Как я предал вашу маму. Основано на реальных событиях
- -
- 100%
- +
Водилы посмеялись над его идеей отыметь её, мол ничего не выйдет. Светка замужем, двое детей и все такое. Ничего и не таких недотрог ломали и в койку укладывали! Хотел даже поспорить с мужиками, но не стал. Доказывать им что-то не видел смысла, но азарт трахнуть недоступную докторшу остался. Он не привык к бабским отказам.
Он работал водителем в детской поликлинике временно, родственник устроил на своё место пока сам был в отпуске. Поначалу он не особо обрадовался этой временной работе, но, когда увидел, что придётся возить Светлану Валентиновну, самого молодого врача в поликлинике, согласился. И с первого дня включил все своё обаяние, от которого пало много девчонок с раздвинутыми ножками. Тем более в очередной раз сильно поссорились с женой и секса на горизонте не предвидится как минимум неделю. А Светка вроде, как и не против, смеётся над его шутками, даже самыми дурацкими, поддерживает разговор, да и просто симпатизирует, по взгляду понятно. Это распаляло, заводило ещё сильнее. Азарт трахнуть её рос и крепчал.
Он разглядывал её, нагло бестыже пялился и раздевал глазами, давая понять, что хочет её. Грудь, пусть и небольшая, но вроде не обвисшая хоть и дети есть, задница нормальная, да и вообще стройная вроде, миниатюрная даже, на девочку похожа. Мордашка так себе конечно, да и хрен с ней, страшнее баб трахали и ничего. На разок другой вполне сойдёт. От этих мыслей член наполнялся кровью и хотелось просто взять и распластать эту докторшу прямо здесь в машине на сидении, подмять под себя. Ну ничего, устроим вам любовь, Светлана Валентиновна, устроим.
Дверь старенькой «Волги» со скрипом открылась, прервав его мысли, вызванные скопившейся в тестикулах семенной жидкостью, и он повернул ключ в замке зажигания.
– Куда дальше, шеф? —спросил он шутливо, когда она села на пассажирское сиденье рядом с ним и постарался одарить ее самой обаятельной и теплой улыбкой.
Она вдруг проснулась. Последние месяцы она жила словно во сне, дом, работа, дети, дом, снова работа. Надоевший, затянувшийся сон. Она просто вдруг услышала крик внутри себя: «Проснись, Света! Проснись!» Крик длинною в семь лет.
Дни и недели жизни пролетали мимо скорым поездом, а она стояла на перроне отставшим пассажиром, с багажом, но без билета. Вокруг сновали и суетились другие пассажиры, приезжали, уезжали, поезда жизни доставляли их из пункта А в пункт Б, их встречали и провожали родные и любимые, они плакали, смеялись, они жили. А она стояла одна. Совсем одна и никак не могла понять, в какую сторону ей нужно двигаться и нужно ли вообще. Она застряла на этой станции.
Дома в семье было все плохо, там не было любви и счастья. Она не любила своего мужа, давно не любила и вдруг поняла, что не в силах больше это скрывать и притворяться. Не в силах больше играть в семью, играть в счастье и фальшивую любовь. Ну нет этого счастья, нет любви. Она не любила его уже давно. Поняла это ещё до свадьбы, семь лет назад. Дура! Нужно было тогда быть смелей! Тогда семь лет назад. А она тогда испугалась.
Она была студенткой, когда встретила его. Одна, в чужом городе, который никак не хотел её принимать. Он появился в её жизни вдруг, случайно, но именно тогда, когда ей это было нужно. Тогда, когда разочарование от самостоятельной жизни уже достигло критической отметки, когда хотелось все бросить и послать к дьяволу. Она оказалась абсолютно не готовой к этой взрослой жизни. Она привыкла жить решениями родителей, советами и наставлениями старшей сестры Ирины и вдруг этого не стало. Без этого она не знала, как жить, как принимать решения самой, как это иметь своё мнение. Она этого просто не умела, не научили. Друзей не было, подруг, которым можно доверять не было, любовь обернулась болью, её просто использовали и бросили как одноразовый контрацептив. Ей не с кем было даже поговорить, открыться. Хотелось просто сдохнуть здесь и сейчас. Но появился он.
