Рыжая зима

О последнем дне года

Тридцать первое декабря началось с грохота.

Лисёнок проснулся от того, что что-то огромное и звонкое упало на поляне. Потом послышался крик дворняжки: «Я не виновата! Оно само!» Потом чьё-то громкое «Ох» и тишина. Лисёнок выскочил на крыльцо без шарфа, который остался у ретривера, и помчался на шум.

На поляне, возле ёлки, на снегу лежала звезда. Та самая, которую они вчера вечером с трудом приладили на верхушку. Золотая, из жести, с пятью острыми лучами. Один луч отломился и лежал рядом. Дворняжка сидела тут же, вся в снегу, и выглядела так, будто сейчас расплачется.

- Я только хотела поправить, - шептала она. - Она кривовато висела. Я залезла, потянулась, а она... оно... Я не нарочно!

- Никто не говорит, что нарочно, - сказал кот, подходя. Он держал звезду в лапах и осторожно разглядывал поломку. Лицо у него было спокойное, но хвост нервно дёргался. - Звезда сломана. Через девять часов праздник. У нас нет другой звезды.

- У нас всё сломается, - сказала корги, прибежав следом. Она заламывала лапы. - Я знала. Я чувствовала. Пряники не те, ёлка кривая, а теперь ещё и звезда!

- Корги, дыши, - сказала ретривер, появившись с другой стороны поляны. Она была в рыжем шарфе лисёнка и несла корзину с мандаринами.

Но корги уже вошла во вкус.

- И стол не накрыт! И скатерть не выглажена! И кто-то съел половину сыра, я точно помню, что его было больше!

- Это я, - тихо сказал кот.

- КОТ!

Лисёнок стоял и слушал. Уши у него сами собой прижались к голове. Внутри уже поднималось знакомое холодное: «Всё пропало. Всё испортится. Новый год не получится. Они все расстроятся, а я ничего не смогу сделать». Он почти слышал, как этот холод растёт, как мороз по окну.

Но потом он посмотрел на звезду в лапах кота. На отломанный луч. И вдруг понял, что видит не катастрофу, а маленькую, очень понятную поломку.

- Дай, - сказал он. - Я посмотрю.

Кот молча протянул звезду. Лисёнок присел прямо в снег, поднял с земли тонкую проволоку, которая всегда валялась тут, и оглядел излом. Жесть лопнула на сгибе: чистый разлом, без вмятин. Он прикинул, как это можно соединить.

- Мне нужны клей, горячий воск и вот такой тонкий кусочек жести, - сказал он, не поднимая головы. - Или лента. И полчаса тишины.

- Тишины? - переспросила дворняжка.

- Ну, чтобы я мог слушать, как лежит металл, - смутился лисёнок. - Когда прислушиваешься, понятно, где держится.

Никто не стал смеяться. Дворняжка тихонько отошла в сторону и сделала вид, что её нет. Корги притихла. Кот сел рядом и молча подавал нужные вещи: воск, ленту, клей. Ретривер встала за спиной лисёнка и ничего не говорила, только держала мандарины, чтобы они не раскатились.

Лисёнок работал. Он прикладывал лучик к излому, прислушивался, подгонял, снова прислушивался. Тонкая проволока легла внутрь, как шов. Воск закрыл место соединения. Через полчаса, как он и обещал, звезда лежала на снегу целая. Если не присматриваться, шва не было видно. А если присмотреться, то в одном месте на луче блестела тонкая золотая полоска, как шрам.

- Видно, - сказал лисёнок, поднимая звезду. - Но можно покрасить.

- Не надо, - сказала ретривер. - Пусть остаётся. Это звезда, которая падала и поднялась. Она теперь особенная.

Лисёнок посмотрел на неё и ничего не сказал, потому что в горле что-то застряло.

- А кто полезет наверх? - спросила корги.

- Я! — вскочила дворняжка. - Но на этот раз аккуратно! Честное слово! Я теперь знаю, как держаться!

- Знаешь, - сказал кот. - Мы все тебе верим. Только пусть кто-то подстрахует внизу.

И подстраховали все четверо, причём так усердно, что дворняжке, наверное, было даже немножко тесно среди такого количества лап. Звезда заняла своё место на макушке. Она сверкнула на утреннем солнце, и все хором выдохнули.

