- -
- 100%
- +
Пролог: Тишина перед штормом
Тишина в Часовне была не пустотой, а веществом. Она впитывала звук, мысль, сомнение, оставляя только холодную, отполированную волю. Витория, «Серая Дама», стояла в центре ритуального круга «Проекта Осень», ее пальцы скользили по схеме, выведенной на пергамент не чернилами, а тончайшей серебряной пылью костей.
Она знала. Её сеть, хоть и порванная в Каменном Мосту, все еще подавала слабые сигналы. Дрожь в резонирующих кристаллах, когда пал ее склад. Смутный шепот духов-соглядатаев, поведавший о пленении Гаррета. И теперь – окончательное, предательское молчание Келвина.
Его связь с алхимической лабораторией, тонкая, как паутина манны, оборвалась. Не взрывом, а тихим, методичным отсечением. Работой этих надоедливых полупрофессионалов.
«Сергей». Имя, лишенное титула или звания, резало внутреннюю тишину Витории как стекло. Не маг, не воин. Манипулятор. Паразит, использующий слабости других как рычаги. И он посмел «украсть» у нее ее главный инструмент. Ее мысль, воплощенную в Келвине.
Вопреки ожиданиям, гнева не последовало. Лишь температура в Зале упала еще на несколько градусов. Гнев – это неконтролируемая энергия. Витория же превратила угрозу в новые переменные уравнения.
Она медленно подошла к кристаллу-рефлектору, вмурованному в стену. В его глубине запеклись темные прожилки – следы чужой, грубой магии, которую она изучала после их первой встречи у «Серебряной Вехи». Полуэльф. Старше, чем кажется. Острый ум, заточенный не на законы мироздания, а на законы человеческой глупости. Его сила – в связях. Его щит – насмешка.
Именно поэтому, – холодно пронеслось в ее сознании, – именно он попытается пройти не через грубую силу, а через слабость. Мою слабость.
У нее не было слабостей. Были только допущения. И она допустила, что Келвин, под давлением, раскроет один-единственный путь нейтрализации ее главной психологической ловушки в Часовне – «Зеркала Безмолвных Отражений». Ловушки, созданной для него, Сергея. Для того, чтобы разорвать связи, показав каждому члену его «семьи» его самого – циничного, расчетливого манипулятора, готового на любую жертву ради победы.
Нейтрализовать ее можно было только одним способом: артефактом «Сердцевина Искренности» – древним кристаллом, рожденным в первые дни после Разлома. Он не давал силы или защиты. Он на время делал мысли и намерения носителя абсолютно прозрачными для тех, с кем он был связан узами доверия. Крайне опасный инструмент в обычных условиях, но единственный ключ к прохождению «Зеркала» без потери рассудка и разрыва команды.
Келвин знал где он. В Болотах Стенаний, в капище племени Кривозубых орков, поклоняющихся ему как «Глазу, Видящему Правду».
Витория позволила тени улыбки коснуться своих губ. Прекрасно.
Она не стала бы ставить заслон на болотах. Это было предсказуемо. Вместо этого она подняла руку, и тень у ее ног ожила, превратившись в безликую фигуру из мрака и инея – Тень Часового, подобную той, что они уже встречали.
–Иди к «Специалисту», – мысленный приказ был острее лезвия. – Передай: цель – не артефакт. Цель – момент после его получения. Когда ложь будет побеждена, а правда сделает их уязвимыми, как обнаженные нервы. Пусть готовит площадку. Клин клином вышибают. Их силу – их связи – мы обратим в оружие против них самих.
Тень растворилась в темноте.
Витория вернулась к схеме. Переменная «Келвин» была исключена. Появилась новая – «Искренность». И ловушка «Зеркало Безмолвных Отражений» более не была конечной точкой. Она стала приманкой в новой, более изощренной ловушке. Если эти авантюристы думали, что, получив ключ, они обезвредили угрозу, они жестоко ошибались.
Тишина Часовни сгущалась, наполняясь новым, леденящим смыслом. Пусть идут. Пусть преодолевают болота и орков. Пусть обретают свою «искренность».
Она будет ждать их в самом сердце Забвения. Готовая разбить их самое прочное оружие – веру друг в друга.
Глава 1: Финальные штрихи и откровение предателя
Три недели.
Двадцать один день, каждый из которых был прожит с гулкой, свинцовой сосредоточенностью, как последний, перед прыжком в бездну.
