Приключения бравого наёмника Гарика
- -
- 100%
- +
Два часа провели на свежем воздухе, дожидаясь начальства. Хорошо, что дождь прекратился. Солнце приступило к нещадному выпариванию подведомственной территории.
– Какие-то северные тропики. Утром дождь и дубак, к обеду жара и парилка.
– С обедом, это ты поспешил. Сейчас начало десятого.
– А у меня зубную пасту спёрли.
– Да ну, ты брось. Может быть сунул куда-то не туда.
– Не, точно спёрли.
Воровали в лагере много и всё, что не так лежит и всё, что лежит так. Гарик был вынужден сушить на себе тёплые носки или вешать их строго над собой на ночь, т.к. с общей верёвки у него пропала пара в первый же день. Воровали шампунь, мыло, футболки. Воровали с общей верёвки над печкой, со шконки, если что-то там оставил, даже из рюкзака. Однажды матёрый рецидивист Рим не выдержал и сообщил, что поломает крысёнышам ноги.
– Найду, реально ноги поломаю. Лучше завязывайте, гниды.
Но, определить воров было почти невозможно. Палатки стояли весь день без пригляда. В них мог зайти, кто угодно. Среди своих в палатках были больные, которые могли спать на своей шконке целый день, а могли и не спать. Устойчивого коллектива не было, т.к. постоянно кто-то приходил, и кто-то уходил. Больные, пятисотые, отставшие от своих групп, окончившие обучение – вся эта масса перемещалась по палаткам, создавая бесконечный бардак. При всём желании выправить ситуацию было невозможно, т.к. фронту нужно свежее топливо, нужно быстро и много. Разбираться было некогда. Однако попытка была предпринята.
– Сегодня вы распределяетесь по своим учебным подразделениям в свою палатку. Будете вместе жить и вместе учиться. На вас выделяется три палатки. Сейчас берёте свой шмурдяк, строитесь на плацу и вас разводят по новым палаткам. У вас тридцать минут.
Через тридцать минут сто двадцать с чем-то человек, обвешанные рюкзаками и сумками, стояли на плацу ожидая развода.
– В колонну по три, налево, шагом марш.
Гарику в этот раз свезло. Во-первых, в палатке были не нары, а двухъярусные кровати. Во-вторых, ему досталось место внизу. Рядом бросил свои кости коренастый темноволосый мужик, среднего роста, сразу над ним разместился сухощавый с бесцветными глазами Рим. Он так и сказал.
– Я буду здесь спать. Меня зовут Рим.
Над Гариком расположился интеллигенция-а-ля-геолог. Так вчетвером они проживут в этом лагере, ни разу не поругавшись, и поддерживая друг друга по мере возможности. Но сейчас они этого не знали.
– Машинист, – протянул руку коренастый мужик.
– Гарик.
– Ты зачем сюда пришёл?
Вопрос был немного неожиданный, для начала знакомства, но Гарик честно сообщил:
– Деньги, нужны.
– Да какие тут деньги! – возразил Машинист.
– Прошу прощения, но тогда зачем?
– Я, лично, пришёл умереть. Всё надоело, – усмехнулся Машинист. – Всё.
– Бывает, – кивнул Гарик.
Рим молча завернулся в одеяло.
После обеда они снова учили стойки, падали, крутились, потом чистили автоматы. Долго стояли на плацу, ожидая оружейника. Вечером потихоньку разгребали своё добро, т.к. у них появились тумбочки!
День третий
Интеллигенция-а-ля-геолог перегораживал проход в поисках чего-то важного. Гарик одним глазом смотрел на него, терпеливо дожидаясь, когда можно будет встать. Наконец, терпение закончилось.
– Ты долго?
– Ты сланцы мои не видел?
– Олежа, ты на них стоишь.
– Правда? – интеллигенция-а-ля-геолог убирает берц со сланца. – А я ищу.
– Олежа, давай быстрее, скоро построение.
– Сейчас, сейчас. Ты шапку мою не видел?
Бл и и и н! В этом весь Олежек. Он отдаст тебе последние сигареты, со словами: «Ничего, я у тебя потом возьму». Будет переживать из-за какой-то ерунды, потеряется на построении, с утра оденет разные тапки – один почему-то жмёт. Но всегда будет первый стоять в столовую, разминая в очереди шею по методике йогов. Йог – ещё одно его прозвище.
Небо с утра перекрыто серой пеленой, но к десяти солнце выжимает из земли всю влагу и, утренний холод сменяется тропиками. Здесь десять – это ближе к полудню, чем к утру – не как на гражданке.
Новый день, новые впечатления. Сегодня стрельбы из пулемёта. Гарик лежит, ожидая команды. Рядом инструктор орёт на щуплого паренька, который от страха, кажется, стал ещё меньше.
– Ты дебил, дебил, дебил, – инструктор поворачивается к Гарику. – Ну разве он не дебил?
– Это ученический эффект. Он не поймёт ошибку, пока вы будете на него орать.
