Хроники мизантропа. Бродяга
- -
- 100%
- +
Ну да, иду себе и иду. Лепота… Вокруг никого, спокойно… здесь, среди деревьев, даже ненависть, сжигающая меня изнутри, как будто отступает на второй план. Нет, определенно, нужно всерьез подумать о переезде на постоянное место жительства сюда.
Чуть замедляю шаг, чтобы нагнуться и сорвать большой гриб, с бело-желтой шляпкой, около десяти сантиметров в диаметре. Помнится, когда только оказался в этом лесу, пару дней только и питался ими. Вполне себе вкусная еда. Чем-то похоже на киви. Мякоть, к тому же, довольно водянистая и прекрасно утоляет не только голод, но и жажду.
Откусывая на ходу маленькие кусочки от шляпы, продолжаю своей путь. Сбиться с маршрута я не боюсь. Ощущение направления у меня выше всяких похвал, как у зверя прямо. Что в общем-то, недалеко от истины, учитывая, что я оборотень.
Кстати, понимание, что я могу превращаться в… Ну пусть будет медведь. Как наиболее близкий по внешности, хотя и не совсем. Не важно, в общем-то. Так вот, понимание ко мне пришло в тот момент, когда на меня напал орк.
Я тогда только-только выбрался из леса, в том самом тупичке и пытался сообразить, что вообще вокруг меня происходит. А тут он. Ни здрасти, ни до свидания. Сразу набросился с кулаками, повалил на землю и принялся методично месить мое лицо своими пудовыми кулаками.
Почти убил, и если бы не открывшаяся возможность по превращению, мои кости давно бы растаскали собаки. Тогда же я впервые попробовал на вкус мясо другого разумного существа. Мда… Прямо людоед какой-то…
Так, вспоминая о всякой ерунде и жуя на ходу гриб, я незаметно добрался до той самой прогалины в лесу, куда месяц назад меня перенесло неведомым образом прямо с кладбища. Воспоминания о погибшей жене, болью кольнули замерзшее сердце, и я поскорее начал гнать мысли прочь, растворяясь в тишине леса.
Зачем распалять себя лишний раз… Это бессмысленно. Ничего уже не изменишь. Пустота, именно она постепенно приходит на место ненависти. Просто пустота. Даже в этот поход, я отправился лишь потому, что даже постоянные драки и убийства стали привычными и перестали приносить хоть какую-то разрядку. Да и от людей устал, если честно. Пусть они и не совсем люди, точнее совсем даже не люди, а орки, тролли, гномы и иже с ними.
Суть все та же. Подставь сильно, толкни слабого. Все, как и везде. Ну, не считая того, что здесь можно было настучать в морду тому, кто тебя тронул и избежать последствий в виде штрафов или тюрьмы.
Может, Йорик и прав? Когда говорит, что нужно жить дальше… Не знаю. Если честно, жить мне не хочется. Эх, жаль та пуля меня все-таки не убила. Лежал бы себе спокойно в деревянном макинтоше рядышком с той, кого не смог уберечь.
Так и иду себе спокойно, размышляя о всяком разном и никого не трогаю. Просто механически переставляю ноги.
Запах дыма я почувствовал лишь метрах в ста от прогалины, на которой планировал сделать небольшой привал. Хм… Интересно… Откуда он взялся, вроде грозы в последние дни не было.
Если дым, то скорее всего костер. То что это не пожар, уверен процентов на девяносто. Уж очень слабый запах, едва уловимый. Костер – это люди, а вот с ними у меня никакого желания встречаться нет. Нет, был бы голоден, тогда другое дело. А так… Лучше обойти стороной.