Две недели из них команда провела на «Полигоне Луциана» – арендованном за огромные деньги и строгой секретности участке пустынной местности за городом. Здесь, под наблюдением вечно хмурого Браги, воплощавшего в себе дух несгибаемого гномьего инструктора, они истязали себя.
Торван не просто таскал бревна и бил по манекенам. Он учился стоять на скользком, наклонном камне под «дождем» из гальки, которую сбрасывал Альдрик, удерживая щит и не сбиваясь с ритма дыхания. Его Выносливость качнулась с 31% до 38%, а новорожденный навык Кожа Горной Породы с 5% до 11%, кожа на его руках и плечах действительно начала напоминать грубую, потрескавшуюся кору.
Лейла отрабатывала стрельбу в условиях сильного бокового ветра (его создавал Альдрик сгустками воздуха) и при мерцающем, обманчивом свете (иллюзии слабого огня). Ее Восприятие выросло с 27% до 34%, а Взгляд Неподвижной Стрелы с 4% до 9%. Теперь она могла на полсекунды «заморозить» картинку мира, отбросив помехи, чтобы выпустить единственный, убийственно точный выстрел.
Альдрик учился не мощным залпам, а хирургической точности. Гасить факелы с двадцати шагов лучом-иглой. Создавать не стену огня, а узкую, раскаленную докрасна «бритву», режущую верёвку или тонкую металлическую связку. Его Концентрация (как базовая характеристика) подросла, а главное – он научился активировать Решимость Пламени (15%) не в панике, а по внутренней команде, на долю секунды становясь невосприимчивым к попыткам сбить его фокус.
Жмых же творил в своей подвальной лаборатории и на выездных «учениях» нечто, от чего у храброго Торвана холодела спина. Его гениальность расцвела махровым, диковинным цветком. Используя открытый Принцип «Термального Консерванта» (18%), он создал:
1. «Тихий Гром»: Глиняные шарики, которые при раздавливании выпускали не пламя, а ударную волну и ослепляющую вспышку, но без гула взрыва – лишь глухой хлопок. Идеально для обрушения шатких конструкций или дезориентации в замкнутом пространстве.
2. «Кислотный Поцелуй»: Густой гель в свинцовых флаконах. При контакте с воздухом начинал тихо шипеть и прожигать камень и металл за минуту, но почти не действовал на органику. Для петель, замков и доспехов.
3. «Дым Ложных Путей»: Дымовая шашка, чей дым не просто скрывал, а на несколько минут впитывал и удерживал магический след первого, кто через него пройдет, создавая у преследователей иллюзию, что цель все еще там.
Он называл это «нежной алхимией внезапности». Команда молча благодарила богов, что он на их стороне.
Сергей же тренировал не мышцы, а создавал ситуации. Он заставлял их раз за разом проходить через импровизированные «ловушки» в темных сараях, где нужно было не сражаться, а договариваться с «заложниками» (мешками с соломой), принимать решения под крики и угрозы (изображаемые Торваном), и всегда, всегда – анализировать. Его Тактический Анализ вырос с 52% до 60%, а Анализ Угрозы с 96% до 99%, упершись в тот самый порог, за которым маячила эволюция. Он чувствовал это – скоро его способность читать поле боя изменится качественно.
Их дом на Ткацком Станке превратился в штаб: стены были увешаны картами, на столе стояла детальная глиняная модель подходов к Часовне, сделанная Браги по памяти Келвина. Воздух пах пергаментом, маслом для оружия и непоколебимой решимостью.
Именно в такой вечер, когда они в тишине, без слов, проверяли снаряжение в общей комнате, в дверь постучали. На пороге стоял один из людей Луциана.
«Сергей. С Вами хочет увидеться алхимик. Говорит, дело не терпит отлагательств и касается… лично вас».
Взгляд Сергея встретился с взглядом Лейлы. В ее глазах он прочел ту же настороженность. Слишком поздно для новых данных. Слишком рано для истерик. Он кивнул. «Идём ».
Келвина содержали в хороших, но строгих условиях в подвале особняка Луциана – чистая комната, книги, письменные принадлежности, но на окнах решетки, а за дверью два стражника с арбалетами. Он выглядел постаревшим, его паранойя сменилась глубокой, иссушающей апатией. Увидев Сергея, он вздрогнул.
–Я.… я все проверил. Все планы. Все ловушки, которые помню, – начал он, не поднимая глаз.
