Вечная погибель

3

Кидан

Сузеньос Сагад молча стоял перед Кидан, освещенный сбоку огромным окном. От его внезапного появления у нее перехватило дыхание.

Он бросил взгляд на Самсона, потом на нее, и дом ожил, питаясь соединением их разумов. Огонь окутал Кидан, словно вторая кожа – успокаивая, а не обжигая. Уголок ее губ приподнялся от неподдельного облегчения.

В темных глазах Сузеньоса мелькнул свет, и дранаик тоже слегка улыбнулся. Без улыбки он был грозен, окутан похищенной красотой затмения. Но в редкие моменты, подобные этим, он излучал тепло. Кидан почувствовала легкую гордость, понимая, что раскрыла его иную сторону.

Жгучая ненависть к нему – к себе – исчезла, и теперь Кидан не понимала, что между ними осталось. Некая сила, сгусток концентрированной энергии магнетизма, грозивший взорваться, когда они оказывались в непосредственной близости. Но иногда она становилось мягче, как сейчас – вытаскивала ее из бездны словно рука, протянутая над обрывом.

Существо между ее ног попыталось пошевелиться, разогнав туман.

Кидан глянула вниз и еще глубже вогнала пулю в плечо Самсона, заставив его взвыть.

Его исказившееся от муки лицо завораживало. Будто физическая боль могла искупить его злодеяния. Кидан разрывалась между желаниями продлить пытку и убить его сразу.

Она всадила пистолет в его рану, как в перезрелый плод. Самсон не сдержал отчаянного крика, и на ее пальцы хлынула кровь, пахнущая солью и металлом. Пристальный взгляд Сузеньоса отвлекал – Кидан чувствовала, как он задерживается на разных частях ее тела, спускаясь к раздвинутым бедрам. Ее бросило в жар.

– Так и будешь стоять? – она быстро подняла взгляд.

– Не посмею прерывать работу гения. – Его голос был тих, но в нем таилось нечто темное – она не могла распознать, что именно. – Покажи, как ты обрываешь жизнь, маленькая птичка.

Когда-то эти слова могли ее ужаснуть, но теперь лишь наполняли восхитительной энергией.

– Если ты убьешь меня, – прорычал Самсон, тяжело дыша, – мечи будут утрачены.

Кидан улыбнулась его попытке выжить.

– Нам плевать.

Артефакты Мудреца могли хоть сквозь землю провалиться – Кидан все равно. Но Сузеньос шагнул вперед.

– Место нахождения артефакта должны знать трое – на случай непредвиденных обстоятельств. Таков обычай Нефрази.

– Это по-твоему, – выплюнул Самсон, и в уголке его губ застыла темная кровь. – Убьете меня сегодня, и ты никогда не найдешь мечи.

По слухам, три артефакта – солнца, воды и смерти – освобождали вампиров от Запретов.

Лицо Сузеньоса исказилось. Но панельные стены не горели – они дрожали, размякнув, как занавески. Признаки беспокойства. Эти артефакты обладают над ним властью. Они всегда будут его главным приоритетом. У Кидан пересохло в горле.

– Не слушай его, – сказал она, тяжело дыша.

– Ты… потратишь… еще столетие… на их поиски. – Самсон пытался сформулировать фразу – ослабший и разъяренный. – А если… Лусидио обнаружит их раньше тебя, что тогда?

Его бессвязный лепет не волновал Кидан.

– Хватит.

Но Сузеньос резко замер, услышав имя. Заметные только им черные, извивающиеся щупальца – явно проявление ужаса – опутали его ноги. Они погасили пламя Кидан и метнулись к ней, как угри. Обвились вокруг лодыжек и обожгли, подобно огненным муравьям. В груди Кидан родилась паника. Она ждала, что Сузеньос заговорит, даст ей подсказку – как раньше, когда дом слишком усиливал эмоции. Но вампир застыл. Он едва ее замечал. Она видела, как образы прошлого терзали его в обсерватории, но сейчас было нечто большее. Особенно пугало, что он не сопротивлялся.

Он всегда сопротивлялся.

– Йос, – позвала Кидан, надеясь встряхнуть его.

Он не ответил.

