Приличная школа. Пытки
- -
- 100%
- +
– Сейчас я принесу тебе особые носки, ― сказал Остап, капаясь в выдвижном ящике.
– Какие, особые? ― испугалась Марина. Она сразу же приподняла голову и посмотрела в его сторону. Остап уже вытянул из комода два шерстяных носка с кожаной подошвой. Их особенность и без объяснения бросалась в глаза. Носки на уровне щиколоток имели пряжки на ремнях. Марина быстро смекнула, что они для того, чтобы она не смогла самостоятельно снять эти носки. Обида и страх овладевали ею всё сильнее и сильнее. Она только начала радоваться тому, что её мучениям пришёл конец, а он уже что-то выдумывает…
– Они не позволят тебе чесаться, ― сказал Остап, ― а ещё хорошенечко погреют твои ножки.
Последние слова Остапа напугали Марину. Она уже начала фантазировать ужасы.
– Как это погреют? Они с нагревателем? Сжигать будут? ― взволнованно начала Марина задавать вопросы.
Остап неестественно улыбнулся и вытянул из носков ещё другие, какие-то резиновые носки.
– А это зачем? ― спросила Марина. Остап уже стоял от неё на расстоянии вытянутой руки. И Марина поняла, что вторые носки сделаны из толстой, но гибкой резины.
– Говорю же, чтобы не чесалась,― сказал Остап и, растягивая резиновый носок, приблизился к ней, ― давай сюда ножку.
Марина уже поняла, что он задумал очередную пытку над ней. Сейчас надет эту резину на её ногу, потом сверху шерстяной носок. Она будет мучиться оттого, что её ногам жарко. Они начнут преть и чесаться ещё сильнее. Её сердце сжалось от ужаса.
– Нет, пожалуйста, не надевайте на меня это, ― жалобно попросила Марина, ― я обещаю, что не буду чесать ноги.
– Не надо обещать, я знаю, что будешь чесаться, ― недоверчиво возразил Остап, потом усмехнулся:― на то и нужны эти нити, чтобы изводить вас чесоткой.
– Эхе… эхе… ― захныкала Марина. В этот момент Остап уже надел резиновый носок на половину её левой ноги. Марина хотела ему помешать, но боялась это сделать. К тому же, Остап сказал:
– Не сопротивляйся, деточка. Чем раньше обуем тебя как следует, тем раньше ты пойдёшь к себе.
– Куда к себе? ― спросила Марина. Остап начал натягивать резиновый носок на вторую её ногу. Язвительно усмехнулся.
– Не на Землю, уж точно!
– Куда к себе? ― снова спросила Марина, стараясь игнорировать его издёвку.
– Учиться пойдёшь, на урок.
Марина вздохнула, а он начал надевать на её ногу шерстяной носок. Она сморщила брови и одной рукой потрогала резиновый носок.
– Они так сжимают, ― пожаловалась Марина.
– Чтобы плотно сидели,― объяснил Остап.
– Эхе… эхе… ― снова захныкала Марина, ― я не хочу в таких ходить.
– Придётся! ― весело сказал Остап и тут же пригрозил: ― а если начнёшь чесать свои ножки, выпорю.
– Пожалуйста…
– Указкой по ручкам, ― пояснил Остап.
– Ну, пожалуйста, мне будет тяжело ходить в таких носках.
– Зато ножки не замёрзнут, ― сказал Остап, по-своему, даже считая это плюсом.
– Они будут потеть под резиной, болеть будут, ― пожаловалась Марина.
– Потеть ― это хорошо, значит, быстрее заживут.
– Нет… не хорошо…
–Молчи, ― потребовал Остап и защёлкнул пряжку на одной её ноге. Марина ещё сильнее взгрустнула и сморщила брови. Начала ощупывать и дёргать пряжку.
– О, нет, они не отцепятся теперь… ― пожаловалась Марина.