Познакомились банально, в клубе. Она была с подругой, соседкой по общежитию, шикарной жгучей брюнеткой с потрясающей точеной фигуркой. Молодой напуганный воробей рядом с красивым чёрным лебедем. Она была лишь дополнением общества красотки, словно нелепый аксессуар подчеркивающий достоинства и грацию лебедя. Так проходили их каждые выходные. Каждые выходные подруга купалась в море мужского внимания, изредка вспоминая о ней и пытаясь с кем-нибудь познакомить. С кем-нибудь из тех, кто не подходил ей самой. Воробьев принято подкармливать крошками.
Но он вдруг все изменил, начал играть не по правилам, наперекор. Он обратил внимание на НЕЁ. Только на неё. Не из жалости, нет. Он смотрел на неё горящими глазами, откровенно флиртовал, пытался впечатлить, очаровать. Она боялась, искала подвоха. Боялась подпустить его близко, довериться. Заноза в сердце после неудачной любви ещё саднила и напоминала болью, что отношения бывают крайне жестокими. Она ещё не забыла, как полюбила, как подарила мужчине своё сердце, пыталась подарить, была готова на все. Но её сердце оказалось ненужным, отвергнутым, её чувства оказались на хрен не нужны. От неё взяли только тело, только её девственность, её чистоту. Первый опыт оказался поганым. Физически ей было все равно, не так уж цеплялась она за свою невинность, морально было хуже, ощущение, что отымели не тело, а душу. Трахнули, кончили и выбросили. Отношения бывают крайне жестокими, когда нужны только одному. И она боялась повторения, очень боялась.
Он это знал, не давил, не торопил, но и не отступал. Был рядом, старался окружить теплом и нежностью. Он ждал её. Ждал и делал все, чтобы она доверилась ему. И она сдалась. Он был ей нужен в этом чужом городе. Он стал ей другом, он заменил ей подруг, она влюбилась наконец. Он поддерживал её во всем, во всех ситуациях, что бы не случалось он был на ее стороне. Проблемы с учебой, непонимание или конфликты с одногруппниками, он никогда не выяснял права она или нет, он просто был за нее. И именно это она в нем полюбила.
Когда она поняла, что больше не любит? Она не помнила. Первые мысли об этом стали возникать у нее в голове еще до свадьбы. Люблю, не люблю, привычка, устала, влюбленность… Мыслей становилось все больше, сомнений в будущем их отношений тоже. Она думала о расставании как о неизбежном все чаще. Тогда она впервые струсила. Струсила признаться ему во всем, рассказать. Он видел, чувствовал все её сомнения. Пытался выяснить все, поговорить, обсудить, он хотел все исправить, черт побери. Потерять её он не мог себе позволить. Он любил её. Безумно любил.
Тогда, семь лет назад у неё не хватило духа все оборвать. А вскоре они узнали, что станут родителями и ей уже было не до этого. Свадьба, беременность, рождение дочек-двойняшек, их жизнь круто изменилась, давая им шанс все исправить, все наладить, давая ей шанс ПОЛЮБИТЬ.
Он любил её. Любил все сильнее с каждым днем. Любил и страдал. Видел, что-то не так, подкоркой чувствовал, душой, сердцем, что она не любит. Семь лет старался добиться, вернуть её любовь и… сдался. Просто устал бороться и сдался. Она подарила ему любимых дочек, семью, но не смогла подарить свою любовь. Не смогла полюбить. Дура! Нужно было тогда быть смелей! Тогда семь лет назад.
– Куда дальше, шеф? —прервал её тяжкие мысли голос водителя Саши.
