Отшельник. Клан Заката – 2
- -
- 100%
- +
– Нет, я сказал. Тебе же Маша все рассказала – княжич просто защищался. Что ему оставалось? – Остап, тот самый, раненый, поднялся со стула. – Спасибо, красавица. – Это он Маше, которая совершенно спокойно, перевязывала ему глубокую рану. – Он подросток, попавший в передрягу. Обученный, смертельно опасный, менталист, но твою ж за ногу, Сань – пацан еще малой совсем, а ты его хочешь на костер собственными руками утащить? Что с тобой происходит-то… – Поджав губы, будто от боли, воин берет вязанную кофту, явно неуставного образца, перепачканную кровью. – Ты последнее время сам не свой какой-то? Ну, сам все понимаешь, а туда же… Золото голову задурманило? Не узнаю я тебя, командир…
– Остап… Он же ментальный маг. Ты же сам знаешь, из-за чего они под запретом во всех странах. – Саня, тот самый командир, тяжело вздохнув. – Ну, представь, что отпустим мы его, а у него срыв? Сколько еще человек успеет убить обезумевший ментал? Сотню? Тысячу, две? Или весь город? А может и уезд? Ты же знаешь…
Какие интересные темы они тут обсуждают. Мне тоже хочется послушать. Даже то, что пограничники по-хозяйски располагаются в подсобке моего завода, готов простить, и то, что связан по рукам и ногам. Единственное, что напрягает – поведение Маши. Присела к печке спиной, спокойная, греется. Будто не ее чуть не задушили, а до этого чуть не зарезали. Смущает меня такое изменение в поведении. Но чем-то же оно вызвано. Да и, бойцы, если честно, никакой агрессии не проявляют. Главное, с чего они решили, что я буду убивать людей-то? Мне б самому выжить…
– Да нормальный он, Сань. Ты же видел сам, он адекватный. Да и… – Остап прошелся по комнате. – Ментальный маг, ментальному магу рознь… – Останавливается, глядя на свечу. – Брат у меня был, старший. Его отряд как-то нарвался на прорыв латинян, ну ты помнишь, лет двадцать-тридцать назад, постоянно с ними стычки были. Парень у них служил в отряде. Наемник, откуда-то с востока. Точно не скажу, да. Ментальным магом оказался. Так вот, безумный, как ты говоришь, менталист, в одиночку держался против нескольких латинянских магов. Зная, что его скорее всего отправят после на костер, все равно раскрылся. И знаешь… – Воин поворачивается к напарнику. – Кажется мне, что где-то кто-то врет насчет них. Ни тот менталист, ни княжич, совсем не похожи на безумцев.
– Да откуда ты знаешь про это? Брат небось твой наврал, насчет менталиста-то… – Без особого огонька возражает Саня, опустив глаза в пол.
– Оттуда, друг мой ситный, что своими глазами его видел. Наша группа, на помощь им прибыла. – Остап тяжело вздохнул. – Он и сопротивления не оказал, когда его князь повелел под стражу взять. Представляешь, нас все время пугают ментальными магами, а они выходят такие же люди, как и мы.
– Убийцы…
– А мы с тобой кто, командир… Или ты не убивал? И я убивал. – Остап поморщился.
– Мы Великому князю служим. Людей защищаем от тех же кочевников, а он. – Кивок в мою сторону. – Он то сколько народу положил, да и нас чуть было не упокоил.
– Даже крыса будет драться, если ей выхода не оставить.
– Ладно, не хочу спорить про мораль и всякое прочее. Но золото, Остап. Ты ж сам говорил, деньги не помешают. Пусть, по-твоему, пацан не опасен и не безумен, но за него четыре сотни обещают?
– Да дались тебе эти деньги! – Раздраженно махнул рукой Остап. – Ну что тебе в самом деле, жить не на что что ли?
