- -
- 100%
- +
– Кто же вам виноват, что верили красным вандалам и надеялись на снисхождение? За двадцать лет разве не научились думать головой, все продолжаете слушать бредни и верите обещаниям коммунистов.
– Выходит, сами дурачье и виноваты, коль покорно несли свои головы на плаху, – тяжело вздохнул Михаил Берестов, – Матвей, ты вот спокойно рассуждаешь обо всем, мол, верили, терпели. А жизнь то у человека одна. Разве тебе не хочется жить, наверняка в лагере побывал, да хлебнувши горя, за соломинку цеплялся.
– Да, здесь ты прав, перенес я немало горя: большевики лишили меня дорогого, согнали с родного места, свободу отняли, жену и сынишку в Алтайской ЧК сгубили, да и сам я чудом избежал расстрела, назвавшись чужим именем. Не спорю, жить хочется, но отдать ее за здорово были своим врагам…
– А ты никогда не задумывался, – перебил его Берестов, – что за два десятка лет смысл этой борьбы с каждым годом начинает теряться, когда наблюдаешь за красной махиной, как она топчет весь народ, духа и сил для сопротивления не остается. Нас морят, уничтожают, потому что мы не приняли Советскую власть. Если нам так хочется выжить, так может, стоит призадуматься и смириться: найти работу, обзавестись новой семьей. Может, лучше уехать за границу. А, Матвей, что ты на это скажешь?
– Все поступки человека заложены в его характере, и только зрелые люди способны непредвзято оценивать свои действия. Можно, конечно, смириться и стать частью этого покорного власти общества, но это значит – принять рабство. Где бы ты ни оказался, в какой другой части мира, но ты все равно останешься таким, каким сотворила тебя природа: либо рабом, либо непокорным и свободным. А для этого стоит бороться и даже отдать свою жизнь. Но когда тебя окружает основная масса людей, требующих рабского подчинения кучке семитов, захвативших власть в стране, для такого человека, как я, вопрос стоит ребром – ни за что! И отдавать свою жизнь, данную мне Господом, за подачки советов, я не намерен.
– Но как совладать с этакой красной махиной, которая поставила под ружье миллионы своих граждан? Матвей, я не против борьбы с христопродавцами, но как ты себе это представляешь?
– Я?! Ты спрашиваешь у человека, борющегося с семнадцатого года с красной чумой? Только борьба и мщение, иною свою жизнь я не представляю. У нас есть для этого средства и люди, но из года в год наш круг редеет, коммунисты планомерно проводят чистку народа. И, пожалуй, я соглашусь с тобой, что горстка храбрецов не может вести открытую, эффективную борьбу с обезумевшим стадом.
– Значит, я правильно тебя понимаю, нужно переходить на тайную борьбу.
– Вот об этом я тебе и говорю, что уже двадцать лет не перестаю бороться с этой властью. А ты лично, как бы хотел мстить коммунистам за смерть своих родных?
– Была у меня задумка, уйти в тайгу и создать партизанский отряд. Нападать на советы, вести подрывную деятельность, но времена нынче не те, чтобы люди пошли за мной, как за освободителем от красной заразы. С тех пор, как меня арестовали, прошло шесть лет, а тут за один год столько всего происходит… Сдадут они меня власти за четверть самогонки или проклюнувшегося в башке революционного сознания. Не знаю, Матвей, честное слово, не знаю, что мне делать?
Схожесть судеб Михаила Берестова и Макара Мирошникова и категоричное отношение к соввласти в какой-то степени роднило их, сближало. Но за годы службы в контрразведке во время Гражданской войны и становление соввласти большевиками, Макар неоднократно сталкивался с провокаторами. Были и такие, кто бок о бок с Мирошниковым сражался с красными. Профессиональный опыт пришел со временем, и он научился выявлять предателей. Но ему всегда помогали люди: резиденты, внедренные в ЧК, РККА и партаппарат. Как узнать, надежен ли Берестов и до какой степени можно ему доверять? Макар давно перестал верить незнакомым людям на слово, и только после серьезной проверки Берестов может получить шанс влиться в подпольную организацию. Разве можно забыть провал Топильниковской группы, арестованной томскими чекистами в 1920 году. Ведь предатель, сдавший группу Берману, тогдашнему председателю томской ЧК, повторил свой низменный поступок, и в 1932 году была арестована еще одна группа. Тогда пострадал и сам Макар Мирошников, прятавшийся в районе деревни Михеевка в пещере на реке Черной. Сбор всех членов группы был назначен на озере Черном, под видом местных рыбаков и охотников. Чекисты уже ждали с раннего утра, обложив место сбора, и арестовали всех, кто остался в живых. Это был первый значительный провал в жизни Макара, и он вынужден был согласиться, что органы госбезопасности научились работать, не только фальсифицируя политические дела, но и имели успех в борьбе с подпольными антисоветскими организациями при помощи агентов-провокаторов. На допросах чекисты спрашивали Макара, кем состоял в организации? Он упорно твердил, что был связным, передавал сведения, а какие и кому относил, не ведает, ведь существовала жесткая конспирация. Его пытали, били, не давали спать, но безрезультатно, Макар не подписал себе смертного приговора и попал в лагерь, как рядовой участник, исполнявший различные поручения.
