Фантом. Последние штрихи

8. Полидори-Стрит

Майкл намеренно выбрал самый захудалый бар на побережье. Полидори-Стрит являлась старейшей улицей Линнхейвена и выглядела соответствующе. «Здесь можно найти старожилов и впитать местный колорит», – думал Майкл, посмеиваясь над своими планами. Он осознавал потенциальный идиотизм предстоящего квеста, но не был готов от него отказаться. «Я не какой-нибудь глазеющий турист, – успокаивал он себя, – я тоже живу здесь». Кроме того, Майкл понимал, что в гостинице «Вашингтон Ирвинг», или в баре «Патрик Генри», или в ресторане «Эдисон», или в любом другом заведении, расположенном вдоль шоссе за пределами города и обставленном мебелью, обитой искусственной кожей, он не найдет ничего интересного. Они были клонами чего угодно из Штат Какой Угодно, США.

Бар, в который вошел Майкл, оказался настолько непритязательным, что у него даже не было названия, только неоновая реклама пива «Будвайзер» над входом. Оказавшись внутри, Майкл заметил, что пол от двери идет под уклон. Пока он шел к барной стойке, чтобы занять свободное место, у него было физическое ощущение, что он идет по наклонной. «Атмосферно, – подумал он, – мне это нравится». В баре почти никого не было. Два посетителя сидели за хлипким столом в углу. Они неотрывно смотрели на свои напитки, столь же веселые и жизнерадостные, как два кактуса в горшках. «Может, их лодка только что затонула, а они ее не застраховали», – подумал Майкл. Третьим и последним посетителем был молодой человек с кудрявыми волосами. На нем была футболка с отрезанными рукавами, и он сидел на табурете у дальнего конца барной стойки. Бармен безучастно слушал рассказ молодого человека, который тот сопровождал активной жестикуляцией. Майкл не мог разобрать, о чем идет речь, поэтому принялся набивать свою трубку (он предусмотрительно взял с собой самый видавший виды экземпляр своей коллекции). Зеркало за баром украшали открытки, банкноты разных стран и металлические таблички с различными броскими фразами типа «ТЯЖЕЛОГО МУЖИКА ХОРОШО НАЙТИ!» или «ВИСКИ – ВРАГ. А МОРЯК ВРАГОВ НЕ БОИТСЯ!»

Бармен заметил Майкла и подошел к нему, чтобы взять заказ.

Он был грузным человеком неопределенного возраста: ему могло быть тридцать пять, а запросто и пятьдесят. Судя по опухшему лицу в шрамах, он часто участвовал в драках. На черепе, которой мог бы стать достойным объектом изучения для френолога, словно лишайник, росли короткие волосы.

– Бутылку «Бада», – попросил Майкл.

С пятерки он получил сдачу четыре доллара пятнадцать центов. Бармен вернулся к кудрявому юнцу, который назвал его Тедом. Тед, бармен, послушал Кудряша еще пару минут, пожал плечами и отошел. Он зажал зубочистку между зубов и взглянул на Майкла поближе.

– Вы местный? – спросил Тед. Вопрос прозвучал как обвинение.

– Да, переехал сюда не так давно.

– Вот как? – Тед слышал истории поинтереснее. Он продолжал жевать свою зубочистку.

– Тихо тут у вас, – заметил Майкл.

Тед пробормотал что-то неопределенное. В этот момент в бар вошли еще три юнца и присоединились к Кудряшке. Они заказали 7&7, коктейль из виски и 7-Up, который Майкл терпеть не мог. Тед начал наливать напитки, и взгляд Майкла упал на табличку «УШЕЛ ВЫПИТЬ НА ОБЕД!». Он заметил, что все надписи заканчивались восклицательным знаком.

Один из мужчин у бара начал громко рассказывать анекдот про моряка, который провел месяц в море, а потом пошел по барам, пока наконец не нашел понравившуюся проститутку. Они пошли к ней домой, он заплатил пять долларов, и они занялись сексом. Но моряк слишком много выпил, и у него ничего не получалось. Но он старался и в конце концов спросил у скучающей девушки, насколько он хорош. «На три узла, морячок», – ответила она. Моряк не понял, шутит ли она над ним, и попросил объяснить. Ее ответ: «Он не стоит, он не вошел, и я не верну твои пять баксов». Молодые люди расхохотались. Майкл улыбнулся. Тед, который слышал этот анекдот уже много раз, изучал серийные номера на банкнотах.