На какое-то время повисает пауза. Стараюсь дышать через раз, чтобы не привлечь к себе внимание. Как ни крути, а сейчас решается моя судьба. Я уже проверил крепость пут – сам не выберусь. Но этот Саня, денег ему вдруг захотелось… Жаль, не убил, урода…
– Дочка у меня, Остап. Ульяшка, ты же знаешь… – Командир первым нарушает тишину. Слова, тяжелые, будто камни, медленно падают с губ. – Больна она… Местные лекари ничего не могут поделать, а в губернии, сам понимаешь… Маги такие цены ломят, что не в жизнь не заработаю. А тут он… И четыреста золотых. Хватит и на лечение, дадут боги, и еще на приданное останется.
– Ульяна? Она больна? И давно? – Остап резко развернулся в сторону напарника. – Почему ты ничего не говорил? Всем миром бы собрались.
– А… – Саня махнул рукой. – Сам знаешь, не умею я так. Милостыню просить. Да и, много ли получится собрать с воинов-то. У каждого своих проблем и забот хватает. Семьи опять же… Да и потом отдавать потом чем, а Остап? Чем? Я уже и так почти всё что было со двора продал, чтобы лекарям платить… а… – снова взмах руки. И такая горечь, и тоска в словах пограничника, что даже без работающих способностей, я ощущаю ту обреченность, камнем висящую на сердце бойца.
– Лихоманка у нее, Остап. Тут даже и губернские маги, могут не помочь. Сам же знаешь почти никто не выздоравливает… И денег… А… – Воин встал, и отошел к печи, наверное, погреться. И выглядит он сейчас совсем не бравым уверенным бойцом, а поникшим ковылем, прибитым морозом и придавленным снегом.
– Сань, но как же так? Все равно, почему не сказал? Какие долги? Разве ж ребята бы не вошли в положение? Да и я, все отдам, только чтоб Ульянка здорова была. – Остап, до этого довольно уверенно давивший на своего напарника. – Уж пара десятков золотых в запасе имеется. Вообще, о чем речь-то…
Во похоже и все. Возможно, шансы у меня были, но сейчас их не осталось. Одно дело, если ради наживы, другое, когда на кону жизнь дочери этого пограничника. Окажись на его месте мой отец, думаю, он бы уже тащил любого, кто стоит между моим здоровьем и жизнью, в управу… Черт… Что-то я совсем запутался. Вроде, вот эти двое, прикрывались от меня Машей. Все было понятно. Их участь – смерть. А теперь… даже и не знаю. И Маша… Она то ведь спокойная. А я связанный… Могла бы и освободить.
– Дядь Остап… – Тихо, как будто опасаясь нарушить установившееся тягостное молчание, подает голос девушка, будто почувствовав мои мысли. – Я знаю, кто от лихоманки может вылечить… – Как-то не очень уверенно. – Только это… Отпустите Марка. – Надо же, вспомнила меня.
– Да? – Остап повернулся к Маше. – Так дело ж не в лекарях. Вишь, какое дело – платить за лечение то и нечем.
– Он не берет денег. – Так же неуверенно отвечает она.
– Надо же, лекарь-бессеребренник. Такие разве бывают? Эх, красавица… – Остап чуть скривился. – Да и видишь, говорит всех местных перебрал, а без толку.
– О нем никто не знает. О лекаре. – Будто до этого сомневалась, а сейчас решилась. – Он и не всегда берется лечить.
– А ты откуда тогда знаешь?
– Отец говорил, что, когда мне пять годков было, я лихоманку подхватила. Он уж и не знал, куда обратиться, как услышал об этом лекаре. Тот меня и выходил. Бесплатно.
– И что же это за лекарь такой интересный? – В голосе Остапа слышаться сомнения.
– Отшельник. – Маша выпрямилась, видя, что ей не верят, уставилась сердито на воина.
– Отшельник, говоришь…Что-то ничего я не слышал про такого в этих местах, девонька. Может брешешь ты все, друга своего спасая? – Метаморфоза происходит с воином на моих глазах. Вроде только что он был таким усталым и ослабленным потерей крови, а сейчас весь подобрался, будто зверь почуявший кровь.
