Куликовская битва

– Он отрубился, а мне воевода голову снимет.

– Ну что ты заладил. Думаешь, у остальных лучше? Переход почти полста верст по лесу да по буеракам. Без сна. Погоди, еще дойдем – посмотрим, сколько свалится.

– Ну и что мне делать?

– Идти, пока силы есть. Сам-то дойдешь?

– Шутки тебе. Родимые!–крикнул он всем. – Дойти надо! Не спите! Немного осталось, вон рассвет уже зыблется, скоро будем.

– Слышь, сотник, – встрял Митяй,–а как думаешь, наших не раздолбали там без нас?

– Вот ты дура. Да если б их раздолбали, конные давно бы здесь были. Тихо там.

– А как думаешь, мы сразу в драку полезем или погодим маленько?

– Я думаю, что тебя Великий князь лично вперед поставит. Я его попрошу. Чтоб тебе сразу твою башку снесли.

– Эх, что вы за люди такие – начальники. Я же со всей душой за дело болею.

– Иди ты.

Сотник махнул рукой и ушел вперед. Оттуда донеслось его:

– Ребятушки, надо дойти, нас там рязанцыждутне дождутся, потерпи еще чуток. Там же свои православные заслон басурманампоставили, на нас надеются.

– Всем говорю, кто слышит, – вдруг встрепенулся Прохор командным голосом, – кто из моей десятки не дойдет, найду и голову откручу. Всем понятно?

Афоня боязливо покосился на него, поправил кистень на поясе и зашагал бодрее.

***

Солнце уже поднялось над горизонтом. На холме у реки Вожи стоит Дмитрий Иванович и Даниил Пронский. В напряжении смотрят то в одну, то в другую сторону. Великий князь кусает травинку, держа ее левой рукой. Заметно, как рука дергается с травинкой ко рту и обратно, выдавая волнение. Наконец он сам заметил это нелепое движение, выбросил травинку и убрал левую руку за пояс. Пронский что-то насвистывает, то и дело потирая руки, ходит за спиной Великого князя вперед-назад, вперед-назад. Остановиться,посмотрит по сторонам и опять вперед-назад, вперед-назад.

– Скачут, – крикнул дозорный и указал в сторону реки.

– Ну что, Великий князь. Похоже, не успели. Я ударю сбоку по передовому отряду всеми силами. Показал вправо от холма на лес Даниил. Постараюсь смять и уйду левее. Как черту провел влево левой рукой. Пеших отправлю к тебе на холм. А сам развернусь – и в лоб. Если твои подтянуться, брось их мне в помощь, а сам атакуй сбоку, когда они все на меня в долину втянуться. Если твои не успеют – не атакуй. Дождись на холмах, поди устоите.

– Легок ты на решения, Даниила. Значит, смотреть, как рязанцы умирать будут, и стоять подмогу ждать?

– А что предлагаешь, Дмитрий Иванович? Нас всего двадцать пять тысяч, они нас сомнут в лобовой.

– Но они-то не знают, сколько нас сейчас. Надо рискнуть.

В это время всадник из дозора за рекой добрался до вершины холма.

– Передовой отряд идет к нам! – выпалил, не слезая с лошади.

– Только передовой?Сколько там?

– Нет. На рассвете подошло все войско и двинулось. Пять ханских знамен, пять туменов. Идут осторожно. Мы подождали, чтобы убедиться, куда идут, и я сразу к вам.

– Свободен, обратно не скачи, – Даниил повернулся к московскому князю.– Слушаю тебя, Дмитрий Иванович.

– Ты, Даниил, сейчас выведешь в поле всю свою пехоту и поставишь напротив брода. Также поставишь в пехоту всю свою конницу.

Даниил нахмурился.

– Я расставлю своих конных на холмах пореже,но так, чтобы их казалось побольше. Шатер мой здесь раскинем. Сразу они не пойдут. Постоят, подумают. Бог даст, время и выиграем, а таммосковские полки подойдут. Тогда еще посмотрим, чья возьмет.

