Путь «Черной молнии». Книга 1. Новая версия

Встреча с авторитетами состоялась в гостинице, но Аркан был разочарован, потому что представители чеченской диаспоры оказались наглее его и выдвинули требования, показавшиеся Аркану неприемлемыми. Начался разговор на повышенных тонах, переросший в ссору. Один из чеченцев вытащил из кармана складной нож и решил попугать Аркана, но не учел его бесстрашия при разборках. Садовников выхватил свой «финач» и, не пугая, воткнул его в живот противнику. Второй чеченец оказался не из робкого десятка и тоже попытался достать Аркана кухонным ножом, но получил два удара в бок, один удар оказался смертельным. Первому чеченцу тоже не повезло, он умер в больнице, не приходя в сознание.

Казалось бы, чеченцы приехали издалека по приглашению и после такой крутой разборки с Аркана должны спросить местные авторитеты, но по статусу таковых не оказалось, чтобы кто-то мог, выступить третейским судьей. Вопрос был закрыт, но не для родственников убитых чеченцев, которые объявили Аркана кровным врагом.

Это была одна беда, другая нахлынула внезапно, Садовникова вычислили органы госбезопасности и доставили в управление, предварительно закрыв его в КПЗ25.

Подполковник Шатура, возглавивший недавно второй отдел в управлении госбезопасности по Новосибирску и области, приехал в изолятор КГБ и вызвал для беседы матерого вора-законника Садовникова. Жизнь вора висела на волоске, либо его ждал расстрел за двойное убийство или Шатура склонит его работать на комитет, в этой ситуации третьего не дано.

Будь Садовников заурядным, подполковник и разговаривать бы не стал, но он знал, что Аркан авторитетный вор и, отсидев многие годы в тюрьмах и лагерях, имеет огромный вес среди заключенных. Такие люди вхожи везде и знают все новости, как предполагаемые, так и текучие. В союзе разброс лагерей неимоверный и свозят в определенную зону заключенных разных национальностей: азиаты, кавказцы, прибалты, украинцы и многие другие. КГБ важно знать, какие из диаспор сильнее и могут ли воспротивиться госвласти. КГБ требуются люди, знающие о внутризоновских порядках, а главное, не готовятся ли бунты, чтобы потом их поддержали другие инородцы. Отлично зная всю подноготную на Аркана, Шатура открыто предложил ему сотрудничать. Садовников встал на «дыбы», наотрез отказываясь быть сексотом, и тогда Шатура обрисовал путь, который приведет его до последней черты: коридор, камера, стенка и выстрел в затылок. Аркана даже не повезут на пресловутые урановые рудники, а отправят сразу в исполнительную тюрьму. Дав ему на размышление трое суток, Шатура почему-то был уверен, что Аркан сдастся. Подполковник ошибся, Садовников, как отрицал убийства, так и продолжал стоять на своем. Почему-то свидетельница, ранее показавшая, что видела Садовникова на этаже, где располагался номер чеченцев, вдруг сменила показания, сказав, что ошиблась и Садовников не тот человек, которого она видела.

Понятно, дружки Аркана успели запугать свидетельницу и Шатура, продержав трое суток Садовникова, вынужден был его отпустить из-за отсутствия фактов. А вот Аркан позаботился заранее и, нашлась девица, показавшая, что Садовников всю ночь провел у нее на квартире, даже ее сестра, находившаяся в соседней комнате, показала, что видела, как Аркан ходил ночью в туалет.

После того, как Аркана выпустили, в этот же день он уехал из Новосибирска и отправился в Томск, но вскоре снова попал за решетку и был этапирован в один из Красноярских лагерей.

Минуло три года после инцидента на стадионе «Спартак». Саша Воробьев решил заняться другим видом спорта и, записавшись в секцию бокса, перешел в спортивное общество «Динамо». Парень ощутимо окреп, возмужал, превратившись в юного, симпатичного и хорошо сложенного атлета. Действительно в физическом развитии он обошел своих друзей-сверстников, его безудержно тянуло к спорту, он уже не мыслил себя без состязаний. Трех тренировок в неделю стало недостаточно, и Саша стал посещать секцию бокса по субботам. К тому же он ходил к знакомому парню, живущему недалеко по улице Омской, качать мышцы. В четырехэтажном доме прямо в квартире собирались парни разных возрастов и занимались культуризмом.

Сто тридцать седьмая школа, в которой учился Саша, располагалась в метрах двести от его дома, стоило перейти дорогу, и вот оно двухэтажное здание, утопающее со всех сторон в зелени разных деревьев: тополей, кленов, полукультурных насаждений.

