- -
- 100%
- +
Пока он размышлял, женщина ухитрилась выудить из его рук злосчастный халат. В каковой тотчас закуталась.
– Побудь со мной, – еле слышно попросил Айнар.
Сорико вскинула на него огромные, удивленные глаза, но, поколебавшись, отвернулась.
– Уже поздно, господин. Скоро слуги забегают, могут увидеть лишнее. Не нужно…
– Чего здесь видеть? – Айнар поднялся сам. В отличие от подруги он пальцем не пошевелил скрыть наготу, тем смутив Сорико окончательно. Кажется, бедняжка едва не бросилась бегом прочь. – Полагаешь, в трактире не догадываются о нас? За целый год не заметили, кто с кем спит?
– Это… – старательно отводила взор женщина. – Это еще не повод выставлять грехи напоказ. Опять же ваши друзья – они собирались зайти спозаранок.
– Их тоже не шокирует… Потерпят. А ты задержись…
– Господин!..
Из его объятий хрупкое тельце не в силах было вырваться. Да оно и не слишком пыталось – быстро обмякло, отдаваясь новой волне страсти. Жадной, торопливой, решительной волне, которая отлично знала, что делать. Главное – не наткнуться на печальный взгляд темных глаз.
Друзья заявились своевременно, вместе. Впереди урматский красавец Оминас Сагор, рослый, светловолосый, громыхающий всюду подобно Великому Каону. Короткая бородка, вислые, соломенного цвета усы, голубые глаза – внешность для Диадона редкостная. Вероятно, как раз эта необычность да вдобавок веселый, шумный нрав превращали урмата в любимца женщин – число его побед успело войти в поговорку. А может, Оминас и привирал для пущей славы, водился за ним такой грешок. Ну да какая кому разница? Умеет человек красиво описать очередную завоеванную прелестницу – пускай описывает. Кто дерзнет пенять ему даже на явную выдумку? Тем более блистал Оминас не только в кабацком разгуле. Незаурядную силу и храбрость выказывал воин, даром что из далекой, диковинной народности.
Наружность следовавшего за ним по пятам наоборот почти не изумляла местный люд. Та же привычная коренастость, черный волос, узкий разрез глаз. Лишь приглядевшись, удавалось понять – Гои Суре Тием к нидиарцам тоже никак не относился. Тигон. Чистокровный, который запросто мог бы жить где-нибудь по ту сторону западных перевалов, в Гайафе, ходить с набегами на восток, а нынче явиться в составе княжеского посольства… Не сложилось. Айнар мало интересовался причинами, закинувшими тигона в Илдок, тот же не стремился откровенничать. Какие-то семейные распри, вражда, месть – бес разберет это полудикое племя. Достаточно, что выросший вдали от земли предков Гои присягнул на верность новой родине, сражался за нее и неоднократно доказывал собственную доблесть. Как память о прошлом он сохранил лишь узорчатую вышивку у ворота нижнего халата да стянутые в короткую косицу волосы.
Появление сразу двух благородных гостей в парадных одеяниях переполошило трактир. Впрочем, хватило бы и одного Оминаса.
– А ну, лучшее на стол, живо! – загрохотал в трапезной зале голос урмата. – Веселее топочите, бездельники! И вина не забудьте… Сам знаю, что утро, не перечь дворянину, болван! Пошел! Ух, какая озорница…
Довольный девичий взвизг – друзья определенно находились в хорошем расположении духа. Конечно, праздник…
Когда Айнар спустился по лестнице, слуги как раз собирали на стол. Собирали усердно, даже пыль играла в прорезавших залу полосах солнечного света. Для заведения чистюли Сорико это говорило о многом.
– А вот и благородный Годой пожаловал! – рявкнул Оминас. – Только глазоньки протерли или уже нашалить успели?
– Утро доброе, кимиты.
