Треск Цепей II: Белый Ворон

Глава 4. Хаос

Игры кудесника с потоками времени не спасли нас.

Нечто, что рвалось к нам с той стороны портала, разломало пол огромными лапами и выбралось на поверхность, оказавшись в туннеле. Магия чародея была беспомощна против адского отродья, и когда тварь встала в полный рост на подгорной улице, вязь заклинания треснула, а последствия подобного вмешательства породили на руках мага разряд, который сбил его с ног и отбросил назад.

Я не стал оборачиваться и смотреть, жив ли кудесник. Им занялась Соня, я ощущал, как с её рук сорвалось исцеляющее чудо и рванулось к магу. Моя нейросеть снова наполнялась энергией, но, боюсь, нынешний противник чихать хотел на выплески сырой силы.

Почти четыре метра в высоту, мускулистое тело, кожа на плечах и руках похожа на растрескавшийся камень. Рогатая бычья голова, венчающая монструозное тело, взирала на мир красными углями глаз, из которых, словно слёзы, катились искры. Довершали картину нижние лапы с огромными копытами и полыхающая булава, чьё навершие было клеткой, в которой бесновалась огненная птица.

Копыто ударило по земле, с шумом фыркнули ноздри, и мы встретились глазами. Трещины снова заскользили по мостовой, выстреливая обломками камней и пламенем. А затем раздался рёв…

Усиленный магией крик разогнал пыль, испарения и сажу, очистив пространство и едва не сбив меня с ног потоком воздуха. ИскИн пометил чудище рядом вопросов, не в силах проанализировать его способности, и обернул его иконку в интерфейсе красным цветом – смертельным уровнем опасности.

Если бы не молитва концентрации, я бы дрогнул. Одного взгляда хватило, чтобы понять: спрятаться, убежать или выжить в бою – не выйдет. Огромная туша сдвинулась с места, от грохота копыт заложило уши, а по туннелю прошла волна разрушающей вибрации.

Я бросился ему навстречу, ни на что не надеясь. Лишь молясь про себя, чтобы смерть пришла за мной быстро и по возможности без мучений.

Именно в этот миг туннель озарила вспышка, и ярчайший луч ударил из-за моей спины в лицо чудовищу. Ослёплённый, несущийся вперёд тяжёлым паровозом, он взмахнул булавой, стараясь смять меня как букашку прямо на ходу. Но в луче света, выпущенном Соней, я увидел надежду, и это изменило всё…

Дальнейшее, произошло за считанные секунды.

Стараясь увернуться от смерти, я увидел фантастическую птицу, что билась в клетке, несущейся на меня булавы. Ощутил жар раскалённых докрасна прутьев и почувствовал, как кожа на моей спине вскипает волдырями.

С моих губ сорвался крик из-за пробившейся сквозь молитву концентрации боли. Поднырнув по булаву, я избежал смерти, но рядом со мной тут же опустилось гигантское копыто продолжающего движение демона.

Я ударил по его ноге что есть сил, закрутившись вокруг своей оси и даже не пытаясь удержать равновесие. Пустил всю накопленную энергию вперёд, прямо через руки в оружие, как уже однажды делал, сражаясь в Малистинском монастыре. Но в этот раз в моей руке был не обычный нож…

В бою с восприятием реальности происходят странные штуки. Чаще всего весь бой остаётся в памяти кусками кадров и вспышками ощущений. Но сейчас я запомнил всё от и до.

Энергия, что рванулась по рукам, вспорола мою кожу рваными трещинами, но ещё до того, как на них выступила кровь, лезвие волшебного меча погрузилось в плоть демона. Сила, поглощённая клинком, что должна была пройти дальше и умножить повреждения, нанесённые монстру, неожиданно впиталась в клинок без остатка и вместе с тем, он вдруг полыхнул уже знакомым мне белым огнём. Вот только в этот раз лезвие не потухло, оно осталось гореть ослепительным светом белоснежных языков пламени.

Без труда вскрыв толстый слой кожи, мышц и сухожилий, клинок в ворохе чёрной крови покинул рану, а я сам, не выпуская его из рук, покатился по земле, по инерции пролетев дальше.

Крик боли, что издал монстр в следующий миг, был подобен грому.

