РомФак. Факультет Романтики

– А чего тут понимать-то? Дуреха, она и на свалке дуреха! – усмехнулся зверек, закатывая свои разноцветные глаза к ночному звездному небу. – Конечно, дуреха и еще какая! Будь ты поумнее, ты бы проснулась под мышкой у какого-нибудь славного парня, а не на помойке! А тебя мало того, что выбросили, так еще и не в тот ящик. Видимо, ты совсем не годишься для переработки!

– Что-о? Где мы? В какой такой помойке? – спросила я, пытаясь понять на чьих это вещах я развалилась. По обе стороны от нас стояли огромные разноцветные контейнеры, переполненные всякой всячиной, а именно – металлом, пластиком, деревом, стеклом, бумагой и, видимо, пищевыми отходами, – тот самый, наверху которого среди разноцветных коробок еды на вынос из местного ресторана копошился сам Дори. С каждой минутой этот милый на первый взгляд зверек смелел все больше и больше, пользуясь тем, что я совсем ничего не помню. В итоге эта наглая морда просто-напросто стала мне хамить!

– А что не видно, что ли? – ехидно переспросил Дори, небрежно откидывая в сторону пластиковую упаковку от суши. Он сидел на куче почти не тронутых упаковок в соседнем контейнере красного цвета с надписью «Для пищевых отходов», на углах которого стояли огромные коробки с пиццей, слегка помятыми пирожными, кое-где покусанными фруктами и горой полувыпитых разноцветных бумажных стаканчиков.

– Неа, не видно… – пробормотала я, доставая из-под своего правого бока модно-затертую штанину дизайнерских джинсов.

Котопес закатил свои разноцветные глаза и задрал вверх узкую морду.

Он молча раскрыл зубами огромную упаковку чипсов со вкусом краба и с хрустом продолжил, словно говорил с кем-то очень маленьким и глупым:

– Обернись вокруг? Что ты видишь, дорогуша? Правильно, остатки роскоши. Поздравляю, тебя выбросили! Это – главная свалка элитного корпуса местной академии…

– Что-о-о? Мы сейчас реально в помойке? – вскрикнула я, резко вскакивая, и практически уже была готова вывалиться из своего контейнера вместе с дорогим шмотьем, но зверек буквально запрыгнул мне на грудь, чем меня остановил. Еще чуть-чуть и я бы выдала нас своими резкими движениями. Неужели, мы тут не одни? Ну, конечно, нет! Наверное, те двое, что меня сюда притащили еще не успели далеко уйти.

Всего за полторы секунды я успела увидеть пару удаляющихся фигур и даже разглядеть ярко-рыжие волосы стройной девушки и странноватую длинную с одной стороны и короткую с другой прическу коренастого юноши с широкой спиной. – Что значит меня выбросили?! Кто?

– Да вон те двое подошли и вышвырнули сюда, – пробормотал зверек своим ворчливо-недовольным тоном. – Кстати, не в тот ящик положили! Тут должны быть старые кафтаны и портки, а тебя нужно было бросить во-о-он туда!

С этими словами он оказал когтистой белой лапой на самый дальний пластиковый контейнер с огромной надписью, которую я смогла без труда прочитать даже в темноте «Органический биомусор».

– Ну спасибо, блин, – проворчала я, приподнимаясь на локтях и скидывая с себя своего пушистого оскорбителя. – Сам туда полезай, биомусор! Как меня могли выбросить? За что?!

– А я почем знаю? Наверное, ты плохо себя вела, – фыркнул зверек, ставя свои треугольные уши торчком и принюхиваясь, – кусалась, гадила в покоях хозяина… хахалей на ночь водила…

– Кого? Чего-о? – вскрикнула я, буквально задыхаясь от возмущения. Дальше я резко и остроумно перебила его оскорбительную речь – так в жизни меня еще никто не унижал. – Тебя же тоже сюда выбросили между прочим! За что? Обоссал все тапки?

Дори молча прижал уши, опустил хвост и жалобно еле слышно заскулил:

– Мой хозяин дал мне важное поручение, которое я не выполнил… я все провалил… все испортил… теперь я наказан. Хозяин осерчал и вышвырнул меня в ваш мерзкий смертный мир… Аф-уф! Проклятье! – завопил зверек, переворачиваясь на спину и всеми четырьмя лапками отчаянно пытаясь снять свой странный темно-зеленый ошейник, состоящий из острых тонких чешуек, словно хорошо сплюснутых шипов. – Драконья кожа… гребаная… не снять никак! Даже золото лепреконов из нее исчезнуть не может! Проклятье!

