Рекламное бюро господина Кочека

Пусть Жубер получает тысячу франков в месяц и не вмешивается ни во что. Только бы не мешал… Вообще-то, он славный малый и, конечно, будет счастлив, когда Василий преподнесет ему на блюдечке кучу денег.

Нужно укрепить свои позиции в деловом мире, зарекомендовать себя солидным дельцом. Недаром он потратил столько времени на изучение рекламного дела, да и Лиза помогла ему… Его реклама будет тематической, зрительно интересной, яркой, всегда новой, оригинальной. Она будет привлекать к себе внимание и как произведение искусства… Впрочем, хватит строить воздушные замки! Еще неизвестно, как пойдут дела.

В конторе Василий узнал, что Борро пригласил себе в помощь своих друзей.

– Они, мсье, великие выдумщики, – черные глаза художника блестели. – Они рождены для рекламного дела.

– Все это прекрасно, но учтите, что нам нужно спешить, очень спешить, – сказал Василий.

– Ах, мсье, мы истосковались по настоящей работе! Мы готовы работать день и ночь, были бы заказы…

– Я только что от владельца кинотеатра. Он отказался от наших услуг.

– Ему не понравился мой макет? – растерянно спросил художник.

– Не огорчайтесь, дело не в этом. Он просто трус и скряга… Я договорился, что мы смонтируем вашу установку бесплатно.

– Бесплатно?!

– Да, бесплатно. Тут удивляться нечему: ведь никто в Париже не знает ни нас, ни нашу работу. Вот когда ваше оформление произведет впечатление, у нас появятся заказы.

– В таком случае мы постараемся!

– А ваш страшный громила произвел самое хорошее впечатление. Вот соглашение с универсальным магазином. Это наш первый успех, Анри!

В контору вошли двое весьма скромно одетых молодых людей.

– Вот и мои друзья! Разрешите, мсье Кочек, представить их вам. Это – Доминик, – Борро указал на высокого блондина. – Вообще-то он график, но мастер на все руки. И темперамент у него как у Бенвенуто Челлини! А это Клод Гомье, – Борро положил руку на плечо коренастого парня с широкой грудью и здоровыми кулачищами. – С этим чудовищем приходится быть осторожным, и не только потому, что он первоклассный боксер, но еще и потому, что он карикатурист!

Клод был жгучий брюнет с густыми, как у негра, вьющимися волосами.

– Очень рад. Садитесь, пожалуйста, – Василию приятно было общество молодых энергичных парней. – Думаю, Анри говорил вам, что мы только-только начинаем дело и что пока у нас ничего – ни заказов, ни ясных перспектив. Но мы оптимисты, полагаемся на свои силы и на ваш талант. Подумайте сами: мы собираемся рекламировать чужие товары, так неужели у нас не хватит ума-разума разрекламировать свою работу? Для начала могу предложить вам не более четырехсот франков в месяц. В дальнейшем, по мере процветания нашей фирмы, будет увеличиваться и ваш заработок. Общее руководство мастерской возлагаю на Анри Борро. Надеюсь, вы согласны с этим?

– Вполне, – ответили в один голос молодые люди.

– Можете начать работу хоть сегодня.

Рекламная установка для кинотеатра была готова в назначенный срок. Спустившись в мастерскую, Василий не поверил своим глазам, увидев панораму восточного города, утопающего в розоватом свете луны. Неожиданными и чем-то даже трогательными выглядели на этом фоне фигуры парижан, выполненные Клодом Гомье в несколько шаржированной, гротескной манере. Каждому, кто войдет в кинозал, предоставлялась возможность забыть прозу жизни, окунуться в экзотику Востока, пережить приключения… Рядом стояло готовое оформление витрины мебельного отдела универмага. Перепачканные краской, веселые, оживленные художники нетерпеливо посматривали на Василия.

– По-моему, очень хорошо. Поздравляю вас, – сказал Василий, садясь на табуретку. – Надо отвезти оформление по адресам и приступить к монтажу. Вечером посмотрим, какое впечатление все это произведет на публику.

Василий вернулся к себе.

Последние дни Жубер не появлялся в конторе. Казалось, он совсем перестал интересоваться делами. Его безразличие немного тревожило Василия. Что это – усталость, ревность или неверие в успех?.. Человек долгие годы единолично возглавлял рекламное бюро и под конец, доведя его до катастрофы, опустил руки, а тут вдруг появляется какой-то иностранец и перестраивает всю работу по-своему…

Василий поднял трубку телефона.