– И правильно, не отцепятся, ― согласился Остап довольным голосом, ― ты не сможешь снять всё это добро со своих ножек, пока я сам это не сделаю.
Последние слова Остапа звучали пугающе.
– Ну, пожалуйста, не надо, ― жалобно умоляла Марина.
– Это уже на тебе, ― напомнил Остап и закрепил пряжку уже на следующую её ногу, ― стисни зубы и помалкивай.
– Эхе… эхе… ― захныкала Марина. В этот момент Остап неожиданно схватил Марину за челюсть и повернул её голову в свою сторону.
– Помалкивай, ― строго повторил Остап, глядя в её глаза. ― Поняла меня?
– О чём помалкивать? ― спросила Марина. Только сейчас она поняла, что сказав «помалкивай», он не имел в виду «заткнись сейчас». Речь идёт о другом…
– Я запрещаю тебе обсуждать с другими учениками то, каким пыткам я тебя подвергаю,― объяснил Остап, ― поняла меня?
В этот момент её сердце замерло от ужаса. А когда Остап задавал этот ужасный вопрос: «поняла меня», ей становилось ещё страшнее.
– Почему запрещаете? ― спросила Марина и обеими руками обхватила его за запястье. Ей было больно оттого, что он сильно сжимает её челюсть. Казалось, Остап и не думает отпускать её. Продолжал смотреть в её глаза со злобой, угрожающе. Марина не понимала, почему?
– Никогда не держи меня за руки, ― неожиданно сказал Остап, схватив её за запястье свободной рукой. Снова посмотрел в её глаза угрожающе и задал свой повторяющийся вопрос: ― поняла меня?
– Поняла, ― тихо произнесла Марина, поникшим голосом. Теперь уже она боялась его угроз.
– Что ты поняла?― грубо спросил Остап, не отпуская её челюсть.
– Я никому ничего не расскажу, ― тихо произнесла Марина. После этого Остап убрал от неё руки и двинулся к входной двери.
– Пошли, раз поняла, ― сказал Остап и подозвал её, подвигав четырьмя пальчиками. Марина очень аккуратно начала спускаться на пол. Сначала носочками приложилась к полу, а потом попыталась наступить.
– А-а-а… больно, ― сморщив брови, пожаловалась Марина.
– Привыкай, ― с ухмылкой сказал Остап, ― а украшения на твоих пальчиках доставят тебе особенный кайф.
– Эхе… эхе… ― плаксиво захныкала Марина. Ей было до жути противно слушать его издевательскую речь. Она сделала один шаг в его сторону и снова вскрикнула от боли: ― а…а…
– Хорошо? ― насмешливо спросил Остап. Марина отказывалась смотреть в его сторону. Опустила голову и смотрела только на свои ноги в шерстяных носках. Сделала ещё один шаг и захныкала
– Эхе… эхе…
Остап смотрел на неё с довольной улыбкой.
– Если кому-то пожалуешься, я тебе такую сладкую жизнь устрою, ― пригрозил Остап, когда Марина подошла уже совсем близко к нему. Потом притянулся к её уху и шепнул: ― сама себя возненавидишь.
Марина замерла на месте и с содроганием души слушала его ужасающую угрозу. Она боялась шевелиться и даже дышать, а её сердце взволнованно забилось. Из-за таких нападок Остапа, она подумала, что сегодня он вытворял с ней что-то запрещённое. Марине стало жалко себя ещё сильнее, но она и понятия не имела, как добиться справедливости… и стоит ли мечтать об этом? Её разум отказывался верить в то, что она попала в такое место, к таким людям… она уже не была уверена, что жива.
Когда Остап и Марина вышли из класса, все ученики ожидали их стоя. Это выглядело также ужасающе, как и через экран проекции на стене в кабинете пыток.
