Перекрестки реальностей. Часть II

Чаще всего, когда человек доходит до перекрестка реальностей, это означает, что он смог, добрался, и новый поворот поменяет его жизнь к лучшему. Но случается и такое, что новый поворот опасен, и нужно проигнорировать его и пройти мимо.

Глава 1. Вас повысили

Виета проснулась с ощущением легкой тревоги внутри. Сердце быстро стучало и никак не хотело успокаиваться, и даже получасовая утренняя медитация не помогла. И на то была серьезная причина: вчера она получила такое письмо:

«Уважаемая Виэтрикс Алексеевна!

Вы работаете в нашей организации уже два года и имеете лучшие результаты среди проводников по количеству спасенных «пациентов». Основываясь на данном факте, мы даем Вам шанс продвинуться по карьерной лестнице и стать руководителем проводников. Ввиду определенных причин, мы уведомляем Вас, что такой шанс выпадет Вам только в случае успешного прохождения собеседования.

Уровень доверия к Вам возрос, поэтому мы сообщаем Вам цвет входа в нашу реальность. Он радужный. Ждем Вас завтра в 13:00.

С уважением, команда КПР».

Одно короткое письмо весом, кажется, грамм пятьдесят вытянуло взрослого, тяжелого человека со дна депрессивного болота. Ведь еще вчера все было плохо…

Вчера утром Виета расплакалась от… вида пустого холодильника. Не просто расплакалась, а навзрыд. Сегодня было даже немного смешно, но вчера казалось катастрофой. Расплакалась она потому, что пустой холодильник напомнил о пустоте в душе, о расставании с мужчиной своей мечты. Ну, это сейчас, спустя неделю после расставания, она его так называет, с легкой долей иронии, конечно, а две недели назад она действительно так думала. Целую неделю все было плохо: из распахнутого окна, через которое еще недавно в дом проникал запах душистой сирени, всю неделю слышались только крики гуляющих детей. Крики эти жутко раздражали Виету, и она, фыркая себе под нос, со злостью закрывала форточку. И даже не было возможности обсудить это в часовых посиделках на кухне с Алинкой: лучшая подруга выскочила замуж за Антона, и молодожены укатили в другой город, а по телефону многого не расскажешь. По квартире гуляло пронзительное, скупое на объятия одиночество. Отражение в зеркале заставляло Виету подумать, будто она вовсе не красива и всю жизнь проведет в одиночестве. Хорошо, что вчера утром неожиданно приехала мама. Зашла в дом и вручила дочери торт.

– Это к чему? – удивилась Виета.

– Сердцем чую, плохо тебе. Сейчас все расскажешь, и мы плохое зажуем.

Вот такая была у Виеты мама. Не знала ничего, а ведь почувствовала.

Но все это произошло до спасительного письма, которое блеснуло на затянутом тучами небосклоне жизни Виеты, как лучик солнца. Сразу после медитации, не позавтракав, Виета отправилась на улицу, искать люк с радужным свечением, мурлыкая под нос перефразированные слова известной песни: «Ваше благородие, госпожа Удача… Не везет мне в любви, повезет в карьере».

Но первая прогулка в поисках люка с радужным свечением успехом не увенчалась. Виета зашла домой, перекусила и снова отправилась на поиски, но так ничего и не нашла. Данный факт висел над ней грозовой тучей, с каждой минутой делая и без того тяжелое ожидание часа собеседования еще тяжелее. Хорошо устраиваться на работу в обычную компанию: адрес известен, список примерных вопросов к соискателю тоже. Тем временем в магической работе неизвестно даже, как попасть на собеседование. В полдень Виета стала одеваться, но так и застыла, сидя на кровати в натянутых до коленей джинсах. Мама пыталась ее успокоить:

– Да брось ты. Что может плохого случиться? Подумаешь, вход не найдется. Поработаешь проводником. И вообще, я верю, что ты его найдешь.

– Угу, – медленно и задумчиво отвечала Виета, так и не продвинувшись в процессе натягивания штанов.

Мама подошла к ней, села рядом и обняла. Виета положила голову ей на плечо.

– Даже если найду. Вдруг не пройду собеседование? Вдруг я вообще ни на что не способна?