– Не вру. – Маша смотрит прямо, не отводя взгляд.
– Так может ты знаешь, где искать этого твоего лекаря? – Чуть усмехнувшись, прищурив глаза спрашивает Остап. Второй воин, все это время молчит, внимательно слушая.
– Нет… – Маша опускает взгляд вниз, тут же вся сникнув. – Папа знал, но он… – Резко оборвав фразу, Маша отворачивается, закрывая лицо руками.
– Эх, красавица. Получается, у Ульянки только один шанс. Ты уж меня прости, но… – Слова Остапа, с сожалением и грустью, выносят мне приговор.
Ну все, меня сдадут в управу, как ментального мага, получат награду и… Странно, но вот сейчас я не могу их осуждать. Ни Саню, ни Остапа. Кто я им? Просто подросток. К тому же, прав пограничник, убийца я.
Ничего не попишешь. Маша попыталась, придумав какого-то отшельника-лекаря в лесу. Хотя… Почему придумала? Она ведь и до этого, когда выхаживала меня про него говорила. Еще тогда было ощущение непонятное какое-то у меня. А сейчас.
– Я знаю. – Слова даются с трудом, горло пересохло и хочется пить. – Я знаю, где искать этого вашего лекаря.
Глава 3
Вот это эффект. Я даже не ожидал, если честно. Просто… Ну, вспомнил кое-кого, соотнес со словами о том, что в этих местах, сильных лекарей не имеется. И понял, что, в общем-то знаю отшельника, о котором Маша говорила.
А вот реакция, на то, что я пришел в сознание, прям радует глаз и тешит самолюбие. Ну дык… Остап тут же принимает стойку, с боевым ножом в руках. И когда только успел. А это, второй пограничник, прыжком оказывается у стены, хватаясь за шпагу.
Интересно, и чего это они? Как будто ликана увидели. Стоят, зыркают злобными глазищами. Я им тут вариант предлагаю, как решить их проблему, а они опять драться собираются. И как они это себе представляют, интересно. Я их бодать лбом что ли буду? Связанный по рукам и ногам-то. Да даже если каким-то чудом прямо сейчас исчезнут веревки, я толком и пошевелится не смогу. Затекли мышцы.
– Марк, ты как? – Собственно, вот и причина моего поднявшегося, несмотря на сложную ситуацию, настроения.
Маша, до этого словно прилепившаяся к теплому боку печи, срывается с места и почти моментально оказывается около меня, ощупывая со всех сторон. Правда, прикосновений почти не чувствую сквозь одежду-то. Но все равно, приятно черт подери… После всех ударов, которые мне пришлось принять на свое тело, так и вовсе – глоток воды в пустыне. Кстати, попить тоже не помешало.
– Нормально. Живой. – Хрипя отвечаю, пытаясь натянуть на лицо улыбку. Губы, то ли обморозить умудрился, то ли пересохли из-за жары, только сейчас ощущаю, что в подсобке не просто тепло, а жарко, трескаются, начиная саднить. – Пить хочу.
Неудивительно, что пить так хочется. Вся вода, которая была в организме, уже с потом вышла. Интересно, сколько я вот так провалялся?
– Мария… осторожнее. А лучше и вовсе отойди от него. Он опасен. – О, Остап голос подает. И зыркает так, будто примеривается, как лучше мне горло перерезать.
– Да вы что, дядь Остап, это же Марк! – Девушка поворачивается к пограничникам лицом, стараясь укрыть меня спиной. – Видите, он меня уже узнает. Ну, дядь Остап… Вы же сказали, что… – В ее голосе слышатся плаксивые нотки.
– Маша. – Пограничник говорит вкрадчиво, как-то даже медленно, будто боясь кого спугнуть. – Он менталист, поэтому лучше не рискуй. Отойди пожалуйста. – И смотрит так, меня аж жуть берет.
