Город

ГЛАВА |

«жизнь»

В редкой городской тишине раздался громкий рёв двигателя несущейся машины. Рассекая ночной покой, она промчалась прямо по дороге, даже не подумав сбавить скорость. Как в один миг чёрное, будто бы уголь, пальто стало мокрым, а в некоторых местах уже было видно будущие пятна грязи, отмыть которые будет той ещё морокой. Окатив с ног до головы грязной водой, можно было заметить лишь удаляющийся красный свет задних фар автомобиля.

Снимая очки с лица и доставая из кармана платок. В голове была лишь одна мысль. «Почему, а главное – зачем?» Не получив ответа на заданный себе же вопрос, оставалось лишь протереть очки, надев их обратно.

Специально на зло облака, закрывающие яркую, как фонарный столб, луну, рассеялись прочь, демонстрируя тем самым мой внешний вид, который явно не создавал хорошее впечатление. Впрочем, это было не так важно, ведь встретить кого-то поздней ночью было трудной задачей. Всё же люди уже давно были дома после тяжёлого рабочего дня. Один лишь я брёл по мрачным осенним ночным улицам. Если бы это было по моей воле, то всё произошедшее осталось бы на моей совести. Но нет, задержаться на работе оказалось не моей инициативой, а прихотью начальства.

Которую пропустить мимо ушей я не мог. Ведь когда на всё помещение раздаётся крик «Тихонов, зайди в 410 кабинет.» остаться равнодушным в данной ситуации не то что нельзя, это невозможно. Может, эти цифры ничего не говорят обычному человеку, но для всех сотрудников нашей компании это означало лишь одно – стоит ожидать либо премию, либо список задач на сегодняшний день, с которыми необходимо было разобраться до окончания рабочего дня. Я, конечно же, не был удивлён такому раскладу событий, ведь это происходит далеко не впервые.

Из этих двух вариантов – премия или работа, мне, конечно же, выпало второе. Да, удивляться этому не стоило, ведь рассчитывать на денежное поощрение не стоило. Мне, по крайней мере, точно. Стаж работы, как-никак говорил за меня, что лишняя работа – это опыт. Ну а премия за год с момента моего принятия в штат не полагается. Как-никак ещё не сделал ничего такого весомого, чем можно гордиться. Если бы это ещё было правдой. Но снова же, от куда мне, смертному, знать, что в голове у больших дядек с большим карманами Для них этот год ничего не значит. Таких сотрудников, как я, пруд пруди. Все хотят устроиться в центре города и работать в комфортных условиях, сидя за компьютерным столом. Как-никак, это намного лучше, чем тяжёлый физический труд. Но правильно ли так говорить? Ведь это здание стоит из-за упорного труда строителей, которые своими усилиями воздвигали всё это.

В конце концов, даже мой стол, на котором стоит компьютер, был собран точно такими людьми, которые встают рано утром и едут на работу. У них такие же руки, как у меня и моих коллег в офисе, у них такие же глаза, которыми они видят окружающий нас мир. Так почему же они хуже, чем люди, сидящие на кресле в тёплом помещении, печатающие на клавиатуре очередной отчёт? Этого понять, судя по всему, я никогда не смогу.

Что же, ну хотя бы этот рабочий сейчас дома. Это я ещё могу потерпеть лишние часы за компьютером. А вот как он будет стоять лишнюю минуту за станком – вот это уже совершенно другой вопрос. Ему, конечно, потяжелее приходится.

И вот, полностью погрузившись в раздумья, я добрался до подъезда своего дома, кое-как замершими от октябрьского ветра руками доставая ключи. Дверь распахнулась, и из подъезда вышел дедушка, живущий на первом этаже. И вот, полностью погрузившись в рассуждения, я добрался до подъезда своего дома, кое-как замершими от октябрьского ветра руками доставая ключи. Дверь распахнулась, и из подъезда вышел дедушка живущий на первом этаже Одет он был довольно легко для такой погоды но присмотревшись можно было заметить у него в руках мусорный пакет не раздумывая я сразу же подошёл к нему предложив помощь

– Здравствуйте, Николай Романович. Что же в вы такую погоду решили так легко выйти на улицу? Знаете же, что здоровье беречь надо.

Всё же он и вправду был одет легко. А именно вязаный в ручную шерстяной свитер вместе с длинным серыми брюками на которых была красная линия, держал их тяжёлый кожаный армейский ремень. Весь этот образ дополняли чёрные резиновые тапки, в которых он выходил посидеть на скамейке тёплыми летними вечерами.

Услышав мои слова, старичок, прокашлявшись, проговорил хриплым голосом.

–Здравствуй, Анатолий. Что-то ты сегодня позднее, чем обычно. Конечно, итак поздно возвращаешься, но сегодня прямо побил рекорд. В следующий раз вообще под утро придёшь, наверное.

