Зашитая

Глава 1. Я кое-что придумал

Надя и Карим женаты уже больше года. Он всегда был ужасно ревнивым мужчиной, но Наде это только нравилось. Он ругал её за чужие взгляды, а она чувствовала себя любимой.

На днях они отпраздновали Новый год в компании его друзей и её подруг. Праздник прошёл весело. Надя общалась не только со своими подругами, но и с друзьями мужа. Они сами подходили к ней на разговор и задавали различные вопросы относительно семейной жизни. Надя не замечала, что Карим пухнет от ревности.

Как только все гости разошлись, Карим запер дверь, а потом подошёл к Наде и влепил ей сильную пощёчину.

– А-а-а… – в ужасе закричала Надя. Такого она точно не ожидала. Карим и раньше бывал груб, но не настолько.

– Это что сейчас было? – закричал Карим.

– Ты о чём? – недоумевала Надя. Она не притворялась и, действительно, не понимала, в чём дело.

– Ты заигрывала с Димой, – закричал Карим.

– Что? – переспросила Надя, не поверив своим ушам.

– Конечно, он русский, больше тебе подходит, – с дикой ревностью сказал Карим. Как только Надя это услышала, сразу же вспорхнула и простила ему пощёчину. Она обожает, когда Карим её ревнует. «Ревнует, – значит, любит».

Надя иронично захихикала и распахнула свои объятия.

– Ну, хватит уже, – милым голоском протянула Надя, – для меня только ты существуешь.

Она была почти на голову выше него и поэтому практически спрятала его в своих объятиях. Его губки коснулись её груди, и по её тельцу пробежалось лёгкое возбуждение.

– Правда, только я? – переспросил Карим. Он откинул голову назад и посмотрел в её глаза. Наде пришлось немного разжать свои объятия.

– Конечно, только ты, ты и больше никого, – многообещающе сказала Надя.

– Тогда я сделаю так, что ты больше не сможешь мне изменять.

– И что же ты сделаешь? – ухмыльнулась Надя. – Запрёшь меня дома?

– Ты не можешь бросить работу, – напомнил Карим, – и я не требую этого, одному мне кредит не потянуть.

– Тогда скажи, что ты задумал? – расспрашивала Надя. Она никогда не любила соглашаться непонятно на что, пусть даже в шутку.

– Пошли, я уложу тебя на кроватку, – сказал Карим. Он взял её за руку и повёл за собой. В отличие от Нади, Карим хорошо выпил и его пошатывало. Она этого не замечала.

Как только они подошли к кровати, Карим обеими руками схватился за её юбочку, начал стягивать с неё платье.

– Ты что делаешь? – захихикала Надя.

– Раздеваю тебя.

– А зачем?

Карим отвечать не стал и впился в её губы страстным поцелуем. Проник языком в её ротик и начал играться, поглаживал её изнутри в разных местах. Надя расслабилась и обеими руками начала его обнимать. Как только их губы разъединились, Карим сказал:

– А сейчас ложись.

– Ну, хорошо, – весело согласилась Надя. Она уже была уверена, что сейчас намечается секс и охотно его слушалась. Восторженно плюхнулась на кроватку.

– Да, вот так вот, молодец, – похвалил её Карим.

– Сделать так? – хихикая, спросила Надя. В этот момент она облокотилась на обе руки и раздвинула свои ножки.

– Так тоже можно, но сегодня я хочу по-особому, – сказал Карим.

– Это как?

Карим ничего не ответил и направился к шкафу. Вытащил оттуда верёвки, повесил на плечо и обратно зашагал в её сторону.

– Ты что задумал? Хочешь связать меня? – хихикая, спросила Надя.

– Хочу, ты же ведь не будешь возражать?

Карим взял её за руку и начал наматывать на её запястье верёвку.

– А если буду возражать? – игриво спросила Надя.

– Поздно, – захихикал Карим. Она заметила, что сейчас его личико выглядит хитрым и даже коварным, но не придала этому значения. Подумала, что Карим подвыпил и поэтому «странно-весёлый».

Он примотал её руку к спинке кровати и весело сказал:

– Попалась!

– А вторую мою руку ты тоже будешь привязывать? – спросила Надя.

– В обязательном порядке.

Он общался с ней и весело заигрывал, а сам приступил к привязыванию следующей руки. Потом схватил Надю за щиколотку и начал поднимать её ногу вверх.