– Нет. – В тоне Маши слышится решимость. – Он мой… друг. – Легкая заминка, и твердое окончание. Чего это она, слова забывать начинает. Видимо от волнения. – И вообще, он никому плохого ничего не сделал и знает, где найти лекаря для его дочери. – Кивает подбородком в сторону второго воина.
– А с чего ты взяла, что он не врет? – Вот же неугомонный. – Подслушал наш разговор и решил воспользоваться информацией.
– Марк никогда не врет! – Твердо заявляет Маша. – Если сказал, значит так и есть.
– Да? Может и про то, кто он на самом деле такой не соврал? Княжич, что скажешь? Не соврал? – Через враз поникшую голову Маши, задает вопрос мне.
Вот сволочь. А девушка, так же поникнув головой, как лунатик пошла в сторону. Ну да… Она простолюдинка, а из высшей знати. И этот чертов пограничник ей об этом напомнил. Жаль, только в плечо ему попал, а не в горло. И добить не успел. Ну зачем он так… Для меня все эти титулы, ничего и не значат. Точнее, не так. В отношении Маши не значат. Не считаю я себя выше по положению, чем она. А этот…
– Маш… – вопрос Остапа просто игнорирую. – Маш, мы просто никогда об этом не говорили. Ты не спрашивала, а я… Я думал, что ты не станешь со мной общаться, если узнаешь кто мой отец. – Плевать я хотел на этих запутавшихся в самих себе воинов. Мне важнее девушка, остановившаяся в двух метрах от меня. Молчит, только плечи подрагивают. – Ты мой единственный друг. Прости, что не сказал.
Похоже, никакого эффекта мои слова не возымели. Это… Не знаю даже, как объяснить. Просто, я вдруг понял, что все… Маша никогда уже не будет относится ко мне по-прежнему. Чтобы я не сказал, чтобы не сделал. И все из-за одной фразы этого недобитка. Тянули его за язык. Жалость и сострадание, зародившиеся во мне, когда я услышал про больную лихоманкой девушку, растворились под напором злости и тоски. Меня лишили друга, даже больше чем друга…
– Чего смотришь? Решил получить награду, давай. Не строй из себя добренького. Только девчонку отпустите. – Поворачиваюсь к Остапу, ловлю его взгляд. – Я ведь и правда хотел помочь, когда услышал про его дочь. – Кивок подбродком в сторону Сани. – А теперь сами ищите лекаря. Денег за меня хватит. Бойцы… – в последнее слово я вложил все презрение, какое только мог. И в самом деле, пока слушал разговор, сочувствие проснулось, но сейчас.
Справится с девчонкой и едва стоящим на ногах подростком, вот и вся доблесть этих бравых вояк. И даже слова о дочери больной, по сути ничего не меняют. Если б и правда такой любящий отец был, на все бы пошел, но денег нашел давно. Не такая уж и громадная сумма, если вдуматься.
Злость неплохо прочистила мозги и теперь я смог оценить более критически все, чему был свидетелем. И пока я вижу это так. И мое мнение вполне обосновано.
– Как скажешь, княжич. – Остап скривил губы в подобие улыбки. Но глаза так и остались холодными и равнодушными. Он уже все решил.
– Остап. – Саня, все это время молчавший, опускает шпагу. В его глазах тоска, я вижу. – Не могу я так… – Оружие со звоном летит в сторону. – Ты прав, ну какой из него убийца. Ребенок он. Да и, если Ульянка узнает, что я продал человека, не поймет. Ты ж ее знаешь, она упрямая… – В голосе командира пограничников такая тоска и боль, что мне аж самому некмофортно становится, несмотря на то, что способности эмпата по-прежнему не работают. – Не простит…
– Сань, ты чего? Сам же меня убеждал, а сейчас взад сдаешь? – Особого удивления в голосе Остапа нет.
– Знаешь, я как тот плакат с его портретом увидел, все думал, что вот он шанс, даже мысли были в город пойти, поискать. – Тяжело, будто в горле ком стоит, роняет слова воин. – И тут вот он. Но не могу, Остап, не могу… Дочь не простит.
