел к столу и погладил его шероховатую поверхность ладонью, отмечая качество изделия.

– Это дуб.

Женский голос вывел его из задумчивости. Зейн поднял голову: в комнату с улыбкой на лице вышла высокая стройная девушка с короткой стрижкой и зелеными волосами. Ее глаза были восхитительного травяного оттенка, и она густо их подводила черным углем. Она была одета в зеленоватую рубашку с воланами на манжетах рукавов, какие носят горожанки, и льняные шаровары оливкового цвета. Образ заканчивал широкий кожаный кушак с висевшими по бедру завязками. Хозяйка лавки подошла к столу с другой стороны и оперлась о него руками.

– Надо бы залакировать, – заметил Зейн. – Жаль будет, если такой стол быстро износится.

– Надо бы, – согласилась она и улыбнулась. – Вам собрать букетик?

– А, нет. – Зейн начал хлопать по себе в поисках приглашения, облегченно вздохнул, что не забыл его, и достал сверток из внутреннего кармана темно-зеленого кожаного дублета, в тон которого носил кожаные брюки. Он не любил городские шаровары, считая их одеждой бедняков. Сверху на нем был накинут дорожный плащ, спереди закрепленный резной серебряной фибулой. – Я рыцарь Зейн. Вы же Зефлора, так?

– Так, – ответила цветочница и нахмурилась.

Зейн отметил про себя, что насупленная она даже более очаровательна, чем с улыбкой. Он потряс сложенной бумажкой с сургучной печатью.

– Вот… это от Королевы Минервы.

– Минервы? – Зефлора посуровела и недоверчиво посмотрела на сверток. – С чего бы спустя столько лет она решила о себе напомнить?

– Напомнить? – Зейн стушевался. – Ваша лавка пользуется популярностью, я и подумал, что ей понадобились цветы к приему… Но теперь не уверен.

– В этом вся Минерва, раздать поручения, но не сказать, зачем это надо.

Зефлора хмыкнула и перевела взгляд на письмо в руке Зейна.

– Вот, возьмите. – Он протянул ей приглашение. – Простите, немного помял.

– Ничего.

Зефлора забрала послание, сломала печать, развернула пергамент и стала читать, с каждой строчкой хмурясь все больше.

– Что-то не так? – спросил Зейн.

Зефлора опустила руку с запиской на стол и, сожмурившись, закачала головой. Она кинула бумажку обратно рыцарю.

– Передайте Минерве, что я отклоняю ее предложение.

– В смысле? – не понял гонец.

Зефлора отошла от стола и стала копаться в одном из горшков с цветком. Было видно, что ее встревожило нечто, но Зейн не понимал, что именно. Он мельком пробежал текст глазами: в письме королева приглашала Зефлору на весенний бал.

– А как же платье?

– Какое платье? – Зефлора нехотя повернулась к посетителю и всплеснула руками. – Слушайте, я больше не хочу иметь со двором никаких дел. Мне с головой хватило всего этого дерьма десять лет назад.

– Десять лет назад? Но тогда…

– Тогда погибли мои подруги. И мой муж.

Зейн встал как вкопанный, открыв от удивления рот.

– Эм… Я даже не знаю, что сказать. Муж?

– Я бывший воин Света, – объяснила Зефлора, поставив одну руку на пояс. – После тех событий я сложила полномочия, отказалась от высшего титула и ушла с поста.

– Я думал, воин Света – это навсегда.

– Да, почти. До гробовой доски. Воины Света не доживают до старости. Ты в курсе об этом, Зейн?

Зефлора взяла из ведра с инструментами секатор и снова отвернулась к растению.

– Я о том, что если тебя однажды призвали, то отказаться нельзя, – неуверенно сказал гонец.

– У Минервы не было выбора. Я слишком много потеряла, чтобы она имела право настаивать на моем служении дальше.

– Ладно. – Зейн сглотнул. Он чувствовал небольшой мандраж от того, что на самом деле скрывалось за простым приглашением на обычный бал во дворце. Зефлора была воином Света, а он… Зейн судорожно выдохнул. – Так что мне делать с платьем?