Проверить Берестова Мирошников мог только на каком-нибудь деле, а до того момента придется держать ухо востро. Макар дал Михаилу небольшой шанс и принял решение, пока не отпускать его. После создавшейся паузы, обдумав дальнейшее положение, Макар спросил:
– Пойдешь со мной?
– Матвей, а разве у меня есть выбор? Я так себе соображаю, прощения от власти мне ждать не стоит, все одно за побег к стенке поставят. Скажу прямо, возьмешь с собой, не подведу. Я только напоследок оставлю себе один патрон, не хочу снова оказаться в их лапах, уж лучше быстрая смерть, чем мучиться и ждать расстрела.
– Ладно, Михаил, договорились, пока будем держаться вместе, а там поглядим…
– Не доверяешь?
– Не обижайся, в своей жизни я встречал разных людей, и истории у них были обстоятельнее твоей, и доверять я научился только после тщательной проверки. Привыкай, такой я есть и другим быть не могу.
– Ладно, я не в обиде, понимаю, что к чему. Матвей, у тебя два нагана, дашь мне один?
– А пользоваться умеешь?
– Как нибудь, справлюсь, правда, я больше ружьишком баловался.
– Держи вот, барабан полный, – Макар вынул револьвер из-за пояса брюк и протянул Михаилу. Он объяснил, как устроен револьвер и после этого мужчины крепко пожали друг другу руки, условно скрепляя свой союз в борьбе с коммунистами.
Глава 6 Неожиданные попутчики
На второй неделе их совместного путешествия произошел непредвиденный случай, положивший конец сомнениям Мирошникова. Путь на юг Томской области лежал вдоль Оби, им пришлось дважды пользоваться паромом, рискуя попасться на глаза милиции. Иногда удавалось раздобыть хлеба и соли у проезжих крестьян, но в основном питались подножным кормом, августовскими ягодами да грибами, поджаренными на костре. После села Боронаково до слияния Оби и Томи, шли по дороге и, не доходя до населенного пункта, случайно нарвались на двух конных милиционеров. Вид у беглецов после мытарств по лесам и полевым дорогам, конечно, был неприглядный: лица потемнели от загара, отросли усы и борода. Одежда запылилась, измялась. У представителей власти они сразу же вызвали подозрение и один милиционер, потянувшись рукой к кабуре с табельным оружием, потребовал документы. Мирошников запустил руку во внутренний карман, якобы за бумажным удостоверением. Берестов, искоса глянув на Макара, уловил в его взгляде намек и мгновенно среагировав, бросился на второго безоружного милиционера. Схватив его за руку, потащил с коня. Запутавший ногой в стремени, он потерял преимущество и пытался отбиться руками от набросившегося Берестова. Пока между ними шла отчаянная схватка, отвлекшая на миг пожилого сержанта, Макар успел в него выстрелить. Но попасть из нагана в яростно сопротивлявшегося второго милиционера не было возможности, Макар мог зацепить своего напарника. И тут прозвучал неожиданный выстрел – это Берестов, вынув револьвер, закончил поединок со своим неприятелем.