Хороший вроде парень, улыбается ей всегда, видно, что заигрывает. Черт, как же она отвыкла от этого, от мужского внимания. Забыла уже когда последний раз с ней вот так флиртовали, как это приятно.
– Аскольдовцев восемь корпус два. —назвала она адрес сверившись с блокнотом, – Последний вызов на сегодня вроде.
Она вдруг проснулась. Поняла, что еще способна нравиться мужчинам. Еще не все потеряно, пронеслось в голове, мне всего двадцать девять, можно попытаться все изменить. Сестра Ирина все-таки права, нужно жить для себя наконец. Не для семьи, не для детей, не для работы, а для себя.
Рано, слишком рано все произошло. Слишком рано появились дети, семья. Не успела для себя пожить, в своё удовольствие, совсем не успела, господи. Все подруги с завидной регулярностью выкладывают в сеть сотни фото своей счастливой беззаботной жизни, кто на море, кто в Париже или Египте, отдыхают в клубах и ресторанах, крутят романы, заводят любовников. Даже старшая сестра, купается в любви и внимании мужчин, меняя их как перчатки. А что она? Работа, дом, дети, работа дом, дети. Никакого просвета или перспектив. Максимум, что ей дано это ежегодный отпуск с детьми в деревне у родителей мужа. Она устала от всего этого. Ей хочется море, Парижа, Египта, клубов и ресторанов, романов и любви. Права всё-таки Ирина, ох как права. Нужно наконец жить для себя. Не для детей, семьи или работы, а для себя.
– Приехали. —вновь прервал её размышления водитель Саша.
Она повернулась к нему. Нежно улыбаясь он смотрел ей в глаза. Пристально, нагло, по-мужски. Он вдруг притянул её правой рукой за шею и поцеловал. Поцеловал осторожно. Она замешкалась на секунду, в груди предательски затрепетало, как тогда, семь лет назад, первый долгожданный поцелуй мужа. Она ответила на поцелуй.
Несколько минут их губы не отпускали друг друга. Затем он вдруг слегка отстранился и все так же рукой притянул её голову к своему паху. Мгновение и её рот оказался занят его членом, а еще через полминуты наполнился семенем.
– Спасибо. —услышала она, поднимаясь и вытирая с губ сперму рукавом своего белоснежного медицинского халата.
Она рванула дверцу автомобиля и резко вышла, направляясь к подъезду. В голове билось только одно слово, СПАСИБО…
Она не помнила, как добралась домой. По пути автоматически купила дочкам два «киндер-сюрприза», это был ежедневный ритуал. Все сделала словно на автопилоте. Попав домой сразу была атакована дочками, муж забрал их из садика и уже успел покормить, о чем они втроем со смехом и отчитались вернувшейся с работы маме. Она это плохо помнила, голова была забита до отказа совсем другими переживаниями. В тот вечер она выпила полбутылки припасенного мужем коньяка, просто, чтобы ни о чём не думать, забыться. Хотелось просто исчезнуть, перестать существовать. Спрятать себя от мужа, от детей, от всех. Спрятать свой стыд.
Уже засыпая, она услышала сигнал мобильника, пришло смс. «Мне понравилось как ты сосёшь мой член.; -) Повторим? Ты увидишь меня в деле крошка.»
Откуда он взял номер моего телефона? Как же пошло это всё, ужасно пошло!
Она уснула даже раньше дочек, просто отключилась от всего происходившего вокруг. Ей хотелось хоть как-то заглушить идиотское СПАСИБО стучавшее в голове в ритм бешено колотившегося сердца.
В половине девятого утра она уже была возле поликлиники. Хотела прийти пораньше, чтобы не столкнуться с ним, но закон подлости нарушить не удалось. Все водители стояли на крыльце служебного входа поликлиники, курили, что-то живо обсуждали, как всегда. Он тоже был там. Опустив глаза, она попыталась как можно быстрее прошмыгнуть в дверь мимо собравшихся мужчин. Он не поздоровался, лишь улыбнулся и отвернулся дальше разговаривать. Она ему была более неинтересна и даже слегка разочаровала, слишком просто, слишком. Неинтересно.