Повторив свой вопрос, он отбежал в центр комнаты, где оставил сундук, откинул крышку и двумя руками за плечи достал шелковое, лоснящееся на свету нарядное платье цвета мха. Зефлора оторвалась от цветка и недоверчиво переводила взгляд с наряда на Зейна и обратно.

– Ты серьезно? Я это не надену, и Минерва знает об этом.

Зефлора вернулась к растению.

– Но не идти же на прием в… одежде простолюдинки.

Гонец махнул ладонью в сторону Зефлоры. Она оглядела себя и пожала плечами.

– Не нравится – не смотри. В общем так, Зейн. – Цветочница отошла от цветка и приблизилась к гонцу, который до сих пор держался за платье, прикрываясь им как шторкой. – На ваш бал я не пойду, снова становиться воином Света я не желаю, этот кусок дешевого сатина надевать не буду. Так и передай Минерве. А теперь пошел вон.

* * *

Заливистый смех откуда-то с улицы с легким ветерком долетел до открытого окна одной из башен замка в центре Баруты. Минерва встала с кресла, отложив пришедший свиток со срочным сообщением, с наслаждением потянулась и, подобрав рукой подол белого платья, подошла к окну. Внизу играли дети.

Королева покачала головой, а потом заметила среди малышей их воспитательницу, которая вывела ребят на прогулку этим теплым весенним деньком. Минерва знала эту рыжеволосую девушку, которая работала с детьми младшей группы школы при дворе Баруты. В нее ходили в основном дети знатных граждан, но были и способные детишки из крестьянских семей, которых королева периодически присматривала, когда ходила с визитами в город.

Жейффу, девушку со светло-карими глазами и густыми рыжими локонами, собранными на макушке заколкой, Минерва тоже отыскала в городе, в одном из бедных районов, где та на личном энтузиазме давала общие предметы местной ребятне. Королева предложила ей покои и работу в замке, но та почтительно отказалась от придворной жизни, с удовольствием приняв предложение о работе. Как отметила Минерва, Жейффа поступила очень благородно. Девушка пожала плечами и высказала мнение, что нет ничего роднее своей кровати, даже если эта кровать – в неуютной лачуге.

Дом Жейффы, в котором она жила с родителями и многочисленными братьями-сестрами, хоть и не был дряхлым, но и добротным назвать его было сложно. К тому же работа при дворе давала хороший доход, а огромной семье Жейффы деньги лишними не были. Она не обладала целеустремленностью или честолюбием, но подвернувшиеся шансы что-то изменить к лучшему в своей (и своей семьи) жизни не упускала. После родителей она была единственной из сестер и братьев, достигшей того возраста, с которого разрешалось работать по законам Среднего континента, а следовавшему после нее брату четырнадцать будет только летом, и он сможет официально трудоустроиться. Жейффе летом будет уже девятнадцать.

Был и другой мотив, по которому Минерва выбрала именно Жейффу: та обладала даром. Ведь только девушки с врожденными способностями могли впоследствии перевоплощаться в воинов Света и вставать на защиту не только Баруты, но и всего Мира. И пришло время созывать новый состав. Полученное на днях письмо от Калханта прямо об этом говорило.

Все младенцы, рождавшиеся в королевстве Барута, проверялись придворной ведьмой на обладание даром, и если таковой обнаруживался, то ребенка заносили в единый реестр учета одаренных, где о нем записывалась полная информация. За этими детьми пристально следили, и их семьи раз в год навещали особые работники замка. Иногда в таких рейдах участвовала и сама королева, примечая тех или иных способных для нужд страны. Одаренные мальчики получали работу при дворе в качестве рыцарей, высшей должности защитников Баруты, у которых были разные специализации, а одаренная девочка имела все шансы однажды стать воином Света. Использование магических способностей во благо своих или общественных целей не было запрещено законами, тогда как любое преступление с их помощью жестоко каралось.