– Наша новая ученица готова к уроку, ― сказал Остап, обращаясь ко всему классу. Он прошёл вперёд к своему учительскому столу, Марина робко следовала за ним. Она хромала на одну ногу, но это было не совсем по-настоящему. Она просто боялась шагать, как следует. Остап не оглядывался и не смотрел на неё. Следовательно, не придирался.
– Обернитесь, дети, ― произнёс Остап, как только подошёл к своему столу и встал лицом к классу. Все ученики сразу же подчинились и молча начали оборачиваться. Потом Остап снова обратился к ним: ― садитесь.
На Марину он посмотрел предосудительно. Она сразу же подумала, что это оттого, что она медленно подходит к столу и не успела сесть со всеми учениками. Но причина оказалась явно в другом.
– А ты пока не садись,― сказал Остап, как только Марина подошла к своей парте прямо у его стола, ― подготовься уроку.
Марина подняла голову и посмотрела на него вопросительным взглядом, но Остап ничего не говорил. Потом Марина опустила взгляд и посмотрела на свой рюкзак. Он небрежно валялся на полу там, куда она его бросила.
– Знаешь, как надо готовиться к уроку? ― спросил Остап, обращаясь к Марине. Её сердце сразу же забилось быстрее, а по телу пробежался холодок. Она уже начинала думать, что пытки продолжатся и здесь. А его вопрос звучал, как нападка.
– Я не выучила предмет, ― ответила Марина, глядя ему в глаза.
– Надо достать учебник, тетрадь и ручку, ― пояснил Остап, не придавая значения её словам.
– Простите, ― вполголоса произнесла Марина и опустила взгляд к своему рюкзаку. Не решалась склониться и взять рюкзак, будто ждала дополнительного разрешения на это. И сама не понимала, почему так ведёт себя. Возможно, на неё подействовала атмосфера всеобщего послушания. Ведь другие ученики вели себя так,― ничего не делали без конкретного приказа на то.
– Готовься к уроку, ― приказал Остап.
– Ладно, ― ответила Марина и уверенно пригнулась за своим рюкзаком. По обыкновению положила его на стул и принялась открывать. Она боялась, что Остап начнёт придираться на то, как она это делает, но такого не произошло. Остап неожиданно переключил своё внимание к другой ученице. К той, которую знает Марина. И, возможно, сделал это специально.
– Шугина, какой у нас предмет сегодня? ― спросил Остап. Естественно, он уже не смотрел на Марину, как и она на него.
– Послушание, ― ответила Аня, предварительно встав на ноги. Марина мигом обернулась в сторону Ани и вздохнула, потом снова опустила взгляд на свой портфель. Как обычно, в её портфели оказалось 3—4 учебника. И Марина начала их как бы пролистывать, увидела названия книг. Её ноги сразу же почувствовали слабость, а по телу пробежался холодок. Книги имели названия: наказание, послушание, право и дисциплина. Только один предмет «право» имел отношение к реальности, но Марина была уверена, что и это не совсем так. «Наверняка здесь обучают быть рабами»― промелькнуло у неё в голове. Марина уже чувствовала себя абсолютно бесправной. Всё сильнее и сильнее убеждалась в том, что она умерла…
– Что такое послушание? ― обратился Остап к своему классу. Некоторые ученики сразу же подняли свои руки, какие-то продолжали смирно сидеть и смотрели на учителя.
– Алиса, ― произнёс Остап, быстренько тыкнув указательным пальцем в сторону какой-то девочки. Та сразу же встала и начала рассказывать:
– Послушание ― это безоговорочное подчинение всему, что говорят.
– Если учитель велит одно, а директор другое. Кому должен подчиниться ученик? ― спросил Остап. Несмотря на то, что Аня стояла, и вопрос как бы адресовался ей, другие сидящие ученики начали поднимать свои руки.
– Натали, ― произнёс Остап имя другой ученицы. Та сразу же встала и посмотрела ему в глаза.