– Да ну тебя! Ерунду говоришь. Я свою дочь знаю. Ты если одеваться не собираешься, закрой шторы. Срам-то какой, с голой задницей перед окнами шарахаться.

Виета с грустью посмотрела на джинсы. Признаваться маме в том, что джинсы, купленные всего три месяца назад, стали малы, не хотелось. Вот выйдет мама из комнаты, придется поднатужиться и обязательно в них влезть. А пока пусть думает, что дочь – ленивая жопа. Виета допрыгала в полунатянутых джинсах до окна и неожиданно пронзительно завизжала. Успевшая подняться с кровати мама, села обратно, хватаясь за сердце.

– Что случилось?

– Я нашла вход!

Ровный круг радужного цвета висел прямо перед карнизом. Виета схватилась за пояс джинсов и стала безобразно скакать по комнате, пока те наконец не налезли на ее пышные бедра. «Снова поправилась», – подумала мама, но вслух сказала:

– Это я джинсы в слишком горячей воде постирала. Вот и сели.

Виета стремительно убежала в прихожую, вернулась оттуда с летними босоножками, надела их, подбежала к маме, чмокнула в щечку, сжала ее в крепких объятьях, открыла окно и прыгнула прямо в радужный круг. Мать, привыкшая к дочкиному поведению еще со времен первого ее путешествия между реальностями (тогда Виета просто прошла сквозь стену), сообразила, что та переместилась в КПР, но материнское сердце все равно заволновалось. Она все же подошла к окну и посмотрела на площадку под ним − слава Богу, дочери там не было.

Глава 2. Очень страшное собеседование

Прыгнув в окно, Виета очутилась в длинном белом коридоре, по обе стороны которого расположились десятки светло-серых дверей с лаконичными темно-серыми табличками с названиями отделов. «Уф… Как в дорогой поликлинике», – поморщилась Виета и направилась к черной двери, венчавшей коридор. Надпись на массиве из черного дуба гласила, что за дверью находится кабинет директора КПР − Подставного Софоса Аркадьевича. Еще из школьной программы Виета помнила, что Софос – это «мудрый» по-гречески (а София – «мудрая»). Перспектива работать с мудрым начальником ее порадовала. Она потянула дверную ручку на себя и вошла в кабинет. Оказавшись в приемной, Виета уловила быстрое движение слева. Это секретарша прятала книгу в стол. Виета улыбнулась, поняв, что застукала скучающую женщину за чтением.

− Виета Алексеевна? – улыбнулась ей в ответ приятная женщина в сером бархатном юбочном костюме.

Виета кивнула.

− Проходите, Софос Аркадьевич у себя.

Секретарь указала взглядом на вторую массивную дубовую дверь, и Виета, задержав дыхание, открыла ее и оказалась в просторном кабинете, оформленном в стиле девятнадцатого века, с большой библиотекой, одним окном, огромным зеркалом и стенами, стилизованными под деревянные. Посреди кабинета стоял стол, выполненный из того же материала, что и дверь, а за ним сидел невысокий мужчина. Когда он встал и подошел к Виете, оказалось, что его рост − примерно полтора метра. У мужчины был большой круглый живот и смешная короткая прическа ярко-рыжего цвета. «Апельсин», – в ту же секунду придумала ему прозвище Виета. Директор подал девушке руку для короткого приветствия и уселся в кресло. Виета кротко улыбнулась, еле сдерживая смех: никогда еще не видела столь комедийной внешности. Она села напротив и старалась не дышать, пока он вдумчиво читал ее личное дело. Голос у директора был низким и приятным. Говорил он странно: после каждого слова делал паузу, будто обдумывал, а точно ли данное слово подходит для этого случая. Кроме того, он с первой же фразы обращался к Виете на «ты».

После короткого знакомства директор заявил: «Наши методы собеседования отличаются от известных тебе. Но я тебя уверяю, они эффективны, и уже к концу дня мы сможем определиться, подходишь ли ты на должность руководителя проводников. А теперь прошу пройти в соседний кабинет. Никаких вопросов. Только решения».