По успеваемости в школе Саша заметно «хромал» и, занявшись плотно боксом, из-за нехватки времени иногда не выполнял домашние задания. Порой приходилось оправдываться перед мамой за полученные неудовлетворительные оценки. Но в другом деле Саша преуспел и, находя время на встречи с друзьями, подтверждал лидерское положение среди сверстников. На своей территории он научился крепко держать мазу26, как выражалась молодежь о вожаке. Сашку уважали за дружелюбный характер, за старание справедливо решать дела и естественно за его силу, бесстрашие при разбирательстве между конфликтующими между собой пацанами.

По мнению некоторых людей, если в детстве подросток был подвергнут насилию, то страх неизбежно преследует его долгие годы, необходимо время и обстоятельства, для того, чтобы побороть в себе сильную боязнь. Но Воробьев уже начал забывать историю трехлетней давности: рубцы зажили, сгладились. Но порой при виде шумной толпы пацанов, в памяти всплывал неприятный эпизод. Натренированный, уверенный в своей силе, он быстро мобилизовался, подготавливаясь к новой схватке. Но пока он был далек от массовых драк и серьезных разбирательств между пацанами из граничивших между собой районов, там были жесткие правила и руководили «шпаной» взрослые, искушенные в коллективных потасовках парни. Стычки возникали между местными, дрались в юности многие, выставляя напоказ свой эгоизм, ведь каждому уважающему себя пацану хотелось, чтобы на него обращали внимание, чтобы его уважали и побаивались. Но слова мамы крепко засели в памяти Саши, он учился мастерству переговорщика. Может быть, все шло бы так, как учила его мать, но жизнь подбрасывает такие каверзные штучки, от которых меняется мировоззрение, а порой и характер молодого, еще неокрепшего духовно парня.

Шло время, Саше шел шестнадцатый год. Он перестал заниматься боксом, и на это были причины. Он часто сравнивал классическую борьбу с боксом и в силу своего характера отдавал предпочтение борьбе. В «классике» он подмечал больше приличия и этики, а бокс в его понимании разрушал эти качества и делал спортсмена агрессивным и жестким. Тренер, Александр Петрович с первых занятий объяснял ему важные вещи, нужно отделять спортивный бокс от уличной драки, умение махать кулаками, это еще не показатель, что ты готов сразиться по правилам, потому Воробьеву в первую очередь нужно было научиться держать себя в руках.

Как и в борьбе, Сашка был в боксе напористым, любил танцевать, или как выражался тренер «гарцевать» на ринге. Умело входил в ближний бой, подныривал под прямые и боковые удары. Любимый Сашкин удар – апперкот, правой рукой в нижнюю челюсть, после такого некоторые соперники валились с ног. Но и парню в поединках не всегда удавалось улавливать нюансы: разбитая бровь и припухший нос, боль в боку, все это не пугало Сашку. И все же, иногда он пренебрегал наставлениями тренера и, увлекаясь, забывал, что находится на ринге, стиснутый в определенных рамках. В такие моменты чувствовал, ему нужна свобода в движениях, хотелось пробить защиту и врезать сопернику так, чтобы он упал и не встал. Иногда Воробьев допускал в своих действиях такую агрессию, что соперник отказывался продолжать поединок. Тренер не раз предупреждал Сашку и даже удалял с ринга, бывало, грозился поставить вопрос об отчислении из группы.

Как-то раз вечером после очередной тренировки Саша пришел домой в плохом настроении и закрылся в своей комнате. Тихо постучав, мать вошла и присела на стул. Увидев насупившегося сына, спросила:

– Что случилось, с кем-то поссорился?

– Все нормально, мам, просто настроения нет.

Саше не хотелось рассказывать маме, что этому есть причина, а кроется она в сегодняшнем конфликте между тренером. Снова несдержанность Воробьева привела к очередной ошибке, игнорируя правила, применил в поединке запрещенный удар и когда тренер попытался растащить соперников, Сашка, не вполне соображая, что творит, грубо его оттолкнул.

Александр Петрович отстранил его от тренировок и предупредил, что в воскресенье придет к родителям Воробьева для разговора. Естественно, Саша очень переживал и, ему пришлось поделиться с мамой своими неприятностями. Выслушав, Екатерина сказала:

– Саша, я давно хотела с тобой поговорить, но все откладывала… Выходит, зря.

– О чем?