Кидан крепче сжала пистолет, призывая свою ярость рисованием треугольника на Самсоне. Красное пламя спустилось с крыши, и она охотно приветствовала его, позволяя наполнить легкие. Прогнать пальцы тени.

Сузеньос выдохнул и удивленно уставился на исчезающие черные щупальца.

Самсон слабо дернул плечами.

Сейчас или никогда.

– Увидимся в аду.

Кидан нажала на курок, но ее толкнули. Обе руки сбились с прицела. Пуля попала в ножку стула, и все взорвалось. Пистолет выскочил из рук и полетел по полу, вращаясь, прежде чем замереть. Кидан схватила его ровно в тот момент, когда какая-то фигура перевернула ее на спину и прижала к полу.

Сузеньос… склонился над ней с суровым лицом.

– Какого черта ты творишь? – крикнула она, и вокруг закружилось огненное торнадо.

Он мрачно бросил полный ненависти взгляд на Самсона. По-прежнему живого.

– Он прав. Сначала мне нужен артефакт.

Это какая-то шутка.

Кидан извивалась под ним, ругаясь до боли в легких.

– Мы должны немедленно его убить. Это наш шанс! Клянусь Богом, Йос, если ты отпустишь его, я тебя прикончу. Он убьет Джи Кея!

Сузеньос посмотрел на нее покорно, но решительно. Постепенно Кидан сдалась – ее охватило жестокое разочарование. Они наконец достигли взаимопонимания, смогли работать и убивать вместе. Сузеньос не может предать ее сейчас.

– Не делай этого, – прошептала она, недовольная мягкостью собственного тона.

Он на мгновение опустил глаза, но в голосе не прозвучало эмоций.

– Мы никогда не были так близки к тому, чтобы собрать все артефакты.

Кидан закричала на Сузеньоса, но вампир не ослабил хватки. А потом медленно отпустил ее. Сбитая с толку Кидан на мгновение замерла и поползла к пистолету.

Но его поднял кто-то другой.

Над Кидан навис крупный мужчина – почти вдвое выше ее ростом. Его руки напоминали стволы деревьев, а лицо внушало ужас. Уорд, один из последователей Самсона.

Кидан отпрянула.

За ним робко стояла Джун.

У Кидан потемнело перед глазами.

Мягкий взгляд сестры нашел ее. Удивительно, какой властью он обладал, крепко сжимая сердце Кидан.

Гостиная снова преобразилась – теперь под стать глубокой синеве океанского дна. Внутри зашевелилось столь глубокое чувство потери, что Кидан не смогла задержаться на нем надолго. Она зажмурилась, пытаясь пробудить мысли о чем-то другом – о том, что не наполняло ее подобной болью.

Но дом усиливал любые эмоции. А Кидан чувствовала одиночество и страх. И нуждалась в сестре. Она открыла глаза, пытаясь обрести смелость.

«Иди ко мне», – безмолвно умоляла она.

Сестра нахмурилась, осмысляя происходящее. Самсон пытался встать – он впился когтями в кожаный диван в попытке удержать равновесие. Ткань порвалась, и вампир повалился на спину, хватаясь за рану. Джун бросила встревоженный взгляд на Кидан.

Кидан затаила дыхание, приподняв руку.

«Пожалуйста, иди ко мне».

Джун направилась к Кидан, оказываясь все ближе и ближе, почти вплотную… и прошла мимо.

Их плечи соприкоснулись, нежно и грубо, как лист касается мчащегося поезда.

Кидан безмолвно ахнула, у нее почти подогнулись колени.

Ее сестра наклонилась, поддержав Самсона.

– Ты в порядке?

Кидан поморщилась от сладкого голоса Джун – и от того, как она по нему скучала. И что даже сейчас ее главной мыслью было: сестра жива.

Она в безопасности.

– Переживу, – проворчал Самсон, вытаскивая одну из пуль.

Как и при первом появлении Джун – с длинными завитыми брейдами и сияющим наивным лицом – у Кидан во рту появился кислый привкус предательства. Кидан потратила на поиски Джун больше года, она убила Маму Аноэт, а теперь ее сестра поддерживает вампира, который хочет обратить мир в хаос. Кидан не узнавала эту испорченную версию Джун, столь холодную и расчетливую по отношению к Кидан. Кидан сомневалась, что сможет простить Джун за побег. А когда Джун узнает, что Кидан убила их приемную мать, Джун тоже не простит.