– Командир, а как же Ульяна? – Остап поджал губы, задумавшись. – Она же умрет…
– А если не помогут маги губернские? Как я на могилку к ней пойду, Остап? Как? – Бывалый воин, в глазах которого стоят слезы, прошел к лежанке и сел на нее, обхватив голову руками. Тоска… От него веяло тоской.
А я что-то сам уже запутался, в своем отношении к этим двум воинам. И… Не знаю. Вроде была злость и ее не стало. Почему-то, не знаю даже с чего, вдруг подумал, а как себя чувствовали себя мои родители, когда я потерялся? Да что там, даже отец, когда я заблудился в семь лет в горах, чуть с ума не сошел, пока я домой не вернулся. Точнее, пока меня не вернули. Он ведь тогда, постарел лет на десять… Сейчас, вспоминая тот момент, понимаю, что к чему. А тогда, мне было весело. Как же, приключение…
– Сань, ты это… Мы как в расположение вернемся, я с ребятами поговорю. Может чего и придумаем. – Остап, будто забыв о моем существовании, подходит к своему напарнику и кладет ему на плечо руку. – Ты главное, того… Не отчаивайся. – Видно, что воину сложно подбирать слова. Не привычный он.
Вот и говорю, не поймешь ничего. С одной стороны, опасность, что меня все же сдадут в управу, никуда не делась, а с другой. У меня уже и самого мелькают мысли добровольно сдаться, за награду, деньги отдать этим двоим. Ну, только попросить, чтобы они за Машей присмотрели… Она все так же стоит отвернувшись, беззвучно рыдая. Хоть и вижу только спину, но и так понятно.
– Княжич, а ты правда знаешь где искать этого вашего отшельника? – Остап подходит ко мне, присаживаясь так, чтобы наши лица были на одном уровне.
– Знаю. – Не вижу смысла врать.
– Если отпущу, поможешь? Понимаю, наше знакомство прошло не совсем хорошо, но и ты пойми. – Остап тяжело вздохнул, – так сложились обстоятельства. – Где-то глубоко внутри равнодушных глаз профессионального убийцы, мелькнула легкая грусть.
– Помогу. – Пытаюсь пожать плечами, но не получается. – Даю слово.
– Верю. – Остап попытался изобразить улыбку, но это у него получается плохо. – Ты это… Не делай глупостей, княжич. – Я даже не сумел засечь движения клинка, которым воин рассек мои путы.
Мда…, Пожалуй, и правда, не стоит совершать резких движений. Что-то, мне кажется, что Остап, убдь у него такое желание, и без привлечения Маши, меня в бараний рог свернет и не вспотеет. Тогда не понятно, чего он цирк устраивал. А, плевать…
Пытаюсь подняться на ноги, но тело затекло так, что отказывается двигаться совсем. Точно не совершу глупостей… И развязанный. К тому же, и не зачем. Как-то так неожиданно получается, что теперь пограничники не только мне не навредят, но еще и из города помогут выбраться. Насколько понимаю, меня сейчас ищут вообще все, кто только может. Вот влип, так влип.
Уф… Кое-как, терпя покалывания во всех конечностях сразу, наконец поднимаюсь на ноги, держась за стену. Что-то опасаюсь пока без опоры стоять. Это сколько ж я связанный провалялся, что до сих пор двигаюсь с трудом… Пару часов, не меньше. Еще и жрать хочется. Мы с Машей сегодня с утра не ели.
Кстати, Маша… Она все так же стоит на месте. Вот же Остап, удружил, так удружил. Он, после того, как освободил меня, отошел к столу и уселся, оперевшись спиной на стену с закрытыми глазами. Будто дремлет, но я вижу, что его внимание приковано к моей персоне, медленно ковыляющий через комнату. Нет, вроде мелочь, но, уверен, если бы он действительно хотел, мое бездыханное тело уже бы где-нибудь в темном углу валялось. Что-то он мутит… Отец всегда говорил – обращай внимания на мелочи, именно благодаря им ты сможешь точно оценить ситуацию, даже если на первый взгляд она кажется тебе не требующей объяснений. Всегда есть второй и третий слой. Всегда.