Трупы милиционеров, оттащив в лес, забросали ветками и травой. Осмотрели лошадей и, найдя в кожаном подсумке продовольственный паек, подкрепились. Пока власти не хватились пропавших сотрудников милиции, беглецы, заимев лошадей, теперь могли быстро добраться до Топильников. Но им не повезло: после того, как они миновали деревню Нащеково, дорога оборвалась. Пришлось свернуть в сторону от реки и ехать полями, а то минуя кустарники и перелески пробираться заросшими травой, лугами. Бездорожье вывело их к окраине тайги, расположенной вокруг села Кожевниково и чем дальше они продвигались, тем чаще попадались пойменные луга и болота. На самой окраине одной деревни они повстречали цыганскую семью и спросили, как быстрее добраться до реки. Но услышав ответ, что вокруг нет никаких дорог, и посоветовавшись между собой, избавились от лошадей. Торговаться с цыганами не стали, получив от них продукты и деньги, отправились к Оби.
Наконец, добравшись до окраины села Топильники, расположенного на левом берегу. Дело в том, что село было разделено на два пункта, незначительная часть располагалась на левом берегу, а центр на правом. Макар решил выяснить обстановку. Конечно, можно было переправиться через реку на пароме в центр села Топильники, но рисковать не стоило, и потому Макар решил прибегнуть к другому варианту. Недалеко от села Топильники на берегу Оби стоял небольшой домик, вокруг которого размещались деревянные пирамиды и длинные шесты, здесь проживал бакенщик Кузмич, хороший знакомый Егора Коростылева. Макар знал его с двадцатых годов, он оказывал помощь некоторым подпольщикам и втайне переправлял их в лодке на правый берег. Из недавно полученного донесения Макар знал, что в этом крае должны орудовать войска НКВД, проводившие аресты мирных жителей. Соваться к знакомым подпольщикам, Макар не решился, очень высока была вероятность ареста, потому принял решение и с помощью Кузмича, переплыв Обь, идти к утесу и пещере, расположенной у реки Черной.
Бакенщика Кузмича в домике не оказалось и пришлось ждать несколько часов, пока со стороны Топильников не появилась лодка. Дождавшись, когда Кузмич войдет в домик, Макар направился к нему, а Берестова на всякий случай попросил спрятаться в кустах.
– Мир дому вашему, хозяева.
Кузмич оторопел, увидев незнакомого мужчину.
– Спасибо на добром слове. А ты кто такой будешь?
– Кузмич, неужели не признал?
Бакенщик подошел ближе и долго вглядывался в лицо Макара, наконец, узнав, удивленно воскликнул:
– Матвей! Вот так встреча. Откуда ты?
– Здравствуй, Кузмич. Прости, на долгие объяснения нет времени, очень спешу. Просьба к тебе, сможешь переправить на тот берег?
– А чего ж не смочь, всегда, пожалуйста. Значит, ты еще в центре не побывал.
– А что такое?
– Вот и правильно что не был. Между Заячьим островом и Топильниками военные баржу на якорь поставили, чего-то надумали…
– Кузмич, нужно очень срочно туда попасть, помоги, пожалуйста. Сможешь меня с другом незаметно на ту сторону переправить?
– Тогда придется вас в окружную переправить по Топильниковской протоке. А вы, куда собираетесь идти?
– Нам бы в сторону, где Черная с Сосновым истоком сливаются.
– Тогда, как я предлагал, вам в пору по Топильниковской протоке через Обь переплыть, а там прямиком до междуречья топать. Матвей, вы поди, с дороги голодные, может, чего перекусите.
– Было бы замечательно, но мы очень спешим. Кузмич, ты нам немного продуктов положи с собой, потом поедим. И еще одна просьба к тебе будет, вот деньги, возьми муки, крупы какой-нибудь, в общем, сам знаешь, что нужно человеку в лесу, чтобы штаны не сползали, – закончил шуткой Макар.
На правом берегу, попрощавшись с Кузмичем, мужчины двинулись сквозь кусты к березняку. Добравшись до мелководной речушки «Сосновый исток», извивающейся местами, словно гигантская змея, им пришлось в двух местах перебираться вброд. По памяти, проложив ориентир к междуречью, Макар вскоре вывел Михаила к реке Черной. Сели отдохнуть, а после решили смастерить плот, чтобы перебраться на другой берег.
Вдруг недалеко от них около реки послышались голоса и всплеск воды. Спрятавшись в кустах, Макар стал наблюдать, как двое мужчин, отчалив от берега, направили небольшую лодку на противоположный берег.
– Как ты думаешь, это местные? – шепотом спросил Берестов.
– Скорее всего, охотники.
– Может позвать, чтобы нас переправили?
– Я так не думаю, будет лучше, если нас вообще никто не увидит.