В бар вошла женщина и, быстро оглядевшись, села на табурет рядом с Майклом. «Как раз вовремя», – подумал он. Он предвосхитил появление шумного трио своим замечанием о том, как здесь тихо. Теперь их анекдот предварил появление этой роковой женщины. Единственный намек, который не работал в этом баре – восклицательный знак, он пока никого не рассмешил. Похоже, Тед был знаком с этой женщиной, потому что сразу налил ей виски с имбирным элем, не дожидаясь, пока она сделает заказ. Потом он уставился на большую банку с маринованными яйцами, пытаясь, вероятно, угадать их количество.

– Привет, – сказала женщина улыбнувшись.

– Привет, – отозвался Майкл.

– Здесь сегодня многолюдно.

– Яблоку негде упасть, – согласился Майкл с ноткой сарказма в голосе. Проще и безопаснее было рассмотреть ее в зеркало за барной стойкой. У нее было яркое искусственное кукольное личико. Возможно, теперь на макияж у нее уходило больше времени, чем раньше, но она еще не достигла той стадии, когда косметика не помогает. Быть может, это ее скоро ждет, но не сегодня.

– Меня зовут Ви, – представилась она. – Сокращенно от Вийеллы[6], как фирма по производству рубашек. Как тебе такое имя? Все зовут меня Ви. А тебя?

– Дейв, – ответил Майкл. Это было его среднее имя.

– Хорошее имя. Надежное, – сказала Ви. – Имена меня завораживают, а тебя? Моего первого мужа звали Илиано, но все звали его Или, что ему подходило. Он никак не мог решить, кем ему быть или чем заниматься. Он был или в человеческом обличье. Постоянно застревал между альтернативами, никогда не знал, что выбрать. Все время, что я его знала, он был этим или. Может, таким он и остался, бедняга.

Чем больше Ви говорила, тем меньше он хотел ее слушать. Он задал ей всего один вопрос – из вежливости:

– Ты живешь в Линнхейвене?

Но этого было достаточно, чтобы Ви взяла диалог в свои руки.

– Линнхейвен забавный старый городишко, – сказала Ви. – Миленький, но дурацкий, понимаешь? Город неплохой, но не самое оживленное место на земле. На самом деле, жизнь здесь течет чертовски медленно, если разобраться.

Майкл кивнул в знак согласия. Не было никакого смысла говорить ей, что город нравился ему именно по этой причине.

– Я хочу отсюда уехать, – продолжала Ви. – Но не знаю, куда. Поэтому я все еще здесь. Я уже полгода об этом думаю – вот какая я нерешительная. С тех пор как умер Ральф. Может, поеду в Аризону, или в Орегон, я слышала, что там неплохо. Но потом я вспоминаю, что в Аризоне активизировалась мафия. Думаю, это лишь вопрос времени…

«Она не подозрительная, – решил Майкл. – Просто дурочка». Теперь он понял, что глупо было приходить сюда. Дома его ждали жена, сын и много выпивки. Так что же он делает в этой безымянной дыре? Чего ищет? На самом деле, ничего. Просто приятно дойти пешком до бара, выпить пива и вернуться домой. И этого достаточно. Достаточно, чтобы вспомнить, насколько ему повезло. Мир был полон несчастных людей, таких, как Ви, Тед и те кактусы. Людей, у которых ничего нет, в жизни которых ничего не происходит. Даже Линда, его собственная жена – где бы она была без него? Она хороший человек, она полна любви, но сможет ли она жить одна, если придется, удержит ли она себя в руках? Есть ли в ней необходимая внутренняя сила? Майкл задумался. Конечно, у нее будет Нед, но дети часто мешают, а не помогают. Если когда-нибудь что-то случится с Майклом, то Линде потребуется помощь. В том числе помощь другого мужчины. Она просто не из тех людей, кто может жить один. Может, Майклу следует увеличить сумму страховки на случай его смерти, чтобы у Линды была подушка безопасности, если произойдет немыслимое. Страховка лишней не бывает.