Я уже было решаю принять чуть в сторону, чтобы обойти стороной предполагаемое место, где жгут костер, когда до моего слуха доносится тонкий, приглушенный расстоянием крик, наполненный непереносимой болью, будто с человека заживо сдирают кожу. Или… Заживо сжигают. Крик повторяется, наполненный такой непереносимой мукой, что пробирает даже мою зачерствевшую душу. Женский…
Все, в стороне я точно не останусь. Судя по направлению, женщина кричит, как раз на моей прогалине. Ну, то есть, там, где я появился. Оттуда же тянет дымом костра.
Чеку в голове срывает в одно мгновение. Даже не осознавая происходящего, прямо на бегу перекидываясь в звериную ипостась, мчусь туда не разбирая дороги.
На четырех лапах получается гораздо быстрее, чем на двух. В вихре мусора, летящего из под когтистых лап, врываюсь на небольшую полянку, моментально охватывая взглядом происходящее.
Слух и нюх меня не подвели. Здесь и правда незваные гости. Небольшой отряд из пяти человек, занят тем, что любуются, как на большом костре, сложенном из сухого хвороста, вот почему дыма так мало, корчится от боли молодая девушка.
Рык, сам собой рвется из горло, заставляя людей в панике дернуться прочь с дороги. Но мне пока не до них, одним прыжком добираюсь до костра и быстрыми движениями лап раскидываю горящие головешки в стороны.
На то, чтобы убрать огонь от тела девушки, уходит от силы пара секунд. Ну да, я же его не тушил, а просто раскидал дрова в разные стороны.
Поднимаю голову на жертву и понимаю, что все мои движения тщетны. В груди девушки, на виде ей не больше семнадцати, слегка округлое лицо с обгоревшими ресницами и бровями, и с застывшими в предсмертном ужасе глазами, точно в районе сердца, торчит оперение арбалетного болта. Твою ж… за ногу…
В ярости оборачиваюсь прыжком в сторону тех, кто ее убил. В глазах красное марево. Единственное, на что я сейчас способен – это убивать. Без жалости и разбора.
Только сейчас я могу оценить, кто передо мной. Два орка, со свиными рылами, облаченные в кожаный доспех, с традиционными для них искривленными саблями в руках. Похожи друг на друга, будто близнецы. Стоят, изготовившись к бою в ожидании атаки.
С правой стороны от них рыцарь. Самый натуральный, как на средневековых гравюрах, закованный в полный металлический доспех. У него оружие посерьезнее – тяжелый двуручный меч, который он держит в руках будто тростинку, медленно описывая кончиком окружность, для отвлечения внимания.
Слева, спешно взводит арбалет эльф. Тонкие черты лица, с идеально выверенными, будто в графическом редакторе линиями, острыми ушами и длинными волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он без доспеха, в обычном суконном костюме. На поясе кинжал в ножнах, а из-за плеча торчит колчан, почти полностью забитый арбалетными болтами.
А где же пятый? Неужели мне показалось?
Да нет. Все правильно. Пятый прячется за спинами бойцов. И, кажется, что я совсем недавно, буквально сегодня ранним утром его уже видел. Втягиваю ноздрями воздух. Точно! Тот самый человек, задавший стрекоча, после того как я убил тролля. Но как он оказался здесь раньше меня?
Интересно, а как я сам выгляжу со стороны? Наверное, впечатляющее зрелище. Зверюга, почти два метра роста в холке, с оскаленной пастью из которой капает слюна и зубами в палец толщиной. Б-р-р… Я бы точно испугался, а этим хоть бы хны. Стоят, ожидая нападения.
Что ж, не будем их расстраивать и заставлять ждать. В звериной ипостаси я и так гораздо быстрее любого человека, а уж находясь в состоянии бешенства и подавно. Рывок, сбить грудью первого орка, одновременно нанося удар выпущенными когтями в горло второму.
Щелкаю челюстями и голова того орка, которого я сбил с ног, с перекушенной шей катится в сторону, смотреть, что с тем, которого бил лапой времени нет. Точно знаю, что достал.