В два часа дня, старенькая «Волга» вновь повезла их по адресам больных детей, работа есть работа. Она и хотела этого избежать, избежать его общества, но все другие машины уже были заняты. Она еще не знала, что все водители поликлиники теперь совсем не прочь «покатать» доступную докторшу.
Он даже не стал далеко отъезжать от поликлиники, просто заехал за стоявшие рядом гаражи и заглушил мотор. Улыбаясь, не говоря лишних слов, он по-хозяйски кивнул ей указывая на свою промежность и расстегнул молнию на джинсах. Она секунду помешкав, наклонилась и приняла в рот еще вялый, пахнущий мочой член.
Нужно жить для себя наконец. Не для семьи, не для детей, не для работы, а для себя…
Музыка
Она тогда жила в Питере. Красивая, послушная девочка Олеся. Радость и гордость родителей, самая умная и прилежная ученица в классе, любимица всех.
Ей нравилась музыка. Очень нравилась. Абсолютно любая музыка, грустные баллады, классические переливы, весёлые хиты однодневки и заставляющий думать джаз, она все это впитывала как губка. Пела и танцевала дни напролет. Музыка была для неё жизнью, воздухом. Её личным наркотиком, её удовольствием и счастьем.
Музыка позволяла ей не замечать, как родители управляют её маленькой жизнью, лишают права выбора и голоса. Как она существует по придуманному ими шаблону. Она любила их, любила маму, папу и старшую сестру. Верила им, верила их словам и решениям. Родные не могут обмануть, они умнее и опытнее, а значит правы. Она жила под музыку и мечтала жить так всегда. Обычные детские мечты.
Родители конечно же заметили любовь дочери к мелодии и отдали маленькую девочку в музыкальную школу. Её не спрашивали, просто привели и сказали учиться. Обычная родительская любовь.
Она с азартом познающего мир ребёнка увлеклась учебой, готова была сутками терзать купленное для этого родителями старенькое пианино. Ей нравилось извлекать мелодии из этого чёрного лакированного аппарата, заставлять его петь. Петь так, как хотелось только ей. Музыка теперь зависела от неё, она сама стала музыкой. Грустной и мелодичной, когда не было настроения, зажигательной и весёлой, когда не было повода грустить. Девочка, ставшая музыкой.
Она растворилась в музыке, жила в ней. Это помогало ей не видеть всего происходящего в их большой семье. Не замечать, как все чаще ругаются родители, как более успешный и богатый друг семьи все чаще приходит в гости к маме, как они закрываются в комнате, когда папы нет дома и как счастлива после этого мама, как папа все больше и чаще выпивает, как старшую сестру выдают замуж за нелюбимого, но богатого, как папы вдруг не стало в их доме, как мама вдруг запретила им даже вспоминать о нём. Лишь музыка помогла ей пережить всё это, лишь музыка.
Заканчивая школу, она не собиралась расставаться с музыкой. Музучилище, консерватория, такой ей виделась дальнейшая жизнь. Обычные детские мечты. Но мама и живший теперь с ней друг семьи, претендующий почему-то на роль папы, решили по другому. Музыка казалась им делом не серьёзным и самое главное неперспективным и не прибыльным. Обычная взрослая прагматичность.
И вдруг музыка пропала, стала исчезать из её жизни. Звуки и мелодии, что еще оставались в душе ребёнка, были полны трагизма, слёз и горя. Она мечтала покинуть бывший когда-то родным дом, он стал для неё адом. Её терзала тайна, заставляла плакать по ночам и не приходить домой, страшная ужасная тайна.