– Эй, ты что делаешь? Собрался и ноги мои связывать? – шутя, возмутилась Надя.

– В обязательном порядке, – хихикая, повторил Карим. В следующее мгновение он начал затягивать её ногу к спинке кровати.

– Нет, не надо поднимать мою ногу так высоко, – пожаловалась Надя.

– А что такое? Хочешь сказать, что тебе больно?

– Ну, не прямо сильно больно, но достаточно неприятно.

– Потерпишь, – ухмыльнулся Карим. Он ещё сильнее поднял её ногу вверх и примотал к самому краю спинки кровати.

– Эй! Это ещё что за слова, – наигранно возмутилась Надя. Карим тем временем обошёл кровать и схватился за другую её ногу. Точно также поднял максимально высоко и тоже примотал к спинке кровати.

– А вот такие слова, потерпишь, – ухмыльнулся Карим. Он с довольным лицом посмотрел на её раздвинутые связанные ножки и торопливо начал раздеваться сам. Надя покосила глаза и тоже на него посмотрела.

– Не таким я представляла новогоднюю ночь, – весело сказала Надя. Карим уже полностью разделся, и она видела его обнажённый возбуждённый член.

– Попробуй освободиться, получится? – спросил Карим. Он обеими коленями шустро взобрался на кровать и расположился чуть ниже неё. Потом одной обхватил член и начал водить по нему ладошкой, пытался ещё сильнее возбудиться.

– Нет, я не могу освободиться, ты же связал меня, – сказала Надя. Она показательно дёрнулась и попыталась пошевелить рукой. Её запястье было туго натянуто верёвкой и уже начинало болеть и краснеть.

– Вот и спрашиваю, хорошо я тебя связал или не очень?

– Очень хорошо, мне аж больно, не шевельнуться, – пожаловалась Надя. Карим посмотрел на неё и ухмыльнулся.

– Тогда всё хорошо.

В следующее мгновение он подвёл пальчики к своим губам и заслюнявил их, начал смазывать залупу. Надя уже и забыла о том, что он собирался с ней что-то сделать, чтобы она больше не смогла изменять. Она тоже была пьяной, и её глаза периодически закрывались, сознание на долю минуты уходило в мир грёз. Вот и сейчас, Надя на секунду закрыла глаза и в ступоре о чём-то задумалась. О чём именно и сама не поняла, но уже в следующее мгновение почувствовала, как его залупа упирается в преддверие её влагалища.

– О… оу… – возбуждённо простонала Надя. В такие моменты ей, наоборот, не хотелось открывать глаза. Она оставила их закрытыми, а сама наслаждалась процессом. Карим медленно вошёл в неё и начал двигаться вперёд-назад. Делал это плавно и не спеша, стараясь не причинять ей боли.

– Да, детка, я всегда хотел так попробовать, – восторженно сказал Карим. С каждой следующей секундой он ускорялся, доставляя ей всё больше удовольствия.

– А что же ты не говорил об этом? – спросила Надя. – Мы бы давно могли так попробовать.

Она поняла, что ему понравилось связывать её. В этот момент Надя всё же открыла глаза и посмотрела на него с удивлением.

– Постеснялся, наверное, – ответил Карим.

– Лучше бы стеснялся бить меня, – ляпнула Надя с некоторой обидой. Особо сильно он никогда её не бил, но любил дать грубую пощечину. И всё равно Надя называла это избиением.

– Ты заигрывала с Димой, – нервно вспомнил Карим.

– Это неправда!

– Молчи, женщина, ты мешаешь мне кончить, – пожаловался Карим. Он приложил ладонь к её животику и продолжил двигаться вперёд-назад. Надя всегда умолкала, если он об этом просил. И всё же ей было обидно, когда он так грубо затыкал ей рот.

Надя нахмурила брови и закрыла глаза, продолжала чувствовать, как его член скользит по её влагалищу. Ей было приятно, но на пьяную голову она не умела кончать. Надя и сама понимала, почему так, но если она хоть немножечко пила, её чувства сразу же притуплялись.

Карим минут пять молча и активно двигался вперёд-назад, а потом удовлетворённо воздержанно простонал:

– О… о…

Надя почувствовала, как его член пульсирует, испуская в неё семя. Она сразу же улыбнулась и стеснительно уложила голову на бочок, а свои глаза продолжала держать закрытыми.

– А ведь сказал, что сделаю так, что ты больше не сможешь мне изменять, – неожиданно напомнил Карим. Он вытянул член из её влагалища и начал хлопать залупой по её клитору.