Инструктор с удивлением взглянул на пса войны и повернулся к щуплому, что-то спокойно сказал, поправил.
– Короткими огонь!
Инструктора здесь почти всегда орут и кроют тебя разными любимыми словами. Единственный инструктор, который никого ни разу не обозвал, был чеченец. Из-за этой вылетающей изо рта погани Гарик впервые отделил себя от русских. Его дед был обрусевшим чеченцем. Восточный менталитет требует следить за языком. В родительском доме у Гарика никогда никого не обзывали бранным словом – не принято. Слова имеют вес. Здесь они были мусором.
Может быть эта черта – никого никогда не оскорблять, быть сдержанным в обращении, позволила Гарику легко сходиться с суровыми рецидивистами, вояками, прошедшими не одну мясорубку, и просто пожившими жизнь мужиками. Хотя Гарик сам давно был пожившим жизнь мужиком.
Другая сторона медали в поведении инструкторов объяснялась желанием научить, но отсутствием времени и педагогического опыта. Педагогика – слово какое-то гражданское, здесь не уместное.
Однажды, во время учебного штурма здания, молодой инструктор в панамке, устав называть всех дебилами, посмотрел на Гарика своими голубыми уставшими глазами.
– Что тут непонятного? Всё же просто. Я же хочу, чтобы вы выжили. Понимаете? Чтобы выжили, чтобы как можно больше вернулось, – он явно не ждал ответа, больше обращался к себе.
– Я в детстве танцами занимался. Месяц пять движений учишь, потом пять минут на сцене. Вы хотите, чтобы за три часа пять малознакомых мужиков, некоторые автомат в руках ни разу не держали, научились грамотно штурмовать дом. Нам многим за сорок, никто не халтурит, все стараются, но спецназ в своих пятёрках годами эти движения отрабатывает до рефлекса.
Голубоглазый инструктор внимательно посмотрел на Гарика, задумчиво почесал немного с горбинкой нос.
За всё оставшееся время он ни разу не повысил голоса.
– Колено убери с линии огня. Видишь, ты коленом за угол залез. Локоть прижми. Локоть не должен торчать, отстрелят. Спину ему прикрывай. Здесь и здесь опасные точки, ты должен их перекрыть. Не забывайте про окна. Если честно, ты я бы один весь ваш взвод здесь положил.
Вечером, как обычно, все еле волочили ноги. Молодые бурно обсуждали впечатления от пулемёта. Кто-то спросил Машиниста, как ему понравилось.
– Громко, очень громко, – устало ответил Машинист.
День четвёртый
Кончились сигареты. Для лагеря эта была целая проблема. Единственный чепок, ларёк для несведущих, не завозил сигареты несколько дней. Чепок этот был кладезем для владельца, наверное, круче, чем в московском метро. Открывался ближе к обеду. Работал до восьми вечера. К вечеру в чепке оставались только консервы, шоколад и кофе. Очередь в чепок занимала до двух часов. Очереди вообще были длительным и регулярным занятием. Очередь в столовую, очередь к медикам, очередь к старшинам, очередь за оружием – время улетает незаметно.
В чепке всё сметали часам к четырём. Сигареты покупали блоками по цене в три цены, как, впрочем, и всё остальное. Командовала в чепке женщина большой наружности. Вывеска на чепке гласила: Сигарет нет. Газировки нет. Поэтому два дня около чепка было пусто.
– Газировки нет, сигарет нет, – громко прочитал Гарик.
– Что будете?
– Литр водки и чего-нибудь закусить.
– Может быть, вам ещё потную женщину?
Ржач за спиной.
– Пожалуй, нет, – усмехнулся Гарик, взглянув на лицо, занимавшее половину окна.
– Смотри, Гарик. Ща она тебя в окно втянет, только сланцы останутся, – снова ржач.
В этот день Гарику посчастливилось по делу быть направленным в административно-приёмную часть, на местном жаргоне – фильтр, где он ночевал первую ночь. Там тоже был чепок, и справедливо считалось, что там есть сигареты.
– Пацаны, скидывайтесь на сигареты. После обеда иду на фильтр.
Парни полезли доставать свои заначки. Гражданские сигареты уже закончились, стало распространённым выражение: покурим. Это значит – покурить одну сигарету на двоих. У кого-то и «покурим» уже не было.
Однако на фильтре сигарет тоже не было. Закончив дела, расстроенный Гарик стрельнул сигарету у своего старшины и посетовал, что пацанам уже третий день курить нечего, т.к. не завозят. Старшина достал из тумбочки четыре пачки и молча протянул Гарику.
– Сколько должен?
– Пошёл на..
Гарик пошёл. Обратно. В лагерь. Довольный.
В лагере он вернул всем деньги. Всё расстроились. Закурить в этот момент было одно удовольствие, глядя на удивлённые небритые рожи.
– Ты где достал?
– Шамиль, я тебе не говорил, что у меня папа Рокфеллер. Он мне под заказ сигареты подгоняет.