Остаток дня прошёл как-то сам собой. Корги досыпала пряники сахарной пудрой, кот восстанавливал сырную тарелку и ворчал на себя. Дворняжка украшала скатерть. Лисёнок вешал остатки гирлянды, и теперь вешал спокойно, без дрожи в лапах.

К вечеру он вдруг понял странную вещь. Всё утро он был уверен, что праздник пропал. Что одна поломка разрушит всё. А на самом деле поломка стала просто одной из историй. Такой, которую потом будут вспоминать: помните, как звезда упала?

- Ты молодец, - сказала ретривер, проходя мимо с мандаринами. Она сказала это просто, между делом, как говорят о погоде. Но лисёнок почувствовал это каждым кончиком шерсти.

Иногда то, что сломалось, после починки становится самым дорогим: ведь у него теперь есть история.

О столе, за которым всем хватило места

К восьми вечера поляна преобразилась. Кот и корги сдвинули вместе три стола, накрыли их белой скатертью, расставили свечи в банках и расстелили вокруг пледы и подушки. Вдоль стола горела гирлянда, над ним переливалась ёлка с починенной звездой, а в воздухе плыл запах корицы, мандаринов и тёплого хлеба.

- Красиво, - выдохнула дворняжка.

- Только не трогай ничего, пока не сядем, - предупредил кот.

- Я и не трогала. Я просто смотрю носом.

Все пятеро нарядились. Корги надела клетчатый жилет, который сама связала. Дворняжка нацепила на хвост красный бант и очень им гордилась. Кот выбрал тёмный шарф, строгий и торжественный, хотя на его месте всякий давно бы потеплел и снял его. Ретривер надела шарф лисёнка: оказалось, что она так и не захотела его отдавать. А лисёнок причесал шерсть, и это стоило ему получаса и всего терпения.

- Тост! - потребовала дворняжка, как только все уселись.

- Кому говорить? - спросил кот.

- Ретриверу! Она придумала праздник!

Ретривер встала, поправила шарф и на секунду растерялась. Лисёнок увидел, что она волнуется, и решил: это тот редкий случай, когда ей тоже страшно.

- Я не мастер говорить, - сказала она. - Но хочу сказать вот что. Я очень рада, что мы здесь. Все пятеро. Что у нас есть ёлка, огоньки, стол, и что звезда на верхушке теперь особенная. Мне кажется, главные праздники не те, где всё красиво, а те, где все рядом. Давайте так и будем.

- Давайте, - сказала корги, и голос её дрогнул.

- За нас, - сказал кот.

- Урааа! - закричала дворняжка и подбросила в воздух мандарин. Мандарин поймала корги, не глядя.

Они ели, смеялись, снова ели. Кот рассказывал историю про то, как в детстве он боялся гирлянд, потому что принял их за светящихся змей. Корги пересказывала сон, в котором пряники разбежались по лесу. Дворняжка всё время перебивала, и всё время к месту. Лисёнок слушал и думал, что давно не чувствовал такой лёгкости. Страхи, которые утром держали его за горло, куда-то ушли, а на их место пришло простое тёплое чувство: хорошо.

Потом пришло время подарков.

Лисёнок вручил коту свою коробочку. Это была маленькая деревянная шкатулка, выстланная изнутри мягким серым материалом. Он сделал её сам, вечерами, и подобрал ткань такого цвета, как шерсть кота.

- Это что? - спросил кот, вертя шкатулку в лапах.

- Для тишины, - сказал лисёнок, смутившись. - Ты любишь, когда тихо. А иногда, наверное, бывает, что снаружи шумно. Тогда можно открыть шкатулку и положить туда немножко шума, а взять немножко тишины. Ну, это не по-настоящему, это просто...

- Я понял, - сказал кот. Он замолчал, и все замолчали тоже. Он держал шкатулку и смотрел на неё. Потом сказал: - Нормально.

Это значило очень много. Лисёнок это знал.

Кот вручил корги свёрток. Внутри лежала тонкая бумажная карта леса, нарисованная от руки, с каждой тропинкой, каждой кочкой и каждым ручьём.

- Тут сто двадцать маршрутов, - сказал он. - Для пробежек. Каждый день можно новый. Я проверял. Некоторые довольно непростые.

Корги расплакалась. Тихо, но очень счастливо, и тут же стала искать на карте самый трудный путь.