Айнар, остановившись в двух шагах, совершил сдержанный поклон. Потом можно будет хлопать приятелей по плечам и сердиться на их неуместные шутки, сейчас следовало соблюсти ритуал. Оба гостя ответили поклонами. Пускай Гои проделал все машинально, явно думая об ином, а лица урмата не покинула улыбка, положенное по обычаю они выполнили строго.
– Жив? Цел? – нарушил Оминас короткую тишину. – Как съездил-то, скиталец? Обогатился?
– Про то позже, кимиты, – еле заметно скривился Айнар. – Побеседуем за столом, чинно и спокойно.
– Побеседовать – это славно. Особенно за подобным столом.
Завтрак на три персоны по обилию и разнообразию блюд вправду не уступал иному вельможному обеду. Обозрев такую пышность, Айнар нахмурился:
– Окоши! Не слишком щедро накрыли с утра?
Вертевшийся поодаль мальчишка моментально очутился рядом.
– Никак нет, господин. Все точно по указаниям госпожи Сорико – нынче особые яства по убавленным ценам. Праздник.
– Праздник… – эхом буркнул воин. – Бесова задница… Твоя хозяйка что, решила похоронить свое дело в нынешний радостный день? Ей только изысками голодранцев кормить…
– Позволь обратить внимание, дружище, – невозмутимый Гои первым уселся за стол, – голодранцы пока не ломятся пожрать на дармовщинку. Здесь вообще ни одной живой души. Если, разумеется, не относить к голодранцам нас.
Следом на циновку опустился Оминас, потянул руки к блюду с цельной запеченной рыбиной.
– А вас не нужно к ним сегодня относить? – не утихал Айнар. – Заплатите честно?
– Мы? И себя имеешь в виду?
– Полно зубоскалить! Прекрасно известно, что со мной случай особый. Зато вам придется раскошелиться.
Блюдо с рыбой поколебалось в замерших руках Оминаса.
– Откуда такая несправедливость? – вздохнул урмат. – И откуда такая забота о чужих прибылях? Или, может, уже не чужих, а? Признавайся, Айнар. Решился, наконец, заделаться трактирщиком?
– Глупости. Просто я не желаю скорого разорения хозяйки, поскольку сам окажусь тогда на улице.
– Угу, а заодно лишишься дармовой кормежки и ночных развлечений? Понимаю.
– Вот и не премини расплатиться за пышный завтрак, договорились? Если понимаешь, это будет не очень обидно.
– А я понимаю так, поездка за деньгами окончилась неудачей, – произнес Гои. – Иначе ты, дружище, сам помог бы своей вдовушке, а не теребил понапрасну товарищей. Угадал?
Рьяное поглощение пищи на миг прекратилось, друзья вопросительно уставились на Айнара. Не из пустого любопытства – от финансового положения каждого напрямую зависел ход жизни всей компании. Здесь никто не имел земли, даже крохотной деревеньки, даже клочка с огородиком, откуда по осени привезли бы дюжину никчемных тыкв. Жалования князя едва хватало, доводилось искать средства, где только мыслимо: у родственников, приятелей, любовниц, знакомых, а подчас и у малознакомых, сомнительных лиц. Долги со скандалами, увы, оказались настырными спутниками веселого времяпрепровождения.
В этом свете роль Айнара считалась крайне важной – его старший брат Тенгур, мурад, владел обширной вотчиной в провинции Югара, несколькими сотнями крестьян и замком семейства Годой. Этакое богатство, вероятно, позволило бы беззаботно развлекаться в столице… если б отношения между братьями клеились. А складывалось в точности наоборот. Тенгур не мог бросить родню на произвол судьбы – княжеский указ запрещал, но деньгами делился неохотно. Причем не единственно из скупости. Для получения доли доходов от отцовского имущества младшим предписывалось являться в замок, где смиренно ждать выплаты.
– Угадал, – кривясь, произнес Айнар. – Братец заявил, что виды на урожай нынче плохие, засуха, оттого, дескать, следует с расчетом повременить.
– Надолго? – быстро спросил Оминас.