Всё ещё уверенный в том, что этот бой мне не пережить, я вскочил на ноги, с мимолётным удивлением отмечая, что полыхающий клинок стал чуточку длиннее. Обернуться и посмотреть, что происходит за моей спиной, я не успел, ибо пролом в иную реальность ни капли не уменьшился, и за огромным рогатым выродком в наш мир уже пробирались иные существа.

Со мной попытался скрестить мечи краснокожий и гибкий чужак, на чьём лице был раззявлен не затыкающийся рот, что оглашал округу визгом. Его меч разлетелся брызгами чёрного стекла, встретившись с кликом рыцаря-защитника, а полыхающее огнём лезвие, разрубив меч, трёхпалые руки и красную голову, прервало неутихающий визг, заткнув, наконец, его орущую глотку.

Бой привёл меня на самую границу пролома, я упёрся в грудь твари ногой и спихнул обмякшее тело в полыхающий жаром разрыв. Смотря на разлом пространства, я видел бесконечную мешанину лап, уродливых рож и оскаленных ртов. Безумная орда стремилась прорваться в наш мир, а я раз за разом безмолвно погружал свой меч в их плоть, орошая мостовую своей и чужой кровью.

Всё закончилось слепящей вспышкой, пришедшей откуда-то слева. Волна боли снесла плотину в виде молитвы концентрации и едва не погасила мой разум. Я осознал себя лишь через некоторое время, с удивлением обнаружив себя у стены и не чувствуя конечностей.

Вокруг гремел бой, но я не мог повернуться и посмотреть. Интерфейс барахлил и дёргался как умалишённый, стараясь восстановить корректную работу. Но даже без ИскИна я понимал, что всё, это конец – мой позвоночник сломан.

Моего тела больше не было, а весь мир сузился до небольшого кусочка пространства. Я лежал на боку, голова расположена таким образом, что видит только один глаз, а обзор второго упирается в грязь.

Я чувствовал, как вместе с дыханием раздуваются и опадают мои лёгкие. Вдох, пауза, выдох, вдох пауза, выдох, и так по бесконечному кругу. Пропихивать в себя воздух было тяжело, но я справлялся. Боль исчезла сразу после удара, исчезла, отобрав у меня конечности и туловище.

Единственным, что оставалось у меня для ориентации в пространстве, был слух. Я слышал близкий рёв и рык, крики и визг. Действующих лиц в туннеле прибавилось, иногда в поле моего зрения мелькали разнообразные конечности и сапоги. Лязг клинков и хлопки магии дважды перекрывались чудовищным рёвом. Рогатый всё ещё был жив, и от его поступи пол под моим лицом неустанно вздрагивал, отдаваясь вибрацией в челюсти.

Я старался не сбиться с ритма дыхания и ждал смерти. Было горько и обидно умирать вот так, а ещё… страшно! Воображение рисовало картины одна ужасней другой. Затопчут, разорвут на куски, вцепятся в лицо или сожгут заживо заклинанием. Вокруг кипел бой, и наступил тот редкий миг, когда я не мог ничего поделать, только ждать.

Вдох-выдох.

***

Трескучая молния прошлась по шкуре гигантского отродья. Разбившись на веер разрядов поменьше, она заплясала по тварям за спиной огромного демона, убивая их одну за другой и заставляя плоть на уродливых телах обугливаться.

Чудовищный рёв сотряс стены подгорной улицы и вызвал новые обрушения. Быкоголовый взмахнул булавой, и огненная птица, ударившись о прутья клетки, пронзительно закричала.

Ослабевший кудесник, растративший большинство своих сил и только что излеченный Соней от серьёзных ранений, не мог самостоятельно избежать смерти, но в дело вмешалась третья сторона.

Откуда-то из-за спины мага послышался зычный голос, выкрикивающий слова на горном языке. Повинуясь этому голосу, обломки камней, лежащие тут и там на мостовой, поднялись в воздух, чтобы через мгновенье сформировать каменный щит и принять на себя удар пышущей жаром булавы.

С визгом в стороны полетели осколки камней и снопы искр, но удар был остановлен. А из дыма и испарений, что заволокли туннель, появились десятки горцев из личного войска наместника, ведомые в бой своим лидером.

