- -
- 100%
- +
– Попросить. Ира. Если он вернет ей ноги, я буду с ним навсегда. Рассказывали, здесь нет монахов и отшельников, но если Богу будет что-то нужно от меня. Даже моя жизнь…
Вал не нашел, что сказать. Да и не считал нужным что-то разъяснять этому толстенькому коротышке, вдруг оказавшемуся способным на настоящее чувство. В глазах неудачного любовника горела такая сумасшедшая надежда… Вал слыхал рассказы гостей с «Эдема». Ира не простила пожилому миллионеру смерть своего молодого избранника и потерю своих стройных ног. Она вымещала на нем всю свою боль и обиды. Федорчук сносил все. Не потому, что присяжные вынесли ему такой приговор, а потому что он приговорил себя к этому служению сам. Еще тогда, когда пошел выяснять отношения с молодым, здоровенным самцом.
– Иди, – вдруг неожиданно для себя сказал шкипер. – Иди к богу и пусть тебе повезет. Пусть там будет настоящий Бог.
– Но ведь… – начал Федорчук, не веря своим ушам
– Плевать. У всех нас свои резоны. А у тебя к нему дело. Ступай. Если там и вправду Бог, передавай привет.
Какую-то секунду Федорчук колебался, потом неуверенно пошел по причалу. Постепенно его шаг становился тверже и быстрее. Рыбаки, выходившие на ночную рыбалку, увидели европейца, подходящего к их храму. Один из них, седой старик, сидевший на корме, что-то ему прокричал. Внезапно все рыбаки побросали весла, встали и поклонились проходящему мимо гайдзину. К ступеням храма паломник уже почти подбежал. Остановился на мгновение у входа и пропал внутри.
– Умеешь ты ладить с начальством, Вал, – за спиной у шкипера стояли Юра и Степаныч. – Когда Петрович узнает, кто разрешил, он тебя на британский флаг порвет.
– А кто ему скажет, – ухмыльнулся Степаныч. – Молодец, шкипер. Хрен его знает, что там в церкви. Но если дело выгорит, ты себе тропинку в рай проложил. На этого горе-головореза смотреть без слез невозможно. Он весь вечер с японской мечети глаз не сводил.
Когда новообращенный вошел в помещение алтаря, бог испугался. Если тот сейчас закричит и выбежит в панике из храма, то сбудутся его худшие опасения. Новые пришельцы будут потеряны для него навсегда. И многие ставшие уже столь необходимыми японцы тоже отвернутся от него. Бог ждал. Вошедший увидел бога. Глаза его расширились от удивления и страха. Но он решительно подошел к алтарю. Человек смотрел на бога. В глазах у него была надежда. Бог смотрел на человека. Богу было стыдно.
Вал всегда придерживался принципа, что правда не такая уж значительная вещь, чтобы ее скрывать. Поэтому, когда Федорчука начали искать, он рассказал о произошедшем разговоре и своем участии в судьбе бывшего козла отпущения. И сейчас шкипер был свидетелем печального зрелища. Олег Петрович терял лицо. Его лишили любимой игрушки, и он негодовал, понимая, что вся игра в дипломатию проиграна, и противная сторона первой получила информатора в свои руки. Сначала негодовал полковник сдержанно и красиво, Вал даже позавидовал хорошо поставленной пластике лица и скупым, но выразительным жестам разведчика. Но потом офицер сорвался и выглядел уже не столь изящно… Шкиперу было противно смотреть на перекошенный рот и налитые кровью глаза. И немного страшновато, он не ожидал такого наплыва эмоций. Порученец взял себя в руки только когда услышал от вахтенного, что со стороны деревни приближается делегация во главе со старостой. Олег Петрович выскочил из рубки «Элис» со словами:
– Еще раз что-нибудь выкинешь, пристрелю.
