Семьдесят четвёртая

— Господин Мортан не оставляет без последствий тех, кто мешает его людям выполнять приказ. Ваш муж оказался на его пути. Этого оказалось достаточно.

— Достаточно?.. — Женщина моргнула, потом резко качнула головой, не принимая услышанное. — Вы убили человека потому, что он оказался у вас на пути?

— Для вас его жизнь имела значение. Для нас — нет.

Женщина побледнела, ее губы приоткрылись, потом она расправила плечи и посмотрела на него с такой ненавистью, что дрожь в пальцах уже казалась единственным, что выдавало ее страх.

— Вы чудовище, — выдохнула она сквозь стиснутые зубы.

Рейс едва заметно прищурился и в его спокойном внимании впервые проступил интерес.

— Чудовище… — повторил он тихо, опуская правую руку к поясу.

Я проследила за его движением и только тогда заметила узкое темное лезвие. Она тоже увидела его и резко отступила, но Рейс сразу сделал шаг следом. Губы женщины дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, однако его рука уже коротко ушла вперед. Пальцы метнулись к горлу, между ними мгновенно выступила кровь, и через секунду женщина, покачнувшись, тяжело рухнула на пол.

По помещению прошел сдавленный вскрик. Кто-то закрыл лицо руками, несколько женщин отвернулись, а рыжая девушка у стены прижалась затылком к стене и застыла, широко раскрыв глаза.

Рейс спокойно достал из кармана сложенный платок, тщательно вытер лезвие, убрал нож и только потом неторопливо поправил манжет. Несколько мгновений его внимание занимала складка на рукаве, и лишь приведя ее в порядок, он поднял глаза на нас.

— Это урок. И он должен быть понятен каждой.

Я смотрела на женщину у его ног, на вывернутую руку и волосы, рассыпавшиеся по металлическому полу, а в следующую секунду Рейс просто перешагнул через ее тело и пошел дальше, даже не сбившись с шага.

— Теперь ваша жизнь предельно проста. Вы подчиняетесь приказам, выполняете работу и не задаете лишних вопросов. Если будете вести себя разумно, ваше пребывание на борту «Инфернуса» может оказаться терпимым. — Он развернулся к открытому проходу, затем коротко шевельнул пальцами, подзывая нас за собой. — Следуйте за мной.

Женщины одна за другой потянулись к выходу. Тело осталось лежать посреди помещения, рядом растекалась темная лужа, поэтому каждой приходилось обходить его. Когда подошла моя очередь, я невольно прижала руку к животу и прошла по самому краю, стараясь не смотреть вниз.

Я всегда считала, что нормально переношу вид крови. Оказалось, кровь на полу рядом с человеком, которого только что убили за одну фразу, воспринимается совсем иначе. Желудок сжался, и я ускорилась, едва не наступив на пятки девушке впереди.

За дверью оказался узкий металлический коридор. Солдаты распределились по обе стороны колонны, один шел впереди, двое замыкали строй. Сейчас на них не было шлемов, и я впервые смогла нормально рассмотреть лица. Все они оказались элларийцами, которых легко выдавали рост под два метра, крепкое телосложение и одинаково спокойная выправка. Их раса славилась выносливостью и быстрой регенерацией, позволяющей восстанавливаться даже после тяжелых ранений. Именно таких Мортан чаще всего и набирал в свою армию, превращая природные преимущества элларийцев в еще одно оружие.

Сейчас им хватало короткого жеста или поднятого оружия, чтобы женщина, замедлившая шаг, снова двигалась вперед.

Наконец Рейс остановился у одной из дверей и приложил ладонь к темной панели. Створки разошлись, открывая помещение, похожее на душевую. Стены были обшиты темным металлом, в полу тянулись длинные решетки для стока воды, а над головой проходили трубы с несколькими рядами распылителей. Вдоль одной стены стояли узкие металлические скамьи, рядом находились пустые контейнеры.

Нас завели внутрь и я тут же выбрала место у стены, оставив между собой и ближайшим солдатом пару шагов.

— Все, что связывало вас с прошлой жизнью, останется здесь. — Рейс прошел вдоль ряда, посмотрел на серьги, часы и цепочки, которые женщины еще носили, затем указал солдату на металлический стол. — Украшения и личные вещи. Избавьтесь от всего.

После тела, оставшегося в предыдущем помещении, спорить никто не торопился и женщины начали доставать телефоны, снимать часы, серьги и кольца.