Золотая секира со свистом рассекла воздух, вращаясь с такой скоростью, что в полёте стала похожа на диск. Это наместник, раздетый по пояс, с украшенным рунной татуировкой телом, метнул своё волшебное оружие в демона.

Наличие высших рун, нанесённых на его кожу, делало и без того выдающегося воина поистине смертоносным. Золотая секира, запущенная его рукой, отсекла рог быкоголового монстра, заставив того пошатнуться.

Горцы обогнули своего вожака с разных сторон и осыпали вышедших из пролома тварей целой тучей метательного оружия и арбалетных болтов. Действуя слажено и быстро, отдельные воины подгорного города оттеснили кудесника и ослабевшую жрицу, стремясь вывести их из боя. А выродков, пробежавших рядом с Быкоголовым и устремившихся в бездумную атаку, отбросили стеной щитов и зарубили топорами.

За десяток секунд пространство перед проломом оказалось завалено трупами выбравшихся из него созданий. Устоял лишь один, самый большой и опасный… Он покачнулся от удара золотой секиры, отступил и одной из лап прикрылся от града упавших на его тело снарядов, но на ногах устоял.

Волшебная секира вернулась в руку наместника. Он незамедлительно швырнул её в монстра, окидывая взглядом стены туннеля по которым шли жилые этажи. Его воины наводнили улицу не только внизу, на мостовой, но и в жилых помещениях. Сейчас они спешно эвакуировали жителей прочь от опасной зоны, вскрывая с помощью кудесников тонкие стены-перегородки в смежные помещения.

Золотая секира в этот раз не смогла нанести серьёзного вреда. Быкоголовый взмахом лапы сшиб её в сторону, а сам впервые с момента своего появления выдал слова на неизвестном языке:

– Аургат нахарис! Аургат нарорис!

Рокочущий голос гиганта эхом отразился от стен, и в тот же миг, перевернув своё оружие клеткой к низу, тот стукнул навершием о землю и тут же повторил. Короткие удары о мостовую нервировали огненную птицу, заключённую в клеть из раскалённого металла. Волны жара и искр распространялись по туннелю, всё больше наращивая свою мощь.

– Назад! Отступаем!

Зычный приказ наместника был выполнен без промедления. Зазвучал боевой рог, и горцы стали покидать туннель. Тем временем частота ударов огненной булавы усилилась, но адский жар не причинял вреда всё новым созданиям, что появлялись из пролома.

Демон ликовал, его рокочущий смех заметался по туннелю, но оборвался в тот миг, когда потолок над ним огласил округу чудовищным скрипом. Это рунознатцы горного народа решили захлопнуть ловушку, повелевая камню похоронить пришельцев под многотонным слоем горной породы.

Воины выиграли время и эвакуировали жителей, оттеснив первую волну тварей и навязав бой гиганту. И стоило им отступить, целая секция туннеля рухнула. Горцы прекрасно знали, как защищать свои туннели и как сражаться с врагом в стеснённых условиях. На случай прорыва вглубь города, любая подгорная улица могла быть изолирована, а некоторые участки по воле рунознатцев складывались как карточный домик, погребая под собою захватчиков.

Так была одержана первая маленькая победа…

Глава 5. Сделка

– Мы вынесли его из боя, повелитель, как ты и пррриказывал. Но его тело…

Послышался свист, хрип, и в следующую секунду на пол прямо перед моим лицом упало обезглавленное тело зверолюда. Кровь толчками выходила из его шеи и лилась на мостовую. Рядом с трупом показались зверолюдские ноги, и одна из них пихнула меня, чтобы перевернуть. Я не видел владельца этих ног, но, судя по всему, именно он убил говорившего.

Я не помнил, как оказался в этом туннеле. Узкая, безлюдная и едва-едва освещённая улочка – вот и всё, что я сумел рассмотреть, пока меня переворачивали.

– Забавно.

Этот голос был мне знаком. Шокирующая догадка проскользнула в моих мыслях, но в следующую секунду грубая хватка сжалась на моих щеках и повернула моё лицо к тому, кого здесь называли «повелителем».