– А если не поверят? Если сразу в бой с наскоку пойдут?

– Значит, будем драться. Ты конных за пешими поставь.Если бой начнется, отводи их в лес к коням, пока пешие прикрывают. Я с левой руки выйду. А ты потом с правой поднажмешь. Нам продержаться надо. Иди, Даниил. Времени нет, – он обернулся в сторону коломенской дороги. – Нет, не видать.

***

Брод у Вожи. Рязанские пешие ратники бегом занимают позицию, выстраиваются в линию против брода. Лучники располагаются перед первой линией обороны. На конях мечутся между рядами тысяцкие и вестовые. «Бегом!» Конные воины в пешем порядке занимают место за пехотой. На холме уже разбит шатер Великого князя. Подняли княжеский стяг. «Быстрее!» На холмах рядами располагают московский конный отряд. Ударная часть дружины, сверкая доспехами на солнце, выстроилась чуть ниже шатра. На холме левее тоже выстраиваются дружинники. Тоже сверкают на солнце доспехи, но их (дружинников) ставят редкой линией. «Торопись!» Лица напряженные, сосредоточенные. Каждый знает, что не дождались москвичей. Каждый знает, что сейчас, возможно, его последние минуты. Выйдут из-за поворота ордынскиетумены, и начнется кровавая песня, последнего дня. Но надо, надо продержаться. «Веселей смотреть, православные! Пусть нас бояться!». Выстроились полки, сомкнулись щиты передового рязанского ополчения. Заиграл серебряный рожок – готовы к бою.И в это время с другой стороны Вожи вывались на берег свежие холеные ордынские всадники, остановились в недоумении. За ними еще и еще. Останавливаются, оглядывают поле, холмы, усеянные верховыми,княжеский шатер и дружинников, ослепляющих своими начищенными щитами. И нависает над полем зловещая тишина. Стоят друг против друга два войска, оценивают друг друга. Шагнут вперед ордынцы или нет? Кони перебирают ногами туда-сюда. Не выдерживает один из русских, сдали нервы у молодого всадника перед княжеским шатром. Выхватил меч, блеснувший на солнце: «А-А-А!». И подхватили тысячи голосов. И засверкали мечи на всех холмах. И поднялись над рязанскими щитами булавы да копья. Справа от полков встал на дыбы конь Даниила Пронского, поднял над землей всадника. И князь выхватил меч, тоже закричал, что есть силы. И создалось впечатление, что русские вот-вот пойдут в атаку. И попятились от неожиданности ордынцы. Ощетинились короткими копьями, съежились, пригнув головы к своим лошадям.Кто-то из ордынцев не выдержал, пустил стрелу в сторону русских. Не долетела. А за ней вслед еще тысячи стрел, зарывая солнце, но далеко – не достать. И сразу наступила тишина. И тут Илья, стоявший вместе со всей дружиной, не опуская меча, вдруг повернул голову к коломенской дороге. И увидел, как передовой конный отряд воеводы Вельяминова с ним самим во главе во весь опор мчится к ставке Великого князя, а за ним из последних сил, подбадривая друг друга, бегут московские ополченцы, на ходу доставая оружие, боясь не успеть к товарищам. И тогда Илья одним движением бросил меч в ножны, приложил рупором ладони ко рту, набрал полную грудь и крикнул, перекрывая все поле, чтобы слышал каждый воин:

– Москва идет! Вижу! Москва идет!

Обернулись стоящие рядом, поняли в эту секунду все, что не перевернулась еще чаша весов в ордынскую пользу. И разнеслось по всему полю с новой силой: «Москва идет! А-А-А!».