Подходя к мусорному контейнеру, Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами, сказав всё как есть.

–Ну почему поздно? Кто-то, может, ещё работает. Ничего такого. Завтра, думаю, задерживать не будут, как сегодня.

Стоило мне выкинуть пакет, как Дедушка отрицательно покачал головой, недовольно цокнув.

–Ну, ты даёшь. Во первых, те, кто сейчас работают, днём отсыпались, а ты с самого утра там торчишь. Во вторых, завтра воскресенье, совсем уже за временем не следишь, Не заметишь, как время пролетит и всё. Нет, ну ладно, время пролетит, тебе же никто не напомнит.

Возвращаясь обратно к подъезду, моему взору предстала картина, на которую ранее внимания я не обращал, либо же не хотел. Все дома, которые стояли напротив или же рядом, были полностью погружены во тьму ночи. Ни в одном из них не было света.

–Ну почему никто? Вот календарь есть. Если что, часы тоже напомнят.

Недовольно покачав головой. Николай Романович сказал своим командирским тоном

–Нет, ну ты даёшь, Конечно, Умный же парень. Я тебе не про вещи говорю, а про человека. Вот тебе сколько сейчас? Двадцать четыре года, Если память не изменяет, время то идёт. И вот что… тебя вижу, а всегда один Вон завтра выходной. Позвал бы девушку прогуляться.

Было что-то в словах этого человека. Как-никак прислушиваться стоило, ведь у него жизненного опыта побольше моего. Но и сказать нечего. Шмыгнув носом, я махнул рукой, отвечая на его предложение.

–Ну, что то вы прямо основательно подошли к этому разговору. Знаете, это всё наживное, как говорится. Да и не вечер ещё, а там уже видно будет.

Тяжело вздохнув, пенсионер сказал уже более спокойным голосом, в котором чувствовалась небольшая жалость.

–Эх ты… Конечно, основательно подошёл. Всю жизнь так, знаешь ли, подходил, когда работал милиционером. Столько жуликов повидал. Там по другому общаться не получится.

Глянув в его сторону, я заметил пристальный взгляд на своём рукаве, после чего, увидев непонимающе лицо Николая Романовича, сам перевёл свой взор на руку. Как вдруг он сказал.

–Подожди минутку. Ты упал, что ли? Вот только сейчас заметил, пальто грязное у тебя какое-то.

Недовольно покачав головой. Николай Романович сказал своим командирским тоном

–Нет, ну ты даёшь, Конечно, Умный же парень. Я тебе не про вещи говорю, а про человека. Вот тебе сколько сейчас? Двадцать четыре года, Если память не изменяет, время то идёт. И вот что… тебя вижу, а всегда один Вон завтра выходной. Позвал бы девушку прогуляться.

Было что-то в словах этого человека. Как-никак прислушиваться стоило, ведь у него жизненного опыта побольше моего. Но и сказать нечего. Шмыгнув носом, я махнул рукой, отвечая на его предложение.

–Ну, что то вы прямо основательно подошли к этому разговору. Знаете, это всё наживное, как говорится. Да и не вечер ещё, а там уже видно будет.

Тяжело вздохнув, пенсионер сказал уже более спокойным голосом, в котором чувствовалась небольшая жалость.

–Эх ты… Конечно, основательно подошёл. Всю жизнь так, знаешь ли, подходил, когда работал милиционером. Столько жуликов повидал. Там по другому общаться не получится.

Глянув в его сторону, я заметил пристальный взгляд на своём рукаве, после чего, увидев непонимающе лицо Николая Романовича, сам перевёл свой взор на руку. Как вдруг он сказал.

–Подожди минутку. Ты упал, что ли? Вот только сейчас заметил, пальто грязное у тебя какое-то.

Устремив свой взгляд в сторону подъездной двери, я лишь положительно кивнул головой, понимая, что рассказывать полную историю явно не лучшая идея.

–Да вот, знаете, устал, да и темно ещё, ничего не видно. Ну и споткнулся.

Сев на скамейку рядом с подъездом. Николай Романович сказал.

–Ну ладно, аккуратнее надо быть, Так можно и на проезжей части оказаться. Спасибо, что помог. Должны были внуки приехать, помочь с уборкой. Как видишь, не приехали.

Недовольно покачав головой. Николай Романович сказал своим командирским тоном

–Нет, ну ты даёшь, Конечно, Умный же парень. Я тебе не про вещи говорю, а про человека. Вот тебе сколько сейчас? Двадцать четыре года, Если память не изменяет, время то идёт. И вот что… тебя вижу, а всегда один Вон завтра выходной. Позвал бы девушку прогуляться.