–И? – голос Сергея был холоден, как сталь.
–Все… все учтено. Кроме одного. Ловушка… она не в плане. Она в цели. Она для вас лично, Сергей.
Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок.
–Говори яснее.
Келвин поднял на него полные отчаяния глаза. —Витория… она не просто изучает артефакты. Она изучает вас. С того самого дня в Святилище. Ваш ответ на ментальную атаку, вашу… сардоническую защиту. Она создала ловушку, основанную на вашей же силе. На ваших связях. Она называется «Зеркало Безмолвных Отражений». Войдя в нее, вы… вы увидите их. Торвана, Лейлу, Альдрика, всех. Но они будут говорить не своими голосами. Они будут говорить вашими самыми глубокими, самыми черными страхами о них. О том, что они – обуза. Что они вас предадут. Что вы их используете. И им.… им будет показано то же самое о вас. Циничный манипулятор, готовый на все. Ловушка не убивает тело. Она убивает доверие. И без него ваша команда рассыплется в пыль в самом сердце ее владений».
Тишина в комнате стала густой и липкой. Сергей чувствовал, как его Интуиция (95%) бьется в истерике, подтверждая каждое слово.
–Нейтрализация? – спросил он, и его голос прозвучал хрипло.
–Есть… артефакт. «Сердцевина Искренности». Древний кристалл из Разлома. Он… делает намерения носителя прозрачными для тех, с кем его связывают узы. Абсолютная, неконтролируемая искренность на короткое время. Это единственный способ пройти «Зеркало» – не скрывать страхи, а встретить их лицом к лицу, вместе, без лжи. Выдержит ли ваша «семья» такую правду – не знаю. Но без артефакта вы обречены.
–Местоположение?
Келвин сглотнул. «Болота Стенаний. Капище племени Кривозубых орков. Они поклоняются ему как божеству-судии, «Глазу, Видящему Правду». Забрать его силой… это не просто украсть камень. Это осквернить их веру. И, возможно, повредить сам артефакт. Его нужно… получить правильно.
Сергей молча смотрел на карту мира, мысленно прокладывая маршрут. Новое задание. Новый риск. За неделю до главного штурма.
Глава 2: За вражеским ключом и тридцатью парами кривых зубов
Три недели подготовки, «тонны» закупленного снаряжения, десятки отработанных связок – и все это летело к чертям собачьим из-за одного куска психоделического камня и параноидального замысла некромантки. Сергей стоял перед командой в их штабе, чувствуя, как Тактический Анализ (60%) язвительно хихикает у него в затылке. «Ну что, гений? Планировал штурм крепости, а получил квест за волшебным кристаллом в гости к оркам. Поздравляю».
– Перемена планов, – его голос звучал сухо, без тени сожаления. – Оказывается, у нашей леди Витории кроме армии нежити и гениального алхимика в запасе есть еще и диплом психолога-садиста. Она приготовила для нас персональный ад. Называется «Зеркало Безмолвных Отражений». В двух словах: оно заставит нас усомниться друг в друге настолько вкусно и подробно, что мы передерёмся между собой, пока её големы будут подавать попкорн.
Торван хмуро перекладывал с места на место свой двуручник. – Сомнения? Я в тебе не сомневаюсь. Ты скажешь «бей», я буду бить.
– Вот именно это оно и покажет тебе, мой друг, – Сергей усмехнулся. – Что я говорю «бей», зная, что тебя размажут по стенке, но мне всё равно, потому что это тактически выгодно. И покажет мне, что ты в глубине души считаешь меня холодной сволочью. Весело, правда?
Лейла, чистящая лук, не подняла глаз. – Противоядие?
– Есть. Артефакт «Сердцевина Искренности». Делает все наши тёмные мыслишки на пару минут до обидного прозрачными. Типа, пройдём через это дерьмо, глядя друг другу в глаза без возможности солгать. Звучит как идеальный рецепт для поножовщины, но Келвин клянётся, что иначе – гарантированный развал команды.
– Где этот… кристалл откровений? – спросил Альдрик, и в его голосе прозвучала тревога.
– В Болотах Стенаний. У племени Кривозубых орков. Они ему поклоняются.
В комнате повисла тишина, которую нарушил радостный визг Жмыха.