Виета открыла указанную дверь и зашла в кромешную темноту. Дверь позади нее сразу захлопнулась, не давая шанса вернуться назад. Виета протянула руки вперед, и ее пальцы тут же наткнулись на препятствие. Исследовав его руками, она поняла, что это стена. Шершавая поверхность напоминала войлок. Ладонями Виета аккуратно исследовала все стены и вскоре сделала вывод, что находится в замкнутом помещении площадью примерно два квадратных метра. Ужасное воспоминание всплыло в ее сознании: пятилетняя девочка зажата между искореженной крышей машины и ее днищем. Тогда Виета провела в таком состоянии полчаса, до прибытия помощи. От нахлынувших воспоминаний стало трудно дышать, хотя в начале она отметила, что в комнате полно свежего воздуха. Виета нащупала ручку двери, повернула ее и толкнула дверь. Тщетно. Стала бить по ней, беспомощно крича: «Спасите!» Через минуту сверху раздался электронный голос:

– Испытание только началось. Уверены ли Вы, что хотите выйти? Если да, то мы откроем дверь, и Вы спокойно уйдете домой, оставшись на прежней должности. Если нет, мы начнем.

Виета вытерла пот со лба и сделала глубокий вдох. Как там постоянно твердила бабушка? Сдаться можно всегда, так почему бы не сделать этого позже?

Она села в углу, прислонила голову к стене и ответила:

– Начинайте.

Электронный голос с потолка задал вопрос:

«Пациент №1. Мужчина 37 лет. Медбрат. Живет с мамой. Никаких жизненных целей не имеет.

Пациент №2. Ребенок 7 лет. По всем вероятностям и линиям судьбы станет великим изобретателем.

Оба пациента находятся в реальности «Катастрофа». Имеется возможность спасти только одного из них. Выбор за вами. На принятие решения вам дается десять минут».

«Ребенка. Конечно же, надо спасать ребенка. О каком выборе тут вообще может идти речь?» – Виета уже хотела сказать это вслух, как вдруг по ее ногам, обутым в легкие летние босоножки, кто-то побежал. Противные мерзкие ножки насекомых устремились вверх, она подскочила, затрясла ногами и завизжала.

Голос с потолка сообщил: «До принятия решения осталось девять минут».

«Торопят», − подумала Виета. Снова пришлось прибегнуть к дыхательным упражнениям. Виета сделала глубокий вдох, затем выдох, сняла футболку и стала отгонять наглецов, покусившихся на ее ноги. В голове гудела последняя фраза Апельсина: «Никаких вопросов. Только решения». Мозг зашевелился. «Не зря в изначальных данных присутствует третье лицо – мама. Это сейчас у него жизненных целей нет, а если беда? Мама, например, заболеет (тьфу-тьфу, не дай Бог)», − продолжала размышлять Виета.

«До принятия решения осталось восемь минут».

«И что он сделает тогда? На врача выучится? А почему бы и нет. Или лекарство какое придумает».

– До принятия решения осталось семь минут.

«Хм… изобретатель. Что ребенок изобретет-то? Может, ядерную бомбу?» В этот момент она почувствовала движение маленьких ножек на бедре. Взвизгнула и закричала:

– Прекратите уже! Спасаю медбрата.

– Аргументируйте свой ответ.

– Я считаю, что медбрат в будущем спасет сотни жизней, а ребенок отберет сотни жизней.

– Испытание закончено, – сообщил электронный голос с потолка.

Со стороны двери раздался короткий электрический звук. Виета открыла дверь и вышла. Софос Аркадьевич довольно улыбнулся, поздравил с успешным прохождением собеседования, крепко пожал руку и отправил ее к секретарю для оформления бумаг.

Глава 3. Голова, ребра и душа КПР

В первый рабочий день Виете предстояло всего лишь прогуляться с экскурсией по огромному зданию КПР вместе с наставником. Наставника ей назначили из соседнего отдела руководителей проводников. Он встретил ее с утра, крутясь на ее рабочем кресле, поприветствовал широкой доброжелательной улыбкой, представился Толиком. «Анатолий Родионович», − прочитала Виета золотые буквы на бейджике. Наставник оказался высоким брюнетом около тридцати лет пухловатого телосложения, одетым в темно-синий костюм-тройку, белую рубашку с шелковым синим галстуком и обутым в черные туфли с острым носом. От Толика вкусно пахло, он говорил четко и по делу, широко улыбался и постоянно подмигивал. В общем, не мужчина, а сказка. Для других, но не для Виеты. После последнего любовного разочарования она решила больше не влюбляться: слишком уж это больно. А вот позволять себя любить… это можно. Во-первых, приятно, когда тебя любят. Во-вторых, если отношения не заладятся, страдать будешь не ты, а влюбленный в тебя человек.