Лишь однажды она призналась старшей сестре, открыла все. Со слезами она рассказала ей, что появившийся вдруг в их жизни мамин друг, стал относиться к ней совсем не как к дочери, даже не как к ребёнку. Его больше привлекали проявлявшиеся девичьи формы, её растущая грудь, оформлявшаяся попка. Она не была для него дочерью, она была его желанием. А однажды, пока мама была на работе, он, изрядно выпив, просто вошёл в её комнату, закрыл крышку пианино и заставил её встать на колени. В тот вечер она чистила зубы и полоскала рот казалось бесконечно, ревела от обиды и боли, сдирала десны в кровь закрывшись в ванной и чистила, чистила, чистила. Она плакала, мечтала, что однажды вернётся папа и защитит её. Она знала, верила, папа её не обидит. Она ждала его. Обычные детские мечты.
Лишь сестре она открыла эту тайну и пожалела. С ужасом она узнала, что сестра пережила подобное давно и не видит в этом ничего страшного, стареющая мама уже давно не интересует друга семьи, он пришёл жить к ним не как отец. Просто теперь старшая сестра стала замужней, и он переключился на неё, ещё совсем девчонку. Обычная взрослая «любовь».
Это так и осталось их с сестрой тайной. Так она думала. Но однажды, придя к сестре, она уже не помнила зачем, просто старалась реже быть дома, она застала лишь мужа сёстры. Он знает её тайну, она сразу это вдруг поняла, знает. Пыталась сопротивляться, пыталась, но звонкие, обжигающие пощечины поставили её на колени и заставили вновь пережить две минуты ада. Она сидела на полу и вытирала слёзы рукавом, слёзы вперемешку со слюной и спермой. Но мужу сёстры этого было мало. Превосходство над этой шестнадцатилетней девчонкой возбуждало, наполняло его силой. Её унижение и беззащитность лишь еще больше распалили его. В тот день она узнала, что такое анальный секс. Она уже не плакала, слез не было. Молча лежала на животе закрыв лицо руками, стараясь, мечтая отключиться, не чувствовать стыд и боль, причиняемые ей пыхтящим сзади, потным от похоти мужчиной. И лишь шептала про себя: «Папа, папочка, помоги. Прошу тебя, папа…»
Обычное детское горе.
Ни мама, ни сестра не смогли её защитить, даже не пытались. Они просто сделали вид, что ничего не произошло, все хорошо и естественно. Для них виноватой была она сама.
В ту же ночь она ушла из дома, уехала к бабушке в деревню, родителям отца. Просто сбежала. Мама и сестра ей этого не простили, они вычеркнули неперспективного отца из своей жизни и требовали от неё того же. А она их предала. Обычная взрослая жестокость.
Отца она не застала, его уже не было в этом мире, он не мог её защитить. Он слишком сильно любил её маму и не смог пережить предательства. Он любил её, любил дочек, продолжал любить и после измены мамы, после развода, любил. Эта любовь и убила его. Слишком много себя он вложил в свои чувства, не оставив себе ничего.
От него остались лишь письма, много писем к любимым дочкам. Маленькие листочки бумаги, содержащие безумную любовь и теплоту, боль утраты и нежность. Она перечитывала их миллион раз, каждое слово, каждая буква рассказывали ей о том, чего её лишили, что у нее украли. О детстве. Обычном детстве с любящими мамой и папой. Она не получала этих писем, мама методично и зло отправляла их обратно, она решила все за них. Решила, что муж не давший ей богатой жизни, не достоин быть отцом. Она наказывала его за то, что не любила, за то, что он не оправдал её надежд, за то, что он не простил ей предательства.
И тогда она возненавидела свою мать. Возненавидела сестру. Возненавидела свою насквозь фальшивую семью. Обычная детская ненависть. Настоящая.
Она вернулась в Питер. Вернулась, чтобы жить по-новому. Жить наперекор извращенным представлениям о жизни родных. Чтобы найти то, чего в её семье не стало с уходом отца, любви, настоящей искренней любви. И она влюбилась. Честно, искренне, по уши.