Солдаты разошлись вдоль стен, подгоняя тех, кто медлил или слишком долго возился с застежками. Один из них посмотрел на скрипку, которую я держала перед собой обеими руками. Он выделялся среди остальных скорее внешностью, чем телосложением. Высокий и стройный, со светлыми волосами, падавшими на лоб неровными прядями, он казался моложе большинства находившихся здесь солдат. Узкое лицо с резкими скулами выглядело слишком правильным для военной формы, а светлые глаза смотрели внимательно и холодно, задерживаясь на каждой детали. В ухе чернел небольшой передатчик, на груди формы значилось имя — Нейт.

— Осторожно, — вырвалось у меня, когда он схватил скрипку за корпус и потянул на себя.

Скрипка оказалась у него в руке, и я невольно проследила, как он положил ее на край стола рядом с другими вещами. Потом взгляд солдата поднялся к моей шее и задержался на кулоне.

— Его тоже отдай. — Он выставил ладонь между нами и шевельнул пальцами, требуя уже украшение.

Я накрыла кулон рукой и отступила, пока пятка не уперлась в край металлической скамьи. Солдат поджал губы и шагнул следом, окончательно загнав меня между собой и скамьей.

Может, стоило отдать. После показательной демонстрации коменданта, спорить из-за украшения было чистым безумием. Я это понимала. Вот только вместе с кулоном пришлось бы добровольно отдать последнее, к чему прикасался Саша, а на такое разум уже не распространялся.

— Отдай. — Солдат схватил цепочку и дернул на себя, потеряв терпение. Металл впился в шею, меня потянуло вперед так резко, что я едва не ударилась лицом о его нагрудник.

Я вцепилась в его запястье обеими руками и попыталась оттолкнуть, но он дернул сильнее и тогда я изо всех сил впилась зубами в его руку.

— Ты что творишь, дрянь?! — Солдат выругался и рванул руку на себя, разжав пальцы.

В следующий момент его ладонь тяжело ударила меня по щеке. Голову отбросило в сторону, перед глазами на мгновение вспыхнуло, а во рту появился металлический привкус от разбитой губы.

Он уже занес руку для следующего удара, когда за его плечом раздался спокойный голос Рейса.

— Хватит, Нейт. — Комендант остановился в двух шагах от нас и задержал взгляд на поднятой руке солдата.

— Она меня укусила.

— Я видел. — Комендант коротко посмотрел на его руку. — Если тебе для контроля одной женщины требуется столько усилий, мне стоит пересмотреть твое место среди охраны.

— Комендант Рейс, она...

Мужчина поднял ладонь всего на несколько сантиметров, и Нейт сразу замолчал. Потом комендант повернулся ко мне, задержав взгляд на руке, которой я все еще прижимала кулон к груди.

— Внеси ее в список. — Рейс кивнул в мою сторону.

Солдат перестал тереть укус и нахмурился.

— В нестабильные?

— Нет. Истеричных здесь не оставляют. От них избавляются сразу. Она упряма. С таким характером еще можно работать.

Нейт кивнул, потянулся к панели на поясе и включил экран. Рейс тем временем поднял руку к моей шее, двумя пальцами подцепил цепочку и вытянул камень из-под ладони. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не вырвать ее из его худощавых пальцев.

— Когда у человека остается только память, она превращается в оружие. А в оружии важен не металл, а рука, что его сжимает.

Я следила за его пальцами и не заметила, как перестала нормально дышать.

— Иногда это помогает выжить. Иногда заставляет совершать глупости. — Рейс слегка потянул цепочку.

— Это не глупость.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

— Для девушки, которая только что решила подраться с вооруженным солдатом из-за куска камня, ты удивительно уверена. — Он перевел взгляд с кулона на мое лицо, отмечая реакцию так же спокойно, как несколько минут назад отмечал смерть женщины у своих ног.

Я стиснула зубы и потянула камень на себя.

— Мне его сын подарил.

— Тогда постарайся не сделать его причиной собственной смерти. Это твое первое предупреждение. — Рейс наконец разжал пальцы, отступая на полшага, освобождая мне место. — Еще два нарушения, и я передам тебя доктору Трессан.