– …на обратном пути, – Ви продолжала свой рассказ. – Мы с Бруно поженились, вот так. Такие уж мы люди. Но наш брак продлился всего неделю. На медовый месяц мы поехали на Гаити, что оказалось удобно, потому что там можно достаточно быстро развестись. Что мы и сделали. Не спрашивай меня, почему. Кто вообще понимает в браке? Скажу лишь, что это смешная штука. В любом случае, позже я узнала, что Бруно занялся оружейным бизнесом в Никарагуа и стал очень богатым. Вот так мне повезло. Он продает оружие и тем, и этим, вообще всем – в этом прелесть свободного рынка. Так себе способ зарабатывать, конечно. Я наконец поняла, почему он был таким нервным.

«Уязвимость», – подумал Майкл. Да, это одно из качеств, а возможно и основное качество, которое привлекало его в Линде. Она была очень уязвима. Она нуждалась в заботе и защите. Она была главным проектом его жизни, и одна мысль об этом делала Майкла счастливым.

– Когда разговариваешь в баре с незнакомцами, в голову приходят интересные мысли, – сказал Майкл отрешенно. – О которых ты раньше не задумывался.

– Не говори, – согласилась Ви.

Майкл еще раз посмотрел на женщину и вынужден был признать, что она вполне ничего. И фигура у нее хорошая. Он даже мог бы найти ее привлекательной, если бы задумался об этом.

Хорошо, что он счастлив в браке.

9. Под полумесяцем

Перед сном.

Сидя у окна.

События в спа-отеле проигрывались у него в голове, словно фильм, снова и снова.

А потом пугало, освещенное светом полумесяца, пошевелилось.

Руки-палки, сначала одна, потом вторая, повернулись и указали.

На Неда.

10. Линда

Она ждала знака.

Ее муж, пролистывающий последний номер журнала «Бизнес Уик»? Ее сын, тихонько смотрящий «Бака Роджерса» по телевизору? Бульканье и гудение посудомоечной машины? Нет, это не то.

Линда подумала, что ее проблема заключалась в том, что она была слишком романтичной. Перечитала Вордсворта[7] в колледже, или что-то в этом роде. Можно всю жизнь прождать знака о том, что началась идеальная, идиллическая жизнь, о которой ты мечтала. Но этого никогда не произойдет. Даже если все сложилось, как надо, и до мечты уже рукой подать… Как тяжело было сомкнуть пальцы вокруг нее. Воспоминания? Можно осветить их волшебным фонарем, но они так и останутся самыми обычными.

Но Линда ждала совсем другого знака. Того, который предвещает неприятности. Нельзя сказать, что Линда ждала их с нетерпением, но здравый смысл подсказывал ей, что они рано или поздно произойдут. Когда у тебя есть один-единственный ребенок, осознание потенциальной опасности повышается. Знак, когда он появится (если появится), может означать что угодно, но больше всего она боялась какого-нибудь недуга. Хотя Нед казался абсолютно здоровым ребенком, в нем мог быть заложен ее собственный физический изъян, словно бомба с часовым механизмом.

С астмой связано множество мифов и ложных представлений. Друзья из Вашингтона уверяли Линду, что она сошла с ума, когда решила переехать на побережье, так как влажный морской воздух убьет ее. «Переезжай в Аризону», – советовали они ей. Но астма на разных людей влияет по-разному, и Линда на собственной шкуре убедилась, что сухой воздух с большей вероятностью может спровоцировать у нее приступ. Даже здесь, в Линнхейвене, они установили увлажнители воздуха на обоих этажах своего дома. Некоторые люди считали астму исключительно психологической проблемой, и это ее раздражало. Она сбилась со счета, сколько раз ей советовали хорошего психиатра. Конечно, стресс играл свою роль, но астма все-таки физическое заболевание. Даже люди с самой устойчивой психикой не были застрахованы от сильных приступов. Но больше всего ее огорчало то, что некоторые были уверены, будто астмой заболевают только в детстве. Если бы это было действительно так, то Линда начала бы отсчитывать дни до того момента, когда Нед будет в безопасности. До его подросткового периода осталось всего несколько лет. Но астма могла проявиться у человека в любом возрасте. А во многих случаях она появлялась у взрослых. Поэтому Линда испытывала облегчение каждый день, когда Нед был здоров, но в то же время чувствовала неминуемую угрозу. Никогда нельзя знать наверняка, никогда нельзя чувствовать себя в полной безопасности.