– Ладно, будем мастерить плот.
Подождав пока мужики высадятся и скроются за прибрежными кустами, Берестов поднялся с земли и хотел еще что-то сказать, как из зарослей, раздвигая камыши, показались люди в военной форме.
– Ложись! – прозвучала команда Мирошникова, но было поздно, военные, заметив человека, не предупреждая, несколько раз выстрелили в него из винтовок. Над головой беглецов пропели пули. Срезанные веточки дерева, упали в траву. Пришлось сменить место и, скрываясь за большими деревьями, ответить револьверным огнем.
Чекисты опешили, встретив вооруженное сопротивление со стороны противника, и усилили стрельбу. Они были уверены, что настигли беглых преступников, но, оказалось, наткнулись на неизвестных людей, вооруженных наганами. Вскрикнул от боли рядовой и, схватившись за грудь, уткнулся лицом в землю. По частоте выстрелов, чекисты определили, что численность противника была не менее четырех человек и как только пуля сразила еще одного сотрудника, командир отдал приказ, отойти и возвращаться к Оби. Забрав с собой убитых бойцов, чекисты в спешке покинули опасное место.
После того, как перестрелка закончилась, прошло несколько минут. Вдруг с противоположного берега Тагана, послышался свист. Макар поднял руку, давая понять Михаилу, чтобы не двигался. Звук повторился и тогда Мирошников ответил свистом.
Послышался отдаленный мужской голос:
– Эй, кто там? Ответьте.
– Чего надо? – крикнул в ответ Макар
– Вы кто такие? – прозвучал встречный вопрос.
– Мы-то, местные, а вы кто?
– Мы Михеевские. Эй, мужики, а военные куда подевались?
– Наверно убрались в деревню. Мы видели, как вы переправлялись на другой берег. Вы вдвоем или еще кто-то есть? – спросил Мирошников.
– Нас двое, а вас сколько будет?
– И нас двое. Плывите к нам, поговорим.
– А стрелять не будете? – спросил другой мужчина.
– Нет надобности. А вы сами-то при оружии, небось охотники? – допытывался Берестов
– Нет, мы безоружные. Подождите секунду, мы сейчас посоветуемся.
– Ждем, но недолго, не дай бог, военные вернутся, – предостерег Макар.
От другого берега отчалила лодка, в ней находился только один мужчина. Он греб не спеша и часто оборачивался, поглядывая через плечо на заросли камыша, где недавно скрылись чекисты. Лодка пристала к берегу и мужчина, сойдя на землю, сделал несколько шагов.
– Стой! Руки вверх! – предупредил Макар. Они вышли из-за деревьев и, наставив револьверы на незнакомца, приблизились.
– А ну, гражданин хороший, быстро встал лицом к дереву, – скомандовал Мирошников.
Берестов обшарил Михеева и, не найдя оружие, приказал повернуться. Илья спросил:
– Может, скажете, кто вы и почему затеяли перестрелку с энкэвэдэшниками?
– Судя по твоей форме, ты военный? – не ответив, задал встречный вопрос Мирошников.
– Я бывший военнослужащий РККА, приехал на побывку к родителям в Каштаково.
– Вот оно что! – воскликнул Берестов, – а почему бывший?
– Меня, как и многих односельчан арестовали чекисты. Нам с братом удалось бежать.
– Так это за вами чекисты гнались, а наткнулись на нас…
– Выходит, что так.
– Матвей, кажется, в нашем полку прибыло, – улыбнулся Берестов, опуская ствол нагана.
– А где второй? – подозрительно спросил Макар.
– На том берегу дожидается.
– Он тоже красноармеец?
– Нет, он простой колхозник. Это мой сродный брат.
Берестов подошел к лодке и, осмотрев ее, сомнительно спросил:
– Она хоть троих-то выдержит, не перевернется?
– Бывало и четверо садились, – ответил Илья, внимательно следя за действиями обоих незнакомцев.
– Тогда давайте переправимся на другой берег и уйдем подальше от этого места, скоро здесь объявятся чекисты, – предложил Берестов.