Свист рассекаемого воздуха и я, крутанувшись на месте, едва умудряюсь разминуться с тяжелым лезвием рыцарского двуручника. Ох-хо-хо…
Ты смотри, на нем железа килограмм сто, а в скорости он мне уступает не сильно. Вряд ли ему это поможет, потому что я ведь могу резко уменьшить площадь поражения. Что и делаю, производя частичное преображение.
Прыжок вперед, перекат, пропустить свистнувшее лезвие над головой и со всего маху бью рукой с выпущенными когтями в пах рыцарю. Не по-джентельменски, ну так я не на дуэли.
Сантиметровые когти без труда пробивают толстую кожу, служащую этакой подкладкой в местах сочлений частей доспеха, вспарывая артерию, из которой тут же начинает хлестать кровь. Отпрыгиваю назад, разрывая дистанцию. А то ведь можно и схлопотать.
Резкая боль, пронзившая левую ногу, напоминает мне о том, что расслабляться, пока есть хоть один враг, стоящий на ногах, чревато гибелью. Нет, я не боюсь смерти. Но обидно будет умереть, не наказав извергов, замучивших женщину.
Не обращая внимания на боль, разворачиваюсь в ту сторону, с которой был нанесен удар. Черт! Как же я забыл про арбалетчика эльфа! А он уже стоит и снова взводит арбалет.
Прыжок, пытаюсь на лету снова перекинуться в звериную ипостась, но это у меня не выходит почему-то. Только тело – будто в кипяток сунули и все. И, кстати, до эльфа я не допрыгнул. Хм…
Похоже дела плохи… Но почему я не могу превратиться в зверя-то? Ладно, некогда об этом думать, потому как эльф уже взвел свое орудие и готовится стрелять.
Ну, это не так уж и страшно. Под пулеметным огнем бегал, тут уж попроще будет. Качнуть маятник, из стороны в сторону, не давая возможности прицелиться и вложив все силы в рывок, добираюсь до эльфа. Удар когтями. Все. Бросив арбалет, лощенный красавец пытается зажать двумя руками разорванное горло.
Быстро оглядеться вокруг. Так, орки отъехали в самом начале. Эльф дергается в агонии у моих ног, брызжа во все стороны кровью. Рыцарь… Вот же упрямый. Стоять он уже не может, но, тем не менее, упрямо ползет в мою сторону, цепляясь руками за землю и оставляя за собой окровавленный след.
– Можно я одолжу? – наклонившись к эльфу, выдергиваю из ножен его кинжал.
Как-то я в последнее время привык надеяться на то, что всегда могу превратиться в зверя, а тут эта особенность дала сбой. Непорядок… Так что лучше я вооружусь.
Черт! Нога будто огнем горит и начинает отказывать. Непривычно как-то… Но дохромать до рыцаря я все же смог. Наклоняюсь и, не мудрствуя, всаживаю кинжал ему в шею. Дернувшись в последний раз, бронированный человек затихает.
Так, а где тот странный чувак в сутане. Быстро оглядываюсь вокруг, но его нигде не видно… Снова сбежал, урод… Вообще, я не верю в совпадения, а тут на тебе. Две встречи за день. Что-то тут не чисто. Надо бы разобраться…
Черт, совсем забыл про ногу, которая уже практически отнялась. Надо бы ею заняться. Но беглец за это время может прилично оторваться. Дилемма…
Хотя… пусть бежит. Так даже интереснее будет. Сейчас я приведу себя немного в порядок, и посмотрим, как он сумеет спрятаться в лесу от зверя.
Злорадная ухмылка, смахивающая на оскал, разрезает мое лицо на две части. Я выхожу на охоту…
Глава 3
Охота-охотой, вот только мое самочувствие начинает стремительно ухудшаться. Какая-то мутная пленка в глазах, голова начинает кружиться, а руки дрожать. Да что за херня, ноги практически не держат… Какая уж тут погоня, как бы не откинуть копыта, после такой эпичной победы.