Мастер ключей Мар нависал над моим безвольным телом сидя на корточках. Я узнал его по характерному шраму на ухе и отсечённой руке. В остальном же кошак ужасно изменился. Куски некогда красивой шерсти свалялись и чередовались с ужасными лишаями, на границах век скопился гной и пахло от него – зловонием.

– Вижу, ты не очень рррад меня видеть, мррау-ру?

Я не мог ему ответить – нужно было дышать. Весь мой мир сузился до такой простой вещи как дыхание, втянуть – с силой вытолкнуть, втянуть – с силой вытолкнуть. Но эта борьба с собственным искалеченным телом вовсе не мешала мне думать, и по всему выходило, что передо мной не Мар. Кто угодно, но только не мастер ключей, хотя глаза твердили об обратном.

– Ты прав, мастера ключей здесь давно нет.

Существо, что сидело передо мной, умело забираться в голову и читать мысли. Я чувствовал давление на свой разум, но сил противиться ему просто не было. Тот, кто занял тело зверолюда, мог копировать его голос, а мог говорить безо всякого акцента. Первой моей мыслью было – чёрный вернулся. Тварь, что истрепала мне кучу нервов и загубила тучу народа. Крылатый демон, повелитель желтоглазых слуг, погибший от моей руки в Малистинском монастыре… Но я ошибся.

Лжемар расхохотался, показав побитые желтизной и подгнившие зубы:

– Тот, кого ты называешь «чёрным», всего лишь слуга. Слуга никудышный, но сыгравший свою роль в наших отношениях. Он показал тебе, каким сильным ты можешь стать, прикоснувшись к тьме. А я увидел, насколько тебе противны все изменения, связанные с твоим телом.

На какое-то время зловонный полутруп замолк, отпустил мой подбородок, дав безвольной голове свеситься на бок. Теперь в поле моего зрения был только серый камень ближайших стен и фигуры, укрытые тенью. Чудовище, что говорило со мной, пришло сюда не в одиночку.

– Твой друг Мар был хозяином этого тела ровно до того мига, пока на его голову не опустился удар. Он умирал, там, в храме Восьмерых, где ты его подобрал и затащил в тайник. Я пообещал ему спасти его подругу Соню взамен на тело, и он согласился. Всё это время вы путешествовали со мной. Хотя, признаюсь честно, я без зазрения совести пользовался дарованной мне памятью и повадками зверолюда.

Злость хватала меня за горло, дышать стало тяжелее, но усилием воли я заставил себя успокоиться. Похоже, что трёхголовый, тот, кого охраняли три призрака-стража, всё это время был рядом. Овладел зверолюдом, что без сознания валялся на лестнице, когда не удалось уговорить меня. Знал бы я в то время, кто находится рядом, одной отсечённой рукой бы не ограничился.

– Ну-ну, не волнуйся так. Ты умираешь, твоё тело искалечено, и от волнения ты можешь отойти раньше срока. Ты знаешь, чем тебя ударили? Нет? Ох, видел бы ты сейчас себя.

В голосе адского отродья прозвучали весёлые нотки.

– Ты обожжён, твои кости сломаны, и такое не под силу исцелить даже твоей подружке. Будь раны обычными… Но пламя феникса, которого мой слуга держит вместо домашнего зверька, совсем иное дело. Я не держу на тебя обиды за строптивость и готов спасти тебя в обмен на ма-а-аленькую услугу.

– Какую услугу, урод? – я проговорил эту фразу про себя, уверенный в том, что он услышит. И не ошибся.

– Как грубо… Впрочем, неважно. Ты мне нужен, но у тебя есть выбор: умереть сейчас, в этой дыре, на полу какой-то безымянной улочки, воняющей мочой и отбросами, или заключить сделку. Я подарю тебе десять лет жизни, дам силу, о которой ты не мог и мечтать, но через десять лет вернусь забрать долг.

– Что значит, забрать долг? Что ты заберёшь взамен?

– Зависит от тебя. Если за эти десять лет ты станешь верным и полезным слугой, возможно, по истечению срока мы заключим новою сделку. Но это необязательно. Ты можешь жить, как тебе вздумается, делать что вздумается и пользоваться моими дарами как тебе вздумается, но когда срок ожидания иссякнет, я заберу всё, а ты исчезнешь.