– Ты уже это сделал, – хихикая, ответила Надя. Как защиту от измен Карим всегда использовал частый секс. Говорил: «я оттрахаю тебя так, что ты больше никого не захочешь». Вот она и подумала, что он в очередной раз заговорил об этом.

– Нет, ещё не сделал, – игриво возразил Карим, продолжая хлопать членом по её промежности.

– Ты хочешь ещё? – удивилась Надя.

– Я кое-что придумал. Это тебе не понравится, но зато ты всегда будешь только моей.

Карим слез с кровати и шустро натянул на попу трусы.

– Что ты придумал? – спросила Надя.

– Я сейчас… сейчас, подожди, – задумчиво ответил Карим. Он подошёл к серванту и начал что-то искать.

– Что ты ищешь? – спросила Надя.

– Верёвки с нитками, – ответил Карим, не оборачиваясь. Он открыл оба двери серванта и уже активно копался, поднимал баночки и коробочки, двигал с места посуду.

– Нитки не там уже, я переложила их выше, на антресоль серванта, – объяснила Надя и только потом задалась вопросом: – а зачем тебе сейчас понадобились нитки? Что ты собрался шить?

Карим не стал отвечать и посмотрел наверх, схватился за ручку антресоли, до которой еле дотягивался.

– Здесь? – спросил Карим.

– Да, да, там. Ты мне так и не ответил, что ты собрался шить? – снова пожаловалась Надя. И Карим снова не ответил. Открыл дверь антресоли и с трудом дотянулся до пластикового контейнера, в котором у них хранятся нитки. Он лежал на видном месте, на нижней полки антресоли.

– Ещё выше не могла закинуть? – пожаловался Карим.

– Ну, извини, я думала, что иголками и нитками только я пользуюсь, – ответила Надя и обиженно напомнила: – ты же сам говорил, что шить – это женская работа. Сам сказал, что никогда не будешь шить.

– Я передумал, – ухмыльнулся Карим, – иногда я всё же буду шить.

С контейнером он направился к ней.

– Что ты собрался шить? – снова спросила Надя. Она приподняла голову и попыталась увидеть, чем он конкретно занимается. Карим открыл контейнер и вытащил изогнутую иглу, которую Надя считала чудной и никогда не использовала.

– То, что нужно зашить, иначе нельзя, – с утайками ответил Карим. Он взял белую нить и отрезал длиной приблизительно в 50см. Потом в два слоя вдел в иглу, пропустил через ушко и со вторым концом завязал в узелок.

– Что-то ты странно себя ведёшь, – пожаловалась Надя. Карим в этот момент снова слез с кровати и куда-то пошёл, теперь уже зашагал в сторону кухни.

– Я сейчас.

– Эй! Ну, скажи уже? Что ты собрался шить? – с наигранным возмущением спросила Надя и предосудительно помотала головой, – надеюсь, не меня собрался шить?

Конечно же, она это предположила шутя. Разве может Карим шить её? Он же не маньяк какой-то там. И всё же происходящее ей не нравилось. Карим всегда становится молчуном, если вдруг что-то придумает.

Глава 2. Буду шить

Карим вернулся через несколько минут. В одной его руке была бутылка водки, а во второй – упаковка с ватными дисками. Но Надя будто только водку увидела и, хихикая, сказала:

– Ты что, хочешь продолжить праздник?

– Хочу сделать тебя полностью моей, – важно ответил Карим. Он вытащил из пакета один ватный диск и принялся открывать водочку.

– Ты же не меня шить собрался? – спросила Надя. Она иронично ухмыльнулась и подумала, что задаёт тупой вопрос. И всё же ей казалось, что происходящее ведёт именно к этому. Он же связал её руки и ноги, подготовил нить с иголкой, а сейчас принёс водку, обмочил ею ватный диск. От волнения Надя затаила дыхание и вопросительно посмотрела на мужа.

– Я быстро, – ответил Карим и ватным диском начал протирать иголку и несколько раз прошёлся по нити.

– Что значит «я быстро»? – возмутилась Надя. В эту секунду Карим приложил ватный диск к её половым губам и начал активно их растирать.

– А-а-а… прекрати! Ты чего, – начала возмущаться Надя. В эту секунду она по-настоящему испугалось. Он же сказал «я быстро», как будто бы сказал: «я быстро буду тебя шить, не надо переживать». И сейчас он явно обеззараживает её кожу водочкой.