Не обращая внимания на окружающую, прямо скажем не сильно аппетитную обстановку, покачиваясь от едва ощутимого ветра, медленно бреду на окраину прогалины. Не знаю зачем, но я просто хочу оказаться под сенью деревьев. Этакий предсмертный, лихорадочный бзик…
Лес… Сейчас он напоминает мне «зеленку» в горах, где я оставил свою юность… Но нет, все же больше походит на родную уральскую тайгу, где я любил побродить с ружьишком. Даже не столько подстрелить какую-нибудь дичь, а просто раствориться в зеленом прохладном океане безбрежной зелени лесов…
Сил хватило лишь до первого попавшегося на моем коротком пути дерева, похожего дуб, только почему-то с гладкой корой, а не бугристой серого цвета, к которой я привык. В остальном один в один.
Мощный ствол, с толстыми ветвями, на которых вполне реально можно было растянуться в полный рост и спать, не опасаясь скатиться вниз, потому что места было много. Вершина теряется где-то далеко вверху, не разглядеть в опустившихся почти до самой земли тучах. Да и нет уже сил смотреть.
Прижимаюсь спиной к прохладному стволу и медленно опускаюсь на землю. Ноги отказали. Странно все это… Помнится я с двумя осколочными в бедре мог ходить вполне себе нормально, а тут… Какой-то арбалетный болт, так и торчащий чуть ниже колена. Сил выдернуть его не осталось.
Да и чревато это. Пока болт в ране, кровь едва сочится, но стоит его выдернуть, как тут же польется ручьем. А у меня тут под рукой стерильных бинтов нет. Да даже обыкновенной зеленки вряд ли найдешь…
Перед глазами все плывет. Надо же, усмехаюсь потрескавшимися губами, как…глупо. Столько раз мог погибнуть раньше. Да даже в своем мире, когда стоя на могиле любимой девушки, схлопатал пулю от снайпера, но нет…
Умираю именно здесь, в этом мире. Странном, жестоком, каком-то неправильном, но честном. Здесь я впервые почувствовал себя в своей тарелке, у себя дома. Здесь на удар ты вправе ответить ударом. Не нужно подставлять вторую щеку, если ударили по первой.
Смешно, у меня было столько шансов прекратить свое существование… Начиная от экзотических – вроде четвертования в ЦАР, заканчивая банальным – просто замерзнуть пьяным на улице. Но нет же… Это все не по мне…
Мне надо сдохнуть в своем мире с цветами в руках, стоя у могилы любимой женщины от пули снайпера, оказаться в этих сказочных местах и все же помереть от попадания арбалетного болта в ногу… Спасибо, что не в жопу…
Хотя, что уж кривить душой, это было бы наиболее логичным в моем случае. У меня все время так, не через то место. Эх… Сколько было упущенных шансов, сколько слито в унитаз, сколько просто пропито…
Даже тут, едва появившись, снова взялся за старое – пить, заливаясь алкоголем, чтобы забыться… Чтобы не смотреть в глаза правде – я просто сам слил свою жизнь в унитаз. Ира… Как же ты старалась сделать из меня человека, все тянула за уши… Прости, но видимо все это было зря… Прости, я не оправдал твоих надежд. Прости, но я сдаюсь…
Тихий шелест ветра в кронах деревьев, первые капли дождя. Стремительно опускающийся на лес туман, превращающий день в вечерние сумерки…
Чей-то, едва слышимый шепот… Интересно, кто тут разговаривает? Да какая разница в общем-то, мне уже все равно.
…Игорь… Игорь… Не спи, замерзнешь. Пойдем домой…
Голос, такой родной и любимый, такой ласковый и нежный. Похоже, у меня начинается агония. Уже и галлюцинации появились.
Она тихо подходит, практически не касаясь земли своими маленькими ножками. Такая, какой я видел ее в последний раз, когда она была еще жива. В легкой ночнушке накинутой на обнаженное тело, слегка выпяченный, едва наметившийся животик, делающий ее еще более прерасной.