Дмитрий Иванович тоже обернулся, облегченно кивнул головой, полуприкрыл глаза. Даниил Пронский не мог видеть подходивших, он всматривался в фигуру Великого князя на холме. Конь крутился под ним, взбудораженный всеобщим ликованием. Московский князь тоже глянул в его сторону, понял, что Даниил не верит, думает, что это может быть лишь клич, чтобы поддержать дух войска. Тогда Великий князь достал меч и поднял его над головой, обращаясь к Пронскому. Даниил понял, тоже выхватил меч и закричал, что есть силы:

– Москва идет, православные! Москва идет! –но его голос потонул в общем потоке.

***

Брод у Вожи. Бегич в окружении своих ханов и охраны с небольшого пригорка наблюдает за непонятной радостью русских. Все на конях. Еще не принято решение. Еще не ясно, что делать.

– Что скажешь, Карабулук, –Бегич повернулся к одному из своих полководцев.

– Великий мурза, я видел много, но такого не видел ни разу. Русские решили напугать нас своими глотками, которые мы скоро перережем.

– Однако они напугали наших воинов. Смотри, как пятятся от реки первая линия.

– Позволь, я сейчас возьму этих воинов, и они первые ринуться в бой.

– Я не сомневаюсь, что приказы хана выполняются беспрекословно. Но, если бы я хотел, чтобы ты ринулся в бой, я не стал бы спрашивать, что мне делать. Но я понял тебя, Карабулук.

– Позволь сказать,Великий мурза? – обратился хан Коверга.

– Говори.

– Я думаю, русских слишком много и они совсем нас не боятся. А переправа узкая, и мы на ней не сможем хорошо развернуться. Нельзя атаковать сразу.

– Может быть, это западня? Они специально кричат нам, чтобы мыразозлились и как неразумные бросились в лапы медведю?–предположил Хазибей.

– Что же ты предлагаешь?

– Надо послать разведать еще броды дальше по реке. Самим остаться здесь, а ночью перейти реку в другом месте и ударить по русским с тыла.

– Это разумно.

– Это слова лисицы, а не воина, – надменно заметил Карабулук.

–УмогучегоКарабулука и его тумена еще будет время собрать плоды славы, и его рабы никуда не уйдут. А пока пусть Хазибей займется бродом, – пресек перепалку Бегич. – Пусть войско отойдет от реки. Встаньте у холмов на расстоянии двух полетов стрелы. Если русские сегодня такие смелые, пусть сами переходят реку. Мы встретим их. Карабулук, разрешаю твоим воинам подразнить московитов. Они сегодня сильны, но вдруг они и глупы?

– Будет исполнено. Мы сейчас же подергаем их за усы.

***

Ставка Великого князя на холме. Окольничий, Великий князь и Даниил Пронский. Войска стоят друг напротив друга.Московские пешие полки расположились за холмом, скрытые от ордынских глаз.

– Ты, воевода, своих сейчас схорони, скажи, чтоб никто не показывался, – говорит Великий князь.– А ты, Даниил, своих конных из пеших обратно в конных переводи и в лесу поставь на изготовку.И нашу конницу с холмов в одно крыло переведем.

Князь говорит уверенно,и лицо у него стало уверенным, сосредоточенно деловым. Нервозность пропала. Даниил тоже спокоен, слушает внимательно, но бровью повел на слова Дмитрия:

– Но так ордынцы поймут, что мы их обманули, и увидят, что нас меньше.

–Все правильно. И ударят. Развернуться им здесь негде. По холмам и по лесу с флангов не обойдешь. А в лоб им наше подкрепление и ударит. Устали люди, – рукой прервал возражения окольничего, – но, пока ордынцы бить соберутся, чуть-чуть отдохнут.Первый удар рязанцы примут, у них силы свежие, а потом уже твои в лоб выйдут, – сжал Дмитрий правый кулак,– сеча будет короткая. Ордынцы длинного боя не выдержат, главное –первый час продержаться.

Полководцы разъехались по войскам. Дмитрий остался на холме наблюдать за передвижением войск. Время от времени он сжимал левой рукой рукоять меча на поясе.