Толик вывел Виету в бесконечно длинный коридор, рассказывая, что сейчас они находятся в своеобразном позвоночнике, к которому крепятся голова – кабинет директора − и ребра – кабинеты различных отделов. Запомнить бесконечный список отделов с первого раза не представлялось возможным. Отделы делились условно на те, которые занимаются жизнями людей, и те, которые работают с кадрами. Первые находились по левую сторону от «головы», вторые − по правую. Толик начал экскурсию для Виеты с правой стороны, заведя ее в отдел «50 на 50».

Название отдела «50 на 50» было до гениальности простым и означало, что любая жизнь в конечном итоге будет либо важной для человечества, либо нет. Сюда попадали дела людей, оказавшихся в зоне внимания КПР, и отдел этот являлся отделом просчета жизненных вероятностей. Он представлял собой маленький кабинет, в котором ютилось пятеро взрослых мужчин, был оформлен в стиле минимализма и производил весьма удручающее впечатление. В помещении было весьма тусклое освещение, которого, впрочем, хватало, чтобы разглядеть гладкие стены, густо окрашенные черным. Виета даже незаметно провела рукой по стене и не нашла на ней ни одной неровности. К тому же стены оказались довольно холодными на ощупь, а в кабинете было свежо: форточка единственного окна, обрамленного в черные шторы с вкраплениями люрекса металлического цвета, была открыта настежь. Вдоль стен стояло пять рабочих мест с серыми пластиковыми столами, металлическими стульями и компьютерами. За столами сидели очень похожие друг на друга дядьки, тучные, серьезные, в очках, все старше сорока пяти. Они гудели что-то неразборчивое, водя странными шарами, наполненными разноцветными жидкостями над кипами бумаг. Однако вошедших заметили, встали, поклонились.

«Вот так, водя волшебными шарами над документами новорожденных, узнаем судьбы людей», − прокомментировал самый старший из работников. Виета стояла с широко открытыми глазами. На лицах смотрящих на нее работников постепенно появлялись улыбки, пока наконец один сотрудников не прыснул от смеха. Этот мини-спектакль с шарами оказался розыгрышем, на деле вероятности просчитывали, конечно, на компьютерах. Сотрудники отдела любили разыгрывать вновь пришедших работников КПР. Дядьки оказались дружелюбными, а пристрастие к черным и серым цветам никак не омрачало их характеров.

Толик объяснил суть работы отдела просчета жизненных вероятностей. На плечи сотрудников отдела ложилось очень много дел. Каждый день они просчитывали более пятидесяти линий жизни новорожденных, изучали все возможные обстоятельства, которые могли поменять ход жизни нового человека в будущем, и вскоре выносили вердикт: важен или нет новый человек для человечества.

− Кхм, я извиняюсь, конечно, но в мире ежедневно рождается намного больше детей, чем пятьдесят, − перебила складный рассказ Толика Виета.

Толик подмигнул и щелкнул пальцами.

− Молодец! Сечешь! Да, детей рождается намного больше, чем пятьдесят. Но и отделение КПР не одно в этом мире.

Эта информация поразила Виету. Такое большое отделение − и не одно в этом мире. Сколько же всего она еще не знает. А наставник продолжал рассказ.

Важные для человечества люди тоже делятся на категории. Большинство из них оказываются будущими талантами в различных профессиональных сферах, и только один процент из ста рождается с талантом проводника, человека, способного перемещаться между реальностями. Дела талантливых людей передают в отдел анализа, который находится в правой половине коридора сразу за отделом «50 на 50». Дела будущих «проводников» отправляют в отдел становления таланта, находящийся по левую сторону коридора, сразу после кабинета директора.

