- -
- 100%
- +
Пролог: Хозяйка Лабиринта
Тишина.
Она была не отсутствием звука, а его подавлением. Плотным, вязким полотном, обволакивающим каждый камень, каждый кристалл, каждый вздох. Часовня Забвения поглощала эхо, как чёрная дыра поглощает свет, оставляя лишь сухое, безжизненное ощущение в ушах. Витория обожала эту тишину. В ней не было места глупой болтовне, паническим крикам, льстивым речам. В ней оставалась только чистая, кристаллизовавшаяся воля.
Но сегодня тишина была иной.
Она вибрировала. Не звуком, а намерением. Глубоко в каменных артериях её крепости, в мёртвых коридорах, завелось… насекомое. Нет, несколько насекомых. Они пролезли не через водосток, не через вентиляционные шахты, которые Келвин так любовно заминировал на её глазах. Они пришли через главный вход. Сломанные резонансные мины даже не хлопнули. Они просто… сгнили, растворившись в фоновой аномалии, которую сама Витория и пробудила.
Идиоты. Самоубийцы. Или… гении?
Она стояла в центре ритуального круга, её бледные пальцы лежали на поверхности чёрного обсидианового камня – Очага Разлома. Под ладонью пульсировала чужая, древняя мощь, холодная и голодная. «Проект Осень» не был завершён. Он вышел из-под контроля, превратившись из скальпеля в дикого зверя на цепи. Цепь держала она. Каждую секунду, каждое мгновение. Это было похоже на удержание затвора плотины, из-под которого уже бьют первые струи ледяной, всесокрушающей воды.
И вот в этот момент, когда все её ресурсы, вся её концентрация были брошены на то, чтобы не дать этому «осеннему» хаосу поглотить её саму, они пришли.
Они.
Витория позволила себе мысленно вызвать их образы, отпечатанные в памяти её шпионов и её собственных, редких наблюдений.
Полуэльф-циник. Сергей, так называемый лидер. Не маг, не воин. Вербальный диверсант. Человек, превращающий слова в капканы, а доверие – в оружие. Он был её антиподом. Она стремилась к абсолютному, безмолвному контролю. Он сеял хаос непредсказуемых связей и язвительной эмпатии. Он оскорбил её не действием, а самим своим существованием. Его методы были… грязными.
Воин-стена. Торван. Простой, как молот, преданный, как пёс. Его следовало раздавить первым, лишив группу её физического щита. Просто. Эффективно.
Следопыт. Лейла. Холодные глаза, видевшие слишком много. Угроза на расстоянии. Её следовало изолировать, загнать в ловушку её же собственного острого восприятия.
Маг –трусишка. Альдрик. Неуверенный, слабый духом мальчишка, играющий с огнём. Идеальная мишень для подавления. Его страх был его ахиллесовой пятой.
Алхимик-полурослик. Жмых. Бесполезный шут, видящий мир через колбы и рецепты. Его научный метод разобьётся о магию высшего порядка.
Гном-скальд. Браги. Консервативный дурак, цепляющийся за отжившие традиции. Его дух сломают голоса его же предков.
Она всё предусмотрела. Каждую слабость, каждый страх. «Испытания» в соседних залах ждали своих гостей, как пауки ждут мух в идеально сплетённых сетях. А в самом сердце ждало «Зеркало Безмолвных Отражений» – её высшее творение в области ментальной войны. Оно не убивало тела. оно убивало веру. Оно покажет этим жалким союзникам, что в основе их «дружбы» лежит лишь взаимная выгода и скрытые подозрения. Разобьёт их изнутри.
План был безупречен. Был.
Теперь же этот план трещал по швам. Они не пошли по логичному пути слабого места. Они не попытались обмануть систему. Они вошли через парадную дверь. Как гости, как вызов.
Ирония была настолько горькой, что Витория почувствовала на языке привкус старой меди. Она, мастер предсказания и контроля, не смогла предсказать эту простую, идиотскую, блестящую наглость.
В её разуме, обычно холодном и упорядоченном, как кристаллическая решётка, вспыхнул крошечный, яростный гнев. Не на них, н6а себя. На Келвина, чьи мины оказались хламом. На аномалию, которая пожирала её творения. На этот мир, который упорно сопротивлялся её воле, порождая такие… переменные, как Сергей.
Её пальцы впились в холодный обсидиан. От Очага вверх по рукам побежали тёмные, жилистые прожилки магического напряжения. Боль была острой, очищающей. Она снова взяла контроль над своими эмоциями, заморозив гнев в ледяной ком прагматизма, сжав в руке посох, который был активатором.