– Нет, твой папа арабский шейх, – довольно затягиваясь сообщил Шамиль. – Теперь ты шейх.
– Точно, – согласился Рим. – Шейх.
С тех пор, Рим почти никогда по-другому Гарика не называл. Шамиль был пятым с этой дружной четвёркой, растянувшей четыре пачки на два дня.
В этот вечер молодые разошлись не на шутку.
– Я им сапёрной лопатой глаза выковыривать буду! Скоты!
– Пора уже в бой, чего мы тут сидим? Поубивать тварей, да мародёрку собрать!
Гарик не выдержал:
– Слышь, парни? Я понимаю, что средневековое зверство от нас далеко не ушло. Но, может быть не надо к этому стремиться? Во-первых, там братья-славяне, если для вас это не так, то это противник. Такой же человек. Чего вы там собрались у них мародёрить? Сигареты и пожрать? Во-вторых, если вы такие крутые, то можете дойти до инструкторов, там есть один чеченец. Встанете и крикните: мочи черножопых! Двадцать лет назад, это можно было сделать. Вы сейчас сделайте. Когда они наши союзники. Когда-то эта война закончиться. И там наши братья. Запомните.
День пятый
Машинист заболел. Гарик потрогал его лоб.
– Серёга, ты горячий. Таблетки есть?
– Чего-то было.
Машинист категорически отказался повалятся на больничке, взял у Рима какой-то суперантибиотик и пошёл на занятия по минному делу.
– Всё, что вам надо сделать, если вы обнаружили мину – не делать ничего! Только поставить отметку, что здесь мина. Для этого не надо писать табличку, вкапывать столб или выставлять охранение. Нужно воткнуть палочку и привязать к ней бинтик. Главное, дебилы, руками ничего не трогать. Вы не сапёры. Даже сапёр ошибается, но только один раз. Вопросы есть?
– Скажите, а правда, что свадьба сапёра ошибкой не считается?
– Молодец, боец, – улыбнулся инструктор. – Не считается. Бойцы внимание! Минируют всё. Все вы наёмники, любители помародёрить. Это знают скоты с той стороны. Они всегда оставляют вам сюрпризы. Их много, они разные. Например, лежит новенький бронежилет. Поднял умер. Под ним мина. Взрыватель может быть установлен на нагрузку – наступил ногой, и на снятие нагрузки – поднял предмет. Например, на коробочке стоит бутылка водки. Взял водочку, включил коробочку. Моменто море, что в переводе с латыни, мгновенная смерть. Виды мин мы изучили. Построение.
Вечером Машинист совсем слёг, наелся таблеток и ворочался на своей шконке. Им всем предстояло переболеть. Кашляли все. Ночью палатка больше напоминала госпиталь. Кашлять начинали в одном углу, заканчивали в другом, потом всё по кругу. Как лечиться никто не знал, поэтому ели всё подряд, что было. Говорили, что в лагере двое умерли от пневмонии. Ничего так, сгоняли хлопцы денег заработать, даже до войны не доехали.
Гарика, после короткого совещания, отправили к местному главврачу. Решение совещания было следующим: Если у докторов нет нужных лекарств, то пусть дадут список. Сами скинемся, зашлём в город бойца и всё закупим.
Гарик поплёлся к палатке медиков.
– Доктор, вы мне скажите, какие таблетки купить, мы сами купим.
– Достали вы меня. Записывай.
Гарик примостил бумажку на колено и приготовился писать.
– Аспирин.
– Аспирин.
– Витамин С.
– Витамин С.
Медик сделал паузу и насмешливо посмотрел на Гарика. Гарик посмотрел на медика.
– Всё.
– Как всё, доктор?
– А так, всё! В лагере эпидемия. Давно. Вы привозите всё со всей страны. Вирусы перемешались. Нужно выводить новый штамм. Нужно разворачивать полевую лабораторию. Нужно закрывать лагерь на карантин. Нужно взять у всех кровь на анализ. Нужно два месяца. Рапорт начальству я писал. Но! Нужно взять этот сраный городишко, а для этого нужно живое мясо. Срочно и много. Поэтому выздоравливать будешь там, а здесь будешь кашлять или сдохнешь.
Выбывающих было достаточно. Если самостоятельно организм не справлялся то, вывозили в город, в больничку. Главное, чтобы поражение лёгких не стало критическим. Некоторых подлечивали и возвращали, некоторых списывали. Больничных почти не давали, только в критическом случае. Ещё одной, вытекающей из первой проблемы, был недосып. Кашель не давал заснуть. Как свой, так и соседский.
Гарик порадовал мужиков в палатке новостью от доктора и завалился спать.
День шестой
Рыть окопы сапёрной лопаткой – занятие так себе.
– Быстрее, быстрее! Двадцать минут прошло, а окоп лёжа ещё не готов, – инструктор бурят, для Гарика он был странным бурятом, т.к. был слишком худой против, обычно отъетых на молоке раскосых парней с Байкала, прохаживался между потеющими псами войны.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.