– Знаешь, Вал, у меня такое чувство, что вы с Петровичем так и не подружитесь, – флегматично заметил присутствовавший при начальственном разносе Юра. В свое время он прошел огонь и воду разборок полетов в Дальневосточном пароходстве, и нынешний барский гнев оставил его равнодушным. Видали виртуозов слова и похлеще.
– Какая жалость, – лицемерно изобразил грусть Вал. – Такой приятный человек. Интеллигент. Пошли, послушаем, что самураи скажут.
– Если японцы вдруг пошлют нас подальше, Петрович точно тебя пристрелит. Хрюли ты ему все выложил?
– Полагаю, не пошлют. У меня складывается впечатление, что засевшему в храме парню что-то от нас очень сильно нужно.
Делегация аборигенов состояла всего из нескольких самураев из свиты сегуна и деревенского старосты. Оказывается, они пришли поинтересоваться, готовы ли россияне грузить продукты, которые могут быть доставлены на берег в течение часа. Никто из россиян не ожидал такой оперативности. Оба судна были загружены товаром для обмена. Пришлось выяснять, куда можно выгрузить «излишки продукции». Староста охотно показал на большой амбар почти в центре деревни и сказал, что выделит людей перенести грузы с причала на склад.
Олег Петрович прекратил хозяйственные разговоры вопросом, когда можно будет увидеть сегуна. Самураи с поклонами ответили, что он будет ждать путешественников в полдень в доме Сато сана. Вопросов о сбежавшем в храм члене экипажа порученец задавать не стал. Было очевидно – отсутствие первых лиц не случайно. Японцы тянули время в изменившейся ситуации. Сгрузив на причал привезенные товары, россияне начали собираться на переговоры. Первоначально Олег Петрович хотел идти только с переводчиком Ольгой и двумя охранниками, но потом передумал. Похоже не захотел, чтобы главный источник его головной боли остался без присмотра. Вал также был включен в делегацию.
– Ты можешь помочь?
– Да.
– Она будет такой, как прежде?
– Нет. Но она будет счастлива. Вы оба будете счастливы…
– Но если это будет уже не она…
– Поверь. Посмотри, как хорошо всем кто пришел ко мне раньше…
– Я хочу поверить. Но не знаю как…
– Я тебе помогу.
Глава третья. Глубина
Делегация уже сошла с причала на дорожку, ведущую в деревню, как из рубки «Элис» выскочил Юра и кинулся им вслед. Вал впервые видел старого капитана передвигающимся бегом. Это означало проблемы и проблемы весьма серьезные.
– Федя на связи. Говорит, отстреливаются от ящеров, нужна помощь.
– Возвращаемся на корабль.
Олег Петрович резко повернул назад, не обращая внимания на удивленно глядящих на него самураев, вышедших на берег встречать россиян
В рубке у станции УКВ сидел Степаныч, пытаясь вызвать разведчиков на связь. полковник выхватил у него микрофон, но рация молчала.
– Сказал, что добрался до лодки, спускает ее на воду и связь прекратилась, – доложил механик. – Голос у него был… похоже, бежал долго. Хрипел, задыхался.
– Нам необходима собранная ими информация. Шкипер, – полковник, в виде исключения, напрямую обратился к Валу. – Выйдете в точку высадки разведки и постараетесь найти лодку. На берег не сходить ни в коем случае. Приказ ясен?
– Уходим под парусами?
– Да. Но идет только «Тотем». Мы остаемся. По крайней мере до окончания погрузки припасов. Переговоры продолжатся. Вы возвращаетесь в порт только после моего подтверждения по УКВ. В случае, если связи не будет, идете на остров и присоединяетесь к «Эдему».
– Ясно.
– Еще раз повторяю – на берег не высаживаться ни при каких обстоятельствах.
На выходе из рубки Вал столкнулся с Ольгой.
– Береги себя. Не люблю менять экипаж посреди рейса.