Конные московские полки из редких шеренг сошлись в один ударный кулак, и сразу стало видно, что их немного по сравнению с ордынской конницей. Даниил отвел своих всадников в лес. Поле за рязанской пехотой опустело, когда пробежали последние верховые со своими небольшим круглыми щитами.Только дружинники остались сверкать доспехами у холма.

Засвистели, заулюлюкаливдруг ордынцы. Основное войско назад попятилось, а один отряд к самой воде вышел. Кричат что-то, нет-нет стрелу пустят.

Дмитрий сжал меч. Немного подался вперед, обернулся назад, на свою пехоту. Окольничий что-то объяснял своим командирам. Взглянул на лес, где должны стоять конные Даниила. Снова на реку.

Ордынцы уже в реку залезли, дразнят. Им рязанцы что-то в ответ кричат. Один лучник смело шагнул вперед к ордынцам на десяток шагов, сокращая расстояние до смерти. Натянул лук и выстрели.Вздыбился конь в реке под одним из подошедших слишком близко, выскочил из снопа брызг и поскакал к своим без всадника. А всадник со стрелой в груди закачался на мелководье лицом к небу.

Лучник тем временем неспешно пошел обратно к своим, не обращая внимание на зависшую за спиной тишину, которая вдруг взорвалась многоголосым криком. Кричали с двух сторон. Свои показывали ему назад, махали руками, призывая бежать к ним. Стрелок обернулся, в его сторону летело несколько десятков стрел. Все воткнулись в землю в нескольких шагах от него. Он усмехнулся и пошел дальше. По войску прошел облегченный вздох.

***

Войско Орды. Бегич на том же холме со своими военачальниками. Все на конях. Внимательно смотрят на русский берег.

– Русские обманули нас.Их не так уж и много. Позволь ударить! Мы сомнем их.

– Ты торопишься умереть,Карабулук. Русские отвели часть войска в лес. Зачем? Они что-то замышляют. Я думаю, они готовят засаду, – Бегич не спеша повернулся к стоявшим недалеко всадникам из охраны. – Разбить мой шатер. Вот там. Всем быть готовыми. – Иснова к Карабулуку. – Пусть русские атакуют первые, а мы подождем, пока найдут еще один брод. Я не собираюсь засовывать свою голову в западню.

– Но Великий Мамай ждет от нас усмирения московитов! – не унимался Карабулук.

– Ему нужна дань, а не наши отрубленные головы.

_______

Вечер. Ставка Великого князя. Рядом снова окольничий и Даниил.

– Уже не ударят,–Даниил держит в правой руке кусок вяленого мяса и жует, левая лежит на рукоятке меча.

– Не ударят, – подтвердил окольничий, стоящий с другой стороны Великого князя. – Сейчас стемнеет, надо бы костры разжечь, княже. Бусурманы,смотри, не стесняются.

На другой стороне видно лагерь с сотнями огней. Русские продолжают стоять в начинающих сгущаться сумерках.Дмитрий Иванович сомневается, поглядывая на другой берег.

– Ночью не ударят, княже, – снова повторил воевода. – Раз сразу не ударили, значит, ждут чего-то.

– Да проход они другой ищут, – жуя, заявил Даниил,– но я уже везде по реке своих лихих парней расставил. Не дадут разведке даже воду понюхать.

– Хорошо, – принял решение Дмитрий, – но костры жечь только тем, кого ордынцы видели: пешим в поле да конным на холмах. Остальным сидеть тихо. Разъезды вдоль реки пустить из конных. На всякий случай, – повернул голову к Даниилу, заканчивая распоряжение.

–Княже, – зевая, обратилсяокольничий, – позволь мне спать пойти и моим спать.Сейчас больше всего на свете спать хочу.

– Да твои уже спят, только храп стоит. Я велел своим присмотреть за твоим войском, а то твои сторожа только на копье висеть могут, – весело сообщил Пронский.

– Спасибо, Даниил, – ответил Вельяминов.