Было что-то в словах этого человека. Как-никак прислушиваться стоило, ведь у него жизненного опыта побольше моего. Но и сказать нечего. Шмыгнув носом, я махнул рукой, отвечая на его предложение.

–Ну, что то вы прямо основательно подошли к этому разговору. Знаете, это всё наживное, как говорится. Да и не вечер ещё, а там уже видно будет.

Тяжело вздохнув, пенсионер сказал уже более спокойным голосом, в котором чувствовалась небольшая жалость.

–Эх ты… Конечно, основательно подошёл. Всю жизнь так, знаешь ли, подходил, когда работал милиционером. Столько жуликов повидал. Там по другому общаться не получится.

Глянув в его сторону, я заметил пристальный взгляд на своём рукаве, после чего, увидев непонимающе лицо Николая Романовича, сам перевёл свой взор на руку. Как вдруг он сказал.

–Подожди минутку. Ты упал, что ли? Вот только сейчас заметил, пальто грязное у тебя какое-то.

Недовольно покачав головой. Николай Романович сказал своим командирским тоном

–Нет, ну ты даёшь, Конечно, Умный же парень. Я тебе не про вещи говорю, а про человека. Вот тебе сколько сейчас? Двадцать четыре года, Если память не изменяет, время то идёт. И вот что… тебя вижу, а всегда один Вон завтра выходной. Позвал бы девушку прогуляться.

Было что-то в словах этого человека. Как-никак прислушиваться стоило, ведь у него жизненного опыта побольше моего. Но и сказать нечего. Шмыгнув носом, я махнул рукой, отвечая на его предложение.

–Ну, что то вы прямо основательно подошли к этому разговору. Знаете, это всё наживное, как говорится. Да и не вечер ещё, а там уже видно будет.

Тяжело вздохнув, пенсионер сказал уже более спокойным голосом, в котором чувствовалась небольшая жалость.

–Эх ты… Конечно, основательно подошёл. Всю жизнь так, знаешь ли, подходил, когда работал милиционером. Столько жуликов повидал. Там по другому общаться не получится.

Глянув в его сторону, я заметил пристальный взгляд на своём рукаве, после чего, увидев непонимающе лицо Николая Романовича, сам перевёл свой взор на руку. Как вдруг он сказал.

–Подожди минутку. Ты упал, что ли? Вот только сейчас заметил, пальто грязное у тебя какое-то.

Устремив свой взгляд в сторону подъездной двери, я лишь положительно кивнул головой, понимая, что рассказывать полную историю явно не лучшая идея.

–Да вот, знаете, устал, да и темно ещё, ничего не видно. Ну и споткнулся.

Сев на скамейку рядом с подъездом. Николай Романович сказал.

–Ну ладно, аккуратнее надо быть, Так можно и на проезжей части оказаться. Спасибо, что помог. Должны были внуки приехать, помочь с уборкой. Как видишь, не приехали.

Положительно кивнув и попрощавшись, я прошёл в подъезд, нажав на кнопку вызва лифта. Какого-либо звука мной услышано не было, лишь гробовая тишина, которая явно не вызвала удовольствия, из-за чего мне пришлось подниматься пешком на седьмой этаж. Поднимаясь на свой этаж, моему взору предстала весьма печальная картина: побелка, рухнувшая прямо на грязный пол рядом с окурками сигарет, изрисованные не одним поколением стены с самым различным содержанием. И самое неприятное – это пустые бутылки явно не лимонада, а чего-то более крепкого, стоявшие рядом с ярко-розовой детской коляской, так сильно выделяющиеся на фоне всего подъезда.

Преодолев последнюю ступеньку и открыв дверь квартиры, моему взору предстало висящее на стене зеркало. Стоило лишь на секунду свету подъездной лампы блеснуть внутрь прихожей, как мои глаза увидели отражение этого зеркала.

Стоявший в помещении бледный молодой человек, одетый в грязное пальто, с более чем уставшим взглядом, замёрзшими руками держал чёрный кожаный, потрёпанный в некоторых местах дипломат.

Мозг прокручивал лишь одну мысль: «Кто это?» К моему удивлению, я получил очень неутешительный ответ: «Это ты.» Удивившись такому исходу событий, дипломат, который рука так крепко держала, через секунду уже лежал на холодном, покрытым линолеумом полу. Недолго думая, я быстро начал собирать выпавшие из него бумаги, которые нужно было сдать начальству для рассмотрения. Нажав кнопку выключателя, люстра на недолго загорелась, как сразу же погасла от осознания того, что света внутри этой тёмной, мрачной квартиры нет и не будет на неопределённый срок, свет погас ещё и внутри меня.