На лице шкипера была легкая улыбка, но глаза его выдавали. Он волновался за Ольгу и предпочел бы отчалить вместе с ней. Но перед каждым стояла своя задача, и пытаться сейчас что-либо переиграть было глупо. Олег Петрович вышел из рубки, и Ольга присоединилась к нему. Двое россиян были видны среди низкорослых японцев, пока они не зашли во двор дома. Вал сосредоточился на управлении парусами, разворачивая катамаран на выход из бухты. Столкновение разведчиков с ящерами грозило перевернуть с ног на голову все знания о Японии. Либо власть самураев ограничивалась поселениями, либо… Додумать мысль не дала включившаяся рация. Обеспокоенным голосом Юры она сообщила:
– Вал, нас тут того… повязали. Подошла пара самураев, что-то сказали грузчикам, и они всех, кто был на пирсе и на палубе в момент скрутили. Оружия никто не применяет, но все равно как-то неуютно. Отдал на палубу приказ не сопротивляться. Идут в рубку. Прячу переносную УКВ, когда смогу, сообщу, как дальше дела пойдут. Пока все.
– Ни хрена себе самураи дают, – подошел к штурвалу Костя. – Кажется, ты прав. Не все в порядке в японском королевстве.
– Знаешь, в Хиросиме… там хорошо. Странное чувство. Все размеренно, спокойно, уютно. Вроде бы все было в порядке. А потом Толик рассказал про следы… И все-таки где наша ошибка? Разведка, устроенная Петровичем, или поход Федорчука в храм?
– Видишь ли, Вал, полковника я люблю не больше, чем ты. Но мне кажется, что он прав. Разведка была нужна. Мы до сих пор видели лишь то, что хотели показать нам японцы. А то, что их цивилизация имеет второе дно, очевидно – слишком уж у них все хорошо, так не бывает.
– Ты не гостил в Хиросиме. Страшно даже подумать, что это лишь декорация над чем-то нечистым. Это город мечты, где все улыбаются друг другу и никто не ходит обиженным.
– Только те, кто хотел посмотреть на это чудо со стороны, вдруг наткнулись на ящеров. Какой-то странный райский сад… охраняемый змеем.
– Смотри, дым!
– Ну и фиг ли? Мало ли что там у японцев?
– Там залив, и дымить там может только «Фудзи мару».
– Опаньки! Думаешь, по нашу душу? Если перекроют вход в бухту, там не проскочить!
– Похоже, да. В чем наш бравый полковник точно был прав, так это в том, что у японцев есть какая-то связь типа рации. Мы минут десять, как отошли от причала, а они уже нам на перехват ринулись. И ветер так себе…
– Мотор?
– Только в крайнем случае. Японцы считают наши суда парусниками. Вот пусть пока так и думают. Если «Элис» понадобится срочно валить из бухты, у них будет дополнительно эффект неожиданности.
– А если стрелять начнут?
– Я готов запустить движок в любой момент. Просто пока попробуем обойтись.
Парусник и пароход. Стихия воздуха против стихии огня. Легко скользящий по воде катамаран и пробивающаяся сквозь толщу воды громада парохода. Соревнование изящества и силы. Гонка, которая вполне могла состояться в конце девятнадцатого века, повторялась в веке двадцать первом. Катамаран шел быстрее благодаря легкому, но устойчивому бризу, но пароход ломился наперерез, и ему оставалось меньше пути до узкого входа в бухту. Дым из трубы «Фудзи» растянулся на пол горизонта. Суда неумолимо сближались. Точкой встречи был небольшой участок чистой воды между рифами.
– Даже если проскочим, могут расстрелять из винтовок.
– Кот, они еще ни разу не наставляли на нас оружие. Да и сейчас пушка зачехлена. Просто народ на палубе.
– Знаешь, Вал, меня уже начинает доставать их миролюбие. Вроде бы все путем, улыбаются, кланяются. А у нас уже одно судно под арестом, и не факт, что с нами будет по-другому. Одновременно подходим, без мотора не прорваться!
– Проскочим. Смотри, как ломается волна у рифов. Буруны не по всей гряде. Почти у самых скал есть второй проход. Глубины там минимальные, «Фудзи» туда не сунется, а нам вполне хватит.