– Это от блох, да? – нахмурилась я, рассматривая в свете фонарей блеск и яркие радужные переливы его крепкого ошейника. Видя, как зверек беспомощно катается на спине, извиваясь всем тельцем и безуспешно пытаясь снять свою удавку, я невольно наклонилась, чтобы ему помочь. – Не дергайся, сейчас я…

Конец моего предложения растворился в диком визге. Оказывается, при каждой попытке его снять, ошейник становился все уже и сильнее перехватывал горло несчастному зверьку. Такую кошмарную пытку мог придумать только настоящий живодер. И куда только смотрят наши общества по защите животных?

После того, как мы с Дори убрали лапы и руки от ошейника, тот смилостивился и немного ослабил свою хватку. Несчастный зверек шумно часто-часто дышал, словно загнанная гончая, выпучив свои разноцветные глаза и высунув длинный ярко-розовый язык.

– Но откуда здесь столько еды? – решила перевести тему я, открывая очередную коробку с нетронутой и, кажется, еще горячей пиццей. Я принюхалась – пахло очень аппетитно, да и дата изготовления стояла сегодняшняя… всего лишь пару часов назад. Я порылась в разноцветных бумажных пакетах – свежие нетронутые гамбургеры, картошка фри, соусы, суши, печенье, пирожные. – Да тут все целое и свежее, словно с кухни! И почему все это выбросили?

– Пофомуфто! Тьфу! – проворчал Дори, пытаясь одной частью языка зализать другую, недавно прикушенную, но, к счастью, вовремя бросил эту пустую и бесполезную затею. – Сегодня в элитном корпусе академии опять вечеринка, у богатых студентов снова танцы и развлечения. А куда еще тратить время беспечной горячей юности? Но вот только в этот вечер на вечеринку не пришел ее король, тот самый главный и важный парень, которого все уважают и боятся! Его все очень ждали! Но никто не дождался, многие просто развернулись и ушли с такой скучной вечеринки, а целые горы заказной еды остались никому ненужными. И потому их просто-напросто выбросили сюда, даже не открывая и не пробуя.

– Ох ничего себе! – удивленно захлопала я ресницами, оглядывая горы дорогой и вкусной еды, которую вот так вот просто взяли и вышвырнули. – Должно быть этот самый главный парень был самым толстым, раз уж без него не смогли столько съесть. Интересно, и как он все это мог один сожрать?!

– Да он не один! – быстро ответил Дори, достав откуда-то подтаявшее мороженое. – У короля… ням-ням… всегда есть большая свита!

С понимающим глубоким вздохом я принялась осматривать вещи, что валялась подо мной. Вслед за потертыми джинсами я достала красивое дорогое платье, шелковое, черное облегающее, с откровенным декольте. Надо признаться, что швы на его тонкой талии слегка разошлись, а позолоченная застежка-брошка была нехило погнута. Я посмотрела на Дори удивленным взглядом.

– Видно же, что в платье не влезла какая-то толстушка-клуша, – принялся объяснять зверек, – бока порвала своими жирами, застежку так и не смогла закрыть на толстой заднице. И выкинула с горя такую срамную одежку сюда. Дура!

Я отбросила платье в сторону, с тихим шелестом из его складок вылетел маленький, не больше раскрытой ладони потрепанный клочок бумаги. На нем с идеальной фотографической точностью был нарисован портрет весьма привлекательного юноши: большие темно-зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, острые скулы, волнистая темно-каштановая челка с рыжеватым оттенком на бок.

– О, это кто такой? – невольно спросила я, рассматривая симпатичного парня с насмешливым, слегка жестким взглядом и кривой легкой улыбкой, от которой на левой щеке появилась небольшая ямочка.

– Аа-а, вспомнишь…, и вот и оно! – пробормотал Дори, наклоняясь над портретом так низко, что его темные жесткие усы защекотали загорелые щеки парня. Зверек зачем-то принялся обнюхивать картинку. – Это он самый… Константин Блэкстоун. Тот маленький король, вокруг которого и вертится ваш смертный мир. Все парни ему завидуют, все девчонки влюблены в него по уши. Это он сегодня пожелал не явиться на вечеринку, и потому множество гостей разошлись, а еду пришлось выбросить еще теплой!

– Но почему листок подпален с одной стороны? А вот тут он испачкан в чем-то скользком и липком, – я принялась усиленно стирать с края бумаги желто-серые жирные пятна. – Это что, сырный соус?

– Сама ты соус! Это – воск от свечи! – объяснил Дори, завершая обнюхивание портрета громким фырканьем. – У тебя, бесхвостая совсем нет ни нюха, ни зрения! Чуешь, как пахнет женскими духами? А еще слезами и истериками? Какая-то девица при свечах отчаянно пыталась приворожить этого парня. Но ничего не вышло. Так бывает, если сердце уже занято.