Дворняжка, дрожа от нетерпения, вручила ретриверу огромную коробку, перевязанную красной лентой, и так на неё смотрела, будто сама хотела её открыть.

- Это сто сорок записок! - сообщила она, не дожидаясь вопроса. - Смешных! Я вспомнила все наши истории, про каждую написала и положила сюда. Когда тебе грустно, достаёшь одну, читаешь и смеёшься!

Ретривер открыла коробку и достала первую записку. «Помнишь, как кот испугался собственной тени и целый час думал, что это волк?» Она засмеялась так, что чуть не свалилась с подушки.

А потом ретривер вручила дворняжке свой подарок. Это были настоящие санки, выкрашенные в красный цвет, с белой полоской по краю и надписью «Самой быстрой».

- Мы с котом делали, - сказала ретривер. - Он знал, какие нужны материалы.

Дворняжка издала такой звук, который, вероятно, слышали на другом конце леса, и кинулась обниматься.

И только корги достала последний подарок, предназначенный лисёнку. Она подала ему мягкий свёрток, перевязанный простой верёвкой.

Он развернул. Внутри лежала шапка. Рыжая, как осенний лист, с белым кончиком, повторяющим кончик его хвоста. И в нём, ровно в нужных местах, были аккуратно прорезаны два отверстия.

- Для ушей, - сказала корги. - Чтобы им не было тесно. Чтобы слышали всё, что хотят.

Лисёнок молчал. Он держал шапку в лапах и не мог ничего сказать. Потому что никто и никогда не думал о его ушах как о чём-то, что нужно беречь. Все только говорили, что они слишком большие. А корги подумала о том, чтобы им было удобно.

- Спасибо, - сказал он наконец. Голос стал странным и хриплым.

- Не за что, - отмахнулась корги, но глаза у неё блестели.

Стол потихоньку пустел. Догорали свечи. Лисёнок сидел с шапкой в лапах и смотрел на лица друзей, освещённые огоньками гирлянды. Он думал, что вот оно, то самое. Не звезда и не ёлка, а то, что вокруг. И что места за этим столом хватило каждому, даже ему, с его ушами, тревогами и тихими вечерами.

Лучший подарок за столом, когда все рядом.

О змеях, которые оказались гирляндами

Историю про гирлянды кот рассказывал не в первый раз, но в первый раз до конца.

Это было за столом, когда подарки уже раздали, а все уже наелись, но ещё не разошлись. Дворняжка допивала сок, корги раскладывала по тарелкам последние пряники, и никто не торопился. Кто-то сказал, что на ёлке одна гирлянда мигает слишком быстро, и кот посмотрел на неё долго и странно.

- Я их раньше боялся, - сказал он вдруг.

- Кого? - не поняла корги.

- Гирлянд. В детстве.

Все повернулись к нему. Дворняжка перестала жевать.

- Серьёзно? - спросила она. - Ты? Который всё проверяет и взвешивает?

- Мне было семь лет, - сухо сказал кот. - В семь лет все чего-нибудь боятся.

- А почему гирлянд? - спросил лисёнок.

- Я тогда жил в другом лесу, - начал он. - Маленьком, на краю поля. Зимы там были тёмные, и в канун Нового года в нашем посёлке всегда вешали огни. Лампочки, фонарики, свечи. Но я их не любил. Они мигали. А мигающее, как известно, непредсказуемо.

- Как известно кому? - вставила дворняжка.

- Мне. Тогда.

Кот помолчал, но никто не засмеялся.

- У меня был друг, - продолжал он. - Белка. Рыжая, шумная, быстрая. Все звали её Шумок, потому что она никогда не молчала. Шумок всё время что-то выдумывала, куда-то тащила меня, во что-то втягивала. А я упирался и ворчал.

- Ты и тогда ворчал? - удивилась корги.

- Всегда, - признал кот. - В тот год Шумок решила, что в канун Нового года мы вместе сделаем невиданную гирлянду. Самую длинную, самую яркую. И повесим её на самой большой сосне в посёлке. Я сказал, что это глупо. Она сказала, что это будет красиво. Я сказал, что провода запутаются. Она сказала, что она распутает.

- И что? - прошептала дворняжка.