– В такой ситуации ученица обязана подчиниться директору, ― ответила Натали. Остап раскрыл ладони и опустил их вниз, как бы говорил им обеим садиться. Натали и Алиса сели.
– Как вы думаете, можно ли считать происходящее послушанием по отношению к учителю? ― спросил Остап. Марина в этот момент обернулась к классу и увидела, что руку поднимает только одна ученица.
– Клара, ― произнёс Остап имя той ученицы, которая проявила желание ответить. Она сразу же встала и начала говорить.
– Можно считать послушанием в том случае, если после выполнения приказа от директора, ученица выполнит приказ учителя.
Остап посмотрел на Марину и обратился к ней:
– Марина, что-то не так с твоими учебниками? ― спросил Остап звонким голосом. Он прекрасно знал, что именно её смущает. Она уже достаточно долго смотрит в свой открытый рюкзак, а сама ничего не делает. Не вытаскивает учебник и не садится за парту.
– Всё так, Остап Григорьевич, ― ответила Марина и вытащила из рюкзака учебник «послушания». Она помнила его отчество только потому, что многократно повторяла его про себя, когда Остап впервые представился. Тогда Марина думала, что это ей обязательно нужно знать… она же не знала, кто такой Остап, и что с ней будет вытворят.
– Молодец, Клара. Садись, пожалуйста, ― произнёс Остап, обращаясь к той ученице, которая недавно выступала. Марина повесила рюкзак на специальный крючок под своей партой и тоже села. Она радовалась тому, что Остап не оказывает ей повышенное внимание. Он вёл урок, как самый обыкновенный учитель. Марина заметила это, едва ли он заговорил с учениками. Только вот какой он предмет ведёт…
Марина была в ужасе и хотела кричать бесконечно, но вместо этого красиво сложила руки перед собой и слушала учителя. Она поняла, что её пытки на этом не закончились, ― они только начинаются. И она, похоже, действительно, находится в Аду. Странные учебники будто доказали ей этот ужасающий факт.
«Смерть не может быть такой» ― думала Марина. Она трогала парту, щипала себя, ― всё казалось настоящим. Марина всё ещё питала надежду в то, что она в реальности. Думала, как эти люди могли захватить школу и надрессировать всех учеников? Разве может быть такое? Марине было проще думать, что школу захватили душевнобольные преступники и вытворяют здесь беспредел. На мгновение она даже подумала, что лучше, если всё так и есть. Ведь всё лучше, чем попадание в Ад. Марина не знала, что делать и как вести себя дальше? Только понимала, что ей придётся во всём слушаться.
– Открывайте тетради и записывайте, ― произнёс Остап, перебивая её мысли. До этого он что-то рассказывал, но она, что называется, летала в облаках.
Очень скоро все ученики послушно открыли свои тетради и взяли в руки ручки. Марина машинально последовала их примеру во избежание неприятностей. Остап начал произносить то, что они должны записать:
– Основой послушания является готовность выполнить любой приказ хозяина.
И тут Марина задумалась: «кого они называют хозяином? Неужели, дьявола? Раз уж я в Аду, наверняка, это так». Марина заволновалась ещё сильнее.
– Приказ должен быть выполнен, даже если это повлечёт за собой причинение вреда вашему здоровью.
Марина писала, но мысленно неистово кричала:
– А-а-а…
Глава 11. Конфликт в коридоре
Когда зазвенел звонок, почти все дети разом встали и направились к двери. Марина уже не могла понять, а дети ли они вообще? Она-то уж взрослая точно… Марина с большим вниманием пыталась изучить лица учеников, и в итоге пришла к выводу:
– Да, они, действительное, взрослые. Только почему выглядят детьми?
Марина сказала «выглядят», но имела в виду, что они воспринимаются детьми. Будто их души ещё дети, но тела взрослые. Марина решила, что, скорее всего это люди, погибшие, не успев закончить школу. Но если так, почему она здесь? Она ведь закончила школу.