Судя по тому, как довольно растянулись губы Нейта, знакомство с доктором Трессан явно не относилось к тем вещам, которых стоило ждать с любопытством. Имя я запомнила. После сегодняшнего дня мой мозг вообще начал удивительно хорошо запоминать все, что могло меня убить.

— Запомни эту девушку и, когда она получит номер, запиши ее как отмеченную. — Рейс повернулся к Нейту и постучал пальцем по его панели.

Солдат внес несколько символов, затем поднял на меня глаза. Я не знала, что означало быть «отмеченной», кто такая доктор Трессан и что происходило с теми, кого к ней отправляли. Зато теперь у меня не осталось сомнений, что мое лицо здесь запомнили, а значит, следующую глупость мне придется выбирать особенно тщательно.

— Снимайте одежду!

Резкий окрик за спиной заставил меня вздрогнуть. Сначала я отреагировала только на тон, а потом до меня дошел смысл сказанного.

— Быстрее. Кто не справится самостоятельно, тому поможем!

Никто из девушек не посмел сдвинуться, тогда один из солдат снял оружие с крепления у бедра, поднял его и провел стволом вдоль ряда.

Рыжеволосая девушка с косами прижала руки к груди и попятилась.

— Не надо... пожалуйста... — Она качала головой до тех пор, пока спина не уперлась в стену.

Солдат подошел вплотную, схватил ее за край жилетки вместе с рубашкой и резко дернул вниз. Застежка жилетки лопнула, ткань распахнулась, следом с рубашки с треском отлетели несколько пуговиц и рассыпались по полу. Девушка вскрикнула и тут же прижала края рубашки к себе обеими руками. Рядом короткостриженная женщина стянула через голову кофту, бросила ее на скамью и сразу взялась за застежку джинс. Двигалась она быстро и резко, с плохо скрываемой злостью, упрямо оставляя страх где-то за сжатыми губами.

— Чем быстрее закончите, тем меньше дадите им поводов раздражаться. — она бросила взгляд на рыжую, дернула молнию вниз и отвернулась от солдат. — Поэтому не стойте, дамы. Раздевайтесь.

После этого по помещению пошел шорох ткани, девушки начали торопливо расстегивать молнии и застежки, стягивая с себя одежду дрожащими руками. Ткань падала на металлический пол и быстро собиралась в бесформенную груду. Одна женщина попыталась спрятать маленькую цепочку в кулаке, но солдат у двери заметил движение, перехватил ее запястье и разжал пальцы, отобрав украшение.

Свое концертное платье я стянула, глядя в стену перед собой. Лицо горело. Хотелось закрыться руками, исчезнуть и провалиться сквозь металлический пол, но вместо этого я скомкала платье и положила его к остальным вещам.

Рейс оставался все это время у входа, и больше следил за солдатами в помещении, чем за нами. Когда последняя одежда оказалась на полу, один из мужчин указал на ряд распылителей, и нас заставили встать под ними.

Я резко втянула воздух и стиснула зубы, пока ледяные струи били по плечам, спине и волосам. Вокруг послышались приглушенные вскрики. Брюнетка с гладкими темными волосами, резко отскочила в сторону, прижав руки к телу, но один из солдат тут же подошел к ней и толкнул обратно под воду. Девушка пошатнулась, сжимая кулаки и бросая короткий взгляд на распылители над головой.

Вода пахла чем-то резким, похожим на медицинский антисептик, и после нескольких секунд на коже осталось легкое покалывание. Видимо, нас здесь не просто мыли, а заодно обрабатывали каким-то обеззараживающим составом.

Пришлось закрыть глаза и молча терпеть, пока это все закончится.

Когда воду отключили, я заметила, что на металлических скамьях вдоль стены появились ровные стопки белья и темно-синих комбинезонов, а на полу ботинки.

— Одевайтесь, — приказал один из солдат.

Белье оказалось простым, серым и одинаковым для всех. Комбинезоны различались только размерами и номерами на груди. Солдаты выдавали каждому по комплекту, сверяясь с панелями. Когда подошла моя очередь, мне сунули сложенное белье и темно-синий комбинезон. Я прижала все к груди, потом развернула верхнюю часть и сразу увидела номер.

Ноль семь четыре.

Три цифры. Видимо, этого, по мнению людей Мортана, вполне хватало, чтобы заменить имя, паспорт, профессию, семью и всю жизнь до сегодняшнего дня. Злость вернулась быстро и неприятно, знакомым теплом под ребрами.