– Тихо, тихо, – упрашивающим голоском сказал Карим, а сам схватился за иглу. Она и опомниться не успела, как вдруг он ущипнул и слегка оттянул её большую половую губу, потом попытался вонзить в неё иглу.

– А-а-а… ты с ума сошёл? – в ужасе закричала Надя. Он именно попытался вонзить в неё иглу, а не сделал это. Карим ведь взял обыкновенную швейную иглу, а такая плохо пробивает человеческую кожу. Карим просто не рассчитал силу, и в итоге получилось так, что он острием кольнул и сдавил её плоть.

– Оказывается, шить не так-то просто, – пожаловался Карим и применил силу, с усилием попытался вонзить иглу в её половую губу.

– Нет, не делай этого, – истерично закричала Надя, и уже в следующую секунду ощутила сильную боль. Карим насквозь пробил её половую губу и пропустил нить под её плотью.

– Во, пошли дела, – удовлетворённо сказал Карим и схватился за другую её половую губу.

– А-а-а… ты с ума сошёл? – закричала Надя. В эту секунду у неё вскружилась голова, но она даже понять не могла, это от боли или из-за алкогольного опьянения.

– Ты больше не сможешь мне изменять, – ответил Карим и насквозь пробил её вторую половую губу.

– А-а-а… ты с ума сошёл, – в шоке закричала Надя.

– Отныне на работу будешь ходить зашитая, – строго сказал Карим. Он шустро пропустил нить под её плотью и затянул её половые губы вместе.

– А-а-а… – протяжно прокричала Надя. Ей было ужасно больно, когда нить скользит под её плотью. В эту секунду она не могла разговаривать и только орала.

– Сделаю три стежка. Думаю, этого будет достаточно, – сказал Карим и снова схватился за её половую губы с намерением сделать ещё один прокол.

– А… ты с ума сошёл, не делай этого, – истерично взмолилась Надя.

– Ты не будешь мне изменять.

– Я не изменяю тебе! Никогда не изменяла, – закричала Надя.

– Тогда ты не должна быть против, – ответил Карим и в очередной раз продырявил её половую губу насквозь. Это был уже второй стежок, и он пришёлся на середину её половой губы.

– Нет-нет, не делай этого, – успела сказать Надя, как вдруг почувствовала, как игла снова вонзается в её плоть. Боль была резкая, жгучая и невероятно сильная. Надя истерично заорала во весь голос: – а-а-а…

– Уже пол дела сделано, – сказал Карим и схватился за её другую половую губу, тоже пробил насквозь.

– А-а-а… ты с ума сошёл! А…

– Наоборот, прозрел, – важно сказал Карим и сделал ей шестой завершающий прокол, как бы соединил её половые губы вместе.

– А… прекрати… а… – кричала Надя.

– Уже прекратил, – ухмыльнулся Карим, – сейчас, только узелок сделаю.

– Ты с ума сошёл… а-а-а… – продолжала Надя кричать. Он уже больше не шил её, но её промежность всё равно дико болела. Карим сделал узелок, отрезал нить, а потом ладошкой похлопал по её промежности.

– Теперь точно не сможешь трахаться в подсобке, – язвительно сказал Карим.

– А-а-а… – протяжно кричала Надя, глядя ему в глаза. Он продолжал хлопать её зашитые половые губы, и они болели всё сильнее и сильнее.

– Сейчас развяжу, милая. И незачем так орать!

Карим ухмыльнулся и начал все принадлежности обратно складывать в контейнер для иголок и ниток. Вскоре встал и направился к шкафу.

– Ты сказал, что развяжешь меня, – закричала Надя.

– Терпение, милая, терпение!

Карим не спешил. Сначала вернул контейнер на место, а потом с улыбкой зашагал к ней.

– Ты с ума сошёл, а-а-а… – снова закричала Надя. Она не могла успокоиться и до сих пребывала в шоке. Не могла поверить в то, что он с ней такое сделал.

Карим сначала развязал её ножки, а после приступил к рукам. Стоило ему освободить одну её руку, Надя истерично оттолкнула его от себя.

– Ты с ума сошёл, – снова закричала Надя. Карим резко схватил её за запястье и начал хлопать по щеке.

– Осторожнее, я тоже умею бить и толкаться, – пригрозил Карим.

– А-а-а… зачем ты это сделал? – с криком спросила Надя. Её промежность болела и пощипывала, и ей хотелось орать бесконечно. Карим смотрел на неё самодовольным взглядом, а Надя зажмурилась.