– До осени. Пока назначил сроком конец сентября. Зараза…
– Протянем? – урмат обернулся к Гои, но того интересовало иное:
– Чего ж ты там, дружище, пропадал больше недели, коль ничего не собирались давать?
Айнар отмахнулся.
– Да ведь негодяй не с порога отказал. Еще чего! Ему охота была на совесть меня промурыжить, властью насладиться. Пожри Саора его печень!.. С месяц назад, сказывали, Эйдана, среднего нашего, так же истязал, чуть до поединка не дошло.
– Ну, тебе-то, допустим, за меч хвататься не резон – все равно не получил бы вотчины.
– Знаю. И Тенгур знает. Потому-то выделывался, дрянь, с выдумкой, вдохновенно: комнатку – похуже, место за столом – подальше, прихлебателям своим – полную свободу оскорблять да подшучивать. И не смей возмутиться! А то еще вызовет срочно и велит ждать, час просидишь – беседа отменяется… Стервец… Представляете, кого мне постель стелить присылали? Бабку дряхлую, беззубую, из которой труха сыпется!
– Но с простынями-то она справлялась? – ухмыльнулся Оминас.
– Справлялась, к счастью. Хотя любому ясно, зачем по традиции в ночную пору к гостям девок отряжают! Не только же простыни менять!
– Да ладно, Айнар, тебе ли на постельный голод жаловаться?
– Так и я не о том. Унижение какое! Понудил приехать, неделю ноги об меня вытирал, а потом выдворил несолоно хлебавши! Ближнего воина князя! Сотню монет сунул – почитай, на дорогу. И пару коров предложил в Шораи гнать, а? Никому бы подобного не спустил…
– Зато здесь стерпишь, – невесело усмехнулся Оминас. – Всегда терпел и нынче придется. По-другому никак.
Справедливость этих слов осознавал за столом каждый. Все были младшими сыновьями в семьях, то есть в качестве наследства получили исключительно меч, имя да доброе напутствие. Ну, может еще вот ежегодное содержание, ради которого доводилось порой сносить несносное. Остальное требовалось добывать самим. И никогда не понять старшим, что значит жить лишь призрачными отблесками надежд на достойное будущее.
– Подумать только, – вздохнул мрачный Айнар, – ум, доблесть или мастерство ни к чему. Просто надо родиться годом раньше. И тогда мир к твоим услугам.
– Это что, вон, Гои запоздал с появлением на полчаса, а результат точно такой же. Верно говорю, дружище?
– Чем в сотый раз обмусоливать вечные темы, – буркнул тигон, – давайте-ка лучше, кимиты, выпьем. За наших возлюбленных Богами старших братьев!
– И за нас, лишенных милостей свыше! – подхватил Оминас.
– За удачу, которую мы, клянусь бородой Шу, перетащим в один прекрасный день на свою сторону! – добавил Айнар.
Чаши с вином осушили залпом, потом долго ели в тяжелом молчании – мысли беседа навеяла нерадостные. Только на третьем блюде оправился первый из воинов, и оказался им, естественно, Оминас.
– Однако, благородные мои, жизнь, как ни странно, продолжается, – к урмату явно вернулось его обычное расположение духа. – Сия коварная особа украла у нас до осени помощь от Айнарова братца – пустяки, всего-навсего очередной ее удар. Нам не привыкать.
– Очередной, но не последний удар, – заметил Гои.
Айнар вскинул голову.
– Еще чего стряслось?
– Ничего особенного, дружище. Ничего, о чем бы ты не слыхал.
– Ты про союз с Гайафой?
– Именно так. Наш солнцеликий князь, да продлят Боги его земное бытие, затеял очень рискованную игру.
– Думаешь, тигоны нарушат договор?
– Во-во, – встрял Оминас, – проясни-ка сей вопрос, Гои. Любопытно бы выслушать признание тигона в вероломстве собственного племени.
Гои хмуро покосился.