– Здравствуйте, Жубер, это я, Кочек. Да нет, ничего не случилось… Я так и думал, что вы нездоровы. Надеюсь, ничего серьезного?.. Дела у нас?.. Как вам сказать, в общем идут. Завтра узнаем первые результаты, посмотрим, какое впечатление произведет наша объемная реклама на публику… Заметка в газете? Это было бы чудесно! Если вам не трудно, то, пожалуйста, организуйте… До свидания, желаю скорейшего выздоровления.

Вечером Василий с художниками отправились к кинотеатру.

Еще издали они увидели толпившихся у входа в кино и у ярко освещенной витрины людей. Встав в сторонке, они наблюдали, как постепенно толпа зевак увеличивалась. Появился ажан. Он тоже взглянул на витрину и улыбнулся.

– Это уже успех, – прошептал Доминик.

– Мсье Кочек, – негромко сказал Анри, – мне кажется, это…

– Он указал на высокого, стройного человека в модном пальто и без шляпы, который в эту минуту подошел к витрине. Да, это был Жубер. Несколько минут стоял он, разглядывая витрину, а потом медленно пошел по улице. Василий молча проводил его взглядом.

– Отправимся к универмагу, – сказал он.

У витрины мебельного отдела останавливались лишь некоторые из прохожих, хотя оформление выглядело не хуже, чем в кинотеатре.

– Странно, почему так? Чем объяснить отсутствие у людей интереса к этой нашей работе? – сокрушенно спрашивал Борро.

– Вечером у кинотеатров всегда больше публики. Потом – экзотика! Я думаю, что у этой витрины днем будет больше людей, чем сейчас. Но обратите внимание, мой милый Анри, – редко кто смотрит на эту вашу витрину, не улыбнувшись!.. К тому же люди покупают мебель не каждый день, – сказал Василий.

– Может быть, вы правы, мсье, но я ожидал большего успеха!

– Об успехе, друзья, будем говорить тогда, когда у дверей нашей конторы владельцы магазинов и кинотеатров часами будут ждать очереди, чтобы заказать нам оформление, – пошутил Василий. – А сейчас я предлагаю отправиться в ближайший ресторан и отметить наш первый, пока еще скромный успех!

Молодые люди не заставили долго уговаривать себя. Они готовы были сидеть в ресторане хоть до утра, но Василий спешил. Он позвал гарсона, расплатился за ужин и встал.

– Мне ведь ехать за город, – объяснил он.

Молодые люди проводили патрона до стоянки машин.

– Почему вы живете за городом? – спросил Борро.

– Не могу подыскать в Париже подходящую квартиру.

– Хотите, я вам помогу? Я знаю, в нашем квартале сдаются очень удобные квартиры.

– Буду весьма признателен, если, конечно, подойдет цена, – сказал Василий и простился с художниками.

Через два дня, под вечер, Василий зашел к владельцу кинотеатра, в котором шла картина «Багдадский вор», и попросил разрешения снять с витрины свою рекламную установку.

– Снять? Зачем? – с недоумением спросил тот.

– Мсье, вероятно, помнит, что я безвозмездно установил у вас рекламу, чтобы доказать вам ее эффективность. По-моему, цель достигнута, и я не вижу смысла оставлять у вас рекламу.

– Я не позволю вам снять ее, – владелец кинотеатра был явно раздражен. – Картина будет демонстрироваться еще не меньше недели!..

– Боюсь, что это не в вашей власти. У нас с вами нет договора… Впрочем, если желаете воспользоваться услугами нашей фирмы…

– Сколько хотели бы вы получить?

– Три тысячи франков за рекламное оформление до конца демонстрации фильма «Багдадский вор»!

– Вы с ума сошли?! Позавчера вы просили тысячу двести франков!

– Во всякой торговле спрос порождает предложение. Позавчера мало кто знал о нашем существовании, а сегодня весь Париж желает пользоваться нашими услугами. Вы пошли нам навстречу – разрешили смонтировать оформление на витрине своего кинотеатра. Поэтому фирма готова сделать вам значительную скидку. Две тысячи франков. И ни сантима меньше!

Владелец кинотеатра молча отсчитал две тысячи франков и хмуро спросил:

– Дадите расписку или подпишем соглашение?

– Как вам угодно!

Насчет «всего Парижа» Василий преувеличил. Но слухи об успехах новой рекламной фирмы распространились по городу довольно быстро, заказчиков становилось все больше.