Я быстро натянула белье, потом полезла в комбинезон и сразу поморщилась. На мокрой коже грубая ткань ощущалась особенно неприятно, в плечах он сидел свободно, зато в талии тянул. Размеры здесь, похоже, подбирали по принципу «и так сойдет». С ботинками повезло немногим больше.

— Мы теперь вообще никто... — Девушка неподалеку провела большим пальцем по своему номеру и опустила руку, не отрывая глаз от ткани.

Никто ей не ответил. Наверное, потому что каждая в тот момент проверяла эту мысль на себе.

Когда все переоделись, нас снова вывели в коридор. Через несколько поворотов я окончательно потеряла направление. Темный металл, полосы света под потолком и двери без обозначений повторялись снова и снова. Я попробовала считать повороты, но после седьмого сбилась. Слабая вибрация под ногами оставалась единственным напоминанием о том, что весь этот лабиринт двигался вместе с нами все дальше от Земли.

Наконец впереди открылась еще одна дверь, и нас начали заводить внутрь по одной.

Комната оказалась небольшой и рассчитанной на шесть человек. Вдоль стен стояли два ряда металлических коек с тонкими серыми матрасами, ближе к центру — стол и две скамьи, приваренные к полу.

Когда вошла последняя женщина, дверь закрылась с тяжелым щелчком, который отозвался внутри куда сильнее, чем должен был. Замкнутые пространства я плохо переносила с детства. Клаустрофобия обычно сидела тихо, пока я знала, что в любой момент могу открыть дверь и выйти. Но здесь просто выйти я уже не могла. От этой мысли стены сразу начали казаться ближе, а воздух тяжелее, поэтому я глубоко вдохнула и заставила себя смотреть на женщин вокруг, только бы не на дверь.

Кроме меня, в комнате были рыжеволосая девушка с косами, блондинка в прямоугольных очках, зеленоглазая брюнетка, короткостриженная женщина и еще одна незнакомка с черным каре, среди темных прядей которого виднелись тонкие синие полосы. Пока остальные еще осматривались, последняя первой выбрала койку у дальней стены, всем видом показывая, что наше общество ее мало интересует.

Короткостриженная первой подошла к двери. Только тогда я обратила внимание на вышитый у нее на груди номер 088. Она провела пальцами по стыку и присела, осматривая нижний край.

— Здесь обычное ручное управление, — сказала она, еще раз проверяя механизм. — Если отключить блокировку, дверь откроется.

Зеленоглазая брюнетка с гладкими черными волосами и номером 069 на груди, недоверчиво оглядела койки, затем перевела взгляд на стены и дверь.

— Это все? — тихо спросила она.

— Что, корону не принесли? — бросила короткостриженная. — Добро пожаловать в пятизвездочный ад.

Брюнетка резко повернулась к ней всем телом, задрав подбородок.

— Не беси, Восемьдесят восемь. Думаешь, крутая, потому что первая разделась?

— Думаю, что трястись ни хрена не помогает. — Короткостриженная поднялась и направилась к ближайшей койке, по очереди проверяя крепления металлической рамы. — Сейчас полезнее понять, можно ли отсюда выбраться и что для этого пригодится, чем обсуждать условия проживания.

Один из болтов оказался затянут хуже остальных. Она зацепилась пальцами за головку, несколько раз провернула его, пока тот полностью не вышел из крепления, затем повертела в пальцах.

Я села на свободную кровать и провела ладонью по жесткому матрасу. После холодного пола он даже мог считаться роскошью.

Рыжеволосая девушка с косами устроилась у дальней стены напротив, подтянув ноги к груди. Она все еще была бледной после душевой и теребила край рукава, пока нитка не начала вытягиваться из шва.

— Почему... — Она подняла на нас опухшие глаза и тут же снова уставилась в колени, на ее комбинезоне был вышит номер 051. — Почему забрали только нас? Только женщин?

— Ой, да ладно, пятьдесят один. — Брюнетка села на койку, вытянула ноги в проход и уперлась пятками в пол. — Ты правда не заметила, что на корабле одни мужики? Думаешь, нас сюда притащили, потому что им срочно понадобились уборщицы?

Рыжая замерла, ее нижняя губа задрожала, и она закрыла лицо ладонями. Блондинка в прямоугольных очках сразу пересела к ней. Осторожно отвела одну косу от лица и положила ладонь на спину. Взгляд сам собой коснулся ее нашивки с номером 091.