Макар отнесся к предполагаемым попутчикам настороженно и на всякий случай держал в руке револьвер, спрятанный в боковом кармане пиджака. Доверять человеку, служившему в рядах враждебной ему армии, он не собирался. Да и Берестов, услышав, что придется иметь дело со служащим РККА, по его словам, хоть и бывшим, тоже склонился к недоверию. Таким людям, как они, прошедшим большевистский ад и вырвавшимся из него чудом, оставалось два варианта: бороться либо умереть. После мук и лишений они определенно выбирали борьбу, и это означало, что перебравшись на другой берег, они поставят точку в неожиданном знакомстве. А Макару, имевшему профессиональные навыки контрразведчика, пришла в голову оригинальная мысль, что чекистам ничего не стоило включить в операцию по уничтожению подпольных групп своего агента.
Маленькая лодка заметно «присела» в воде, когда в ней разместились три человека, и едва не черпая бортами, под умелыми движениями Ильи, поплыла на другую сторону. Рассохшееся дно лодки быстро заполняла вода.
Петр, выйдя из зарослей, ухватился за нос плоскодонки и потянул ее к берегу. Лодку спрятали в камышах. Выбравшись на сухое место, мужчины решили определиться, что делать дальше. После того, как познакомились, Михеев предложил:
– Нам лучше всего уйти глубже в лес и найти подходящее место для отдыха. Но, если мы не хотим попасть в чекистскую облаву и охотничью тоже, нужно пробираться на Калтай.
– Ты хорошо знаешь эти места? – спросил Мирошников.
– Я здесь родился, и долгое время охотился в этих краях. Но есть одна проблема, чтобы уйти в Калтайское урочище, нужно перебраться через Шиманское болото. У нас нет еды, а с вашими наганами много не наохотишься.
– С чего ты взял, что мы пойдем вместе с вами? – спросил Мирошников, – вы помогли нам переправиться, за это благодарим. Все, на этом пути наши расходятся.
Михеева озадачило категоричное заявление, но, не подавая вида, что удивлен, он ответил:
– Что ж, вольному – воля, разве мы настаиваем, идите, куда шли, а у нас свои планы.
– Какие могут быть планы у убежавшего из-под ареста красноармейца? Если только найти «берлогу», да схорониться, – съязвил Мирошников.
– Вы за нас-то не переживайте, о себе подумайте, как без еды по болотам и тайге придется плутать.
– Ну, допустим, еды у нас хватит на несколько дней, – похлопал по мешку Берестов, – а вот если вас с собой возьмем, чем дальше будем кормиться, ума не приложу, ведь нас будет четверо.
Макар пристально вгляделся в Илью и призадумался. «Я точно не поведу их к пещере, не хватало выдать такое надежное укрытие. Если этот беглый красный хорошо знает местность, наверняка у него тоже есть подходящее место».
Удивительно, что Михеев Илья в этот момент думал о том же и не собирался вот так, сразу вести незнакомых людей в ту же пещеру на утесе.
– Ты упомянул об облаве, по-твоему, где чекисты сосредоточат основные силы? – спросил Макар Михеева.
– Тайга не город, чтобы перекрыв все дороги, устроить облаву. Невероятны и засады на такой обширной территории: с юга на север тянется Шиманское болото, и перейти его смогут только знающие люди, а в сторону Томска тянется тайга, и выставить в определенных местах посты, нет никакого смысла. Остается поджидать нас в Михеевке или на главных тропах, выходящих их тайги. Ориентировки на нас разошлют везде, например, в Новосибирск, где осталась моя семья, – Илья глубоко вздохнул, вспомнив о родных.
– Ты сейчас там живешь? – спросил Макар.
– Да. Я бы сейчас многое отдал, чтобы быть вместе с родными.
– Почему ты стал неугоден своему начальству, за что тебя арестовали?
– Я, капитан Михеев порою был слишком прямолинеен, и умею ценить дружбу, потому, доверившись одному скоту-энкэвэдэшнику, в звании старшего лейтенанта, попал в неприятную историю, – сплюнув на траву, ответил Илья.
– О какой дружбе ты говоришь, и кто такой этот чекист?
– Я спешил в Михеевку, чтобы предупредить своих родных и близких мне людей о готовящихся арестах, но, к сожалению, опоздал, их уже арестовали по приказу моего знакомого из Томского НКВД.
Петр, зная о ком, говорит Илья, наивно произнес:
– Может, Мишку и его отца отпустят, они ведь ни в чем не виноваты. До каких пор можно их мучить?