Вот и здесь так же. Не. Второй пограничник, так и сидит на лежанке, глядя в пустоту перед собой. Думает похоже о чем-то своем. Даже странно, что именно он командиром оказался. На мой взгляд, Остапу больше подходит такая роль.
Мда… И с чего я таким умным вдруг стал? Никогда раньше не оценивал людей так многогранно. Чисто по поступкам, или по принципу – нравится, не нравится. Хотя вру – знаю. Отец учил, объяснял. Всегда интересовался моим мнением о любом человеке, который попадался на глаза. А после уже вносил правки и акцентировал на том, что я мог упустить…
– Маш, ты чего. – Ну да, в первую очередь нужно успокоить девушку. У нее и так день выдался тот еще, а тут и пограничники эти добавили. – Прости, ну не сказал и не сказал. Это все не важно. Мы с тобой друзья. Веришь? – Чуть тронув ее за плечо, в полголоса, стараясь чтоб не услышали эти двое говорю ей, вкладывая в слова как можно больше уверенности.
– Марк… – девушка поднимает на меня заплаканное лицо. – Но ты ведь княжич, а в будущем и сам станешь князем. А я кто? Сирота-простолюдинка… – Глотает слезы и замолкает. В глазах какая-то пелена из горечи, обиды и тоски. Мда…
– Не стану, Маш. – тяжело вздохнув, сам еще не до конца осознавая изменение в своем положении, отвечаю ей. – Сама слышала. За мою голову назначена награда. Это я должен беспокоиться, что ты со мной не захочешь общаться. Ты простолюдинка, но свободная и можешь свободно идти куда хочешь. А я нет. Я теперь вообще никто. Человек вне закона. Что – теперь ты не захочешь со мной общаться? – мой последний вопрос завис в воздухе, а на лице девушки отражается высокая мыслительная активность. Похоже, с этой стороны она на ситуацию не смотрела.
Да я и сам недавно только начал понимать всю глубину пропасти, развернувшейся под моими ногами. Да, вроде бы, сейчас появился намек на шанс. Только он скорее призрачный. И, вполне возможно, что как только пограничники, узнают, куда именно нужно идти, чтобы найти лекаря, ситуация может изменится одномоментно. Странно, что Остап не стал выяснять подробности пока я был связан. Неужто поверил на слово?
Или просто выгадывает момент. Например, если я вдруг решу нарушить слово, у него отпадут любые сомнения и он с чистой совестью продаст меня управе. За четыре сотни золотых то. Хотя, на его месте, я бы лучше к отцу обратился по поводу меня. Он и поболее заплатит. Ну, я так думаю.
В общем-то, вполне обосновано думаю. Как ни крути, а отец с самого начала был в курсе о моих способностях. Только одного не пойму – с чего меня объявили ментальным магом? Это же не я устроил погром с разрушениями в лицее. Ну да, в общине, конечно, нашумел. Но пограничники явно раньше оказались в Белецке. Ладно, это сейчас не очень-то и важно.
– Нет… То есть, наоборот, захочу. – Маша наконец разрушила повисшую тишину. Правда, в голосе не очень много уверенности. – А ты и правда маг? Ну, этот, ментальный… – Задала вопрос, а сама тут же смутилась, почему-то.
– Правда. – Втянув воздух, отвечаю, как есть. Просто вдруг понял, что сейчас врать нельзя.
Да и толку, отпираться. Никакого. Где-то раскрылся, как ни просил меня отец беречься. И, уверен на все триста процентов, что вся эта катавасия с моим розыском, не происки отдельно взятого герцога. Я кое-чего слышал про воеводу пограничной бригады – он бы ни за что не вляпался в такие темные дела, как поиски сына князя. По слухам, жесткий и правильный до ужаса вояка. Из старых боярских родов. А им, как известно, глубоко начхать на всех. Порой и на князей владетельных. Ну, это те, кто внутренними землями в Союзе управляет. А уж на таких вот герцогов, так и вовсе. Могут и за людей не считать.