В конторе беспрерывно звонил телефон, заходили представители кинотеатров, магазинов. Всех интересовал один вопрос: нельзя ли заказать объемную рекламу на ту или иную кинокартину, на товар. Среди заказчиков были даже хозяева булочных, галантерейных и рыбных лавок. За несколько дней рекламная фирма «Жубер и компания» заключила двадцать шесть договоров и в кассу поступило в виде авансов более четырех тысяч франков.

Главный художник фирмы Анри Борро поставил вопрос о расширении мастерской. Но Василий не спешил с расширением дела и принимал наиболее интересные, выигрышные заказы. Отказ от ряда других заказов служил своеобразной рекламой фирме. Василий не знал твердо, действительно ли это прочный успех или временный «бум», как это часто бывает во Франции, да и не только в ней одной. Настоящий, бесспорный успех пришел после оформления витрины другого кинотеатра, в котором была возобновлена демонстрация известного фильма Рене Клэра «Под крышами Парижа».

Художники работали над рекламой этого фильма с таким вкусом, с таким удовольствием, словно оформляли любимый спектакль. Под их руками оживал прекрасный, немного грустный Париж с его старыми узкими улочками, черепичными крышами домов, тесными дворами. И судя по тому, что по вечерам, когда зажигались огни, и парижане совершали настоящее паломничество к кинотеатру, молодым художникам удалось передать суть и настроение этого тонкого и умного фильма.

Одна серьезная газета посвятила работе художников рекламной фирмы «Жубер и компания» довольно большую статью. Отметив достоинства фильма, «подкупающего своей простотой, лиричностью и реалистическим изображением подлинной жизни», автор статьи отмечал, что «нашлись молодые талантливые художники, сгруппировавшиеся вокруг рекламной фирмы “Жубер и компания”, сумевшие передать в своем оформлении витрины кинотеатра, где идет этот замечательный фильм, всю прелесть картины. Нужно сказать, что деятельность фирмы “Жубер и компания” вообще заслуживает всякой похвалы. Можно без преувеличения утверждать, что молодая эта фирма сказала новое слово в рекламном деле Франции. Хороший вкус, изобретательность, отличное исполнение дают возможность художникам, работающим в этой фирме, поднять рекламу до высокого уровня мастерства. Пожелаем им новых успехов». Под статьей стояла подпись – Жюль Сарьян.

Лучшего нельзя было и желать. Василий не знал только, появилась статья в результате старания Жубера или это личное мнение одного из парижских журналистов. Теряясь в догадках, он не вытерпел и позвонил компаньону.

– Вы читали статью о нас, Жубер?.. Отличная, не правда ли?.. Большое спасибо вам, после такой статьи на страницах солидной газеты дела наши пойдут в гору и мы сможем расширить мастерскую без большого риска… Как, вы ни при чем?.. Я спрашиваю потому, что вы хотели организовать статью… В таком случае это еще лучше – значит, мы действительно заслуживаем внимания прессы!.. Очень рад, что вы поправляетесь, – надеюсь скоро увидеть вас в конторе… Вы правы, работы, что называется, непочатый край…

«Бывают чудеса на свете, – думал Василий, – журналист рекламирует работу нашей фирмы без всякой корысти!..»

Днем к нему зашел Борро.

– Я обещал помочь вам подыскать удобную квартиру и, кажется, могу исполнить обещание. На улице Сакре-кер сдается квартира из трех комнат на четвертом этаже. Хотите посмотреть?

– Конечно.

– Мы могли бы отправиться туда хоть сейчас, если вы свободны.

– Поедем сейчас!

Не успели Василий и Борро перешагнуть через порог парадных дверей большого коммерческого дома, как им преградила путь полная краснощекая женщина лет пятидесяти, в чепчике.

– Ах, это ты, Анри, – сказала она. – Как здоровье твоей матушки?

– Спасибо, тетушка Эжени. Ей немного лучше. С тех пор как я на постоянной работе, она чувствует себя спокойней… А это мой патрон, мсье Кочек. Он хотел бы осмотреть квартиру номер тридцать шесть на четвертом этаже, если, конечно, вы не будете возражать.

– Как я могу возражать? Квартиры для того и существуют, чтобы сдавать их внаем порядочным жильцам. Я только возьму ключи от квартиры…

Поднимаясь по лестнице, тетушка Эжени не замолкала ни на минуту.