Пусть приходят.
Они думают, что штурмуют крепость. Они не понимают, что входят в лабиринт, стенами которого являются их собственные души. Они не знают, что истинная битва начнётся не тогда, когда их встретят её стражи, а тогда, когда они встретят самих себя.
И «Зеркало» … оно было готово. Аномалия «Проекта Осень» даже усилила его, подпитав эманациями чистого, нефильтрованного страха и разрыва реальности. Теперь это был не просто психологический инструмент, это был портал в их личный ад.
Витория закрыла глаза, сливаясь с тишиной Часовни. Она стала ухом, слушающим каждый шаг чужаков. Она стала стенами, ощущающими их присутствие. Она стала самой ловушкой.
Они искали сокровище, артефакты, власть.
Она же приготовила для них иное откровение, откровение о том, что в мире, построенном на разломе реальности, самое хрупкое и ненужное – это человеческое доверие.
И она с холодным, почти интеллектуальным удовольствием ждала момента, когда оно разобьётся у неё на глазах.
В тишине Часовни, нарушаемой лишь далёким, чужим скрипом двери, «Серая Дама» улыбнулась. Это было похоже на трещину на фарфоровой маске.
Игра начиналась и впервые за долгие годы, в её игре появился достойный противник. Это делало предстоящее уничтожение… изысканным.
Глава 1: Поглощённые Тишиной
Дверь прикрылась за ними беззвучно, оставив последнюю щель сумеречного света снаружи. Абсолютная, физически ощутимая тьма впереди была готова обрушиться на команду, как чёрный войлок. Сергей услышал, как рядом кто-то резко вдохнул – Альдрик или Жмых. В этой тишине даже дыхание звучало как грех.
– Не двигаться, – его собственный голос прозвучал приглушённо, будто обёрнутый ватой. Звук умер, не успев отскочить от стен. – Альдрик, свет. Самый слабый, как сигнальный фонарь.
– П-пытаюсь, – прошептал маг.
На его ладони вспыхнул шарик пламени размером с голубиное яйцо. Оно не трепетало, не пылало, просто висело – тусклое, красноватое, будто светилось сквозь толстый слой сажи. Его едва хватало, чтобы осветить их лица, бледные и напряжённые в зловещем отсвете.
Они стояли в узком каменном предбаннике. Стены, потолок, пол – всё было высечено из того же тёмного, почти чёрного пористого камня, что и сама Часовня снаружи. Воздух стоял неподвижный, холодный и сухой, с едва уловимым запахом озона и старой пыли. Ни паутины, ни следов влаги.
– Ну вот и «дома», – пробормотал Сергей, медленно переводя взгляд с одного на другого. – Все целы? Считаемся. Торван?
– Здесь, – отозвался воин справа. Он уже снял топор со спины, держал его вполоборота.
– Лейла?
– Здесь. Тишина… она неправильная.
– Альдрик, с огнём.
– Я… здесь.
– Жмых?
– Присутствую! И изучаю. Камень абсолютно сухой, нет признаков биологической активности. Потрясающе!
– Браги?
– Гном с тобой, – прорычал Браги, щит уже на руке. – И камни здесь… не спят. Они слушают.
Сергей кивнул, его мозг работал на пределе. Интуиция (Осознание Мира): 96% кричала об опасности, но не о непосредственной атаке. Об атмосфере. О самой сути этого места.
– Хорошо. Первое: мы живы. Второе: резонансные мины Келвина не сработали. Жмых?
– Щуп показал остатки рунического контура, – полурослик вытащил тонкий металлический прут с потускневшим наконечником. – Но магическая цепь разорвана. Не взорвана, не сорвана… а именно разорвана. Как будто её… разъели.
– «Проект Осень», – тихо сказала Лейла, не отрывая глаз от темноты впереди, за пределами крошечного круга света. – Аномалия, о которой он говорил. Она не просто активна. Она мутирует, пожирает всё, включая защитные системы Витории.
– Что даёт нам, – подхватил Сергей, и в его голосе зазвучали знакомые стальные нотки тактика, – интересную гипотезу. Если мины на двери были уничтожены, то есть шанс, что и другие ловушки Келвина – механические, магические – тоже повреждены или ведут себя непредсказуемо.
– Шанс, – мрачно повторил Торван. – но не факт.