- Ночью, накануне праздника, мы пошли на чердак за проводами. Было темно. Мы взяли свечу, но она погасла. Шумок что-то нащупала в углу и дёрнула. Раздался треск, потом сверкнуло, и вдруг из темноты, прямо на меня, поползло что-то длинное, светящееся, шипящее и извивающееся.

Кот сделал паузу.

- Это была гирлянда, - сказал он. - Но я этого не знал. Я решил, что змея. Целая стая змей. Они светились разными цветами и мигали, и каждая норовила обвиться вокруг меня.

- И ты...

- Закричал. - Кот поморщился. - Громко. Не скажу как. Побежал. Налетел на стремянку, на ведро, на бочку. Свалился с чердака, не знаю как. Приземлился в сугроб. И сидел там до утра, пока меня не нашли.

Корги прижала лапы ко рту. Плечи у неё тряслись.

- Не смей смеяться, - сказал кот, но уголок рта у него дёрнулся. - Мне было страшно.

- Прости, - выдохнула корги. - Но ты в сугробе... в семь лет...

- Дальше будет хуже. - Кот вздохнул. - Шумок нашла меня только под утро. Я сидел, весь в снегу, дрожал. Она подошла, села рядом и ничего не сказала. Просто сидела. А потом достала из кармана одну лампочку, маленькую, жёлтую, и положила мне на ладонь.

- Зачем? - спросил лисёнок.

- Чтобы я посмотрел. - Кот поднял глаза. - Она сказала: «Это не змея. Это просто свет. Гляди, он тёплый». Я посмотрел. Лампочка была обычная, тёплая, не шипела и не извивалась. Просто светила.

- И ты перестал бояться? - спросила ретривер.

- Не сразу. - Кот почесал за ухом. - Но Шумок не отстала. Каждый вечер всю зиму приходила ко мне, приносила по одной лампочке и объясняла, как работает каждая. «Вот эта красная, она греется чуть сильнее. Вот эта зелёная, она не мигает, если провод чистый». Объясняла и объясняла, пока я не выучил наизусть. К весне я знал про гирлянды всё, и они мне стали нравиться.

- Потому что понял, как они устроены? - спросил лисёнок.

- Потому что она сидела рядом, - сказал кот. - Когда боишься, объяснение помогает. Но когда кто-то терпеливо сидит с тобой и объясняет, помогает ещё больше.

За столом стало тихо. Дворняжка смотрела на кота большими глазами. Корги вытирала слёзы, теперь уже не от смеха.

- Что с ней стало? - тихо спросила ретривер.

- Уехала. - Кот пожал плечами. - Через несколько лет. Её семья переселилась за горы.

- Ты пишешь ей?

- Нет.

- Почему?

- Не знаю, что сказать.

Ретривер ничего не ответила. Она встала, обошла стол и положила лапу коту на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

- Я просто хотел сказать, - произнёс он, откашлявшись, - что бояться гирлянд нормально. И что если сейчас кто-нибудь из вас боится чего-то, этому тоже есть объяснение. Нужно только, чтобы кто-то сидел рядом.

- Я боюсь, что ёлка упадёт, - тут же сказала дворняжка.

- Не упадёт. Я проверил крепления.

- Я боюсь, что пряники закончатся, - призналась корги.

- Не закончатся. Их ещё на неделю.

- Я боюсь... - начал лисёнок и замолчал.

- Что? - спросил кот.

- Что не смогу сказать что-то важное.

Кот посмотрел на него долго и спокойно.

- Сможешь, - сказал он. - Когда придёт время. А я посижу рядом.

Лисёнок кивнул. У него защипало в носу, но он не стал прятаться.

- Теперь чай, - резко сказал кот, как будто испугавшись собственной откровенности. - Пока не остыл.

И все засмеялись, потому что поняли: он сказал больше, чем планировал. А ёлка мигала разноцветными огнями, и ни одна лампочка не шипела.

Страх проходит, когда кто-то терпеливо сидит рядом и объясняет.

О полуночи на холме и о желании

За пятнадцать минут до полуночи ретривер вдруг встала из-за стола и сказала:

- Хочу показать вам место. Тут недалеко. Оттуда видно весь лес.

Они пошли: корги впереди, дворняжка на санках, которые кот тащил, ворча, что «это не его работа». Холм был невысокий, но с него открывался вид, от которого дух захватывало. Внизу лежал лес, мерцающий огоньками гирлянд, а над лесом раскинулось огромное чёрное небо, в котором звёзд было больше, чем снежинок на всех деревьях вместе взятых.