Мои брови невольно поползли вверх:

– Что? Ворожить при свечах? Тратить время и силы на такую тупость? Парень, хоть и симпатичный, но судя по его жесткому взгляду и кривой ухмылке любит лишь только самого себя!

– Именно такие парни и нравятся смертным девушкам, – подытожил Дори, с интересом разглядывая мое спокойное лицо без эмоций. – Ты что, реально ничего не помнишь? Забыла, как он испортил тебе жизнь? Между прочим, это из-за него тебя сюда выбросили!

– Из-за него?! – переспросила я, пытаясь хоть что-то вспомнить, но мои виски лишь пронзила отчаянная боль. – Ай…ох!

– Ты что совсем ничего не помнишь? – в сотый раз повторил Дори. – И никого не узнаешь? От удара потеряла всю память, и мозги из ушей выскочили! А нет, не выскочили… их просто не было!

– Откуда ты про меня столько всего знаешь? – с удивленным раздражением спросила я. – Мы разве раньше дружили?

– К счастью, нет! Да тебя здесь все знают! Ты – местная знаменитость! Та девчонка, которую Коста решил проучить, и отнял у нее все! Тебе больше некуда идти. По милости Косты тебя отчислили из академии, выселили из общежития и теперь вот, как видишь, вышвырнули на помойку! Твоя короткая жизнь не удалась, без диплома ты как тролль без хвоста…

По моим широко открытым от ужаса глазам Дори понял, что уже и так поведал мне слишком много и решил сменить тему.

– В общем, мы не друзья! С чего бы нам с тобой дружить? Какая вообще от тебя может быть польза? – подытожил он, затем задумчиво оглядел меня с головы до ног. – Но тебе сегодня сказочно повезло, раз тебя выбросили на одну свалку со мной. Пригодишься! Мне как раз нужен смертный для хождения на базар за съестным и для убирания моих туалетов.

– Ну спасибо! – пробормотала я своим лучшим саркастическим тоном, уперла руки в бока и в усмешке слегка запрокинула назад голову. – А мне-то зачем нужна бесхвостая карманная болонка с разными глазами и скверным хамоватым характером, а?!

– Ты кого это шавкой обозвала, чучундра? – зарычал Дори, вся его белая пушистая шерсть встала дыбом от негодования. Но, вдруг, он резко выпрямился, огромные треугольные уши встали торчком на затылке, разноцветные глаза прищурились, внимательно вглядываясь куда-то вдаль – туда, куда убегали трамвайные пути, освещаемые желтыми мерцающими фонарями. Зверек проворно выпрыгнул из своего контейнера на асфальт и прошипел, оборачиваясь в мою сторону. – Т-ш-ш-ш! Потише! Слышишь мотор, глухомань? Сюда кто-то едет на железном коне. Вылезай из ящика с тряпьем! Живее! Ох… аккуратнее, корова! Ящик перевернешь! Быстрее, прячься! Да не туда… за другой ящик! Лучше, лучше прячься! Пердильник видно… тьфу толстая!

Как только я надежно укрылась за синим контейнером с макулатурой, Дори выскочил на трамвайные пути и растянул поперек дороги что-то очень тонкое, но блестящее, словно нить из чистого золота. Ловкость лап и никакого мошенничества! Едва он вернулся обратно на свалку, как вдалеке аллеи из-за поворота вынырнул яркий свет мощной фары мотоцикла. Он стремительно приближался к нам. Кажется, какой-то парень решил прокатиться этой дождливой ночью на своем байке.

– Три… два… абра-кадабра… трах-тибидох! – громко и возбужденно прошептал Дори, после чего громкое «Бабах!» не заставило себя ждать.

Новенький спортивный мотоцикл, который несся на вполне приличной скорости, вдруг, резко затормозил прямо перед свалкой и остался валяться на узкой асфальтовой дорожке, словно намертво приклеенный. Это он резко столкнулся с тонкой блестящей леской, что ловкий Дори натянул поперек трамвайных путей, крепко закрепив концы на шайбах у рельсов. Мотоцикл, беспомощно взвизгнув, повалился на бок и продолжил отчаянно вращать колесами, словно большой черный жук нервно дергал лапами в воздухе.