– Именно. Шанс, но это меняет игру. Мы рассчитывали на предсказуемую, хоть и смертельную, схему защиты. Теперь мы имеем дело с двумя угрозами: остатками системы Витории и самой аномалией, которая эти системы ломает. Вторая может быть опаснее, но она же может быть нашим союзником, создавая «слепые зоны».
– Союзником? – фыркнул Альдрик, и его огонёк дрогнул. – Она только что чуть не съела мой свет!
– Не съела, а подавила, – поправил Жмых с научным интересом. – Интереснейший феномен поглощения магических колебаний! Возможно, здесь действует принцип резонансного гашения…
– Позже, профессор, – оборвал его Сергей. – Сейчас нам нужна карта. Браги, камень? Лейла, воздух, тропы?
Гном приложил ладонь к стене, закрыл глаза. Лейла, щурясь, всматривалась в темноту, её ноздри слегка вздрагивали.
– Пустот много, – пробурчал Браги через несколько секунд. – Глубоко. Часовня не цельный монолит, она как губка. Ходы, залы, шахты и… есть течение. Слабый, холодный поток воздуха. Отсюда, – он махнул головой вперёд и чуть вправо.
– И следов нет, – добавила Лейла. – Ни пыли, помёта, ничего. Стерильно, как гробница, которую только что вычистили. Но это течение… оно несёт тот самый запах. Озон и… что-то сладковатое. Гниль, но не органическая.
Сергей мысленно собрал пазл. Повреждённые системы, аномалия, пожирающая магию, стерильность, воздушный поток.
– Решение такое, – сказал он тихо, но чётко. – Мы идём на поток воздуха, он может вести к центру, к источнику аномалии или системе вентиляции. Двигаемся клином. Торван впереди с щитом. Браги, прикрывай правый фланг. Лейла, левый, ты наша периферия. Альдрик и Жмых в центре. Я сзади. Дистанция – два шага. Ничего не трогаем. Если пол или стена выглядят слишком гладко – это ловушка. Аномалия могла повредить механику, но не факт, что полностью.
Он посмотрел на их лица в тусклом свете. Страх был, но под ним – стальная решимость. Они были здесь не по своей воле, но они были вместе.
– Помним о главном, – добавил он вполголоса. – Она знает наши слабости. Любая удобная тропа, любая открытая дверь – может быть капканом, настроенным именно на нас. Не доверяем инстинктам, доверяем только друг другу. Понятно?
Кивки. Блеск глаз в полумраке.
– Тогда пошли. В гости к даме, которая нас ждала и дождалась. Посмотрим, кто кого удивит.
Альдрик заставил огонёк плыть перед Торваном, освещая несколько шагов впереди. Они двинулись вглубь предбанника, к низкой, грубо обтёсанной арке, откуда и тянул тот холодный, безжизненный ветерок. Каменные стены будто впитывали их шаги, свет, сам факт их существования.
Они сделали первые шаги в чреве Часовни. И Часовня затаила дыхание.
Интуиция (Осознание Мира): 97%. Сбор данных начался.
Глава 2: Следы и Тихий Ужас
Следы были почти невидимы. Просто лёгкие, полустёртые царапины на матовой поверхности чёрного камня, будто кто-то раз за разом волок по нему мешок с галькой, но для глаз Лейлы их было достаточно.
– Здесь, – она присела, не касаясь пола, и провела пальцем в сантиметре от поверхности. – Царапины от чего-то твёрдого, с острыми гранями. Не ноги. Колёса? Сани? Интервалы почти одинаковые. Это маршрут.
Сергей подошёл, изучая узкую, едва заметную тропку, уводящую в темноту коридора за аркой.
– Патруль, – констатировал он. – Но не живой. Механический или тот самый гомункул. Аномалия, может, и подавляет магию, но каменная тележка на колёсах это другое. Значит, путь используется.
– Идём по нему? – спросил Торван, сжимая древко топора.
– Идём, – решил Сергей. – Но с удвоенным параноидальным вниманием. Если это тропа стражей, то она либо ведёт к чему-то важному, либо усеяна сюрпризами для непрошеных гостей. Лейла, ты ведёшь, читай пол как книгу. Браги, любая странность в стенах – твоё. Альдрик, будь готов гасить свет полностью по моей команде.
Они сменили строй, растянувшись в цепь за Лейлой, которая двигалась, пригнувшись, её взгляд метался между едва видимыми царапинами и окружающей темнотой. Воздух всё так же тянул на них холодным, безжизненным потоком, но теперь в нём чувствовалась лёгкая вибрация – низкочастотное, почти неслышимое гудение, исходящее из глубин камня.