— Не надо так. — Она укоризненно посмотрела на брюнетку поверх оправы. — Ей и без твоих версий достаточно страшно. Мы все сейчас боимся, поэтому давайте хотя бы друг друга не добивать.

— Я ее не добиваю. — Брюнетка провела ладонью по мокрым волосам и сжала пальцы у затылка. — Я предлагаю не строить из этого санаторий. Нас назвали собственностью. Не гостями, не рабочими, не пленными. Собственностью.

Я понимала, к чему она ведет, и от одной этой мысли внутри все неприятно стянулось.

Господи, Катя, хватит. Ты пока ничего не знаешь.

Короткостриженная наконец сунула болт в карман, оперлась бедром о край стола и снова посмотрела на гладкую створку. Разговор о самом страшном, похоже, никак не отменял для нее того факта, что дверь все еще была заперта.

— Поэтому и нет смысла сейчас гадать, — сказала она и потерла большим пальцем костяшку правой руки. — Рейс полчаса перечислял работу, нарушения и наказания. Значит, у них тут все устроено по системе. Сектора, расписание, должности, охрана. А если есть система, ее можно понять. Я лучше буду смотреть, как здесь все работает, чем сидеть и придумывать заранее, что именно они с нами сделают.

— И что потом? — брюнетка подняла брови и лениво махнула в сторону двери. — Когда изучим местную инфраструктуру, напишем жалобу? «Уважаемый господин Мортан, сервис отвратительный, душ холодный, персонал хамит»?

— Потом будем знать больше, чем сейчас. — Короткостриженная выдержала ее взгляд и пожала плечом.

Блондинка поправила очки и, не убирая ладони с плеча рыжей девушки, слегка кивнула.

— Она права. Когда солдат полез за моими очками, я сказала, что без них стану бесполезной. Он отступил. Значит, им важно, чтобы мы могли работать. Если от нас есть польза, иногда за какую-нибудь мелочь можно поторговаться. Небольшой рычаг, но других у нас пока нет.

— Вот. — Короткостриженная сразу повернула к ней голову. — Уже кое-что.

— Великолепно, — протянула брюнетка, разведя руками. — Одна выяснила, что очки ценнее красивых глаз, вторая нашла болт и уже мысленно разобрала дверь. Побег почти состоялся.

— А ты что успела выяснить? — спросила я раньше, чем решила, стоит ли вообще лезть в их перепалку.

Брюнетка повернулась ко мне и ее зеленые глаза прошлись по разбитой губе, задержались на вороте, под которым я спрятала кулон, и остановились на цифрах.

— Тебя, Семьдесят четыре. — Она криво улыбнулась. — Ту самую, которая решила зубами проверить, насколько крепкая кожа у вооруженного мужика. Смело. Результат исследования, правда, пока у тебя на лице.

— Я не Семьдесят четыре, — возразила я твердо. — Меня зовут Катя.

— А я Аня, — тихо представилась рыжеволосая, вытерев щеку тыльной стороной ладони. — Я работала официанткой в нашем семейном кафе. С мамой и сестрой. Мы утром вместе смену открывали... — Она запнулась и посмотрела на свои руки. — Я даже не знаю, видели ли они, куда я пропала.

На последних словах голос у нее задрожал.

Брюнетка опустила взгляд на собственную грудь и несколько раз постучала ногтем по цифрам 069.

— Вика. Секретарь. Если совсем красиво, помощница руководителя. Копалась в бумажках, знала, как угодить шефу. Улыбнуться клиенту. А теперь я знаю, как угодить этим уродам, чтобы меня не трогали.

От одной мысли, что на этом корабле придется кому-то угождать и улыбаться ради собственной безопасности, меня передернуло.

— Ольга, — представилась блондинка и поправила оправу указательным пальцем. — Работала в банке и я совершенно не умею жить без кофе. Похоже, это сейчас самая нелепая из моих проблем.

— А ты, Восемьдесят восемь? — Вика повернулась к короткостриженной и прищурилась, заметив, как та опять провела пальцем по креплению койки. — Только честно. Откуда привычка первым делом искать болты в мебели? Ты случайно не бывшая заключенная со стажем?

Короткостриженная подняла на нее глаза, едва заметно дернув уголком губ, но сохранив спокойный взгляд.