– Мнилось, я достаточно сражался за Илдок, чтобы не получать более попреков в неправильном происхождении. У меня хватает счетов к родичам, и кровь их я проливал неоднократно. Каких еще доказательств? Кстати, Айнар ведь тоже тигон, но его почему-то не донимают дурацкими шутками.
– Вам прекрасно известно, – поморщился Айнар, – я из южных тигонов. Названия схожие, а народы очень даже отличаются. И враждовали частенько, и дрались, и Гайафу мне вообразить союзником не менее сложно.
– Немыслимо! – воскликнул Оминас. – Сколько себя помню, мы всегда воевали с Гайафой. Уже в школе Эду противников обязательно обзывали тигонами, помните? Моя первая битва под Диг-Шау – с ними…
– У всех первые битвы с тигонами, – проворчал в ответ Гои. – Как и большинство последующих. А насчет союзничества… Почему же, вообразить такое мыслимо. Правда, неинтересно.
– В каком смысле?
– Гайафа – враг хорошо изученный, известный. Опять же людей на него настраивать не надо – каждому найдется, что вспомнить: сожженные деревни, погибшую родню, товарищей… Здесь только скомандуй… А если с ними мир? И выглядит противным естеству, и ведь мы с вами, друзья, оказываемся не у дел! С кем сражаться?
– Ну, как раз об этом можешь не беспокоиться, – отмахнулся Оминас. – Слухи бродят, мол, нынешний союз заключается не из внезапной взаимной любви. Гайафа точит зуб на Ямауту, и наш князь, вероятно, не прочь присоединиться к тому походу.
– Гайафа крепко поиздержалась и теперь ищет помощников? – фыркнул Айнар.
– Вернее, соучастников, – поправил Гои. – Лично я ненависти к северянам не чувствую.
– А еще вернее – нужно глупое мясо, чтобы кинуть на копья врагов. Веселенькое развлечение придумал нам солнцеликий!
Беспечный до того урмат сдвинул брови:
– Тише, друзья, тише! Спьяну всякое, конечно, с языка сорвется, но не всякое сорвавшееся простится. Взвешивайте слова… А потом по большому счету нам-то какая разница с кем драться? Гайафа или Ямаута, лишь бы польза звенела. Понимаете?
– Да разве сравнить алчных тигонов Гайафы с нидиарцами Ямауты?! – упрямствовал Гои. – Северяне никогда не позволяли себе низкого коварства и подлости!
– Хорошо, хорошо, не позволяли. Хватит тебе, дружище, вина с утра… Не позволяли, стало быть, нам же лучше – проведем поход по всем правилам. И чего взбеленились? Или желаете пожить в вечном мире? Без добычи, наград и продвижений? Что замолчал, первый из отторо?
Айнар поднял на друга мрачный взгляд.
– Я ныне второй.
– Ерунда, через час во дворце сделаешься первым, кто бы сомневался. И мы, да выспится бедняга Хема на небесных полях, чуток сместимся в очереди. Приятно же, сознайся? А для полного счастья подобное движение не должно стопориться.
– М-да, ведь Айнару теперь лишь один шаг до ряда аннинов, – вздохнул Гои. – Счастливчик. Последнее усилие, и достигнута цель: почетное место, своя деревенька, доход, уважение, богатые невесты косяком… – он зажмурился, будто от сказочно сладкого яства. – Счастливчик. Нам-то с Оминасом ползти и ползти.
– Торопитесь завидовать, кимиты, – буркнул Айнар. – Надо еще дождаться решения князя, затем – новой вакансии. Вдобавок не потерять по дороге голову и стяжать достаточно славы. Задача не из легких.
– Справимся, – Оминас повертел в руках пустую плошку, на всякий случай глянул в соседние. – Если князь намерен продолжать войны – обязательно справимся. Рано или поздно, так или иначе, каждый… У вас тоже закончилось? Странно, стол вроде ломился, а толком и не перекусили…
– Про оплату не забудь, обжора.