– Болота Стенаний?! – полурослик вскочил, и его глаза загорелись маниакальным восторгом. – Это же легендарный биом! Там, по теоретическим выкладкам, должен произрастать Окровавленный папоротник Одина! Его споры, в теории, способны временно усиливать нейронные связи! Представьте коктейль: «Сердцевина Искренности» плюс усиленные спорами синапсы! Мы не просто пройдём зеркало, мы, возможно, достигнем уровня телепатического единения! Или сольёмся в единый аморфный организм, но это уже технические детали! – Он уже рылся в своих бесчисленных карманах, доставая блокнот. – Нужно взять побольше пробирок! И противогаз. На случай, если споры окажутся… эм… слегка разъедающими плоть.
Сергей посмотрел на него с плотоядной усмешкой.
– Жмых, твой энтузиазм, как всегда, вселяет тихую уверенность, что мы сдохнем не от стрелы орка, а от твоего желания «просто немножко поэкспериментировать». Запомни: наша цель – камень, а не твоя Нобелевская премия по биологии апокалипсиса. Пробирки – только после того, как артефакт будет у нас.
– Но, ведь это…, – попытался возразить Жмых.
– «Нет» – это полный ответ, Жмых. – Сергей повернулся к остальным. – Штурм Часовни откладывается. Мы не привязаны к дате. Витория ждёт нас у себя дома, она никуда не денется. А вот без этого камня наш поход к ней превратится в дорогой коллективный нервный срыв. Так что считайте это не отклонением от маршрута, а финальным этапом подготовки. Проверкой на… искренность, что ли.
Браги, молча слушавший, тяжело крякнул.
– Кривозубые орки. Жесткие ребята. Не любят чужаков. Особенно чужаков, которые лезут к их божкам. Силу применить – оскверним святыню, дух камня может уйти. Нужна хитрость.
– Вот за хитрость я спокойна, – Лейла наконец подняла взгляд на Сергея. В её глазах читалось понимание. – У нас есть специалист по вскрытию чужих мозгов и вербовке параноиков. С орками справимся.
Сергей кивнул, оценивая их реакцию. Ни паники, ни нытья. Деловая концентрация. Хорошо. Очень хорошо.
– Отлично. Переупаковываемся. Делаем акцент на скрытность, защиту от ядов, болотную экипировку. Огненная магия, Альдрик, в болотах может быть капризной из-за испарений, готовь запасные варианты. Торван, тебе придётся тащить не только топор, но и, возможно, нашу бесценную алхимическую совесть, если он провалится в трясину.
– Я не провалюсь! Я же изучал принцип поверхностного натяжения болотных взвесей! У меня есть теория!..
– Прекрасно. Озвучь её, когда будешь тонуть. Браги, любые знания об орочьих ритуалах, иерархии будут полезны. Лейла, главные глаза и уши. Выходим на рассвете. У нас нет времени на долгую разведку, будем импровизировать на месте.
Через час дом превратился в муравейник. Лейла и Браги склонились над немногими известными картами болот. Торван и Альдрик перебирали снаряжение, откладывая тяжёлые доспехи в пользу прочных, промасленных плащей. Жмых, бормоча что-то про «синергию флоры и артефактов», совал в свою необъятную сумку пузырьки, мешочки и странного вида респиратор.
Сергей же стоял у окна, глядя на темнеющие улицы Каменного Моста. Интуиция (95%) подкидывала мысли. Келвин мог говорить правду. Но Витория не была бы собой, если бы не просчитала этот ход. Она знает, что Келвин сдаст информацию. Знает, что мы пойдём за артефактом. Значит, болота – не просто локация с квестом, это первая линия её новой обороны. Или, что хуже, – часть ритуала «Зеркала».
Он обернулся к команде – своей команде, своей странной, нелепой, бесценной семье, которая безропотно собиралась в гиблые болота из-за его решения.
– Эй, – его голос заставил всех обернуться. – Как только получим этот дурацкий кристалл откровений, первым делом испытаем его на Жмыхе. Мне дико интересно, какие безумные идеи кипят в этой голове на самом деле.
Жмых замер с пробиркой в руке, его лицо осветила восторженная улыбка.
– О, это будет грандиозный эксперимент! Я, кстати, уже придумал, как можно дистанционно активировать «Сердцевину» с помощью резонансного алхимического камертона! Правда, для этого нужно будет вшить в тело небольшой приёмник под кожу, но…
– Решение принято, – перебил его Сергей, глядя в круг повернувшихся к нему лиц. – Идём за ключом, потому что я не собираюсь терять вас из-за какой-то волшебной зеркальной игрушки. А раз уж придётся лезть в болото и вести дебаты по теологии с орками… по крайне мере, будет что вспомнить у камина. Если, конечно, мы не станем тем самым аморфным организмом.