– Ладно, Тимофей Васильевич, иди спи.

Великий князь повернулся к нему и обнял, отвел руками от себя и, не отпуская, глядя прямо в лицо, сказал:

– Спасибо тебе, Василич, за службу.

– Дай я тебя тоже поцелую, а то страху сегодня натерпелся, пока ты не пришел, – развел руки Даниил.

– Этого еще не хватало! – окольничий сжал свой здоровый кулак возле самого лица Пронского князя. – После боя лобзаться будем.

Окольничий начал спускаться к своим полкам. Даниил и Дмитрий проводили его взглядом. Великий князь снова повернулся к реке.

– Дмитрий Иванович, ты же опытный воин. Они не пойдут сегодня. Дозоры у нас крепкие, обойти не дадут. А перед любым делом выспаться надо.

– Да, да, князь. Иди. Спасибо тебе за службу и за веру. Поди попрощался сегодня со своей головой?

– Да, уж. Успел у Господа за грехи помолить, – перекрестился Даниил. – Да, видать, решил он меня сегодня не принимать, – улыбаясь, закончил он. – Ну что, Великий князь? Спокойной ночи. Ты зря не томись, отдыхай.

– Спасибо, Даниил. Я не долго.

Пронский вскочил на коня и растворился в сгустившихся сумерках. Дмитрий наблюдал, как на нашей стороне один за другим вспыхивали костры, выхватывая силуэты ратников. В поле, на холмах – по очереди и сразу по нескольку. Когда огни перестали зажигаться, князь снова посмотрел на другой берег. Там тоже горели огни,было слышно, как заржали ордынскиекони.

***

Лагерь русских. Ночь. Дежурные костерки освещают часовых. Вокруг спят, не раздеваясь, при оружии ратники. Конные стреножили коней возле себя. Кто-то во сне стискивает рукоять меча, кто-то проснулся, нервно посмотрел по сторонам и снова закрыл глаза. Московские пешие спят вповалку. Кто-то даже шлем не снял. Афоня двумя руками держится за свой громадный кистень. Митяй прижимает к груди заплечный мешок. Пахом между ними – одна рука на рукояти меча, другую закинул за голову. Лицо разгладилось, прошла суровость, еда заметна улыбка.

На другом берегу дозорный ордынцев подошел прямо к воде, долго смотрел на русский берег. Потом повернулся на оклик и растворился во тьме.

У входа шатра Великого князя едва заметно дремлют, сидя, три охранника. Еще двух можно рассмотреть по силуэтам с другой стороны. Стоятнаготове, вслушиваются и всматриваются в ночь.

***

Русский берег Вожи. Конный разъезд останавливается у реки. Старший поднимет руку. Трое других приготовили луки. В реку ведет спуск сквозь кусты, открывая гладь воды под звездами.

– Притаись, – громко шепчет старшой, – видать, ордынцы. Смотри, к самому берегу вышли.

На той стороне двое конных. Подъехали к воде, кони склонили головы и пьют. Один из всадников похлопал коня по шее, что-то сказал. Второй ответил, и они негромко засмеялись.

–Сейчас я его сниму, – лучник начал натягивать тетиву.

– Стой, –старшой поднял ладонь, – там еще в кустах кто-то. Видишь, справа чуть шевельнулись не по ветру?

–Нет, я не заметил.

В это время один из всадников упал в воду. А на второго кто-то прыгнул с берега, видимо, сразу нанеся точный удар – конный, не сопротивляясь, тоже повалился. На берег выскочили трое. Быстро затащили трупы в кусты, а тот, что прыгал, взял под уздцы лошадей и бегом повел их вдоль берега. Потом нырнул с ними в заросли.

– Вот это да. Как думаешь, кто это? – обратился к старшому лучник.

– Да, видать,рязанцы работают. Видал, как тихо сняли?

– Да мы бы тоже могли. Прямо отсюда.