– Сядем!
– Дуйте на нос. Смотрите за глубинами под обоими поплавками. У нас осадка полметра, а при таком волнении следы на поверхности появляются, когда камни как раз на такой глубине. Так что запас, возможно, и минимальный, но шансы есть. Лишь бы на какой-нибудь выступ не напороться.
Гряда камней приближалась, голубизна воды приобрела сначала темно-серый, а затем коричневый оттенок от просвечивающих сквозь воду камней. Толик, лежа на прямо поплавке, с ужасом наблюдал на проносящиеся под ним рифы. Уровень дна постепенно повышался. Казалось, еще мгновение – и раздастся скрежет металла, уткнувшегося в скалу. Но Вал провел катамаран в единственную подходящую узкость, в последний момент скорректировав курс и проскочив в полуметре от выступающих с левого борта скал. Парус выиграл у машины. Пароход дал реверс и остановился, перекрывая вход из бухты, но катамаран проскользнул на глубокую воду в трех десятках метров от него. С борта парохода наблюдали за происходящим с недоумением и каким-то странным спокойствием. Вал, обернувшись, жестом поприветствовал капитана Хонду, вышедшего на крыло мостика, тот спокойно помахал в ответ. Оружие так и не было применено. Похоже, приказ, полученный на «Фудзи Мару» ограничивал инициативу моряков, а сами они не желали поимки россиян любой ценой.
– Вал, я даже не знаю, чему больше удивляться. Твоим трюкам среди рифов или этой странной погоне. Они же перли наперерез как за халявным саке и вдруг полный стоп. Еще и ручкой нам помахали. Что за фигня происходит?
– Восток – дело тонкое… Мы чисто над скалой прошли? Мне показалось, влево немного дернуло.
– Отвлекись от своей лоханки. Ты можешь объяснить поведение самураев?
– Нет. Но лодка меня волнует больше. И тебя она должна волновать больше! Нам на ней еще через океан пилить.
– Да чисто прошли. Там около метра до дна было. Просто волну в борт поймали, когда уже на глубину выскочили.
– А, ну ладно, пошли искать разведку. Толик, давай-ка на мачту. Сверху тебе лодку проще заметить.
Поиск разведчиков продолжался уже второй час. Разглядеть среди волн камуфляжную расцветку лодки разведчиков было непросто. Поднявшийся ветер разогнал волну и раскачивающийся на мачте Толик с трудом фокусировал взгляд на мелькающих гребнях. Наконец он заметил мелькавшую между валов надувнушку. Когда подошли к борту шлюпки, увидели, что в ней пусто.
– Ну вот. Столько искали, а никого нет, – разочарованно протянул спрыгнувший с насеста Толик. – Странно. Если их догнали, то почему лодку бросили… И где Федя?
– Мог потерять сознание и выпасть за борт. Тем более, что, вон, рация на дне валяется.
– Мог. Затаскиваем лодку на борт и возвращаемся.
– Погоди, Вал, куда возвращаемся? В Хиросиму? Второй раз можем не выскочить.
– Идем на остров. Смотри – камера. Если они снимали свой поход, у нас есть шанс кое-что выяснить.
– У тебя на борту, конечно, посмотреть не на чем?
– Костя, я никогда не вожу с собой ничего лишнего. Просто потому, что некуда класть. Да и устраивать сеанс посреди моря глупо, просмотрим в комфорте, на «Эдеме».
Большой экран монитора обступили все свободные от вахт. Лобов в отсутствие Олега Петровича и его людей уже не пытался навести дисциплину и молча смотрел за происходящем на экране глазами разведчика, снимавшего камерой на шлеме. Смотрел и не мог понять сути происходящего. Город был похож на декорации к фильмам Куросавы. Аккуратные домики, чистые улочки, замок, в котором уже побывали россияне в первый свой визит. Одетые в кимоно и более современные сюртуки японцы… и знакомые по яростным стычкам ящеры, сновавшие по улицам среди прохожих. Город явно не был захвачен. Просто в нем обитали две расы: гостеприимные азиаты и кровожадные рептилии. Камера скользила по улицам, фиксируя то спешащего по делам самурая, то тащивших плетеный короб ящеров. В городе царили мир и гармония.