– Не стой на пути, ― сказала с недовольством какая-то девушка, отвлекая Марину от её размышлений. На тот момент Марина стояла между партами, а девушка позади не могла пройти.
– Извини, ― сказала Марина и мигом отодвинулась. Она подумала, что в обычной школе её бы обязательно толкнули в такой момент. Или, как минимум, прошли бы рядом, трясь о неё. Но ученица просто сказала и ждала, когда ей уступят дорогу. Вроде бы мелочь, но и это было странным. Напугало Марину.
– Что-то не так, Марина? ― неожиданно обратился к ней Остап. Разговор с ученицей состоялся рядом с его учительским столом. И, как выяснилось, в этот момент он смотрел на них.
– Всё не так, ― ответила Марина, но дерзить боялась. Хотела вскрикнуть, но воздержалась.
– Что тебе кажется не таким? ― спросил Остап, разглядывая её с ног до головы.
– Дети ведут себя слишком странно, ― ответила Марина.
– Слишком послушно? ― с ухмылкой спросил Остап.
– Да. Вы видели ту девушку? Она даже не толкнула меня, даже приблизиться ко мне боялась, ― объяснила Марина свои страхи.
– У нас не принято толкаться, ― ответил Остап спокойным голосом и рукой указал на её парту, ― я бы хотел попросить тебя подготовиться к уроку до выхода на перемену.
– Ладно, ― ответила Марина и нахмурила брови, потом приблизилась к своей парте и принялась открывать портфель.
– Следующий урок «дисциплина», ― заблаговременно сообщил Остап, ― достань книгу по дисциплине, а «послушание» убери в портфель.
– Теперь все уроки только Вы будете вести? ― поинтересовалась Марина. Она аккуратно взяла в руки книжку «послушание» и положила в портфель. С хмурым лицом принялась искать книгу по дисциплине.
– Не все, ― сразу же ответил Остап, ― только послушание, дисциплину и учтивость.
– Учтивость? ― с ухмылкой переспросила Марина, посмотрев учителю в глаза.
– Да, учтивость, ― подтвердил Остап, ― ты же должна уметь правильно общаться?
Марина с ухмылкой помотала головой и уже более активно начала выискивать нужную книжку на урок.
– Какие ещё чудные предметы преподают в этой школе? ― поинтересовалась Марина.
– «Подразделения», «выбор», ― перечислил Остап.― Про уроки «право» и «язык» ты уже знаешь.
Марина вытащила нужную книжку и задумалась.
– А разве «язык» и «учтивость» не одно и тоже? ― спросила Марина, посмотрев учителю в глаза. ― Наверняка на уроке «язык» тоже учат правильно писать и говорить.
– Ты права, Марина. На уроке «язык» учат грамоте письма, а на уроке «учтивость» объясняют правильно употреблять слова, чтобы казаться вежливой.
– Тогда получается и послушание, и дисциплина тоже самое, ― сразу же сказала Марина. Когда она задумывалась об этом глубже, в голове всё запутывалось. Но было ясно, что любое обучение в этой школе направлено на то, чтобы воспитать из них послушных рабынь.
– Дисциплина обучает порядку, но не построению слова. «Послушание» рассказывает о том, в чём должно проявляться это самое послушание. А «учтивость» ― это правильное построение предложений на основе дисциплины и послушания, ― развернуто объяснил Остап. Марина слушала его внимательно, что-то поняла, но страх всё сильнее и сильнее окутывал её целиком.
– Я рад, что ты начинаешь интересоваться учёбой, ― сказал Остап, выдержав некоторое молчание. Марина подняла голову и посмотрела на него.
– Не то, что бы интересуюсь, просто спросила, ― ответила Марина. Она не хотела, чтобы он думал, будто их бредовые предметы и правила её интересуют. Гордость разыгралась.