Фея из моих снов, смешливая и всегда радостная… Как же мне ее не хватает. Разумом я понимаю, что ее нет, она погибла. Но вот же… Стоит передо мной, хлопая ресничками и смотрит на меня своими глубокими омутами сине-зеленых глаз. Такая близкая и такая далекая одновременно.
Хочу обнять ее, прижать к себе и никогда не отпускать. Радость и страх. И чуточка благодарности тому, кто в последние мгновения моей жизни привел ее сюда.
– Игорек, ну как же так… – ласковый, слегка печальный голос. Такой родной, такой завораживающий и теплый. – Ты же обещал, что больше никогда не станешь гробить себя. – обвиняющие нотки в ее голосе.
– Прости, Иришка… Так получилось. – слова даются мне с трудом. Не хватает воздуха, губы не хотят открываться, но я давлю из себя звуки. – Тебя… Тебя убили… А я… Я не умею жить без тебя… Да и не хочу…
– Эх, Игорек… Ну что за глупости ты снова говоришь. – легкая улыбка, едва касается ее губ и тут же прячется в уголках глаз. – Как же я могу умереть, если ты живой? Я всегда буду жить в твоей памяти. Запомни, милый мой дурашка – пока живешь ты, живу и я. – легкое прикосновение к моей щеке. Запах чистого тела, Иришка никогда не признавала духов. Дурманящий и сводящий запах любимой женщины…
Надо же, всегда думал, что перед смертью меня будут мучить кошмары. Придут все те, кого я убил. Но нет. На них мне плевать с высокой колокольни. Поэтому пришла она… Моя радость и счастье, моя боль и тоска. Моя несостоявшаяся жена, носившая под сердцем моего нерожденного ребенка. Я ведь даже не знал, кто у нас будет. Сын или дочь. Не успели сделать УЗИ.
Мы много чего не успели…
– Поцелуй меня… – мне так много хотелось ей рассказать, спросить, обсудить. Но к чему это все…
Ирина, грустно улыбнулась, наклонилась и… Мои губы ощутили тепло ее губ и сладость поцелуя. Жаль что он был недолог.
Поцеловав меня, Она молча выпрямилась и, не проронив ни слова, растаяла в сгустившемся сумраке тумана.
Где-то там, в глубине моей черной души, безжалостной и беспощадной, беспринципной и зачерствевшей начал разгораться черный огонек боли и тоски. Так долго находившийся в сжатом состоянии, не выпускаемый наружу и от этого становившийся лишь сильнее.
Мое сознание слабело, уплывая в дальние дали, а огонек разгорался, пожирая тело оставляемое ему разумом. В какой-то момент, будто лопнула струна, огонь охватил душу, вырываясь наружу…
Откинув голову назад, поднимая лицо навстречу плачущему дождем небу, я начинаю выть. Безнадежно и тоскливо. Как воют волки на луну… В последние мгновения жизни, я выплескиваю наружу, все то, что до этого держал в себе.
Боль, тоску, обиду, разочарование. Все то, что глушил самогоном в баре у Йорика. Все то о чем не говорил даже Иришке… Все то, что было до нее…И после нее…Обиды, непонимание почему все именно так, а не иначе…Все это разносилось над притихшим лесом жутким могильным воем.
Эхо усиливало и разносило его на много километров вокруг, пугая случайных путников, забредших на окраину проклятого леса. Крестьян в селениях у далеких гор. Всех подряд.
Вой долго разносился над проклятым лесом. Вой умирающего зверя… Злой, тоскливый и не обещающий ничего хорошего…
Не знаю, сколько я так выл, сидя под деревом и глядя ничего не видящими глазами в плачущее серое небо. Все, что копилось в душе долгие годы выплескивалось наружу, оставляя за собой пустоту…
Но, свято место пусто не бывает… Поэтому на место ушедшей боли приходит ярость и ненависть, которая на миг лишь затихла, но не ушла… Слова, услышанные в бреду, разжигали ее все сильнее.