–Ладно брехать-то. А то я не знаю, как вы стреляете. Поехали, еще версты три отойдем. Потом обратно. Здесь и без нас разберутся.

Разъезд продолжает движение вдоль берега от лагеря. Через небольшой промежуток времени старшой снова поднимает руку.Теперь всем видно, что кустарник впереди пошевелился.

– Сашко!

– Здесь я.

– Если что, сразу в лагерь скачи. Понял? – старшой достал меч, не сводя глаз с кустов. – Сразу!

– Понял, – ответил Сашко, нацеливаясь на кусты.Двое других лучников уже взяли свои сектора обстрела.

– Да это же дружинники Пронского, – раздалось из кустов. – Слышь, православные, вы тут поспокойнее.

– А ну выдь, покажись, кто такие? –дозор остался наготове.

Из кустов вышел немолодой ратник в рубахе и кожаном легком нагруднике поверх, с саблей на поясе.

– Не ори, ночь на дворе, – спокойно обратился кстаршому. – Своих ждем с того берега. Заставы поставили прямо там, чтоб разведка шибко не бегала. А вы тут гарланите, мечами гремите.

– Ты не шибко выступай, кожемяка рязанская, постреляли бы вас, как курей, – осадил его один из лучников.

–Всяко бывает, – раздался сзади голос у самого стремени лучника.

Рядом стоял человек, демонстративно убирающий нож в ножны. Дозорные обернулись на него. Он похлопал лошадь по боку, не поворачивая голову.

– Пошли уже, там сало порезали.

Двинулся к ратнику у кустов. За ним с другой стороны от дозора, почти касаясь лошадей, вынырнул второй воин и пошел за ним к кустам. Проходя мимо своего командира, не выдержал, обернулся и сверкнул в темноте улыбкой.

Четверка верховых недоуменно проводила их взглядами в полном молчании. Ратник в кожаном нагруднике кивнул старшому и хотел уйти, но задержался.

– Там впереди еще одна засада. Мы их и так ждем, и эдак. Лучше бы вам дальше не ездить, а то не дай Бог Сашко до лагеря не доедет. Вы лучше за москвичами с тыла приглядывайте, как Даниил велел. А здесь без дружины обойдемся, – он степенно повернулся и скрылся в кустах.

Дружинники какое-то время стояли тихо.

–Во как! –вымолвил старшой.– А ты –«кожемяка рязанская…», они бы нас самих, как курей. Поехали назад, молодо-зелено. За московитами присмотрим, а то у них совсем народ измотался.

Разъезд развернулся в сторону лагеря.

В это время на той стороне реки раздались крики, зазвенело оружие. Дозорные развернулись к реке, прислушиваясь. Из зарослей вылетела огненная стрела, выхватила из темноты нескольких сражающихся на том берегу, но погаслав воде.

Из кустов выскочило человек пять. Ратник в кожаном нагруднике задержался.

– Дружинник, постой здесь, если что, скажешь, что Семен-заточник не вернулся со своими. Мы в лодку.

– Постой, в какую лодку? А если там ордынцев много?

– Много – не мало, а стрелой отсюда не достанешь, а там свои.

– Я достану, – крикнул Сашко, – подсветите только.

Ратник кивнул и бросился к берегу, подхватив охапку хвороста приготовленного, видно, для сигнала. В лодке двое на веслах, один на носу, третий с луком, стоит посередине. Рванули сразу. Главное – успеть. Звон стали и короткие надсадные выдохи и вдохи перекрыли чей-то нечленораздельный крик.

Дозорные подъехали к самой реке, Сашко спешился и приготовил лук.

– Да не суетись, паря, – обреченно заметил старшой. – Пока догребут, ума бы хватило назад развернуться.

Сашко только глянул на командира и облизнул пересохшие губы. В нетерпении вглядывался в силуэты на реке. Лодка быстро приближалась к другому берегу. Несколько раз там что-то сверкнуло. Кресало бьют. У самого берега в лодке вспыхнул огонь. Ярко занялась обмазанная чем-то вязанка. Семен выбросил ее на берег к сражающимся. Стрелок остался в лодке, а остальные с криком бросились на помощь.