Коридор сужался, потолок опускался, заставляя Торвана и Браги идти согнувшись. Стены здесь были не просто тёсаными – они были отполированы до зеркальной, враждебной гладкости, в которой тускло отражалось красноватое пятнышко света Альдрика, превращая их отражения в пародии на самих себя.
– Стоп, – Лейла замерла, подняв руку.
Она указывала на пол впереди. На первый взгляд – та же гладкая плита, но её поверхность была чуть темнее, а по краям шёл микроскопический зазор.
– Давление, – прошептал Жмых, протискиваясь вперёд. – Вижу контур. Большая плита, метров пять на два. Классика, но… – он достал из сумки маленькую стеклянную ампулу с жёлтым порошком и аккуратно высыпал щепотку на край плиты. Порошок не рассыпался, а пополз по невидимому склону, собираясь в тонкую линию над зазором. – Есть слабая тяга воздуха из-под неё. Очень слабая. Ловушка либо разряжена, либо механизм заклинило.
– Или она не срабатывает на вес одного, – добавил Сергей, анализируя. Тактический Анализ: 62%. – Келвин проектировал против групп. Один страж-гомункул на колёсах весит немного. Группа людей в доспехах…
– Перепрыгнуть? – предложил Торван, оценивая ширину.
– Слишком рискованно. Неизвестно, что является спусковым крючком. Может, именно отрыв от пола. Обходим по краям. Лейла, видишь безопасный путь?
Лейла изучала стены. Они были гладкие, но в местах примыкания к полу были крошечные, с палец шириной, выступы-плинтусы.
– Можно идти по самому краю, прижимаясь к стене, но это на цыпочках и по одному. И.… – она присмотрелась к противоположной от них стене, прямо напротив подозрительной плиты. – Там, на той стене, на уровне груди есть три едва заметных отверстия, как у дудочек.
– О, – сказал Жмых с внезапным пониманием, которое заставило похолодеть кровь. – Это не просто плита обрушения. Это гибрид. Давление на пол… освобождает пружинный механизм в стене и из этих отверстий… вероятно, выпускается газ. Паралитик, нейротоксин. Команда падает, не успев среагировать. Или, если плита проваливается в яму, газ добивает тех, кто уцелел после падения.
Воцарилась тяжёлая пауза. Они представляли это: грохот, шипение, а потом тишина и шевелящиеся тела внизу, в темноте.
– Но тяга есть, – упрямо сказал Сергей. – Значит, ёмкость с газом, если она была, уже не герметична. Испарилась или вытекла. Механизм мог заржаветь, но это всё ещё лотерея.
– Тогда мой черёд, – Браги выступил вперёд, постучав молотом по щиту. – Я тяжелее всех в доспехах. Если плита и сработает – зацепит меня одного, а не всех, а щит прикроет от этих «дудочек», если что.
– Нет, – возразил Сергей. – Я не проверяю ловушки товарищами. Мы их обойдём. Первым иду я. Я легче всех, без доспехов, если что – вы меня вытянете.
Он не стал ждать возражений. Сделав шаг, он встал на узкий выступ плинтуса у самой стены, развернувшись к ней лицом. Камень был холодным и скользким.
– Страховка, Торван, – бросил он через плечо.
Воин кивнул, приготовившись броситься вперёд, хотя понимал, что в случае провала это мало что даст.
Сергей начал двигаться, мелко переступая, прижимаясь спиной к отполированной стене. Его дыхание стало единственным звуком. Восприятие: 35%. Он чувствовал каждую неровность под ногами, каждый мускул, готовый к рывку. Он прошёл метр. Два. Центр плиты был прямо перед ним, слева.
Раздался тихий, скрежещущий звук. Не под его ногой, а глубоко в стене, как будто что-то огромное и ржавое с трудом провернулось на один градус.
Все замерли.
– Продолжай, – тихо скомандовала Лейла, её лук был уже в руках, стрела на тетиве, направленная в одно из тех самых отверстий напротив.
Сергей сделал ещё шаг. И ещё. Скрип не повторился. Он миновал центр плиты, достиг противоположного края и спрыгнул на безопасный пол, чувствуя, как по спине пробежала струйка холодного пота.
– Проходи по одному, – сказал он, отдышавшись. – Медленно. Торван, ты последний.