Ей хотелось закричать на Джун, спросить почему, почему, почему…

И у нее не осталось сил ждать.

Самсон выпрямился с помощью Джун, кряхтя от боли. У него в животе по-прежнему оставалась пуля.

– Уорд, – с трудом выдохнул Самсон.

Гигант прошел мимо Кидан, его тень упала ей на лицо. У него на шее постукивала толстая костяная цепь. Знакомый звук привлек внимание Кидан, и она обернулась, разглядывая тихого вампира, без усилий поднявшего Самсона.

Он мот зебейя, как Джи Кей? Только они носят цепи из фаланг пальцев.

Джун последовала за Самсоном наверх, даже не взглянув на Кидан. Грудь Кидан горела, пальцы сжались. Обернувшись, она обнаружила: за ней наблюдал Сузеньос.

За его плечами плясали золотые нити, сплетаясь в завораживающе прекрасные буквы.

ЕСЛИ СУЗЕНЬОС САГАД ПОСТАВИТ ПОД УДАР ДОМ АДАНЕ, ДОМ, В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ, УКРАДЕТ У НЕГО ЧТО-ТО РАВНОЙ ЦЕННОСТИ.

Его взгляд мельком скользнул по надписи, но лицо оставалось беспристрастным. Как потенциальные хозяева дома, прочитать ее могли только они вдвоем.

По крайней мере, пока. Интересно, сколько времени потребуется Джун.

Возможно, Сузеньос подумал о том же.

Кидан могла поверить, что он в порядке, если бы не слышала в стенах медленный, жуткий стук боевых барабанов. В этом доме Сузеньос был человеком, столь же уязвимым и смертным, как Кидан.

И Кидан на него ужасно злилась.

– Кто такой Лусидио?

Из-за этого имени он ее предал.

Дом содрогнулся от ее вопроса.

По полу и стенам пробежали трещины – словно черные лозы. Кидан отшатнулась, вытаращив глаза.

Эта эмоция… раньше Кидан никогда в нем ее не ощущала. Ярость – да. Но такой холодный, словно кристаллизованный страх – никогда.

Сузеньос сжал зубы, посмотрев на реакцию дома, и бросил взгляд на дверь.

– Позже, – хрипло сказал он.

Он поспешно направился к выходу. Кидан на мгновение замерла. Потом подошла к окну у вешалки, раздвинула шторы и увидела Сузеньоса у калитки – его плечи поднимались и опускались.

Дом действовал на него все сильнее. Кидан был знаком избыток эмоций, но казалось, тут нечто большее. Словно порой расчетливый ум Сузеньоса сосредоточен не только на Самсоне, но и на Кидан. И она стала неожиданной проблемой, которую он пытался поскорее решить.

4

Кидан

Кидан металась по гостиной в ожидании Джун, окутанная языками красного пламени. Чем больше она думала о сестре наверху, тем жарче горела кожа. Даже когда наконец ушел Уорд, Джун осталась с Самсоном.

Это стало последней каплей.

«К черту».

Кидан взбежала по лестнице к бывшей комнате Сузеньоса, в ушах стучала кровь. Она пинком распахнула дверь. Самсон лежал на кровати без рубашки, его тело изуродовали дыры от пуль. Левая рука, свободная от металлической перчатки и покрытая чем-то, похожим на листья, была в ладонях Джун. Та мягко улыбалась, словно военная медсестра у койки раненого солдата. В глазах Джун сияла неподдельная радость, когда она лечила это чудовище.

Кидан болела редко, но, когда болела, именно Джун готовила ей суп. Кислый, травяной, настоящее издевательство для вкусовых рецепторов – но он всегда срабатывал. Джун прижимала тыльную сторону ладони ко лбу Кидан, приговаривая: «Ненавижу, когда ты болеешь».

В горле встал ком, но Кидан его прогнала.

Рванула к кровати и резко потянула Джун за руку, несмотря на пронзительный писк сестры.

– Кидан! – воспротивилась Джун, наконец обретя голос. – Отпусти!