– Так же, как и четыре десятка михеевских, они тоже ни в чем не виновны. Нет, Петро, это не простые аресты, а целенаправленная акция по очистке нашего общества. Боюсь, что Михаила и его отца они никогда не отпустят, слишком тяжелое обвинение им предъявил Романов…
– Романов?! – перебил Михеева удивленный Мирошников, эту фамилию ему приходилось слышать неоднократно. Если конечно, это тот Романов, которого он подстрелил в двадцатом году, когда они с Егором Коростылевым пробирались в Калтайский бор, уходя от преследования красноармейцев.
– Да, этот гад служит в Томском НКВД на должности заместителя начальника оперсектора и когда-то он был моим другом. Романов воспользовался моим доверием и донес своему начальству, что я являюсь родственником Михаилу Коростылеву.
У Макара учащенно забилось сердце, когда он услышал фамилию своего давнего, боевого друга – Егора Коростылева и его сына Михаила. Но, чтобы не выдать свое удивление, он спокойно спросил:
– А кто такой, твой родственник Миша и за что его арестовали?
– Мы друзья с самого детства и Миша теперь женат на моей родной сестре. Арестовали его с отцом за прошлое, когда-то Егора обвинили в связи с повстанцами, и он дважды сидел по этому обвинению в лагере.
– С какими повстанцами? – спросил Макар, делая вид, что слышит об этом впервые.
– В двадцатом году крестьяне на левом берегу подняли восстание против соввласти, Егор участвовал в нем…
– А Миша? – перебил Мирошников.
– Я хорошо знаю Мишу, он точно не принимал участие в восстании, его не судили, нелегкая обошла его стороной.
Макар взглянул на Берестова, который движением глаз дал понять, что нужно посекретничать.
– Вы тут побудьте одни, мы отойдем в сторонку, посоветоваться нужно, – предупредил Макар и, поднявшись на ноги, пошел следом за Берестовым.
– Что будем с ними делать? – спросил Михаил.
– Поначалу я хотел хлопнуть Михеева, но его рассказ о Егоре Коростылеве остановил меня.
– Ты знаком с Коростылевым?
– Не то слово, знаком, он мой друг и когда-то спас мне жизнь. Вот это обстоятельство сдержало меня, чтобы не покончить с Михеевым.
– Интересное дело, получается, выходит вам есть о чем поговорить. Может, он не такой и страшный, этот Михеев, раз так отзывается о своем родственнике и о том проклятом энкэвэдэшнике.
– Ну, что, Михаил, дадим Илье шанс?
– Ты что-то надумал?
– Сейчас познакомимся поближе, а там будет видно.
– Ты у нас главный, тебе и решать, – улыбнулся Берестов.
Когда Макар и Михаил отошли, Илья положил возле себя увесистый сук от дерева. Конечно, шанса остаться в живых после того, как двое вооруженных людей захотят их убить, у него и Петра не было, но принять смерть безропотно, он не желал, потому решил драться до конца. Увидев свободные руки и спокойные лица мужчин, Илья облегченно вздохнул. Он почувствовал, что вместо борьбы, их ждет дальнейший обстоятельный разговор.
– Хорошо мужики, в чем-то вы нас убедили, и мы решили пойти с вами, – усаживаясь рядом, начал миролюбиво Макар, – Илья, куда ты предлагаешь идти?
– Есть у меня одно место в тайге, но добираться до него суток двое. Проблема не в этом, одно дело, имея еду, отсидеться там какое-то время, а другое – это бездействие.
Берестов, не зная о тайных помыслах Мирошникова и Михеева, видя, что придется скитаться по тайге, спросил:
– Матвей, а где твое надежное место находится, может быть, какое-то время там отсидеться?
Макар не подал вида, что попал впросак и ответил уклончиво:
– Это не выход из положения, я тоже считаю, что нужно уходить вглубь тайги.
– Я знаю все тайные места в округе, о каком из них идет речь? – заинтересованно спросил Илья.
– Я считаю, твой вопрос не существенным и оставляю за собой право не отвечать, – резко ответил Макар.
– Даже так, – в том же тоне произнес Илья, – так может, перед тем, как идти, нам стоит выяснить до конца свои отношения?
– Вот именно, судя по твоей форме, ты не похож на призывника, дезертировавшего из Красной армии, наверняка занимал должность.
– Я отвечу, если тебя так интересует мое положение: до сегодняшнего дня я служил в РККА в звании капитана, – ответил Илья, глядя в колкие глаза Мирошникова.