– Наши перемены длятся 15 минут, ― сообщил Остап, ― за это время вы должны сходить в туалет, нагуляться, пообщаться друг с другом и прийти на урок с чистыми мыслями.
– Ясно, ― со вздохом протянула Марина. Она нашла у себя в портфели тетрадь с названием «дисциплина» на обложке и вытащила её.
– Не опаздывай, Марина, ― предупредил Остап.
– Хорошо.
– Если опоздаешь, я снова буду вынужден наказать тебя. Такие у нас правила.
– Можно подумать, что Вы не хотите меня наказывать, ― обиженно сказала Марина, ― Вам это понравилось!
В последнем она была очень даже уверена.
– Понравилось или нет, это уже вопрос третий, ― с недовольством пояснил Остап, ― но тебе точно не понравится быть наказанной вдвойне в один и тот же день.
– Извините, ― пробормотала Марина, опустив голову.
– На уроке «учтивость» тебя научат не начинать с учителями разговоры подобного рода, ― сказал Остап, ― это провоцирует конфликт.
Марина, не поднимая головы, начала торопливо закрывать портфель. Она поняла, что только теряет время на разговоры с учителем. Он точно не поможет ей выбраться.
– И если уж разговор зашёл об этом, сегодня я не хочу тебя больше наказывать, ― сказал Остап,― но если опоздаешь, мне придётся это сделать. Другие ученики не должны думать, что я отношусь к тебе лучше, чем к ним.
– Я поняла, ― ответила Марина, посмотрев учителю в глаза, ― я не опоздаю больше.
– Я настоятельно рекомендую тебе не заниматься поисками выхода. Отсюда нет выхода.
– А вот в этом я очень сомневаюсь, ― весьма дерзко ответила Марина. Она повесила рюкзак на крючок, но чувствовала, что должна получить разрешение уйти.
– Не сомневайся, ― сказал Остап, ― я тебе не враг.
Марина тяжело вздохнула и спросила с опущенной головой:
– Я хочу домой. Если Вы не враг мне, скажите, как мне попасть домой?
– Через сон, ― ответил Остап, ― в настоящий свой дом мы попадаем, когда спим. А здесь мы развлекаемся. Приходим за эмоциями и ради смены обстановки.
– Чушь собачья! ― возмутилась Марина. В этот момент Остап полез в свой внутренний карман и вытащил блокнот, сделал на ней ручкой какую-то пометку. Марина сразу же поняла, что причина в том, что она грубо выразилась.
– Что Вы записываете? ― спросила Марина.
– Пометки о том, за что тебя следует наказать в следующий раз, ― как ни в чём ни бывало, объяснил Остап.
– И что я плохого сделала сейчас?
– Ты выразилась неподобающе, ― ответил Остап.
– Лучше с Вами вообще не разговаривать, ― обиженно сказала Марина и сразу же спросила, ― я могу идти?
– Да, сейчас перемена, и ты можешь идти.
Марина стремительными шагами направилась в сторону открытой двери. К этому моменту в классе уже никого не осталось, все давно вышли.
– И не забудь сходить в туалет, ― сказал Остап ей в след, ― опоздание по причине «ходила в туалет» не принимаются.
Когда он говорил, Марина замерла и встала на месте, но в его сторону не оборачивалась. Потом вздохнула и продолжила свой путь к выходу, ничего не ответила учителю. Остап не стал придираться к ней, хотя в такие моменты обычно это делает. Не любит, когда ученики ничего не говорят в ответ на его наставления. Но Марина только первый день у них, и он хотел быть снисходительным. Но Марина этого не понимала и не замечала.
В коридоре стоял достаточно громкий галдёж. Марина очень удивлялась тому, что в такой строгой школе ученикам позволяют так бегать, громко общаться и даже кричать. Некоторые реально кричали, причём во всё горло.
Марина глазами отыскала знакомую ей девочку Аню и направилась в её сторону.
– Аня, ты же ведь Аня? ― спросила Марина, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки.