Кидан лишь сильнее сжала пальцы. До боли. Джун захныкала. От этого звука запах свитков сменился дешевыми сигарами и спертым воздухом. Мама Аноэт часто хватала их за руки – ее мозолистые пальцы впивались в кости и вытаскивали их из ванной всякий раз, когда они мыли волосы слишком часто, впустую растрачивая воду. Джун дрожала и хныкала, широко раскрыв глаза.

И теперь она смотрела на Кидан с тем же дрожащим страхом.

У Кидан пересохло во рту – огромной волной нарастало желание извиниться.

«Прости, Джун. Я не хотела причинить тебе боль. Я не такая, как она. Я просто хочу поговорить…»

Самсон приподнялся на кровати, прижимая руку к раненому животу. Тень в ночи. Монстр, которого предпочла ей Джун.

Чувство вины полностью испарилось.

– Не трогай ее, наследница, – прорычал он, но голос был напряженным, слабым.

У Кидан в жилах застыла кровь. Не говоря ни слова, она затащила Джун в свою спальню, швырнула внутрь и заперла дверь, тяжело дыша.

Ее лицо пылало опасным гневом – каждая жилка. Когда она обернулась, Джун смотрела на нее, вытаращив глаза, вцепившись ей в руку. На какой-то миг она напомнила Рамин Аджтаф – хрупкую, обреченную на гибель. Которую нужно защищать. Кидан очистила разум, пожелав наконец увидеть истинную природу вещей. Зло как зло. Добро как добро.

Кидан не Мама Аноэт. Джун не Рамин Аджтаф.

И она готова узнать, кто ее сестра на самом деле.

– Говори. Сейчас же.

5

Кидан

Кидан и Джун Адане, единственные выжившие наследницы своего дома, смотрели друг на друга так долго, что комната стала водой.

Легкие Кидан наполнились жидкостью – она желала, чтобы время ускорилось, и с нетерпением ждала, когда сестра заговорит и вытащит ее на берег. Кидан с легкостью могла это представить. Как они справятся.

Нужно совсем немного. Простое извинение. Долгое объятие.

Они ссорились и прежде. Так сильно, как сейчас – никогда, но они могут помириться, если захотят. Кидан предпочла бы попытаться простить сестру, а не ненавидеть.

Джун оставалось лишь извиниться. Признать ошибку. Сказать Кидан, что еще любит ее.

Им будет совсем не сложно вернуться к прошлым отношениям. Достаточно лишь одного – правдивого объяснения.

Но первыми словами Джун стали:

– Маска у тебя?

Это прозвучало тихо, с обычной для Джун робостью, но оказалось острее любого ножа и разорвало последнюю нить между ними.

Колючая проволока душила сердце, и с каждым вдохом грудь Кидан наполняла боль.

Артефакт.

Причина всех заговоров и предательств между Сузеньосом и Самсоном, а теперь – между Кидан и Джун. Охота за артефактами Последнего Мудреца – маской, кольцом и двумя мечами. Когда все они будут найдены, оковы вампиров разрушатся. Они смогут пить кровь любого человека, размножаться, не убивая себя, и получат доступ к подавленным силам.

Самсон Сагад владел артефактом воды – двумя клинками. Дом Адане хранил в своих стенах артефакт солнца – маску.

Артефакт смерти, рубиновое кольцо, по-прежнему было затеряно во времени.

И вот они столкнулись, словно дети из-за игрушек. Кидан хотелось закричать.

В ее голосе звенел гнев.

– Ты предала меня ради артефакта?

Джун сжалась еще сильнее.

– Так нужно Самсону.

У Кидан все поплыло перед глазами, ноздри раздулись.

– Вот так просто? Вы с ним вместе?

Она почувствовала легкий укол удовольствия, когда сестра вздрогнула от стыда.

Джун моргнула.

– Не в этом смысле. – Редкий приступ гнева ожесточил ее голос. – Я помогаю ему.

– Ты бросила меня! – взорвалась Кидан, и стены комнаты вспыхнули, пропитавшись энергией. Все, что Кидан сдерживала, вырвалось наружу.

Джун не осознавала, насколько она близка к смерти от удушения.

– Ты знаешь, через что я прошла, разыскивая тебя? Я не могла дышать, не могла спать. Я думала, тебя пытают, тобой кормятся, и – и – бог знает что еще. – Голос Кидан разлетелся на куски. – Как ты могла меня бросить?