Минерва вздохнула, откинула назад длинную прядь пепельно-русых волос и повернулась корпусом в комнату. Ее взгляд упал на свиток с посланием; скоро грядет много бед… Для защиты древних артефактов ей нужны были воины Света.

Королева вернулась к письменному столу, достала из ящичка чистый пергамент с гербом Баруты, макнула перо в чернила и начала писать депешу, после дернула за шнурок, свисавший с высокого потолка по правую руку, и через минуту уже отдавала запечатанный сургучом с ее монограммой свиток явившемуся по зову мелодичного колокольчика гонцу.

– Салхи, это послание очень важно и срочно. Доставь его как можно скорее.

– Не волнуйтесь, моя Королева, все будет сделано в кратчайший срок! – отрапортовал тот.

– Спасибо.

Салхи приложил ладонь к груди, коротко поклонился и повернулся к выходу, как вдруг остановился и задержался в дверях, а потом обернулся к Минерве. Она заметила, что он колеблется.

– Что-то не так? Хочешь что-то спросить?

– Если можно, – неуверенно ответил он.

Королева скрестила руки на груди, всматриваясь в юношу. Он уже пару лет работал гонцом, со скоростью ветра разнося по всему свету письма и поручения, а также доставляя обратные ответы и даже мелкие посылки. Минерве нравилось, как он работал: быстро, четко, не задавая вопросов. Правда, не сегодня.

Сегодня важный день. Видимо, не только для нее. Королева слегка склонила голову набок.

– Я слушаю.

– Вы же знаете Селену? Дочь герцога Гипериона?

– Конечно, – кивнула Минерва. – Я хорошо общаюсь с их семьей. Я сама предложила им жить в замке после того, как их поместье сгорело.

– Я… я сегодня столкнулся с Селеной, и… – Гонец никак не мог решиться сказать то, что хотел.

Королева опустила руки и сделала к нему два шага вперед.

– Салхи, что случилось?

– Вы в курсе, что у Селены есть дар?

Минерва остановилась, уставившись на гонца пронзительным взглядом серых глаз.

– Законы Баруты не запрещают его подданным иметь способности. В конце концов, ты тоже одаренный, Салхи, благодаря чему ты здесь, на службе во дворце.

– Я знаю, знаю. – Салхи неуверенно переминался с ноги на ногу. – Просто я подумал… ну… – Он коротко вздохнул и наконец выпалил: – В перечень обязанностей защитников Баруты также входит личная охрана воинов Света, а Селена могла бы… раз уж она владеет даром…

– Я поняла тебя. – Королева сцепила в замок руки и мягко улыбнулась. – Не волнуйся, скоро ты и твои друзья получат каждый по подопечной.

– Правда? – Казалось, гонец был удивлен и обрадован одновременно.

– Правда. – Минерва кивком подтвердила свои слова. – Я соберу вас всех познакомиться после весеннего приема. А теперь, пожалуйста, не будешь любезен отнести депешу магам в Сихир?

– О, конечно! Извините!

Салхи снова отсалютовал королеве и тотчас выбежал из кабинета, а Минерва вернулась к окну и своим мыслям.

Спустя десять лет скитаний он наконец едет домой.

Дорогая Минерва,

сегодня ночью я сделал шестое пророчество, и оно самое тревожное, нежели предыдущие пять, потому что касается Тебя. Я почти уверен в этом.

Как и было предсказано, время исполнения Таинства о Манускрипте настало.

Нам всем грозит большая опасность. Тебе надо собрать новый состав воинов Света, который встанет на защиту Мира. Судьба в своих корыстных целях будет пытаться освободить древние Свободные Души, которые могут изменить привычный Мир. Вам с воинами нужна будет защита – рыцарей тоже необходимо мобилизовать. Пророчества вызывают у меня серьезные беспокойства, поэтому я принял для себя нелегкое решение и возвращаюсь домой. Я хочу обсудить все лично, посылать гонцов небезопасно. Я уже в пути и постараюсь прибыть вовремя на весенний прием.

Всегда с уважением, Калхант.