Философия неоднозначных понятий. Сборник статей

Подобных примеров в Ветхом Завете довольно много. И, (исходя из несколько более позднего мнения о дьяволе, как отце всякого греха), судя по всему, проблемы пола и деторождения пользуются особым вниманием, как Господа, так и врага рода человеческого.

Теперь обратимся к Новому Завету, где сатана впервые является «во весь рост», как прямой противник Господа и Сына Его Иисуса Христа, и рассмотрим этот поединок.

«Евангелия», представляющие собой жизнеописания, вернее, в большей степени, делоописания Сына Божьего и Сына Человеческого Иисуса Христа, являются основной частью Нового Завета. Слово «Евангелие» буквально означает «Благая весть», а Иисуса часто называют Спасителем, так что, вполне резонно предположить, что «Благая весть» и есть весть о спасении. Кого? Разумеется, человечества, хотя сам Иисус предпочитает говорить лишь о «богоизбранном» народе, евреях /От Матфея,15,22—28; От Марка,7,25—29/. От кого или от чего? Ну, скорее всего, от происков врага рода человеческого (эти слова повторяются довольно часто и в разных вариантах), то есть дьявола. Правда, есть мнение, что Пришествие Иисуса и Его распятие (особенно распятие) были искуплением за все предыдущие грехи человечества и, особенно, первородного греха, однако, не совсем понятно, зачем тогда долгие и подробные проповеди и вся эта кутерьма, смахивающая (в этом случае) на рекламный клип? Все же приятнее думать, что в Новом Завете, так сказать, на наших глазах, происходит напряженный поединок сил зла и добра, созидающего и разрушающего, правды и лжи… словом, Бога и дьявола. И заканчивается эта борьба, если верить «Откровению…”, полным поражением последнего.

Сразу следует оговориться, что, во-первых, предпринятая нами попытка соблюсти баланс и удержаться строго в нейтральных рамках, не сползая в веру или неверие, оказалась тщетной. При анализе Священного Писания (вещь сама по себе, с точки зрения ортодоксальной церкви, довольно кощунственная), постоянно всплывают вопросы, которые большинство верующих сочли бы святотатством. А некоторые возможные ответы на них звучат уж совсем… То есть, анализ объективный, или даже на таковой претендующий, является уже материалистическим, по своей сути, и попытки как-то сгладить данное противоречие лучше всего характеризует поговорка: «Ни Богу свечка, ни черту кочерга». Увы. Недостаток идеалистических систем мировоззрения, с точки зрения пытливого разума, состоит именно в постоянной возможности уйти от ответа за универсальной формулировкой: «Божественное (духовное, идеальное, сверхъестественное) суть непознаваемо по определению (вариант: не поддается логическому анализу)». И точка. Сиди и не рыпайся. Но мы отвлеклись.

Во-вторых, как известно, сказавши «А», говори и «Б». Если, придя домой с попойки, ты, по ошибке, выпил вместо воды проявитель, так уж будь последователен, выпей и закрепитель. Иными словами, если уж наш анализ есть научный в традиционном понимании этого слова, то давайте расставим все точки над i. Итак, под Богом мы понимаем созидающие силы природы, то есть эволюцию и прогресс, вне зависимости от того, идет ли речь о живой или неживой природе или о человеческом обществе, а под дьяволом – силы разрушающие и регрессивные. Вроде бы пока вполне разумно и приемлемо. Однако, что же в этом случае может скрываться под терминами «Сын Божий», он же «Сын Человеческий», и «Благая Весть»? Неясно. По идее, раз «Весть», значит должна быть какая-то информация. О чем же может быть эта информация? О поражении дьявола, то есть победе созидания над разрушением? В каком-то смысле, видимо, да, поскольку через все проповеди Спасителя проходит мысль о грядущем Царствии Небесном. Чем это может быть с научной точки зрения, мы обсудим чуть дальше, а пока предположим, что это что-то такое хорошее и приятное, где совсем нет места дьяволу, то есть регрессу. Напомним, что речь идет исключительно о социальном развитии. Наверняка должен быть указан и путь к подобному процветанию, путь, имеющий в себе рациональное зерно, ибо, в противном случае, популярность христианства во всем мире трудно объяснить. Ну, и Сын Божий – это человек, или образ человека, сей путь указавшего, или хотя бы намекнувшего, в какой стороне его искать.

В чем здесь сложность? Сложность в том, что, судя по результатам, Иисус или, если такового не существовало, то неизвестный, или группа неизвестных основателей движения, были гораздо умнее большинства последователей и толкователей, следствием чего должно было быть, и, скорее всего, было сильное извращение если не сути, то, по крайней мере, важных деталей исходного христианского учения. Нечто вроде детской игры в «испорченный телефон». В частности, учение должно было подвергаться неким трансформациям в соответствии с социально-экономическими, политическими и культурными условиями по принципу «у кого что болит, тот о том и говорит». Иными словами, анализируя Евангелия, мы, в значительной степени, анализируем лишь отчасти традицию или канон, а отчасти (и может, даже, в большей степени) огромный культурный пласт, в котором старое перемешано с новым, а важное с неважным.

Христианство невозможно представить себе без его центральной фигуры – Иисуса Христа, Спасителя. Личность его весьма колоритна. Являясь Сыном Божьим, он родился от смертной женщины – Девы Марии – вследствие чего, примерно через раз, называл себя Сыном Божьим, а через раз – Человеческим. Звучит немного забавно, но так оно и есть. Присмотримся ко всему этому поподробнее, разумеется, по возможности, рационально.

Канон /От Луки/ описывает это дело примерно так: жили-были (дева?) Мария и муж ее (?) Иосиф, плотник, с которым она была лишь помолвлена (?) (напомню, что в Талмуде, собрании иудейских законов, сказано, что обручение производится путем полового сношения и, между прочим, может быть проведено, начиная с трех лет). И явился Марии ангел, и сообщил, что она зачнет от Духа Святого непорочно, и Сын ее будет Спасителем. А перед этим была другая пара: муж, именем Захария, и жена, именем Елисавета, если верить Библии, страдавшая бесплодием. Но для Бога нет ничего невозможного: Елисавета забеременела, будучи «в летах преклонных», а ее муж, которому было видение (?) о сыне, и который посмел усомниться в возможности такого каприза природы, в наказание (?) онемел, вплоть до момента рождения (говоря современным языком, с ним случился истерический припадок с временным расстройством речевой функции). Родился сын, нарекли его Иоанн, а в последствии (за заслуги) прозвали Крестителем. Наследственность неважная с обеих сторон: мать бесплодная, отец страдает истерическими припадками и галлюцинациями (видениями?). Последствия налицо: выросши, удалился в пустыню, где имел «глагол Божий» (?), после чего начал бродяжничать и проповедовать.