Лицо Джун исказилось, словно ей было больно это слышать. Джун всегда плохо переносила боль окружающих, даже плакала над песнями о разбитых сердцах. Отлично, этого Кидан и добивалась. Чтобы сестра поняла, через какой ад она прошла. Потому что, боже, как она могла не подумать, что станет с Кидан? Когда-то они понимали друг друга с полуслова, но теперь между ними повисла маска.

Кидан схватила нежные руки сестры, пристально вгляделась в знакомые медовые глаза. Она отчаянно пыталась сократить разрыв.

– Твои слова в том видео… неправда. Ты бы не бросила меня без причины.

По стенам поползли синие пятна – печаль от воспоминаний разбивала ярость, словно стекло.

– Я назвала тебе причину, – ответила Джун голосом мягким, как лепестки, глядя на сцепленные руки. – Мне нужно было почувствовать себя в безопасности, и Нефрази помогли мне. Теперь я должна помочь им.

Холодный сапфировый ветер закружился вокруг, опустошая Кидан. Снова эти ядовитые слова.

– В безопасности, – ровным голосом повторила она. – Ты ушла, потому что я тебя не уберегла?

Ответом послужило молчание Джун, нахмуренные брови и нежелание встречаться с Кидан взглядом.

– Потому что я не поверила, что за тобой следят?

Кидан удалила то видео, но оно крутилось в доме несколько ночей, напоминая ей об ошибке. И теперь не давало ей покоя. Джун не отвечала, ее взгляд был устремлен куда угодно, но не на Кидан.

– Я пыталась все исправить, Джун. Я искала тебя.

– Я не хотела, чтобы ты искала меня, – наконец сказала ее сестра.

Нет, какой-то бред. Джун умеет прощать. Джун добра. Она бы не ушла без причины.

– Скажи, что я сделала не так, – взмолилась Кидан, понимая, что ей следует остановиться. – Скажи, как исправить. Вернуть. Я готова на все.

Отчаяние в ее голосе прозвучало жалко. Но это ее сестра. Единственная на свете душа, кто горевал с ней о потере родителей и жил под опекой Мамы Аноэт.

Она должна попытаться. Сразиться хотя бы раз.

Словно почувствовав ее мысли, Джун разорвала контакт. Отступила назад. У Кидан в ушах взревел океан. Этот жест оказался яснее тысячи слов. Сделанный Кидан браслет – бабочка с трехконечным шармом – по-прежнему сиял на запястье Джун. Кидан предпочла бы, чтобы сестра сняла его. Он напоминал о самых сокровенных воспоминаниях. Как каждую ночь Кидан словно колыбельную шептала истории о Трех Запретах, чтобы облегчить кошмары Джун.

Первый Запрет: вампиры могут питаться только кровью восьмидесяти семей акторов.

Второй Запрет: вампиры потеряли силу и могущество.

Третий Запрет: вампир может обратить тебя только ценой своей жизни.

«Мы в безопасности, Джун. Все в порядке. Последний Мудрец позаботился об этом. Возвращайся в постель».

Очевидно, этого оказалось недостаточно. После долгого молчания Джун вздернула подбородок. Ее взгляд наполнила твердая решимость.

– Маска у тебя?

Кидан почувствовала, как разбивается вдребезги. Предмет. Все девятнадцать лет, которые они провели вместе – ходили в школу, прятались от Мамы Аноэт, праздновали дни рождения раньше срока, – превратились в чертов предмет. Какая-то бессмыслица. Полная бессмыслица.

– Вот чего ты хочешь? – прошептала Кидан, вытирая щеки. – Маска сделает тебя счастливой?

Джун замялась, ерзая.

– Да.

Кидан сглотнула желчь, ее голос хрипел.

– А когда ты ее получишь?

Легкое сомнение, а затем:

– Мы уйдем.

Руки Кидан сжались в кулаки, сдержанные слезы жгли глаза. Она задыхалась от жестокости Джун. Ожидала ее, но каждый раз снова чувствовала боль.

– Ты снова уйдешь?

«Перестань умолять, – приказала себе Кидан. – Ты выглядишь жалко».