Он увидел, как уголок губ Лейлы дрогнул в почти улыбке. Услышал короткий, одобрительный «хмык» Торвана. Увидел, как Альдрик выпрямился, а Браги кивнул с мрачным одобрением.
Путь был выбран. Завтра – в Болота Стенаний. За вражеским ключом к их же собственным душам.
Глава 3: Флегматик с надорванным ухом и болотный фонарь
Утро было хмурым и влажным, идеально подходящим для похода в место под названием Болота Стенаний. У городских ворот Каменного Моста их уже ждал Упрямец.
Осёл стоял, как монумент собственной невозмутимости, загруженный тюками и ящиками Жмыха до состояния, напоминающего передвижной алхимический склад. Он методично жевал клочок сена, глядя на подходящую команду темным, полным спокойной снисходительности взглядом. Надрыв на кончике левого уха придавал ему вид ветерана, видавшего виды и глубоко разочарованного в них.
– Наше тактическое преимущество прибыло, – констатировал Сергей. – Если что-то сможет деморализовать болотных орков, так это вид существа, которое сочтет их жуткое капище недостаточно интересным, чтобы оторваться от поедания куста.
Торван похлопал осла по крутой, костистой шее.
– Он выдержит. В прошлый раз тащил добычу и даже не вспотел.
– Он осёл, Тор, у него потовые железы не так… – начал было Жмых, но Упрямец повернул голову и посмотрел на полурослика таким взглядом, что тот замолчал, покраснев. – В смысле, да. Выносливый.
Лейла проверила крепление тюков. Браги бросил оценивающий взгляд на копытца.
– Твёрдо стоит. Для болота – хорошо.
Путь до границ болот занял весь день. Дорога петляла среди холмов, поросших чахлым лесом. Воздух постепенно становился тяжелее, пахнул прелой листвой и стоячей водой. К вечеру они вышли к краю того, что карты вежливо называли «заболоченной низменностью». Перед ними лежало море колышущегося бурого тростника, прорезанное черными зеркалами воды, с которой поднимался стойкий, сладковато-гнилостный туман. Ветер доносил странные звуки: не то кваканье гигантских лягушек, не то приглушённые стоны самой земли.
– Добро пожаловать в преддверие веселья, – пробормотал Сергей, его Восприятие (27%) пыталось анализировать каждый шорох. – Разбиваем лагерь здесь, на твердой земле. В сами топи лезем на рассвете.
Пока Торван и Браги разгружали Упрямца (осёл в ответ только вздохнул, как будто снимая с себя груз мирских забот), а Альдрик со Жмыхом пытались развести костёр из сыроватого хвороста, Лейла бесшумно исчезла в сумерках. Она вернулась через полчаса, лицо её было серьезным.
– Следы. Не орков. Что-то большое, ползающее. Многоногое. Тропа уходит в тростники. Свежие.
– Прекрасно, – сказал Сергей, – Значит, наше присутствие уже не секрет. И не только для орков.
Ночную вахту несли по очереди. Сергей делил её с Лейлой. Была глубокая ночь, когда Интуиция (95%) сжалась внутри него ледяным комом. Он не услышал, а почувствовал движение в тростнике – целенаправленное, скользящее.
– Подъём, – его шёпот был резок, как щелчок. Лейла была уже на ногах, лук в руках.
Из тумана, в пятнах гниющего фосфоресцирующего мха, выползло оно.
Гигантская, размером с лошадь, многоножка. Её панцирь отливал маслянистой чернотой, десятки ног отбрасывали мерцающие следы на сырой земле. На голове – пара жвал, щёлкающих с тихим, костяным стуком. Но самое жуткое – её брюшная полость была полупрозрачной, и внутри слабо светились проглоченные ею болотные светлячки, создавая жутковатый «фонарь».
– «Болотный фонарщик», – прошипел Жмых, проснувшийся мгновенно и теперь с жадным интересом наблюдавший из-за спины Торвана. – Теоретически питается всем, даже падалью и светящимся «планктоном»! Его жвала могут дробить кость! И, кажется, он нас счёл за интересную альтернативу планктону!