– Пойми, тебе нельзя заниматься боксом. По-моему, это агрессивный вид спорта и для твоей ранимой души, он совершенно не подходит. Ты еще молод и не поймешь, что с тобой происходит на самом деле.

– Мам, но я же не дурак.

– Неверное высказывание. Ты просто еще не научился собой владеть в полной мере. Вот смотри, в борьбе ты мог себя направлять и по мере сил, сдерживался, даже потерпев поражение, ты спокойно уходил с мата побежденным. В боксе ты не успеваешь совладать с агрессией, я считаю, что это ошибка тренера, к каждому воспитаннику нужен индивидуальный подход.

– Ты хочешь сказать, что я псих.

– Нет, Сашенька, это несдержанность и она есть в твоем характере. Пойми, не бокс выбирает людей, а наоборот. Бокс многих калечит и не только по внешним признакам, но и внутренним. Если тебе важно мое мнение, то бокс это не твое. Может, тебе лучше вернуться в борьбу?

– Я уже думал над этим, не знаю мам, я еще не решил.

– Хорошо, Саша, это твое личное дело, поверь, я не отговариваю тебя уйти из спорта, но для себя реши, что тебе важнее.

Екатерина замолчала и подумала: «Отец снова в тюрьме. Боюсь, что гены берут свое, ведь сын в чем-то похож на него. Порой такой же яростный, не сдержанный, неуступчивый. Он старается сдерживаться, но все равно срывается, порой ведет себя вызывающе, а ведь когда-нибудь это плохо кончится, я же знаю какой он в драке».

– Сашенька, сынок, прости меня, но я не хочу, чтобы в этом отношении ты походил на своего отца. Мне больно видеть, как порой ты разрываешься на части, я стараюсь учить тебя только добру и хочу, чтобы ты был хорошим, внимательным и чутким юношей, а не как твой отец, хулиганом и дебоширом.

Она говорила с нежностью и при этом поглаживала сына по руке. Слова матери наполняли сознание сына спокойствием, он слушал ее мягкий, ласковый голос и осознавал, как хорошо, что можно поделиться с ней любыми секретами, на которые у нее всегда находились ответы.

Душа Екатерины была наполнена любовью к сыну, видя в его характере справедливые и отзывчивые черты, понимала и верила, что пройдет сложный подростковый период и все наладится. Надеялась, что сын вырастет не пойдет по стопам своего отца. Беря в пример своего отца, и себя лично, Екатерина воспитывала в сыне высокие моральные качества, судя по поступкам, понимала, что в нем заложена сущность справедливого человека и чтобы сын стал личностью, не в пример своему отцу, необходимо очень постараться. Быть свободным – вот чему она учила его, невзирая на гнет или чей-нибудь диктат, прививала сыну ответственность за свои поступки, чтобы они были нравственными.

Нет, в беде она Сашу не бросит и, за счастье своего мальчика будет бороться до конца. Зная, через что пришлось пройти ее родному отцу Михаилу Коростылеву, Екатерина сравнивала, что сын в большей степени пошел по материнской линии, а не по отцовской. Она помнила рассказы своего папы, как он тоже пускал в ход кулаки, когда не удавалось с кем-нибудь договориться полюбовно. Екатерина так же помнила о наставлениях отца, чтобы была осторожнее в высказываниях, особенно в отношении власти и следила за сыном Сашей, чтобы он помалкивал о свободолюбивых взглядах матери. Иначе потом выговорами не отделаешься, а при строгом контроле со стороны комитета госбезопасности, можно легко угодить в лагерь. Михаил до сих пор состоит на учете в КГБ и когда в комитете стало известно, что его назначили лесником в заповеднике, запретили заниматься этой работой. Но кто-то из партаппарата Томска изменил ситуацию и взял под свой контроль Михаила Коростылева. Вот уже много лет он живет на своей заимке и охраняет вверенные ему угодья.

В воскресенье вечером, как и предупреждал, в дом к Воробьевым пришел тренер Саши, Александр Петрович. Екатерина уже виделась с ним два раза и запомнила этого вежливого и мягкого мужчину. К нескрываемому удивлению тренера, мать и сын приняли его радушно и, пригласив к столу, предложили обсудить вопрос за распитием чая.

– Я вот, по какому поводу пришел, – поздоровавшись и преодолевая смущение перед красивой женщиной, он начал разговор, – Екатерина Михайловна, Саша…

Екатерина, обратив внимание на смутившегося тренера, перебила его.