– Я ведь уже сказал тебе: чтобы не трахалась в подсобке с кем попало, – на полном серьёзе сказал Карим и начал развязывать вторую её руку, – ты всегда находишься там дольше положенного.

– А… ты это придумал. Совсем с ума сошёл от ревности, – закричала Надя. Карим её особо и не слушал. Развязал её руки и строго сказал:

– Сейчас наденешь трусики, обнимешь меня и уснешь как миленькая.

– А-а-а… – протяжно прокричала Надя в ответ. Карим взял в руки её трусики, а потом грубовато схватил её за щиколотку.

– Ты слышала меня?

– Ты больной, – завизжала Надя.

– Я тебе сейчас покажу больной, живо одевайся, – строго приказал Карим. Он сам надел на неё трусики и заставил ровно лечь, потом погасил в комнате свет. Надя уже перестала кричать и ругаться с ним, но продолжала жмуриться и хныкать. Боль в её промежности не проходила. Она хотела пописать, но не была уверена, что теперь это вообще возможно.

Ощущая пощипывание и ноющую боль в промежности, Надя погрузилась в сон. В мечтах она надеялась, что всё это кошмарный сон. Надеялась, что поспит, очнётся, а когда откроет глаза, боль исчезнет, а её промежность будет прежней.

После алкогольного опьянения Надя всегда спала как убитая. И сегодняшний день не стал исключением. Сквозь сон она чувствовала постоянную ноющую боль, но всё равно спала. В один из моментов ближе к утру Наде приснился сон, что она зашла в туалет и пытается пописать. Даётся ей это очень тяжело. Она сильно-сильно тужится, а ей от этого очень больно. Потом начался самый настоящий ужас. Она увидела себя беременной и рожала прямо в туалете. Громко кричала.

– Заткнись уже, дура, – закричал Карим в реальности и хлопнул её по обнажённой спине. Он не позволил ей перед сном надеть ночную рубашку, велел спать в трусиках. Вот она и уснула…

– А-а-а… – закричала Надя в ответ. В её кошмарном сновидении вместо ребёнка она родила какой-то кусок мяса, орала от ужаса и боли. Видела кучу крови, но что самое ужасное, – она думала, что её влагалище разорвалось. Надя не проснулась даже от удара по спине.

Вскоре Карим почувствовал, как матрац под ним намокает.

– Что за чёрт? Ты ссышь что ли? – громко спросил Карим. Он не был в этом уверен и даже не поверил своему предположению, ведь Надя раньше никогда не ссала под себя. Он торопливо включил ночник и увидел, как под ней образовывается лужица, а матрац и простыни медленно пропитываются.

– Вон отсюда, зассыха грязная, – грубо закричал Карим и начал выталкивать Надю с кровати. Сначала толкнул рукой за плечо, а потом и ногой. Надя с криками покатилась и упала. И, конечно, ударившись о пол, она очнулась. Открыла глаза и снова закричала:

– А-а-а…

Сейчас уже она кричала осознанно. Солёная моча попала на проколы, и её промежность до жути сильно пощипывала.

– Заткнись и вставай, меняй простыни, – грубо приказал Карим. Надя посмотрела на свою промежность и слезливо запищала:

– А… мне больно…

– Ты меня слышала?

Карим заставил её проснуться раньше времени. Да, они только вчера отпраздновали Новый год, но уже сегодня ей было нужно на работу. В отеле в праздничные дни особенно много посетителей, и поэтому им платят сверхурочно. Надя не могла упустить такой шанс. Но Карим в отличие от неё, отдыхает.

Надя сняла постельное белье, а матрац перевернула верх дном, чтобы обоссанная часть не касалась их тел. Потом почти полчаса она надевала чистое постельное бельё. Карим нисколечко ей не помогал и постоянно смотрел сердитым взглядом.

– Прости, я не нарочно, – пищала Надя. Оправдывалась, несмотря на то, что он должен это делать. Он же изуродовал её промежность, зашил живьём, как будто она куколка какая-то, которую нужно подлатать.

– Пить меньше надо, – строго сказал Карим. Он общался с ней грубо и постоянно кричал. А если она начинала разговор о том, что он с ней сделал, он злился ещё сильнее.

Обычно Карим и Надя едут на работу вместе на его машине, но так как у него сегодня выходной, ей пришлось поехать одной.