Сила инерции была огромна! Одетый во все черное мотоциклист вылетел из седла и, словно легкая гуттаперчевая кукла, кубарем полетел прямо в контейнер с… пищевыми отходами. На его счастье там все продукты были хорошо упакованы в фирменные бумажные пакеты, прочные и красивые, в каких обычно доставляется фастфуд и суши. Так что парень просто-напросто с громким хрустом застрял в помойном контейнере головою вниз, как ростовая кукла из серии Барби Кен в открытой коробке из-под обуви. Благо, на его голове сейчас был надет прочный современный шлем. Причем на поверхности осталась торчать его задница в черных облегающих джинсах и огромной темной рогаткой его стройные ноги в белых кроссовках, настолько чистых и ярких, что, казалось, они светились в ночи.

– Да он же убился насмерть! – прокричала я, бросаясь к застрявшему и хватая его за правую ногу, что слегка нервно подергивалась. Я ухватилась за толстую штанину его черных дорогих джинсов и потянула вверх… едва не стянув с него штаны. – Ой… я же просто вытащить его хотела!

– Кыш, бесстыдница! – ударил меня по рукам своими лапами Дори. – А-ну не тронь его!

– Но ему нужна помощь! Вдруг, он задохнется или уже себе шею сломал! – не унималась я, но с облегчением вспомнила. – Так на нем вроде бы был хороший шлем… да, точно, черный!

Почему мне в тот момент совершенно не пришло в голову, что это мог быть один из той пары байкеров, что меня сбили насмерть? Да потому, что я напрочь все забыла – и Косту, и байкеров, и Люксеморта…

– Да замолчи ты! Тс-ш-ш-ш!– шикнул на меня Дори, обе его белых лапки молниеносно мелькнули в задние карманы джинсов несчастного мотоциклиста и вытащили оттуда кучу разноцветных пластиковых карточек. Каждая следующая выглядела красивее и солидней предыдущей. Он принялся разглядывать их в свете ночного фонаря, скребя по ним коготочками, словно проверяя на прочность. – Так… эта – от банка с его золотишком, эта – скидки на шмотки…, эта – от безлимитной харчевни… о, вот нашел! Ключ от хаты, тут есть даже его морда. Не перепутаем! Эту берем!

С этими словами он вытащил крепкую пластиковую карточку, на которой в свете ночных фонарей я разглядела знакомое лицо зеленоглазого красавца с каштановыми прядями. Несмотря на то, что это было строгое официальное фото, дерзкий красавчик умудрился запечатлеть свою фирменную надменную ухмылку с ямочкой на щеке.

Прямо под фото блестела индивидуальная гравировка – позолоченные буквы «Константин Блэкстоун». Дори осторожно подсунул карточку под свой ошейник из драконьей кожи, а остальные быстро запихнул обратно в задний карман облегающих джинсов парня. Их хозяин, все еще находясь головой в контейнере, тихо застонал.

– Теперь-то мы его вытащим, да? – робко спросила я шепотом, потянув за его правую штанину – джинсы снова поползли вверх, показав всем присутствующим его серые боксеры, обтягивающие крепкие ягодицы. – Он вообще жив?

– Живее всех живых! Руки фу! – ударил по моим пальцам Дори и, словно желая доказать мне «живость» нашего пленника, застрявшего в помойке головой, размахнулся и со словами «Вот! Ха-йя!» смачно шлепнул парня по упругой заднице. Тот громко ойкнул, выругался приглушенным из-за шлема голосом и задрыгал задранными вверх ногами так интенсивно, что с одной из них слетел белый кроссовок.

– Видишь, какой он резвый? Как жеребец! – беззаботно подытожил Дори. – Ну чего ты так уставилась-то? Парня не видела живого что ль? Пошли отсюда! Пока он не вылез и не запихнул тебя в помойку вместо себя!

Я с шумом проглотила ком, вставший поперек горла, и с покорным вздохом развернулась уходить куда глаза глядят прямо по шпалам.

– Ты далеко это направилась, а? – резко остановил меня Дори. В следующее мгновение я почувствовала все четыре его мягкие лапки на своем плече. Он туда он запрыгнул без спроса и бесцеремонно произнес. – А меня на руки взять и понести? Забыла? Ай-о-ох-ой!

Но было уже поздно. Я изловчилась и схватила наглого пушистого сначала за бесхвостую задницу, а затем за шкирку и наконец-то сняла с плеча. Всей моей шее сразу стало легче.

– Какое неуважение! Немедленно верни меня обратно! – заскулил Дори.

Но я не обращала никакого внимания – я ему покажу, кто из нас главный и что значит «мозги из ушей вытряхнуло».

– Не пищи на меня!

В другой же руке я сжимала маленький бумажный клочок с портретом Косты. Судьба могла бы распорядиться по-другому, но я от чего-то не выбросила этот мятый рисунок, весь перепачканный в воске, губной помаде и девичьих слезах. Своих врагов надо знать в лицо!