И астма была лишь одной из многих опасностей. Ребенок может умереть по миллиону различных причин. Пускай наркотики и уличные банды остались в Вашингтоне (по крайней мере, она на это надеялась), но Линнхейвен по-прежнему являлся незнакомой территорией, и было бы ошибкой относиться к нему, как к абсолютно безопасному месту. Нед мог пораниться о ржавый рыболовный крючок, например, и заразиться столбняком.

Линда почувствовала, что оказалась в знакомой западне и постаралась себя из нее вытащить: чем больше ты волнуешься, тем больше находишь поводов для волнений. И эта дорога может привести к фатализму и апатии. Но Линда знала, что лучше всего сохранять бдительность.

Майкл сохранял олимпийское спокойствие. Казалось, ее страхи его не беспокоили. Она хотела бы быть похожей на него, с готовностью и уверенностью принимать каждый день. Линда всегда ценила это в своем муже, даже много лет назад, когда в нем еще играл мальчишеский задор. Ей недоставало его уверенности. Майкл не плыл по течению. Он всегда знал, кто он и что он делает, и он выстроил свою жизнь на этом фундаменте. Линда крепко держалась за это ощущение определенности, несмотря на то, что оно иногда ее раздражало.

Может, проблема заключалась в том, что они с Майклом редко оставались наедине. Последний раз они отдыхали вдвоем – боже – целых шесть лет назад. Они оставили Неда с дедушкой и бабушкой в Буффало и поехали в Монсеррат на неделю. С тех пор они даже на одну ночь в мотель не выбирались. Да, им пошло бы на пользу уехать куда-нибудь вдвоем. Но она знала, что в этом году не получится. Они уже потратились на новый дом, и осталось еще много работы.

Со времен студенчества в Бостонском университете они с Майклом проделали огромный путь. Оттуда они переехали в Пенсильванию, где Майкл работал над диссертацией. Потом в Вашингтон, волнительное приключение, которое с течением времени превратилось в рутину. Линда с горечью думала о старых книгах по истории искусств, которые теперь пылились в подвале, разложенные по коробкам. Она не могла вспомнить, когда последний раз ходила на выставку или покупала новую книгу об искусстве. Майкл тоже изменился. Его стала устраивать скучная стабильность госслужбы. Он перестал задумываться о переходе на работу в одну из престижных частных фирм, не говоря уже о создании собственной.

«Это и есть жизнь, – подумала Линда. – Рано или поздно, так или иначе, приходится идти на компромисс и выбирать стабильность».

И вот они поселились в Линнхейвене. Уехали из большого города. Теперь у них свой дом, а не квартира. Четыре акра земли. Следующая ступень на бесконечной американской лестнице, которая ведет… куда? Может, в этом весь смысл: движение, видимость перемен, которой подменяются сами перемены. Но на что Линде жаловаться? Чего ей еще не хватает?

Друзей. Кто знает, когда Линда говорила Майклу о том, что Неду необходимы друзья, не имела ли она в виду себя? У нее есть ребенок, за которым необходим присмотр, и брак, удобный, как старое кресло, но нет ни соседей, с которыми можно было бы общаться, ни друзей.

В Вашингтоне у нее были знакомые, жены коллег мужа и соседи по многоквартирному дому. Но переезд в Линнхейвен свел общение с этими людьми к редким телефонным звонкам и туманным обещаниям с обеих сторон встретиться в ближайшее время. «Не происходит ли со мной что-то», – задавалась вопросом Линда. Когда ты переезжаешь в маленький городок из мегаполиса, то сразу становишься старым и скучным человеком? Одно она знала наверняка: переезд обрывает связь со многими аспектами прошлой жизни.

Даже с Дженис, и это расстраивало ее больше всего. Дженис Робертс была лучшей подругой Линды в Вашингтоне, но, казалось, за эти несколько месяцев они стали чужими друг другу. Они все еще общались по телефону, но теперь их разговоры стали короткими и почти обезличенными. Это беспокоило Линду, но она пыталась убедить себя в том, что они проходят через временный застой, который иногда возникает в отношениях.