Едва гости потянулись к кошелям, рядом вырос почтительно безмолвный Окоши.
– На! – урмат, поколебавшись, сунул мальчишке горсть монет. – Боги, какой же я был баран, когда два года назад присоветовал это заведение товарищу! Поселился б сам – теперь не ведал бы ни затрат, ни одиночества. Мечта!
Айнар только пренебрежительно фыркнул, зато Гои заметил, отсчитывая деньги:
– Шутки шутками, друзья, а ведь нам действительно впору озаботиться собственными средствами. Поход – дело лишь в итоге прибыльное, в начале же – разорительное. На что снаряжаться будем? У меня еще половина доспехов не в порядке, мастер отказывается работать без погашения прежних долгов.
– Так всыпь негодяю от души, – пожал плечами Оминас. – Ишь, отказывать Ближним!..
– Если б ты знал, какая там сумма скопилась. Последний трус в бой кинется.
– Это правда, задолжали мы, кому только можно. Вон, у моего дома шорник с кузнецом днюют и ночуют, расплаты ждут. А случись новый поход… Продать чего-нибудь, что ли?
– Отличная идея, – хмыкнул Айнар. – Жаль, все, годное для продажи, давным-давно продано. И прогуляно.
– А почему сразу на меня смотрите? – обиделся урмат. – Я один гулял? И даже если выпиваю иногда чуточку больше…
– Вдвое, – усмехнулся Гои. – Ладно, кимиты, сейчас время не виноватого искать, а выход. Каждому придется затянуть туже пояс и умерить аппетит.
– То есть, вечером не кутим?
– Нет денег кутить, дружище, слышал ведь: Айнар приехал пустым. Неурочная аскеза. Попутно, кстати, пороемся в запасах – вдруг завалялось что-нибудь.
– Едва ли там сыщется хоть крошка… Но пороемся, конечно.
Под такие разговоры компания поднялась из-за стола. Шумно пересекли зал, поблагодарили за угощение хозяйку. Сорико смущалась и кланялась чаще обычного – не то от похвал, не то от вольных ухмылок гостей.
За порогом город только пробуждался ото сна, только взбивали пыль первые повозки, прочищали глотки лоточники. День разгорался нерядовой. Праздник, равного которому, пожалуй, и не упомнишь. Сотни, тысячи любопытных съехались в Шораи, каждого требовалось приютить, накормить, напоить – ради подобных барышей стоило потрудиться.
– Отправляемся, пока толпа дороги не запрудила, – предложил Гои.
Дельная мысль, однако, не учитывала состав явившихся в город зевак. Это родовитые гости редко показывались на улице до полудня, нынче же глазеть на торжество собрались главным образом простолюдины. Им не было нужды терзаться, выбирая приличествующий случаю наряд – довольствовались, как правило, единственным. Не задерживал и завтрак – изобилием он обычно не отличался. Даже привезшие что-либо на продажу крестьяне считали своим долгом прежде обозреть город, а уж после спешить на рынок. И верно, когда еще забросит судьба в столь диковинное место? А тут вдобавок слухи о дармовом угощении и зрелищах!..
Короче, улицы заполнялись на глазах. Чудилось, каждый дом, каждый проулок буквально сочится народом. Пестрый людской поток гомонил и клокотал, отсутствие же у большинства конкретной цели делало его совершенно хаотичным. Перед тремя всадниками расступались, но все неохотнее и с возрастающим трудом.
– Прочь! – Оминас, как самый внушительный, ехал во главе колонны, ему же выпало расчищать путь. – Оглохли, остолопы? Прочь с дороги! Плетей на вас не хватает… Чего, заболтались, кумушки? Нашли место. Брысь, говорят! Дорогу!
Прямо у ног ворочалось море толпы. Разномастные одежды, пятна лиц – кто-то сдергивал шапку и кланялся, многие едва успевали обернуться. Крики, ругань, перемешанные с зазывными возгласами торговцев. Несколько раз приходилось вообще останавливаться, упершись в чересчур неуклюжего лоточника или повозку. Празднику не было дела до спешащих во дворец воинов.