На этих словах Толик открыл перед Виетой двери отдела анализа, который представлял собой просторное и светлое помещение с тремя окнами, украшенными яркими шторами: синими с левой стороны каждого окна и красными с правой стороны. Отдел оказался самым многочисленным (еще бы, ведь им приходилось наблюдать за жизнями тысяч важных людей). От большого скопления людей тут было суматошно, громко и очень оживленно. Жизнь в этом отделе буквально кипела. Пахло свежесваренным кофе, и хотелось здесь остаться. Звенели телефоны, туда-сюда сновали ярко одетые мужчины и женщины. Нельзя было не поразиться их стилю одежды. Вот мимо пробежала, цокая каблучками ярких светло-зеленых ботильонов, женщина в длинной черной юбке, белой блузке, с завязанным на шее светло-зеленым объемным бантом, размером с ее голову, в тон обуви. Несовременный образ выглядел крайне красиво. К ней подошел молодой человек с папкой документов, одетый в фиолетовый фрак, с прической «а-ля стиляга». Каждый работник отдела выделялся ярким образом.

Компьютеры в кабинете выглядели непривычно: они представляли собой сенсорные мониторы, занимавшие половину стола. Толик вывел Виету в коридор и пояснил, что аналитики отслеживают критические ситуации, возникшие в линиях жизней талантливых людей, анализируют глубину проблемы и, если проблема требует вмешательства КПР, передают ее в отдел руководителей проводников. Проблемы, попавшие в руки руководителей проводников, распределяются между проводниками в соответствии с их способностями и отправляются в эпистолярный отдел.

Толик открыл дверь эпистолярного отдела и поклонился, широким взмахом правой руки приглашая Виету войти. Этот отдел напоминал отделение почты. Здесь работали четыре тетеньки в зеленых юбочных костюмах-тройках. У каждой из них на столе стояла пишущая машинка, рядом с которой лежала стопка бумаги, рабочие места украшали милые фигурки животных и цветы в вазе. В воздухе витали сладкие цветочные ароматы. А возле стены расположились шкафчики для отправки писем с сотнями отсеков. Тихие звуки радио сливались с шорохом бумаг.

Эпистолярный отдел занимался письмами. Его сотрудники составляли письма для проводников и рассылали их по нужным адресам, а также получали ответы проводников и передавали их руководителям. Для поиска нужных адресов в отделе имелся компьютер с базой данных, включающей имена всех проводников. Ввел фамилию – получил адрес.

Помимо четырех женщин в отделе работал молодой паренек в квадратных очках со взъерошенной прической-ежиком. У него была тележка, разделенная на четыре секции (по числу кабинетов руководителей проводников). Он сортировал проблемы и письма и развозил те по отделам.

Показав Виете отделы, занимающиеся работой с людьми, Толик повел ее к отделам, находящимся на кадровой стороне.

Вышеупомянутый отдел становления таланта появления посторонних не заметил. Около десяти молодых ребят и девушек столпились у круглого стола посреди кабинета и что-то активно обсуждали. Толик подошел к столу, послушал и вернулся к Виете. «Обсуждают, как сподвигнуть Иванухину снова пройти сквозь стену в школе. Вчера она это сделала, попала в реальность «Суматоха», перенесясь в другую часть города, и жутко испугалась. Под видом случайной прохожей ее нашла Соловьева Ирина Андреевна (вон та женщина с каре), еле отпоила успокоительным чаем и будто бы случайно толкнула в люк ее реальности», − шепотом сообщил Толик. Только когда они вышли из кабинета, он уже нормальным голосом объяснил спутнице суть работы отдела становления таланта и поведал, что проводники чаще всего бывают потомственными. Но и в этом случае проводнику не рассказывают о его способностях и существовании других реальностей до тех пор, пока талант себя не проявит. После этого новоявленного проводника обычно успокаивают родственники, обладающие талантом, объясняют, что произошло, помогают адаптироваться. Но случается и такое, что талант обнаруживается у совершенно обычных людей, которые психологически дошли до понимания сути разных реальностей. И тогда отдел становления таланта помогает новоиспеченному проводнику справиться со всеми страхами, принять и развить свой талант и главное − сохранить его в тайне от обычных людей. Такое происходит довольно-таки часто. Вот, вчера, например, это и произошло с Иванухиной.

