Тайное место на берегу безымянного озера

– Я тебя не боюсь, Чарли меня защитит.

– Он сможет тебе помочь, только если ты на него упадешь. Тогда твое грузное тельце не так сильно ударится об пол.

Чарли не любил, когда обсуждали его внешний вид. Однажды он уже работал над своей фигурой, но как бы он ни старался, даже по сравнению с самым хилым выглядел еще более беспомощным. Шутки по этому поводу его расстраивали, особенно если он слышал их от людей, его не знающих. Они и представить себе не могли, сколько сил и терпения он вложил, так и не дождавшись заметного результата.

– Не помню, когда мы по-настоящему веселились, чтобы было что вспомнить, – мечтательно произнес Люк.

– Хочешь попасть в заголовки местных газет?

– Нет, хочу оставить красочный след в памяти.

– В памяти местных жителей? – усмехнулся Джастин.

– Мне хватит и нашей. Хотя смотря что будет стоять на кону! Вы же меня знаете!

– Мы сделаем это, Люк!

– Обещаешь?

*****

Письмо, предназначенное для Ребекки, Чарли отправил вечером, сразу же после того, как написал ответ. Он был уверен – обратной связи не будет, но, закрывая глаза, представлял, как девушка открывает конверт и читает написанное им вслух. У нее хорошо получалось делать это с особенным, только присущим ей выражением, для этого не нужен был полный зал зрителей и дешевые декорации.

Всякий раз хватаясь за ручку, Чарли вспоминал, какой трогательной она была, когда писала письма Софи. Ни в каких других ситуациях он не видел Ребекку такой слабой и беззащитной. Она убегала от всего, что приносило ей радость, и этот механизм истязания был ему непонятен.

Единственным желанием все еще оставалась встреча с ней. Парень не знал, где она находится и который там сейчас час, но если бы он только мог, то нашел бы способ туда добраться. Даже на расстоянии Чарли верил – между ними есть связь, и тратил все силы на то, чтобы уловить ее сигналы.

Ребекка думала о нем всякий раз, когда ей того хотелось, а в моменты сильной тоски отправляла письма. Она ничем не рисковала и, в отличие от Чарли, не подставляла себя под обстрел. Ей был важен контакт, а ему – романтика, связанная с ожиданием.

Девушка была единственным маяком, к которому хотелось идти, и единственным ориентиром, на который хотелось равняться. Несмотря на полную противоположность, Ребекке удалось стать его опорой, рядом с которой парень чувствовал себя уверенно и защищенно, как под крылом своей матери.

В детстве ему не хватало заботы – родители занимались своими делами и вспоминали о его существовании, только когда в дверь стучала школьная учительница или мама одного из одноклассников, у которого он отобрал тетрадку и выкинул в окно. Всеми способами Чарли пытался привлечь к себе внимание, пока не повзрослел. С возрастом в голове его матери тоже что-то переменилось, и она начала пытаться все контролировать, вот только с запозданием на десятилетие.

Больше всего в жизни Чарли хотел почувствовать, что такое любовь, и наконец-то ее ощутил. Бунтарка с неисправимым характером – она стала для него источником силы и вдохновения. Все это время парень был уверен – они с Ребеккой на одной волне, но лишь потом до него дошло, что их волны находятся в разных океанах. Его океан был размером с лужу, и только рядом с ней он превращался в глубокую синюю бездну.

Чарли отправил письмо и поднял голову вверх, вцепившись глазами в звезды. Нужно было решать, куда двигаться дальше, и чтобы найти ответ, он изо всех сил подумал о том, где бы сейчас больше всего хотел оказаться, если бы запросто мог переместиться из одной точки в другую. Нарочно он избегал мыслей о ней, но вместе с тем не оставалось ничего, кроме пустоты.

*****

Когда я возвращаюсь со школы и прохожу мимо сквера, то часто вижу вдалеке силуэт отца. Я знаю, он любит приходить туда один, но никогда в этом не признается. Он мог бы сидеть там дольше, если бы мои занятия не заканчивались так рано. Я его люблю и совсем не стесняюсь. Лео всегда подвозит его отец, и это никого не удивляет. У моего отца нет машины, но это у Лео богатый папа. Я ему не завидую, потому что они часто ссорятся, а мы с отцом никогда не ругаемся. Если он не хочет читать книгу или играть, значит, он занят, и я ему не мешаю. Он всегда занят, когда много думает. Иногда он так много думает, что в его комнате горит свет всю ночь. А еще он много думает, когда чистит ботинки. Я думал, что все отцы чистят ботинки, но я ошибался. Мой отец удивительный.