– Мсье, в нашем доме живут исключительно порядочные люди. Еще не было случая, чтобы кто-нибудь задерживал плату за квартиру. Никогда никаких недоразумений за восемнадцать лет, что я служу здесь… До этого консьержкой в этом доме была моя мать… Квартира номер тридцать шесть – одна из лучших. Три просторные комнаты с высокими окнами, выходящими на восток, большая кухня, все удобства…

– И центральное отопление и ванна, – перебил консьержку Василий, хотя и знал, что в парижских домах они редко где имелись.

– О, мсье! Если вы давно живете в Париже, то должны знать, что дома с центральным отоплением, а тем более с ванной бывают только в аристократических кварталах и стоят очень дорого! И потом, зачем в Париже центральное отопление? Слава богу, у нас здесь не Северный полюс, где бродят белые медведи. До вас в этой квартире жил богатый вельможа из Алжира – не то бек, не то принц. Он был весьма доволен. У вельможи было одних слуг шесть человек, и он никогда не показывался на улице без телохранителя. Ходили слухи, что у него в Алжире есть гарем со множеством красавиц. Дикость, мсье, ничего не поделаешь!..

Квартира действительно оказалась удобной и прилично обставленной. Но и цена была прилична – шестьсот франков в месяц.

По тому, как расхваливала ее консьержка, Василий понял, что рассчитывать на скидку не приходится, и торговаться не стал.

– Завтра мы приедем с женой, и если ей квартира тоже понравится, мы снимем ее, – сказал он, закончив осмотр.

Лизе квартира понравилась, особенно камин. Она уже представляла себе, как в ненастную погоду будет сидеть вечерами возле камина с книгой, прислушиваться к веселому потрескиванию горящих поленьев и поджидать Василия.

– Квартира отличная, но цена, – сказала она.

– Париж стоит мессы, – пошутил Василий и сказал тетушке Эжени, что оставляет квартиру за собой.

Возвращаясь в этот вечер домой, Василий и Лиза обсуждали важный вопрос: как им проститься с людьми в маленьком городке – с людьми, которым они были многим обязаны.

– Ты считаешь, что обязательно нужно устроить ужин? – спрашивала Лиза.

– Что значит – обязательно? Можно уехать, ограничившись визитом вежливости – попрощались и уехали. Но нам нужно, чтобы у этих добрых людей остались хорошие воспоминания о нас. Кто знает, как сложатся наши дела дальше – не пригодятся ли нам провинциальные друзья?

Ужин заказали в ресторане мсье Дюрана. Приглашены были все знакомые – мэр, кюре, начальник полиции, Ренар, сам Дюран – на этот раз все с женами.

Мужчины отдали дань хорошим винам, слегка захмелели. Языки развязались, все наперебой старались сказать что-либо приятное Кочеку и его милой жене. Особенно усердствовал Франсуа Ренар.

– Скажите, друзья, разве у меня не особый нюх на людей? Мне достаточно было заговорить с мсье Кочеком, чтобы узнать, что он за человек. Это ведь я уговорил его остановиться в нашем городе. За ваше здоровье, дорогой мсье Кочек, – Толстяк поднялся с бокалом в руке. – Желаю вам всяческих успехов. Надеюсь, что наша дружба не закончится сегодняшним днем. Всегда, при любых обстоятельствах можете рассчитывать на меня и на моих друзей.

– Франсуа прав, – взял слово мэр. – Вы, мсье Кочек, всегда можете рассчитывать на нашу поддержку. Наш город хоть и маленький, но люди здесь благородные!..

– Мсье Кочек – добрый христианин, – сказал кюре.

Даже мрачноватый, скупой на слова начальник полиции расчувствовался и стал распространяться на тему о том, что лично он всегда относился к иностранцам, живущим во Франции, с определенным подозрением. Что же касается всеми уважаемого мсье Кочека, то он составляет счастливое исключение – он вполне благонадежный человек. Такие люди, как мсье Кочек, глупостей не делают и политикой не занимаются! В заключение он сказал, что у него есть приятный сюрприз для господина Кочека и его жены: по представлению господина мэра и его скромной просьбе полицейское управление удовлетворило ходатайство господина Кочека и постановило выдать ему и его супруге разрешение на постоянное жительство в республике, за исключением ее заморских владений.

Эти слова начальника полиции были встречены дружными аплодисментами и звоном бокалов.

А в воскресенье рано утром, когда городок еще спал, Василий и Лиза выехали в Париж.