Это про моего отца постоянно говорят, что он не типичный представитель сословия. Не зазорно ему с простолюдинами и мелкими, порой не имеющими титула дворянами на равных делах. Тот же герцог, допустим, и за людей, кажется не считает тех, кто ниже его по социальному статусу находится. А таковые в Белецке, можно сказать все. За исключением нас с отцом. Точнее, теперь уже только отца. Ну, не знаю. Если честно, из высшей знати я только отца и вот герцога встречал. Так, по слухам если только.
Да и эти двое. Не будь они уверены, точно бы связывать не стали. Да и, думаю, даже гоняться не вздумали. Не по чину… Высшая знать, практически неприкосновенна. Судья им только Великий Князь и наместники в Приграничье.
– Ну и пусть. – Маша робко улыбнулась. – Ты ведь единственный, кто у меня есть в мире. Если уж тебя на костер, то и я за тобой. Лучше, чем одной… Ты ведь меня не бросишь? – И так заглядывает в глаза, и снова с тем же вопросом, как там, в доме.
– Нет, Маш. Не брошу. – Я и правда, сейчас, услышав ее слова, вдруг понял, что все вокруг совершенно неважно. – Все будет хорошо. Ты кушать хочешь? – Резко меняю тему на более приземленные вещи.
– Да, очень. – через паузу отвечает девушка.
– Сейчас, чего-нибудь соорудим. Посмотри в шкафчике, – показываю на висящий на стене шкаф, – там должна быть крупа. А я пока дров еще принесу, печь совсем прогорела, и снега наберу воды растопить.
Кажется, за все время нашего разговора, находящиеся тут же, в помещении воины, даже не шелохнулись. Хотя уверен, каждое слово нашего разговора, как минимум Остап, слышал. Но все так же притворяется дремлющим.
Плевать. Совершенно. Когда вокруг тебя начинает сыпаться мир, главное, найти точку опоры. И я ее нашел в лице девушки, потерявшей дом, сомневаюсь, что его смогли потушить после взрыва, и семью. А воины? Хех… Они еще и сами не догадываются, но выбора то у них нет. В любом случае, даже если решат передумать, шанса не останется. Глядя на девушку, отправившуюся проверять мои запасы продовольствия, я почувствовал чужие эмоции. А значит, способности восстановились… Если бы не данное слово, оба бойца бы уже спали мирным тихим сном. Даже убивать бы не стал. Ни к чему это…
Хмыкнув собственным мыслям, отвожу взгляд от нескладной из-за одежды фигуры Маши и топаю в закуток между стеной и печью. Кажется, там, где-то должно быть ведро. Есть и правда хочется, аж невмоготу.
Глава 4
– Ну, княжич, давай рассказывай. – Остап, сглотнув слюну, дождался пока я отодвину от себя чашку в сторону, тут же придвигается ко мне поближе.
– Не нукай, не запряг. – Если честно, после сытного ужина, разговоры вообще никак не прельщают.
Маша и вовсе, всего полчашки каши осилила только, уснув прямо за столом. Надо бы ее перенести на лежанку, а то как-то не очень, спать сидя. Потом все тело болеть будет. Честно, сам бы не отказался поспать. Я, конечно, немного поднабрался сил, пока валялся связанным, но не то, чтобы прям очень.
Хотя, понятно, что обстоятельной беседы о дальнейших планах, не избежать, при любом раскладе. Можно сказать, воины и так пошли мне на встречу, спокойно дождавшись, пока я накормлю девушку, и поем сам. Только когда я за снегом на воду, выходил из подсобки, Саня, мне так удобнее называть второго из пограничников, хоть тот и старше меня намного, вышел вслед за мной. Не доверяют… Да, боги с ними. Ерунда какая.