Лейла прошла ловко и бесшумно, как тень. Альдрик, бормоча заклинание для успокоения нервов, проделал путь с закрытыми глазами, но не оступился. Жмых, к удивлению всех, прошагал уверенно, с сосредоточенным видом учёного на поле боя. Браги шёл тяжело, камень под ним слегка стонал, но выдержал. Торван, самый тяжёлый, заставил плиту едва слышно скрипнуть ещё раз, но механизм, истощённый временем и аномалией, так и не сработал на полную.
Когда все оказались по ту сторону, они обернулись. Ловушка молчала. Она была похожа на мёртвого скорпиона – всё ещё страшного, но уже не опасного.
– Итак, гипотеза подтверждается, – констатировал Сергей, вытирая лоб. – Системы повреждены, но не все и сработать могут в любой момент от неправильного шага. Расслабляться рано.
Они двинулись дальше по следам. Коридор делал крутой поворот и тут свет Альдрика выхватил из темноты нечто новое.
Следы обрывались, а посреди следующего зала, перед ещё одной низкой аркой, стояло оно.
То, что оставляло эти царапины.
Это был не гомункул. Вернее, не совсем. Это был скелет гуманоида, собранный из тёмного, грубо обработанного камня и скреплённый потускневшими бронзовыми сухожилиями. Вместо ног – две массивные каменные колёсные базы. В четырёх руках – два серповидных лезвия и два древних, зазубренных копья. Его «голова», простой валун с прорезями для глаз, была повёрнута в их сторону.
Но оно не двигалось. Из стыков сочилась чёрная, маслянистая жидкость, лужица которой уже загустела на полу. Один из суставов руки был разорван, бронзовая «жила» болталась, как порванный провод. Монстр, страж Часовни, был мёртв или обездвижен.
И прямо за ним, на стене у арки, висел продолговатый, мерцающий слабым перламутровым светом предмет, похожий на огромный кокон или стручок.
– Что… что это? – прошептал Альдрик.
– Трофей, – сказала Лейла. – Или предупреждение.
Они стояли перед поверженным стражем и новой, необъяснимой находкой. Следы патруля обрывались здесь. Дальше путь вёл через арку, возле которой висел кокон.
Глава 3: Каменная анатомия
Мертвый страж стоял, как сломанный идол, застывший в последнем усилии двинуться навстречу непрошенным гостям. Чёрная, маслянистая жидкость сочилась из разрыва в его «плече», густая и медленная, будто охлаждённая смола.
– Интереснейший экземпляр! – прошептал Жмых, уже роясь в своей сумке и доставая стеклянную пипетку с тонкой иглой и несколько пузырьков. – Биомеханический гибрид? Или чистая геомантия? Жидкость определённо выполняла функцию смазки и, вероятно, передачи энергии!
– Жмых, стой, – бросил Сергей, но полурослик уже делал шаг вперёд.
– Безопасность! Я соблюдаю протокол! – отмахнулся он, натягивая на руки тонкие кожаные перчатки, пропитанные каким-то составом.
Браги подошёл с другой стороны, молот в руке, щит наготове. Его взгляд, опытный взгляд горняка и воина, изучал соединения, стыки.
– Камень не местный, – пробурчал он, постучав по «ноге»-колёсной базе. – Привезённый сланец, а вот крепления… старые. Очень старые, не новодел. Витория только использовала то, что было.
– То есть эта штука древнее её? – уточнил Торван, не опуская топора, его глаза бдительно следили за аркой и таинственным коконом.
– Куда древнее. Механизм простой, но выносливый. Сломалось это, – Браги указал на порванную бронзовую жилу, – не от времени. Его кто-то… перегрыз.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием инструментов Жмыха, аккуратно набиравшего образец жидкости в пробирку. Чёрная субстанция оказалась густой, почти желеобразной.
– Не похоже на машинное масло, – комментировал учёный себе под нос. – Кислотность нейтральная… следы органики? Нет, псевдоорганики… углеродные цепочки, но неживые…
Знание (Магия, История): 36%. Сергея осенило. Он вспомнил рисунки из дневников Келвина, пометки на полях.
– Это не её творение, – сказал он вслух. – Это местный «иммунитет». Часовня, аномалия – они начали порождать своих защитников. Келвин называл их «потомством Часовни» в своих поздних записях. Гомункулы аномалии. Она не контролировала их до конца и похоже, они враждебны и к её старым механизмам тоже.
– Значит, тут уже прошла война? – спросила Лейла, не опуская лук.
– Скорее, поглощение. Новое пожирает старое и это… – он кивнул на кокон, – часть того же нового.