– Проклятье! – Оминас в ярости махал плетью, но это не помогало. – Нам что, прорубаться сквозь вас, мерзавцы? Расступились! Не то, клянусь Небом, я вправду…
Айнар хлопнул по крупу Дикаря и нагнал урмата.
– Здесь до дворца рукой подать, – заговорил, силясь перекрыть царящий вокруг ор. – Свернем налево, проедем переулком и аккурат к воротам.
– Ты про ту вонючую дыру? – поморщился Оминас, посмотрев в указанную сторону.
– Вонючую, – кивнул Айнар. – Зато народу там гораздо меньше, а тот, что есть, мы легко оттесним. Двинулись.
Проулок действительно выглядел неважно. Узкий – двум всадникам еле разминуться, темный, просто щель между домами, ненароком забывшими сомкнуть ряд. Жители к тому же нашли дефекту полезное применение – судя по захлюпавшей под копытами жиже, сюда выливались все окрестные нечистоты. Даже странно было видеть подобную клоаку в самом центре города.
На счастье, людей обнаружилось немного, лишь с десяток хитрецов, вознамерившихся тоже срезать путь. Эти семенили по середине, по относительно сухой тропке, зажав носы ладонями или полами одежды. Что ж, короткий путь не всегда чистый – внезапное появление конного отряда превратило неприятную перебежку в кошмар. Воины, которым не терпелось быстрее покинуть здешний смрад, прибавили ходу. Случайные прохожие посыпались в стороны, в лужи и канавы с мерзкой жижей, в кучи хлама у стен…
Право, если б не вонь, удалось бы посмеяться: брызги, вопли, причитания. Кто-то споткнулся и плюхнулся в грязь, выронила белье какая-то прачка, заревел перепуганный младенец!.. Впрочем, вонь никуда не исчезла, потому отряд не промедлил ни на миг. И переулок короткий, уже половина позади. Еще чуть-чуть, вдали проступили контуры дворцовых башен на залитой солнцем площади… Вот сейчас… Кони сами рвутся вперед…
Преграда возникла вдруг – навстречу в щель въехали верховые. Трое Ближних едва успели сдержать лошадей, встали вплотную. Пригляделись. Незнакомые воины. Незнакомые не только по лицам, но и по богатым, украшенным перьями доспехам, по сбруе, оружию. Хотя нет! Как раз оружие-то трудно было не признать. На торжество вроде нынешнего можно вырядить себя и лошадь, взять отделанные золотом ножны, однако вряд ли настоящий воин сменит привычный тип оружия – порой праздники заканчивались и кровью. А эти слегка изогнутые мечи ни с чем не спутать.
Айнар покосился на друзей, по их закаменевшим чертам понял: они также опознали встречников. Тигоны. Вероятно, кто-то из посольства Гайафы, вокруг которого, собственно, и клубилась сегодняшняя круговерть. Ну какой бес дернул высоких гостей свернуть с шумной площади в проклятый закоулок?
Во главе вражеского – язык не поворачивался назвать по-иному – отряда находился осанистый, плечистый воин. Лет тридцати, худое лицо, длинные черные волосы, стянутые в обязательную косицу, хищный излом бровей, красивый прямой нос, узкая полоска усов. Глаза… Сильные глаза. Чем-то неуловимым человек напомнил Гои, разве постарше, поискушеннее. Дорогие доспехи, отделанные серебряными бляхами и атласом – парадные, не для боя. У изукрашенного седла – увитый вязью чеканки шлем. Ножны меча, опять восхищающие роскошью… Отрезвила Айнара кисть в перчатке, что охватила рукоять привычно и уверенно.
Всадники обоих отрядов напряженно застыли друг напротив друга. Едва не касавшиеся мордами кони нервно всхрапывали – вероятно, передавалась настороженность хозяев. Тихонько ойкнув, шмыгнул прочь случайный прохожий.