Дозорные видели, как на берегу завязалось небольшое сражение. Разобрать сразу своих и чужих было нельзя. Ордынцы тоже были пешие. Удары сыпались один за другим. Силы были равны. В это время в стороне от стрелка выехали трое конных. Стрелок их не видел, целился в дерущихся. Всадники с саблями наголо приближались к лодке.

– Эй! Сзади! Обернись! Обернись! – закричали дозорные.

– Не поймет, – бросил старшой.

Свистнула стрела. Сашко сразу вставил вторую и начал целиться. Один из скачущих упал с лошади. Выстрел. Лошадь перевернулась через голову, дико крича. Стрелок в лодке обернулся. Выстрел в упор. Стрела Сашко осталась на луке. В это время ярко горевшая вязанка потухла и одновременно наступила тишина.

Дозорные затаили дыхание. Потом услышали чей-то стон, плеск весел. Через пару минут лодки причалили к берегу. Дружинники бросились к воде. Из одной вытащили раненого. Возбужденные боем, на берег выпрыгнули остальные. Стрелок и Семен подошли к Сашко.

–Ну ты даешь, паря, спасибо. Я такого еще не видал, – поблагодарил стрелок. – Должок за мной.

– Откуда будешь,милай?–добродушно улыбался Семен, на его нагруднике был заметен глубокий след сабли.

– Я Сашко из Пронска. Недавно в дружине.

– Тебе в дружине самое место, если бы не ты, нам сегодня не вернуться. В лагере будешь, к нашему столу прошу, может, и до боя успеешь. Спросишь меня.Запомнил? Семен-заточник, меня все знают. Мы отдельно в лесу с конными стоим. Нас князь Даниил для маленьких делпоставил.

– А ты, Семен-заточник, не из дружины Олега Рязанского? – вступил старшой.

Воин широко и криво усмехнулся, меняя добродушное лицо на подозрительное.

– Дружина Великого князя Рязанского верность хану Мамаю хранит, не слыхал про то?

–Слыхал, да только…

– А раз слыхал, то собирай своих, нам еще с раненым разбираться. Спасибо за помощь, – резко повернулся Семен.

–Во как, – вымолвил старшой.– Ну, поехали что ли?

***

Вожа. Утро. Лагерь Даниила Пронского в лесу. Небольшая прогалина, на которой стоит человек шесть перед князем Даниилом, среди них Семен-заточник. Даниил сидит на поваленном дереве. Сквозь деревья со всех сторон видны ратники, занятые мелкими делами: кто-то еще лежит – досыпает, кто-то ест, кто-то занимается подгонкой снаряжения, чисткой оружия. Между группой стоящих и Даниилом лежит связанный ордынец.

–Ну и на кой ляд вы его притащили? – спрашивает Даниил одного из группы.

– Так это, думали, пленный для допроса, – воин на полшага подался вперед.

– На кой ляд он мне нужен для допроса? – И к пленному. – Знаешь чего, мордабусурманская? По нашему-то понимаешь?

Пленный, лежа лицом к земле, оскалился, весь напрягся, но, связанный по рукам и ногам, смог перевернуться только набок.

– Не понимает он, князь, – вставил тот же воин.

– Слушай, Юрок, убери его, – брезгливо заметил ему Даниила.

Юрок достал нож из сапога шагнул к ордынцу.

– Ну не здесь, – прикрикнул князь, – оттащите подальше.

Юрок обернулся на стоящих сзади воинов, кивнул головой в сторону пленного. Двое, видимо, из его команды, шагнули вперед и потащили пленного в сторону.

– Говорите, разведчики мои, – облегченно начал Даниил.–Чего видели, чего слышали?

Юрок переглянулся с Семеном, начал первый.