Закинув пальто на вешалку в прихожей, я быстро прошёл на кухню, где меня встретила стоящая на деревянном столе утренняя кружка кофе. Медленно взяв ее, я прошёл в спальню. Хотя спальней назвать это было тяжело, ведь всё, что было в комнате, это: красный ковёр с чёрными красивыми узорами, висящий на стене, которая была покрыта жёлто-бледными обоями, окно, из которого было видно свет соседнего дома. А рядом с этим окном стоял стол, на котором красовался старый компьютер и куча документов рядом с принтером.

Кровати в комнате не было, ведь был диван. Который, естественно, не раскладной. Впрочем, это было уже совсем неважно, ведь сил после такого тяжёлого дня вообще не было. Усевшись на диван, глаза медленно сомкнулись, погрузив меня в мир сновидений. Всё это прошло настолько быстро, что я даже не успел понять, как уснул. Утром следующего дня меня разбудили яркие лучи солнца, осветив помещение.

Медленно вставая на ноги, я, шатаясь, побрёл в сторону кухни, чтобы приготовить завтрак. Добравшись до холодильника, я увидел весьма бытовую ситуацию: совершенно пустой холодильник, лишь банка из-под солений разбавляла эту пустую картину. Иного варианта, кроме как собираться в магазин, у меня не было. Несмотря на холодную погоду, я лишь надел ботинки, решив быстро дойти на легке. Выйдя в подъезд, первое, что предстало моему взору, так это футбольный мяч, который катился прямо мне под ноги. Подняв взгляд выше, я увидел машину скорой помощи, которая сразу же включила мигалки и уехала прочь со двора. Вновь на секунду мой взгляд упал вниз на футбольный мяч. Взяв его в руку, ко мне сразу же подбежал белобрысый мальчишка. На вид ему было лет двадцать. Посмотрев на него, я передал ему мяч в руки, как он сразу же сказал:

– Здравствуйте… Спасибо большое.

Глянув в сторону дороги, по которой уехала машина скорой помощи, я спросил у него:

– Да, пожалуйста, не знаешь случайно, за кем скорая приезжала?

Пожва плечами, он похлопал глазами и неуверенно сказал, будто бы сомневаясь в своих словах:

– Если я всё правильно понял, то Николая Романовича… Я вышел пораньше, чтобы попинать мяч, и встретил на скамейке Николая Романовича, поздоровался с ним, а когда уже возвращался обратно, то он резко схватился за сердце, сказав, что ему плохо. Ну, я сразу скорую вызвал, и вот…

Тяжело вздохнув и сунув руки в карманы брюк, я медленно побрёл в сторону продуктового магазина. Погода сегодня была очень тусклая и мрачная, будто бы все краски мира резко исчезли, оставив лишь чёрно-белые тона вокруг. Спустя десять минут я пришёл к магазину. Пройдя внутрь, моему взору предстала весьма интересная картина.

Женщина лет тридцати на вид, с уставшим взглядом и мешками под глазами, с растрёпанными волосами, держала на руках спящего маленького ребёнка, одетого в ярко-синий комбинезон, а взгляд ее был направлен на ценник бутылки молока. Она долго смотрела, будто бы от этого выбора завивала вся ее жизнь.

Набрав скромную корзину еды, состоящую из куска хлеба, макарон и колбасы, я медленно подошёл к одной из касс, ожидая, когда мои продукты пробьют. Глянув в сторону другой кассы, я увидел женщину с ребёнком, которая считала мелочь, уже собираясь уходить. В помещении раздалась фраза со стороны соседей классы, которую я не мог пропустить мимо ушей. «У вас рубля не хватает.»

Услышав эти слова, я достал из кармана брюк рубль и, передав его девушке, молча вышел из магазина, держа в руках пакет с продуктами. Вновь задавшись вопросом: «Зачем?» Голова моя была полностью погружённая в раздумья, ведь ответа дать я не мог. С одной стороны это совершенно чужой человек, которого я больше не увижу, но с другой стороны, это человек такой же, как я. Наверное, этим и должно заниматься человечество, а именно помогать друг другу в трудную минуту. Даже если не помогать, то как минимум не ставить друг другу подножки. Резко я вспомнил, как однажды, когда я был в седьмом классе, Николай Романович меня очень выручил, поставив мне цепь на велосипед. Кроме него этого никто сделать не мог, ведь родителей я своих никогда не видел, а велосипед был моего единственного друга. Думаю, если бы я отдал своему другу тогда сломанный велосипед, то остался бы совсем один. И ведь Николай Романович не прошёл мимо в тот день, хотя я был совершенно чужим человеком для него. Размышляя в дороге, я пришёл к выходу. Что: Пока есть люди, искренне помогающие друг-другу, не думающие о том, как представить услугу для получения выгоды, с этой помощи у человечества есть ещё шансы на светлое будущее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.