За спиной у посланца Гайафы трое, за Айнаром, перегородившим ему дорогу – на одного меньше. Правда, смотрелись прочие тигоны не так внушительно как вожак. Тоже дворяне, тоже сведущие в ратном ремесле, но, похоже, не чета Ближним. Значит, вожак…
Пауза неприлично затягивалась. Айнар с незнакомцем буравили один другого взглядами, полными надменной враждебности. Слабины никто не выказал.
Между тем долго топтаться в зловонном проулке было невыносимо. Среди тигонов закашлялись, и тогда их предводитель скривил губы в подобие улыбки:
– Извините, любезнейший. Не позволите ли нам проехать?
Айнара передернуло: к нему обращались как к простолюдину! Весьма вежливо по форме, но дерзко по сути. Хоть и изъяснялся чужеземец на ломаном нидиарском, он не мог не улавливать нюансов – слишком много внимания этому уделяло благородное сословие.
– Принимаю извинения, – произнес отторо холодно. – Только осмелюсь заметить, кимит: вам пятиться гораздо ближе, чем нам. Выходит, вам и освобождать дорогу.
Теперь вздрогнул уже тигон. Сощурил глаза, сжал губы в нитку. Не хочет считаться ровней? Да и бес с ним! Пусть князь в заоблачных политесах расшаркивается с буйными соседями, а простые воины еще не успели забыть, с кем сражались последние годы. И кого регулярно били!
– Вы, вероятно, плохо представляете, кому пытаетесь препятствовать, – чужак вернул лицу прежнюю бесстрастность. – Я Гвем Ла Ксуам, руководитель охраны посольства Всесветлого князя Гайафы. Помеха мне – помеха посольству, то есть государственным интересам. Осознаете, любезнейший? Немедленно освободите дорогу.
Опять! Айнар почувствовал, как внутри заворочался зверь лихого, неукротимого бешенства. Не раз сей дар кровожадной Саоры выручал хозяина в бою… хотя здесь вроде не война… Отторо с трудом увел пальцы от меча.
– Я уважаю гостей моей земли и моего господина, готов всячески им помогать. Мы радушный, добросердечный народ. Хорошо бы еще, чтобы гости не нарушали рамок приличий. Если здравый смысл подсказывает уступить, достойный гость уступит, а недостойный… Недостойному, полагаю, вообще не место в Илдоке.
Тут вскинулись все. Роптали возмущенные иноземцы, что-то торопливо шептал Оминас, дергал за рукав. Айнар не слышал. И его соперник, похоже, не обращал внимания на шум. Два сильных воина уперлись взглядами друг в друга, точно олени рогами в весенний гон – не разомкнуться. Дурацкий проулок был уже неважен, шел спор характеров.
– Требую, чтобы вы посторонились, – отчеканил назвавшийся Ксуамом.
– Я требую того же, – одними губами усмехнулся Айнар. – Слово дворянина против абсолютно такого же слова. Что теперь?
– Я заставлю уважать посольство Всесветлого князя!
– Не припутывай сюда посольство, кимит. Сам отвечай за себя!
– Как?! – рявкнул тигон, выдергивая клинок из ножен до половины. – Мальчишка! Прочь с дороги или я вразумлю тебя по-настоящему!
– Уж вразуми, сделай, наконец, милость.
По существу состоялся вызов. Не раз и не два Айнар бросал такой, частенько получал, биться на поединках не было ему в диковинку. Вероятно, и чужеземец имел опыт. Только подыскать уголок потише да скрестить мечи. Обычная история. Кто из юных дворян, приезжая в Шораи, не пытался отвоевать себе место под солнцем силой оружия? Кто из закаленных воинов не осаживал ватаги желторотых драчунов? Обычная история… Правда, нынче зрел самый грозный конфликт – между двумя искушенными бойцами. Об иных подобных схватках складывались легенды на десятилетия.