Не дождетесь! Хрен я сдохну! Я буду жить!
Ради памяти той, которую не смог уберечь. Ярость придает сил…
Усилием воли, тянусь трясущейся рукой к древку арбалетного болта и резким движением выдергиваю его. Прикосновение к металлу пронзает руку болью и заставляет ее онеметь, разжимая пальцы. Но…
Как только я выдергиваю болт, сразу же чувствую, как смерть, уже тянувшая свои костлявые холодные пальцы к моему горлу отступает. Но самое главное – ко мне возвращается моя способность преображения.
Не теряя ни секунды, потому как кровь хлынувшая из рваной раны, оставленной варварски вырванным болтом, начинает хлестать фонтаном, тут же перекидываюсь в звериную ипостась. Не знаю, как так получается, но при превращении, любые раны исчезают. Проверено уже неоднократно.
Я вновь полон сил и злости. И у меня имеется незаконченное дело с этой компанией, решившей пожарить шашлычка из красивой девушки. Точнее с одним из них, тем самым, который смылся, пока я разбирался с бойцами. Да и вопросы к нему имеются, помимо пионерского костра, устроенного на этой поляне…
* * *Так, с чего начать поиски? Погода окончательно испортилась, и в лесу все было залито дождем. По идее, беглец не мог уйти очень далеко. Все-таки двигаться ему приходится по сильно пересеченной местности. Да еще и в сгустившейся темноте.
Смущает только одно – этот человек, каким-то образом оказался на прогалине раньше меня. Да еще и не один, а я ведь особо нигде не задерживался. В баре только посидел немного, и сразу выдвинулся в путь.
Нет, вполне возможно, что я ошибаюсь и это вовсе не тот доходяга, который навестил меня с утра в компании милого тролля, так удачного утолившего мою жажду и голод. Ну и заодно своей кровью слегка смягчив тиски похмелья.
Ладно, об этом подумаю позже, как и обо всей этой ситуации в целом. Сейчас не совсем подходящее время для пространных рассуждений и обдумываний. Нужно действовать, иначе могу не успеть.
В чем прелесть нахождения в зверином обличье? Это то, что мозг начинает работать по другому. Нет, я осознаю себя, как личность. Но вот всякие там философствования, анализ ситуации, рефлексии и сомнения отходят будто на другой план.
Здесь и сейчас я живу инстинктами, лишь слегка направляя их в нужную сторону. Поэтому, вскидываю вытянутую морду вверх, и начинаю жадно принюхиваться, в попытке засечь след беглеца.
Начавшийся дождь, конечно, помог ему. Да и время, которое я потерял сидя в бреду у дерева тоже на его стороне. Легкая печаль, при воспоминании о визите, пусть и призрака, Ирины коснулась души, но тут же отходит на второй план.
Сейчас я зверь и мне не ведомы чувства.
Постояв какое-то время неподвижно, мне наконец удается уловить слабый запах человеческого тела с сильным привкусом страха. Пасть искореживается в оскале… Теперь этому червяку от меня точно не уйти.
Втягиваю мощный поток воздух через ноздри, чтобы точнее сориентироваться с направлением и пулей срываюсь с места. Ни темнота, ни усилившийся дождь не являются помехой, потому что я уже встал на след, и теперь добыча не уйдет.
Дождь бьет в лицо, ну ладно, ладно в морду, мышцы приятно напрягаются, играя под кожей. Горячая кровь носится по венам, будоража мысли. Это прекрасное чувство погони за добычей, сладостное предвкушение момента, когда острые клыки войдут в горло жертвы, и теплая кровь, оставляя металлический привкус на языке потечет в желудок… Пьянящее чувство превосходства…
Мда… Мечтать не вредно. Я только начал получать удовольствие от быстрого бега по лесному бурелому, как пришлось останавливаться. Нет, не потому что снова нашел приключений на свою задницу…
Просто я догнал свою добычу. Далеко убежать ему не удалось… Всего-то метров пятьсот от прогалины, где произошла свалка. Прямо на ходу перекинувшись в человеческое тело, я успеваю остановиться буквально на самом краю глубокого оврага, на дне которого торчат острые камни.