Линда и Дженис познакомились в колледже в Бостоне, но их дружба расцвела только после случайной встречи в Вашингтоне. Дженис устроилась в небольшую, но перспективную фирму по связям с общественностью и поселилась в крошечной квартире на окраине Джорджтауна, неподалеку от Майкла и Линды. Они были не только бывшими однокурсницами, но и в некотором роде дополняли друг друга. Дженис жила одна и занималась своей карьерой, а Линда вышла замуж и мечтала о детях. В их дружбе не было ни намека на соперничество. Линда и Дженис были довольны своим выбором и поэтому могли без зависти ценить способности и сильные стороны друг друга.

В Вашингтоне Линда и Дженис регулярно встречались, чтобы сходить в галерею, в кино или театр, или просто пообедать вместе, а потом пройтись по магазинам. Даже после рождения Неда они общались не сильно реже, чем раньше. Майкл не отказывался сидеть с младенцем несколько часов вечером в будни или днем в субботу. И Дженис иногда присматривала за малышом, чтобы Майкл и Линда могли выбраться куда-нибудь вдвоем. Майкл и Дженис неплохо ладили. Хотя он считал ее слишком претенциозной, а она находила его немного душным, вражды между ними не было.

Но теперь – что же такое творится с Линдой, от чего их с Дженис дружба меняется? С тех пор, как Ковингтоны переехали, они виделись ровно два раза. Сам по себе этот факт не так удивителен: Дженис слишком занята на работе, а Линда с трудом справлялась с Недом и новым домом. Нет, было что-то еще. Возможно, атмосфера тех двух встреч беспокоила Линду.

В первый раз они виделись вскоре после переезда, когда Дженис приехала в Линнхейвен. Ей понравился дом и участок. Она провела в гостях у Линды почти весь день. Женщины непринужденно болтали, пили вино с паштетом и кофе с выпечкой. Не было ни неловкого молчания, ни напряженных моментов. Приятная встреча, как и многие до нее. Да, но?.. Линда вспомнила. За несколько минут до расставания Дженис огляделась и сказала: «Что ж, ты и вправду теперь здесь». Но дело не в том, что она сказала, и даже не в том, как она это сделала. Линда запомнила выражение глаз Дженис, которое задержалось на мгновение, а потом исчезло. Даже сейчас, пару месяцев спустя, Линда не могла понять, что оно означало. Возможно, ничего. Возможно, ей просто показалось. Но она не могла забыть это выражение.

Спустя какое-то время они снова встретились. В пятницу. Она позвонила в офис Майкла и сообщила, что он заболел и на работу не придет. На самом деле он был здоров и просто захотел устроить себе длинные выходные. Это освободило Линду от домашних обязанностей, и она сразу же решила съездить в Вашингтон. Днем Дженис должна была быть на приеме, но она решила улизнуть пораньше и пообедать с Линдой. Они провели вместе чуть меньше часа, но Линде показалось, что гораздо дольше.

– Как прошел прием?

– Ужасно, что даже хорошо, – ответила Дженис. – Толпа коррумпированных копов и амбициозных молодых помощников конгрессменов.

– Чему он был посвящен?

– Тефлоновым пулям.

– Ты шутишь? – улыбнулась Линда, но потом поняла, что Дженис была абсолютно серьезна. – Почему…

– Поверь, ты не хочешь это знать.

Их разговор кое-как продвигался, то и дело стопорясь, еще полчаса. Дженис казалась не уставшей, но какой-то изможденной. Это было не похоже на нее, и Линда почувствовала смущение. Внезапно она поняла, что ей не о чем рассказывать. Словно над столом между ними возник вакуум. Обе женщины испытали облегчение, когда пришло время расставаться.

– У тебя все хорошо? – спросила Линда, когда они вышли из ресторана.

– Конечно. А что?

– Не знаю. Мне кажется, тебе не помешал бы отпуск.

«Это прозвучало ужасно», – подумала Линда. Но сказанного не воротишь.

– Может, ты и права, – согласилась Дженис. – А ты как? Как дела в твоей глуши?

Линда вспомнила свой ответ:

– Чудесно.