— В тюрьме не сидела, если тебя это так волнует. Нина. Инженер. Чинила все, за что люди готовы были платить. Машины, лифты, станки, электронику. Если что-то ломалось, я туда лезла. Потом втянулась.

Нина оглядела стены и хмыкнула.

— Здесь, правда, пока от меня толку немного. Я даже не понимаю, с какого конца эту махину разбирать.

После этого все почему-то посмотрели на меня. Я почувствовала себя так, словно снова вышла под свет сцены, только вместо зрителей вокруг сидели пять женщин в одинаковых комбинезонах и ждали моей очереди представляться.

— Я скрипачка, — начала я осторожно. — Солистка Космофилармонии. Сейчас музыку в основном делают на программах, но живых музыкантов все еще слушают.

— Значит, к аплодисментам привыкла, — тут же вставила Вика, разглядывая мою разбитую губу. — Здесь репертуар пока скромнее. Оваций не обещают, зато первый отзыв местной публики тебе уже выдали персонально.

Я посмотрела на нее и прикусила ответ. Колкость Вики начинала раздражать, но я вспомнила, как она сама стискивала руки, когда ее толкали под холодный душ, и решила пока не спешить с выводами. Возможно, это был ее способ не развалиться. Нина искала болты и крепления, Вика искала, кого уколоть первой.

Только тогда я обратила внимание на шестую девушку. Она сидела на койке у стены, вытянув ноги, и в разговор не вмешивалась. Ее черные волосы ровным каре доходили до подбородка, среди темных прядей виднелись тонкие синие полосы. От кистей вверх по рукам поднимались татуировки в виде чешуи, а на маленьком носу остался свежий след от прокола, хотя самой серьги уже не было. Девушка то и дело касалась этого места большим пальцем, хмурилась и убирала руку. По крайней мере, след от серьги она проверяла чаще, чем смотрела на дверь.

На груди у нее был номер 486.

Я задержала взгляд на цифрах, а по коже пробежал холод, заставивший сильнее прижать руки к телу. Четыреста восемьдесят шесть. Почти пять сотен. От одной мысли о том, сколько женщин сейчас держали на «Инфернусе», стало не по себе. Еще хуже стало, когда я подумала о том, что случилось с предыдущими обладательницами этих комбинезонов.

Нина тоже посмотрела на незнакомку.

— А тебя как зовут? — спросила она, опершись ладонью о край стола.

— Никак. — Голос у нее оказался хриплым и усталым. — Я тут ненадолго. Дружить ни с кем не собираюсь, так что мою часть знакомства можно пропустить.

Вика тихо фыркнула.

— Отличный план. Тогда будем звать тебя Четыреста восемьдесят шесть. Очень тепло и по семейному. Так больше нравится?

Девушка перевела на нее возмущенный взгляд.

— Соня. Довольна? — Она снова коснулась места бывшей серьги. — Но это не значит, что мы подружились.

Вика уже открыла рот, явно собираясь проверить, насколько далеко можно зайти, но Ольга подняла ладонь.

— Вик, отстань. Не хочет говорить, пусть не говорит. Нам всем сейчас нужно пережить этот день, а не срываться друг на друга.

— Да я сама деликатность, — пробормотала Вика, а потом обвела нас взглядом и вдруг усмехнулась

— Ну и компания… одна другой краше. Скрипачка, официантка, банкирша, инженер, секретарь и судя по всему татуировщица. Не хватает только актрисы и изобретателя, чтобы уже окончательно походить на плохой фильм.

Вика откинулась на койку и закинула руки за голову.

— Инженер разберет корабль по болтам, банковская работница посчитает, сколько нам должны за моральный ущерб, официантка накормит всех перед побегом, а скрипачка, судя по сегодняшнему дню, будет кусать охрану. — Она перевела взгляд на Соню и кивнула на нее подбородком. — Эта вообще загадочная, поэтому ее пока назначим человеком, который исчезает первым и никому ничего не объясняет. Остаюсь я. Видимо, моя задача раздражать всех настолько сильно, чтобы Мортан сам открыл шлюз и попросил нас уйти.

Внезапно свет погас.

В темноте Аня тихо вскрикнула, кто-то резко втянул воздух, а я приподнялась на локте и всмотрелась туда, где находилась дверь. Через мгновение вдоль стен загорелись узкие тусклые полосы. Их света едва хватало, чтобы различать очертания коек и лежащих на них женщин.