А беглец… Что беглец? Вон он, лежит себе. Внизу. Из спины торчит острая вершина камня, испачканная в крови, а по бокам свисают кишки вывалившиеся из распоротого живота. Вот и поговорили…
В задумчивости ковыряю землю ногой, стоя на краю оврага и обдумывая план дальнейших действий. Идти дальше, как и планировал к селению, выполняя задание Йорика, или же устроиться на ночлег, а путь продолжить после отдыха?
Нет, физической усталости я не чувствую. Тело полно сил и энергии. Даже рана от болта исчезла без следа. В общем-то, ничего удивительного. Как было сказано выше, раны затягиваются при превращении.
Помнится, мне разок руку почти отрубили боевым топором во время драки в баре, но ничего… Перекинулся в звериную ипостась и обратно, все в норму пришло… Вообще, такая особенность довольно сильно расслабляет, начинаешь чувствовать себя неуязвимым и теряешь осторожность.
Собственно говоря, именно это со мной сегодня и произошло. Самонадеяно бросился очертя голову в схватку, не удосужившись хотя бы немного разузнать о противнике, вот и нарвался… Чуть коньки не отбросил…
Кстати, хорошая вещь ведь, по большому счету этот арбалетик. В свете того, в каком мире я нахожусь, лишним не будет.
Еще один аргумент в пользу того, чтобы устроить длительную остановку. Я же не обыскал тела поверженных противников. Да и девушку бы похоронить надо… На этих то псов плевать… Зверье позаботиться.
Но вот девушка, которая так и висит привязанная к столбу с арбалетным болтом в груди, такого не заслуживает. Хотя, откуда я знаю? Может и заслуживает, но мне она ничего плохого не сделала. Так что могилу я ей организую, не переломлюсь чать…
Так что все говорило о том, что стоит здесь задержаться. Да и про трофеи, завоеванные в честной схватке, не стоит забывать. Не то чтобы я жадный, но и разбрасываться возможностью поднять деньжат, особенно если они в буквальном смысле валяются под ногами, не стоит.
Не то чтобы они мне очень нужны, но пригодятся. Да хоть у того же Йорика нормального бухла прикупить. Что-то осточертел мне его самогон.
Сплюнув с досады себе под ноги, негодуя на этого растяпу, спокойно лежащего себе внизу с выпущенными кишками, я разворачиваюсь и неторопливым шагом направляюсь обратно к месту побоища. Даже ипостась менять не стал. Ни к чему… Никакой опасности поблизости я не ощущаю.
Эта маленькая битва, а точнее то, что я чуть было не умер во второй раз за месяц, немного встряхнула меня. Да еще и явление призрака Иришки… С самого момента ее гибели, я ни разу не задумывался о будущем.
Вначале был одержим местью, а потом… Да просто существовал по инерции, не видя смысла к жизни. Вел образ этакой амебы. Поел, напился, поспал. Временами подрался, кого-то убил. Кто-то пытался убить меня… Никакой движущей силы. Никакой мотивации.
Тупо полз к своей смерти, сгорая в пьяном бреду. Не знаю, что это было. Призрак ли явился, или мое собственное подсознание, но в тех словах была заключена самая большая истина, про которую я ни разу не подумал.
Пока я жив, Иришка тоже будет жить. Хотя бы в моей памяти. Значит, нужно сделать так, чтобы это состояние продлилось как можно дольше. Нет, я не стану добрее. И не избавлюсь от ненависти к людям и обществу, но теперь я знаю, ради чего мне хотя бы стоит попробовать жить, а не влачить жалкое существование.