По дороге в Линнхейвен она пыталась отогнать от себя меланхолию. Так иногда бывает. Мы обе не в настроении. Дженис слишком много работает. Я еще не до конца привыкла к новой обстановке. И так далее. Бла-бла-бла. Чудесно? Неплохо? Нормально? Так себе? Или… как?

С тех пор у нее пропало желание ездить в Вашингтон, но она надеялась, что Дженис приедет еще раз. Их дружба была слишком крепка, чтобы пострадать из-за небольших неурядиц. Но теперь Линда понимала, что Дженис не решит ее проблемы. Линда знала, как просто было почувствовать себя невидимой в большом городе; после переезда в Линнхейвен она почувствовала на своей шкуре, что можно испытывать такое же одиночество и в маленьком городке. «И единственный человек, который может хоть что-то изменить, – это ты сама», – напомнила она себе еще раз.

Линда оторвалась от остывшего чая и неоткрытого журнала.

Она что-то услышала или ей показалось? Голос. Нед с кем-то разговаривает. Линда вышла из кухни и тихо прошла через столовую. Она увидела Неда в гостиной. Он стоял и смотрел прямо перед собой, в пустоту.

– С кем ты разговаривал?

Нед обернулся, напуганный присутствием матери.

– Ни с кем.

– Я слышала твой голос минуту назад.

Яркий солнечный свет заливал комнату через широкое окно, что только усиливало дискомфорт Неда. Он отступил в тень.

– Нет… Наверное, я просто прочитал вслух реплику. – Он указал на газету на кофейном столике, развернутую на странице с комиксами. – Вот и все.

– Нед, у тебя все хорошо?

– Конечно.

– Тогда не забудь, что твой отец попросил тебя прополоть сорняки в саду.

– Я помню. Я сделаю это попозже, когда будет прохладнее.

Нед поднялся в свою комнату. Линда свернула газету и вернулась на кухню. Вслух? Да, Нед не пропускал ежедневные комиксы в газете, и в его комнате полно журналов с комиксами. Но читать их вслух – совсем не похоже на ее сына. Нед любил читать, этим он пошел в отца. Если больше нечего было читать в туалете, Майкл изучал этикетку освежителя воздуха, сидя на унитазе. Однажды он вышел из «тронного зала», критикуя производителей косметики за перевод нефтепродуктов. Но Нед был из тех детей, кто мог читать часами, не производя ни звука. Он даже никогда не смеялся над комиксами, не говоря уже о том, чтобы читать их вслух.

«Не делай в очередной раз из мухи слона», – укорила себя Линда. Какая разница, если Нед вдруг начал читать вслух или даже решил поговорить с воображаемым другом? Дети постоянно так делают. В этом нет ничего страшного, более того, во всех книгах пишут, что иногда такие диалоги даже полезны. Но Неду почти исполнилось десять, и ничем подобным он раньше не занимался. Или она об этом не знала…

Можно было бы обсудить такое поведение с Майклом, но разве было здесь о чем говорить? Он бы выслушал ее, он всегда так делал, внимательный, сочувствующий, обеспокоенный, и потом спросил бы: «Что именно ты слышала? Ни единого слова, ни даже слога. Ничего. И переживать нечего».

«Возможно, он был бы прав», – подумала Линда. Ей просто нужно быть начеку. Важно быть готовой, если ее сыну будет что-то угрожать, быть готовой сделать что угодно ради его безопасности. Она защитит Неда. Она умрет за него, если до этого дойдет. Без вопросов.

11. Объяснения

Майкл Ковингтон потягивал джин со льдом. В такие жаркие вечера этот напиток казался ему более освежающим, чем бурбон. Весь день в Вашингтоне он чувствовал себя как в парилке. Кондиционер в офисе не работал три часа, а с такой влажностью пот льется градом, даже если сидеть спокойно. Теперь, на закате, растянувшись в шезлонге на заднем дворе со стаканом в руке, он чувствовал себя гораздо лучше. Рядом с Майклом на траве лежал его сын и смотрел на него, ожидая, что тот скажет.

– Нед, я хочу рассказать тебе историю, которая произошла со мной, когда мне было столько же лет, сколько сейчас тебе. Я помню все, как будто это произошло вчера. Возможно, эта история даст ответы на твои вопросы.

Майкл замолчал и уставился в прозрачный ледяной напиток, словно это был магический шар, показывающий прошлое.