– Да, я Аня, ― ответила девушка. Одной рукой она схватила себя за губы и как бы тёрла их о свои дёсны.
– Что с тобой? ― спросила Марина, сморщив брови. Ей показалось, что с этой Аней что-то сделали, что-то ужасное. У Марины сжалось сердце от ужаса и волнения.
– Чешется, ― пожаловалась Аня, продолжая тереть губы, ― очень чешется.
– Он тоже шил твои губы нитями? ― спросила Марина. Она с большой жалостью смотрела на Аню и была уверена, что её тоже шили.
– Нет-нет, учителям запрещено шить девочек, ― возразила Аня и приоткрыла свою нижнюю губу, ― он просто положил мне это.
Между её губой и десной лежала марлевая повязка.
– Что это? ― спросила Марина, ещё сильнее сморщив брови.
– Это просто бинт, напитанным этим… ― начала объяснит Аня, а потом внезапно зажала губы и продолжила тереть их о свои дёсны. Было видно, как она сильно сжимает губы, будто желая совсем их оторвать. Это приводило Марину в ужас. Она подумала о том, что, наверное, её нога тоже в скором времени начнёт также сильно чесаться… и стоило ей только подумать об этом, дискомфорт на её ступнях усилился. Марина наступила одной ногой на другую, а сама не отводила взгляд от Ани, ждала от неё дальнейших объяснений.
– С чем напитанный бинт? ― спросила Марина.
– Тем раствором, который заставляет чесаться… он даже не разбавил её, чтобы чесалось сильнее, ― объяснила Аня. В её словах и голосе была слышна обида.
– Обычно разбавляют? ― спросила Марина.
– Да! Да! Они должны разбавлять, ― уверенно ответила Аня, ― а он не разбавил, потому что не любит меня. Хочет, чтобы я сильнее остальных мучилась… он творит несправедливость.
Марина тяжело вздохнула и прикрыла губы, но Аня не умолкала. Только сейчас она вспомнила:
– Ты сказала, что он шил тебя? Он и над тобой творит несправедливость?
Но Марина понимала, что ей нельзя говорить правду о том, что Остап вводил в её ступни подкожные нити. Он ведь дал строгое наставление о том, чтобы она не болтала об этом с другими учениками.
– Нет, нет, не сказала, ― взволнованно возразила Марина, но оправдание было глупым.
– Тогда откуда ты знаешь про нити? ― спросила Аня. ― Я знаю, что ты только сегодня прибыла.
– Как отсюда выбраться? ― спросила Марина, пытаясь сменить тему разговора.
– Отсюда не выбраться! ― громко вскрикнула Аня, а потом снова посмотрела на Марину. ― Он точно тебя шил. Я уверена в этом.
На этот момент Марина наступала на одну свою ногу и потирала ступню. Естественно, почесаться ей не удавалось, а раздражение только усиливалось.
– Шил же ведь? ― громко спросила Аня. Марина распрямила ладонь, как на уроке, и приложила к своим губам. Жестом просила Аню говорить потише, но та не умолкала: ― отвечай! Он шил тебя?!
– Потише, пожалуйста, ― напуганным голосом попросила Марина.
– Девочки из 12 класса, новенькая покрывает Остапа Григорьевича, ― закричала Аня. Марина была готова наброситься на неё, чтобы заставить замолчать.
– Замолчи! ― потребовала Марина. Она уже хотела прикрыть ладонью рот Ани, угрожающе к ней приблизилась.
– Да ты не осмелишься, ― нагло сказала Аня, ― общаться тут можно, а вот драться нет.
Эти слова Ани заставили Марину замереть на месте.
– Я не собираюсь драться, просто замолчи, ― сказала Марина, посмотрев Ане в глаза.
– Трогать меня ты тоже не можешь, за это тебя накажут, ― предупредила Аня, ― а девочки должны знать, что ты предательница.