- Ого, - сказала дворняжка и на секунду замолчала. Это случилось впервые за весь вечер.

- Десять секунд! - закричала корги, глядя на старые часы. - Девять!

- Стой, не считай вслух, - шикнул на неё кот. - Мы все умеем считать.

- Восемь! Семь! - не слушала корги.

Все стали считать вместе. Громко, перебивая друг друга, смеясь и сбиваясь. И когда они досчитали до нуля, над лесом вспыхнуло что-то цветное: это дворняжка бросила в воздух горсть блёсток, которые припасла заранее. Они разлетелись в стороны и повисли в морозном воздухе серебряной пылью.

- С Новым годом! - закричали все пятеро.

Корги бросилась обнимать всех сразу и немножко придушила кота. Дворняжка катилась с горки на санках, визжа от восторга. Кот тихонько улыбался и делал вид, что смотрит на звёзды.

Лисёнок остался стоять на вершине холма. Он смотрел на огни и чувствовал, что сердце у него бьётся очень громко.

Ретривер подошла незаметно и встала рядом.

- Ты загадал желание? - спросила она.

- Нет, - сказал лисёнок. - Ещё нет.

- Почему?

Он помолчал. Желаний у него было много: чтобы у них всегда был этот лес, этот стол, эти огоньки. Но одно желание, главное, было таким, что его и в мыслях-то боязно было произносить. А вдруг загадаешь, а оно не сбудется? И тогда придётся жить с этим? Или вдруг оно сбудется, но ты уже не будешь тем, кем был раньше?

- Страшно, - признался он. - Когда загадываешь самое главное, страшно.

- Я знаю, - сказала ретривер. - Я тоже не загадала.

- Почему?

- Потому что думаю, что желание, которое действительно твоё, лучше не говорить вслух, а просто делать.

Лисёнок посмотрел на неё. Она смотрела на звёзды, но улыбка у неё была такая, будто она знала что-то, чего не знал никто другой.

Он решился. Сунул лапу в карман и вытащил деревянные фигурки: рыжую и золотую, стоящие рядом, держащиеся за лапы, с красными щеками и ленточкой на шее.

- Это тебе, - сказал он, и голос предательски сорвался. - Не по жребию. Я сам. Просто... так получилось.

Ретривер взяла фигурки. Долго смотрела. Она осторожно провела подушечкой лапы по ленточке, по маленькому белому кончику хвоста у рыжей фигурки, по красным щёчкам. Лисёнок не знал, куда деть глаза, поэтому смотрел на её лапы.

- Ты сам это сделал? - тихо спросила она.

- Да.

- Для меня?

- Да.

Ретривер молчала так долго, что лисёнок успел придумать про себя сто причин, по которым она сейчас вежливо скажет «спасибо» и вернёт подарок. Но она не вернула. Она поставила фигурки на ладонь и поднесла к груди, как что-то хрупкое и очень ценное.

- Я знала, что ты что-то прячешь, - сказала она. - Но я не думала... не думала, что это будет такое.

- Тебе нравится?

- Это самое красивое, что мне дарили, - сказала ретривер. - Потому что здесь мы оба. Вместе. И ты так точно нашёл мой нос. И ленточку.

Она положила лапу поверх его лапы. Просто положила, тёплую и мягкую. И они стояли на холме, и над лесом падали последние блёстки, и где-то внизу смеялись друзья. Лисёнок вдруг понял, что желание он всё-таки загадал. Не словами, а просто так, внутри: «Пусть так будет всегда».

Больше они ничего не говорили. Не нужно было.

А в это время на дальнем склоне, там, где лес редел и переходил в голую белую пустошь, стояла одинокая фигура. Она смотрела на огни на холме, на тёплые жёлтые гирлянды, на смеющихся зверей. Никто её не замечал. Фигура стояла неподвижно, и из её дыхания в морозном воздухе вырастали крошечные ледяные цветы. Они дрожали, сверкали и опадали на снег.

Фигура постояла ещё немного, потом повернулась и ушла в темноту, не оставив ни звука.

Загадать желание легко. Куда труднее признаться самому себе, чего ты на самом деле хочешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.