Кокон мерцал. Свет был не просто магическим свечением. Он был ритмичным, словно внутри что-то дышало.
– Образец взят! – объявил Жмых, герметично закупорив пробирку и с аккуратностью ювелира убирая её в футляр. – Теперь можно попробовать…
Он потянулся к месту разрыва «сухожилия», явно желая отколоть кусочек бронзы для анализа. Его пальцы в перчатке были в сантиметре от металла.
Раздался звук. Не скрип, не грохот. Тихий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь в густой жидкости.
И страж дернулся.
Не ожил. Не поднялся. Его разорванная рука с серповидным лезвием, все ещё соединённая одной жилой, резко, с неживой скоростью дёрнулась в горизонтальной плоскости, как гильотина, прямо на уровне живота Жмыха.
– Назад! – рявкнул Браги, но было поздно.
Только врождённая реакция полурослика, проводившего тысячи опасных опытов, спасла ему жизнь. Он инстинктивно отпрыгнул, падая на спину. Зазубренное лезвие просвистело в сантиметре от его пуговицы на жилете, с легким шкребущим звуком задев кожаный ремешок его сумки и перерубив его.
В следующее мгновение Торван был уже рядом, его топор со свистом опустился на соединение «плеча». Камень треснул, бронза скрипнула, и отрубленная конечность с тяжёлым стуком упала на пол, ещё раз дёрнувшись, как обезглавленная змея.
Тишина вернулась, теперь наполненная тяжёлым дыханием Жмыха, валявшегося на спине.
– Всем… всем спасибо, – выдохнул он. – Кажется, рефлекторная дуга у этого… существа… сохранилась. Стимуляция от контакта с воздухом после взятия жидкости?
Сергей не слушал, его взгляд был прикован к кокону. Ритмичное свечение участилось, стало ярче. Теперь оно было похоже на тревожную, ускоренную пульсацию.
– Он почуял активность, – тихо сказала Лейла, отступая на шаг и натягивая тетиву ещё сильнее. – Или сигнал.
– Что там внутри? – прошептал Альдрик, и в его голосе слышалась знакомая дрожь страха.
– Ничего хорошего, – бросил Торван, ставя ногу на отрубленную «руку», которая всё ещё слабо дёргалась. – Уходим. Сейчас.
Но было уже поздно уходить бесшумно.
Стена вокруг кокона, которая казалась монолитной, зашевелилась. Это не была иллюзия. Каменная кладка вокруг арки начала течь, как густая паста, образуя щупальцевидные выступы. Сам кокон стал разворачиваться, раскрываясь, как мерзкий каменный цветок. Внутри, в перламутровом сиянии, виднелось что-то бесформенное, студенистое, пронизанное тёмными жилками.
Из отверстий в стенах зала, о которых они раньше не подозревали, послышался шелест. Сухой, как пересыпающийся песок и на свет Альдрика выползли они.
Глиняные саламандры. Слепые, приземистые, с телами из влажной, потрескавшейся глины и острыми осколками сланца вместо зубов. Они вылезали, как личинки из стены, и их пустые «лица» были повёрнуты в сторону команды.
Аномалия не просто повредила ловушки. Она заполнила пространство собственным, живым ужасом. И они его разбудили.
– Браги, щит! Торван, проход! – скомандовал Сергей, отступая к центру зала, его ум лихорадочно искал тактику в этом каменном мешке. – Лейла, по «цветку»! Альдрик, свети им в «лица», ослепляй! Жмых, то, что дымится и горит – между нами и ими!
Он был без оружия. Только его слова, его анализ и хладнокровие против порождений безумной магии.
Тактическое Предвидение: 8%. На долю секунды он увидел вспышку: глиняная саламандра прыгает не на Торвана, а на Альдрика, отвлечённого другим, и сбивает его с ног. Кокон выстреливает сгустком слизи в Лейлу.
– Альдрик, правая стена, вторая от тебя, готовь щит! – выкрикнул он. – Лейла, после выстрела – вправо, под укрытие к Браги!
Команда, вымуштрованная неделями тренировок, среагировала на автомате. Альдрик, не раздумывая, бросил слабый силовой барьер туда, куда указали. Лейла сделала выпад, готовая к прыжку.
Каменный цветок дрогнул и выплюнул сгусток светящейся слизи. Но Лейла была уже не там, а щит, созданный Альдриком принял на себя удар другой саламандры, прыгнувшей именно из того места.