Следующие четыре кабинета принадлежали руководителям проводников, в одном из которых и надлежало теперь работать Виете Руководители проводников занимались распределение задач между проводниками, контролировали сотрудников на задании и помогали им, когда те с чем-нибудь не справлялись. Контролировать проводников и помогать им можно было только анонимно, и никто из проводников не должен был догадаться, что за ним стоит руководитель. Кабинеты руководителей были похожи друг на друга, поэтому Толик показал Виете только ее рабочее место. Кабинет делился на рабочую часть, где друг за другом расположились рабочие места, состоящие из офисного стола, кресла, шкафа для документов и компьютера. В общем, самый обычный офис. Но Виете понравилась вторая половина кабинета – зона отдыха. Она была отделена от рабочей стеной с дверью. В зоне отдыха, оклеенной голубыми обоями, было светло, играла тихая гармоничная музыка. Тут стояли два небольших кожаных диванчика приятного молочного оттенка с россыпью пушистых декоративных подушек на них, два больших горшка на полу с посаженными в них кустами высотой около полутора метров каждый, две тумбочки со стопочками журналов за этот месяц, причем и мужских, и женских.

Сразу за кабинетами руководителей проводников шли отдел бухгалтерии, где работали две женщины в абсолютно черных костюмах, и технический отдел, устранявший технические сбои, где работали два молодых парня. Один − сутулый брюнет, всеми своими жестами выдававший неуверенность в себе. Другой – высоченный тощий лысый парень в очках. Так же по правую сторону от кабинета начальника расположились кабинетики на одного человека: отдел кадров и здравпункт.

Последнюю дверь в кадровой половине они отчего-то открывать не стали и вошли сразу в белую, неприметную дверь в конце коридора. Открыв ее, Толик просиял, обвел помещение правой рукой, указывая на масштабы комнаты, поправил галстук и гордо сказал:

− А это, Виета Алексеевна, душа КПР – зал множественного выхода.

Взору Виеты предстало помещение площадью сопоставимое со стандартной трехкомнатной квартирой, на полу которого разными оттенками светились десятки открытых люков.

– Да здесь же все светится! – возбужденно прошептала Виета. – Столько входов сразу, ой, мамочка!

В левой половине зала на стене висела объемная карта, по которой перемещались маленькие разноцветные точки. Она была поделена на разноцветные районы, которые ежеминутно меняли свои границы и очертания.

– Что это? – вскинув брови, спросила Виета.

– Это – карта реальностей. Посмотри на перемещающиеся точки: это люди, имеющие значимость для человечества. Каждый из них живет в своей реальности, и если мы увеличим точку, − Толик пальцами приблизил изображение на карте, − то увидим, в какой реальности сейчас находится этот человек. Например, Иванухина (та самая, за которой следит отдел становления таланта) сейчас временно находится в реальности «Страх собственной силы», поэтому вокруг нее сейчас светится серый ореол. В этой реальности она ненадолго. Знаешь, как я узнал об этом?

− Кхм, − Виета прочистила горло, вгляделась повнимательнее и ткнула пальцем в изображение человека. − Потому что почти полностью черный эскиз человека закрашен зеленым?

Толик рассмеялся:

− Молодец! Сечешь! Зеленым обозначен ее энергетический уровень. Иванухина родилась слабенькой, но после пятнадцати стала усиленно заниматься собой. И смотри, как прокачалась. Восторгаюсь такими людьми. Такие в страхах и унынии долго не живут.

Тут он уменьшил карту, а потом снова увеличил, указывая на две точки с разными ореолами: темно-фиолетовым и кислотно-зеленым.

− Посмотри на эти точки. Видишь, как смешно они отскакивают друг от друга, словно резиновые мячики? Будущие муж и жена. Еще лет пять не пересекутся. Смешно за такими наблюдать. Сейчас у них слишком разные реальности, но, если приглядеться, они даже живут рядом, но никак не пересекаются. Вот когда один из них кардинально поменяет мышление, тогда наступит счастье.

Толик стремительно подошел к другому краю карты:

−А этих видишь?

На карте две точки находились совсем рядом. И розовый ореол пересекался с синим.

− Один меняет жизнь другого к лучшему. Поступками доказывает, что кроме его неправильного мнения о любви, существует другое.

Виета завороженно глядела на то, как точка с синим ореолом стала отодвигаться от розового. Синий ореол претерпел изменения, в нем отчетливо виднелось розовое пятно.