Монстр рванулся вперёд с неожиданной для его размеров скоростью, прямо на лагерь. Альдрик, ещё не до конца проснувшись, инстинктивно выбросил вперёд руку. Вспыхнул не огненный шар, а ослепительная вспышка света – отработка навыка точного контроля. Фонарщик взвыл, его светящееся брюшко замигало хаотично, он ослеп.
– ЩИТ! – рявкнул Браги, выставляя свою стену из стали и дерева перед Жмыхом и Альдриком.
Дезориентированный фонарщик пронесся мимо, снося часть палатки. Лейла выстрелила. Стрела с глухим стуком вонзилась в сочленение панциря на его боку. Из раны брызнула липкая светящаяся жидкость. Чудовище развернулось, яростно щёлкая жвалами.
Сергей думал. Его глаза бегали по монстру, по местности. Анализ Угрозы (99%) сканировал: уязвимые сочленения, слепое пятно после вспышки, скользкий грунт под его ногами. И Упрямец… Осёл стоял в десяти шагах, абсолютно спокойно наблюдая за суетой. Он даже не перестал жевать.
– Торван! – крикнул Сергей. – Под ноги! Под левые ноги! Камень!
Торван, поняв без лишних слов, взревел, разбежался и со всей силы рубанул не по тушке, а по земле перед левым рядом ног чудовища. Топор, усиленный чудовищной силой, вывернул пласт дерна и камней. Многоножка, уже раненная, поскользнулась, её бок грузно шлёпнулся в грязь, подставив уязвимое, слабо защищённое брюхо.
– Лейла! Альдрик! Туда, где светится! – скомандовал Сергей.
Две стрелы и сгусток огня, похожий на раскалённую спицу, ударили почти одновременно в одно и то же место на светящемся брюхе. Панцирь с хрустом лопнул. Раздался не стук, а хлюпающий, влажный звук, и внутренности фонарщика, переливаясь сине-зелёным светом, выплеснулись наружу. Существо дёрнулось в последней судороге и затихло.
В лагере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Альдрика и довольным чавканьем Упрямца, доедавшего свой куст.
– Ну вот, – отдышавшись, произнёс Сергей, подходя к тушке и с отвращением разглядывая светящиеся внутренности. – Добро пожаловать в Болота Стенаний. Здесь даже местная фауна настроена философски: светит изнутри, пока тебя не разорвали на части. Жмых, этот твой «Окровавленный папоротник» так не светится, случаем?
Жмых, уже копошащийся у туши с пробиркой, оживился.
– Нет, но биолюминесцентная гемолимфа Scutigera palustris luminosa – это невероятно! Представляете, если выделить пигмент и нанести на карту? Мы могли бы…
– Не могли бы, – оборвал его Сергей. – Мы дезинфицируем стрелы, проверяем, не разрушил ли этот «фонарщик» собой пол-лагеря, и пытаемся поспать пару часов. Завтра будет интереснее.
Он посмотрел в сторону тёмных, непроглядных тростников. Где-то там был артефакт. И орки. И, он был почти уверен, что-то ещё, посланное Виторией. Первый день пути закончился маленькой, грязной и светящейся в темноте победой. Но это был всего лишь первый день.
Глава 4: В чреве болота и материнской заботы
Рассвет в болотах не наступал – он просачивался сквозь туман, превращая мир из чёрного в грязно-серый. Команда, не выспавшаяся и нервная после ночной атаки, собралась в полном снаряжении. Упрямец, выспавшийся за всех, терпеливо ждал, пока на него водрузят поклажу.
– Внимание, – объявил Сергей, указывая в туман, куда уполз фонарщик. – Этот ползучий светильник пришёл откуда-то. В болотах всё связано с водой, его тропа может вести к протоке, гати – чему-то, что упростит наш путь к оркам. Идём по следам. Аккуратнее.
Лейла шла первой, её Взгляд Неподвижной Стрелы (9%) был наготове, стрела на тетиве. Следы многоножки – глубокие борозды во мху и продавленные тростники – были видны как путь разорения, которые вели вглубь трясины.
Путь становился всё более жутким. Земля под ногами превратилась в зыбкую, чавкающую жижу. Воздух гудел от тучи мошкары. Туман не рассеивался, а лишь менял плотность, скрывая опасность дальше чем в двадцати шагах. Упрямец шёл неожиданно уверенно, его Топографический инстинкт заставлял его выбирать каждый шаг с неспешной точностью, словно он видел подземную карту устойчивого грунта.