– Если распустишь шов, зашью тебя снова. И уж поверь, тогда малой кровью не отделаешься, прошью основательно, – жестоко пригрозил Карим.

Надя вышла из дома в слезах. С жуткой болью, похрамывая, она поехала своим ходом. Шагала до остановки и всё время тихо стонала.

***

Карим приезжий, а Надя коренная горожанка. Её родители были категорически против, чтобы она выходила замуж за иностранца. Много запугивали и говорили, что он увезёт её чёрт знает куда и сделает рабыней в своём гареме. Надя хихикала и говорила, что Карим не собирается никуда уезжать.

Родители Нади не приняли Карима даже после того, как они поженились.

– Ты можешь приходить домой, когда захочешь, но твоего чурбека и на порог не подпустим, – говорили они.

А Надя гордая девушка, сразу наотрез сказала:

– Тогда забудьте, что я вообще существую! Я к вашему порогу тоже не подойду.

Таким образом, Надя лишилась жилья, но Карим быстро нашёл решение. Он, действительно, не собирался возвращаться на родину. Честно сказал, что зарплаты у них там маленькие. Здесь у него и стаж имеется, и кредитная история хорошая. Он взял однокомнатную квартиру в ипотеку, а Наде сказал, что платить за неё они будут вместе.

– Но я же учусь, – ответила Надя.

– Придётся бросить учёбу и пойти работать. Мы не можем платить и за кредит, и за твою учёбу.

На помощь родителей Надя уже не рассчитывала. Карим пристроил её уборщицей в отеле, где сам работает менеджером. Поначалу Наде это не понравилось, ведь она не такой видела своё будущее. Всегда мечтала получить образование и найти достойную работу. Но чего не сделаешь ради любви?

– Зато какая у тебя зарплата! – в утешение сказал Карим. И, действительно, платили ей немало. Надя всегда думала, что у уборщиц неблагодарная малооплачиваемая работа, но это оказалось не так. Во всяком случае, если брать в пример тот отель, в котором она работала.

Её зарплата полностью уходила на оплату ипотеки, и плюс ещё Карим немного доплачивал. Он сказал, что она должна вкладываться в квартиру больше, потому что: «если что, эта квартира останется тебе». Он дал слово, что не будет претендовать на квартиру при разводе. Шутя говорил: «если бросишь меня, обижусь и уеду на родину, а ты останешься тусоваться одна в своей квартире. Так что старайся, зарабатывай на свою квартиру». Конечно, звучало это строго, но весьма дельно. Надя много об этом думала, и была согласна с мужем.

Карим в свою очередь был коварный мужчина. Женился на ней ради прописки и жилья. А когда понял, что план проваливается из-за родителей Нади, долго бесился. Потом придумал новую авантюру с покупкой общего жилья. «Так даже лучше, – подумал он, – зато своя квартира будет. Лучше платить за ипотеку, чем за съёмное жильё. И платить она будет». Карим с самого начала так решил, только Надя об этом не знала.

Под предлогом того, что при разводе квартира останется ей, он забирает всю её зарплату. На её деньги честно оплачивает ипотеку и коммунальные счета и остаётся в выигрыше. Карим добился своего – получил прописку, почти бесплатное жильё и молодую красавицу жену.

Карим постоянно был грубоватым и требовательным, но Надя старалась этого не замечать. Утешала себя мыслями о том, что это его восточный темперамент. Главное, он всегда говорит ей: «я люблю тебя, моя белобрысая». По-своему он так её оскорбляет, но и этого Надя не понимает.

Часть своей зарплаты Карим регулярно переправляет своим родителям на их личные нужды. Поэтому они всегда живут скромно, еле-еле сводят концы с концами.

Надя работает как проклятая, а сама постоянно без денег. Он даже кушать в столовой ей не разрешает, говорит, что это дорого. Хотя в их столовой при отеле цены для персонала скромные. В итоге она берёт с собой бутерброды с майонезом, которые к концу смены кажутся ей невкусными, как будто подкисают. Видимо, потому что и майонез у них всегда старый, купленный по акции.

– А почему мы взяли ипотеку на такой короткий срок? – пожаловалась однажды Надя. Она уже больше года живёт в этом адском режиме, и, конечно, ей давно надоело, что весь заработок постоянно уходит на оплату по счетам. А ведь можно было взять ипотеку на 20 лет или даже на 30, и платить на порядок меньше. Они взяли её только на 5 лет.