Когда Джун заговорила, ее тон был смиренным, побежденным. Будто связь между ними разорвалась безвозвратно.

– У тебя своя жизнь, Кидан. А у меня своя.

Джун прошла мимо, и сердце Кидан заколотилось от паники. Она больно вцепилась в запястье сестры.

– Если это все, чего ты хочешь, ты ничего не получишь. – Голос Кидан понизился до чистой злобы. – Я сделаю все, чтобы она никогда тебе не досталась, Джун. Клянусь.

Ее сестра замерла. Кидан надеялась ее встряхнуть. Надеялась, страх заставит Джун извиниться. Вернуться.

Но на изящном лице не было испуга. А в словах – тем более.

– Тогда я достану ее сама.

Кидан моргнула, глубоко потрясенная, а потом прошипела:

– Я – наследница. Единственный путь унаследовать этот дом и получить маску – моя смерть.

Громкие барабаны отдавались эхом с каждой секундой молчания ее сестры. Кидан осознала смысл этого молчания. Джун, которая ненавидела смерть и плакала даже при мысли о раздавленном насекомом, глазом не моргнула при упоминании смерти Кидан.

Как она могла промолчать?

Джун отвернулась, и комната погрузилась в волны безжалостного океана.

– Декан спросила, знаю ли я закон дома Адане. Ты же его знаешь?

Кидан промолчала.

– Понятно. Это мне тоже придется узнать самой.

Джун ушла.

Кидан повалилась на кровать и взяла телефон, пытаясь найти видео, записанные Джун в четырнадцать лет.

«Привет, ребята. Снова случилось нечто постыдное. Мы были на вечеринке, и я чуть не упала. Но рядом оказалась Кидан, она всегда обо мне заботится».

Напряженно дыша, Кидан пыталась распознать скрытые эмоции, определить, когда именно сестра решила от нее избавиться.

В видео этого не ощущалось. Не было холодной, непреодолимой дистанции. Джун любила ее. Кидан слышала это в воспоминаниях. Единственное, что пересиливало любовь Джун к Кидан, – страх перед постоянными кошмарами. С каждым видео Джун становилась все более замкнутой, ее взгляд – пустым. Потом было видео, где Кидан заставляла Джун пить таблетки, не веря, что за ней следят.

Видимо, именно тогда. В тот момент Джун решила: с нее довольно.

Кидан больше не могла ей помочь. Даже у нее не было сил проникнуть в чужое сознание и прогнать демонов.

И когда Кидан единственный раз потерпела неудачу, Джун… бросила ее.

Сердце сжалось. Она попыталась унять панику, заставить пространство сдвинуться, но ничего не получалось. Навалились тревога и ужас, и нужно было выйти из комнаты, чтобы снова нормально вдохнуть. Но дверь оказалась очень далеко, и она дышала слишком часто. Колени дрожали – она наклонилась, коснувшись косами пола.

Дыши, – зазвенел в голове чужой голос, ее напугав. Вставай и иди.

Кидан ухватилась за край кровати и поднялась на дрожащие ноги. А потом двинулась вперед, морщась с каждым шагом.

Коридор превратился в лесную поляну с опьяняюще чистым воздухом. Странный знакомый голос исчез, как только она оказалась в безопасности.

Кидан прислонилась к стене, и ее взгляд метнулся к комнате Сузеньоса. Сердце снова пронзила горькая боль. Как только он получит артефакт, он тоже уйдет, чтобы продолжить охоту за третьим.

Ее достало, что все бросают ее. Семья всегда должна оставаться рядом. Близкий человек должен обещать остаться.

Кидан стиснула зубы, вытирая подступающие слезы. Преданности не существует – важно лишь то, что она может предложить. Кидан поняла: есть только один способ убедиться, что ее никогда не отвергнут.

«Надо привязать их». Теперь это был ее собственный голос, полный злобы, выворачивающей душу. «Заставить их нуждаться в тебе. Всегда».

Сузеньос говорил, ее истинная сила – способность устанавливать любые законы в собственном доме, и только теперь она поняла всю ее глубину.

Кидан станет хозяйкой этого дома. Установит свои законы. Ее пальцы чертили на полу фигуры: треугольник, квадрат.