– Александр Петрович, Саша обо всем мне рассказал. Вы только не волнуйтесь, вашей вины здесь нет. В общем, мы с ним договорились, Саша решил, больше на бокс не ходить. Мы вам очень признательны и благодарны за ваш труд, терпение, за то, что пришли к нам, а не отмахнулись от Саши.

– Ой, Екатерина Михайловна. Да он прекрасный парень, мне право неудобно, что так вышло. Вы простите, может, мы попробуем договориться…

Щеки тренера слегка покрылись румянцем. Сашка разрядил обстановку и так как тренер позволял некоторым воспитанникам обращаться к себе по-простому, ответил:

– Дядь Саш, все хорошо, вы не переживайте, для меня будет лучше если я перестану заниматься боксом.

– Жаль, а я увидел в тебе хорошего бойца. Впрочем, может, вы с мамой правы. Отдохнешь немного, а после я поработаю с тобой индивидуально, верь, ты войдешь в норму, просто тебе немного нужно отвлечься от бокса. Саш, ты только не забывай, приходи, ребята всегда рады тебя видеть… И я тоже. Правда, не забывай нас.

Саша проводил тренера и маму до двери и в окно заметил, как они остановились во дворе перед калиткой и о чем-то говорили.

– Екатерина Михайловна, как человек, Саша мне действительно нравится, он интересный и способный парень, но у него своеобразный характер. Он ладит с ребятами, но если его кто-то обидит, такую ситуацию могут разрешить только взрослые. Мне иногда удается это делать, но за пределами спорткомплекса у него своя жизнь и, по-моему, Саша применяет кулаки, и заметьте, чешет он их не об забор. Вы видели ссадины на его казанках?

– Александр Петрович, не буду вас разубеждать. Вы правильно заметили, Саша иногда распускает руки. Я не стала говорить сыну, что первой причиной, по которой я отговаривала его бросить бокс, были уличные драки. Я пытаюсь до него достучаться, он должен это понять, что одной силой в жизни ничего не добьешься. Потому Саше нужно время, чтобы осмыслить свои поступки, но без участия в боксе.

– Я случайно услышал, у вашего мужа неприятности.

– Тюремный срок за избиение человека, это не просто неприятность, а целая трагедия и не только для потерпевшего, но и для семьи Николая Воробьева.

– Простите, я не знал о подробностях.

– Потому, Александр Петрович я очень переживаю за сына, как бы он не натворил чего-то ужасного, за что его отец расплачивается годами жизни.

– Вы хотите, чтобы я помог Саше?

– Конечно, я буду только рада, но чем? Как видите, пока одних моих разговоров недостаточно.

– Екатерина Михайловна, в «Динамо» у меня есть хороший друг, он тренер по вольной борьбе и работает с юношами и детьми, ему как раз требуется наставник для младшей группы. Я думаю, Саша справится с этим делом. Он ведь любит борьбу.

– Но Саша занимался классической, а вы говорите о вольной борьбе.

– Ничего, если будет желание, прямо по ходу переквалифицируется. Главное, чтобы он согласился. Екатерина Михайловна, по-моему, в этом есть смысл.

– И ваш друг согласится?

– Раз он ищет человека, значит, будет не против. Я вижу, Саша замечательный парень и за любое дело берется серьезно, начав работать с младшими ребятами, он станет более ответственным.

– Да, я заметила, сыну нравится лидерство, и ваше предложение как нельзя, кстати, пожалуй, ему подойдет роль наставника. Только я не пойму, Александр Петрович, вы всем своим ученикам стараетесь помочь или…

Тренер улыбнулся, поняв, на что намекает Екатерина.

– Вы не удивлены моим приходом?

Екатерина, слегка прищурившись, тоже улыбнулась и спросила:

– Я полагаю, вы пришли как друг…

– Екатерина Михайловна, вы правильно меня поняли, я хотел бы помочь вам с Сашей по-дружески… Простите меня, пожалуй, я пойду.

Слегка смутившись, тренер попрощался и открыл калитку. Екатерина проводила его взглядом и перед тем, как закрыть калитку, немного задержалась. Александр Петрович, перейдя на другую сторону дороги, оглянулся и, увидев, наблюдавшую за ним Екатерину, учтиво кивнул и быстро зашагал по тротуару.

Екатерина, пока шла до дверей дома, думала, что Александр Петрович действительно неравнодушен к Саше, и ей показалось, что не только к нему. Она неплохо разбиралась в людях и, перебрав в уме пикантные моменты во время их дружеской беседы, определила, что Александр Петрович приходил не только повидаться с сыном.