Первая любовь захлестнула её ураганом и заставила забыть обо всем, о матери, лишившей её детства, о сестре, предавшей её, о мужчинах, использовавших её тело. Она забыла обо всем, для неё существовал лишь он. Он подаривший ей любовь, надежду, научивший вновь мечтать и жить. Он, вернувший в ее жизнь музыку. Обычная, сжигающая все на своем пути первая любовь.
Он был музыкантом и за его музыку она готова была простить ему все на свете, алкоголь, наркотики, назойливых поклонниц. Лишь бы быть с ним и его музыкой. Они любили как сумасшедшие, до дна, до последнего вздоха, до изнеможения.
Все вокруг считали, что они не пара, совсем не пара. Он малоизвестный музыкант, она студентка-психолог. В их пару никто не верил. Мать, сестра, его друзья, казалось все вокруг против их любви. Он всего лишь музыкант, это всё не серьёзно – твердила мать, он не даст тебе хорошей, достойной жизни – вторила ей сестра, вы и ваши дети умрете в нищете – кричали они хором. Они не видели в их любви богатства и достатка, не видели даже перспективы или намёка на это, а значит таких отношений быть не должно. Им было чуждо то, во что она глупая наивно верила, сама любовь.
Но музыка любви в её сердце была громче, она заглушала всё лишнее. Она не слушала их, ей было плевать. Несмотря ни на что, они были вместе, у них была музыка.
Всё закончилось однажды. Она два года пыталась забыть тот день. День её смерти. День, когда умерла музыка. Забыть и навсегда вычеркнуть из своей жизни. Ей это почти удалось, но я каким-то образом растревожил её память, разбудил.
Это случилось за несколько дней до свадьбы. Она летела домой окрыленная неожиданной новостью, летела, чтобы поделиться ей с любимым, они мечтали об этом, ждали. Но дома застала в постели его и свою сестру. Обычное, самое обычное предательство.
Сестра с матерью не скрывали, это был их замысел, они считали, что спасают её неразумную от ошибки, оберегают, открывают глаза. Убивая её, они надеялись на лучшее для неё же. Обычная жестокость.
Врачи спасли тогда Олесю, вытащили с того света. А вот её неродившегося ребенка не смогли. Олеся об этом никому так и не рассказала, ни мать, ни сестра, ни он, так и не узнали, кого убили. Больше Олеся их никогда не видела, они умерли для неё. Как умерла её музыка.
– А здесь, в Мурманске как оказалась?
Олеся посмотрела на меня и протянула пустую рюмку. Я взял её, чтобы наполнить, но бутылка оказалась пуста. Мы все так же сидели на полу, на куче одеял и подушек.
– Здесь тётка моя живёт, сестра отца. Вот я и рванула на севр. Да мне и не важно было куда, лишь бы уехать, хоть на край света. Лишь бы подальше от этих…
– У нас коньяк закончился. – сказал я, показывая ей опустошенную бутылку.
– Я засыпаю уже. Может тихий час устроим? Немного поспим, а потом в магазин за продуктами съездим, давай, а?
– Давай.
Мы были уже изрядно пьяны. Не привыкшая к возлияниям Олеся поплыла давно, я пока держался, но то, что пил я уже много дней подряд давало о себе знать. Мы легли рядом, просто тут же на полу.
– Обними меня, пожалуйста.
Я обнял её, крепко прижав к груди. Через пять минут она уже мирно спала, по-детски счастливо улыбаясь во сне.
Странная штука жизнь, странная и несправедливая. Она постоянно испытывает людей устраивая экзамены на человечность. Одних бесконечно бьёт и ломает, пытается утопить в дерьме, но они несмотря ни на что остаются чистыми и светлыми людьми. Другим даёт всё, любовь, семью, детей, счастье, а они не ценят и сами ищут помойку что бы вымазаться. Жестокие экзамены.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.