Вдруг камера резко сместилась влево. К разведчикам спешили стражи города – вооруженные копьями рептилии. Встревоженное лицо второго разведчика. А потом на экране пронесся плохо смонтированный экшен с бегством, стрельбой и налетавшими со всех сторон ящерами. Людей среди нападавших не оказалось, не нашлось у погони и огнестрельного оружия. Но копьями они владели отлично и явно были настроены серьезно. Первым упал напарник Федора с копьем в ноге. Перекатившись в сторону от тропы, он открыл беглый огонь, пытаясь задержать преследователей. Камера несколько раз скользнула по лицу упавшего, он что-то беззвучно кричал, перезаряжая ружье. Дальше на экране снова мелькали ветки деревьев, отбрасываемые бегущим. Лодка, отчаянная гребля от берега, ящеры, застывшие на откосе. Камера выключилась, когда лодка была довольно далеко от берега. Разведчик оставался в лодке и уже тянулся к мотору. Своего исчезновения Федя не записал.
– Больше всего похоже на сериал. Кажется, «Динотопия» назывался. Про мирное сосуществование с динозаврами.
– Слушай, ты, киношник хренов! Тебя зачем в прошлый раз в разведку посылали? Явился такой, весь из себя герой: «Давайте к японцам поплывем, у них все на мази…» Приплыли. «Элис» захвачена, а на ней, между прочим, аппаратура! Профессор, – повернулся он к Одинцову, – той, что на «Эдеме» осталась вам точно хватит?
– Уважаемый Михаил Борисович, вся информация о походе «Тотема» была общедоступной. Не вижу смысла кого-то обвинять, – попытался разрядить обстановку ученый. Вал попытку наезда просто не заметил. Он пытался собрать воедино всю информацию: японцев, ящеров, храмы. Получавшиеся гипотезы казались еще более фантастичными, чем попадание в новый мир при помощи атомной бомбы… И еще, страшно не нравилось то, что пролилась первая кровь. Пусть россияне стреляли по рептилиям, но было очевидно, что арест «Эллис» в Хиросиме напрямую связан с этой перестрелкой. Оставалось только надеяться, что у японской стороны хватит выдержки и крови больше не будет. Но в глубине души Вал понимал, что развитие ситуации сейчас зависит только от решений, принимаемых загадочным японским богом. И очень боялся, что в храм попадут друзья, оставленные на причале Хиросимы.
Ллойдз не понимал решений некота. Тот временами казался почти котом, но он вмешивался в окружающую действительность, и это делало его слабым. И у него была странная аура, некрасивая и тревожная. Ллойдз никак не мог решиться. То ли попытаться проанализировать его мотивы, то ли попросить еще свежей рыбки на соседнем катере.
Глава четвертая. Разведчик
В просторном деревянном сарае были собраны все члены экипажа «Эллис». Ольгу и остальных дипломатов задержали (арестовали?) быстро и без лишней жестокости. К ним подошел старый Тен и вежливо попросил россиян следовать за ним. Только вокруг Олега Петровича вдруг стало тесно от молодых и крепких на вид самураев. Полковник, впрочем, не стал оказывать сопротивления. Опытный вояка понимал, что этот раунд уже проигран, хотя и не в сухую. Он полагал, что «Тотем» сумеет выскочить из бухты. Оставалось надеяться, что в процессе допросов удастся получить хоть какую-нибудь информацию о происходящем в Хиросиме. Ну а потом можно будет попробовать выбраться из деревни. В своих силах спецназовец не сомневался. На его стороне были все методики, выработанные лучшими разведками мира за последние пятьдесят лет. Вряд ли местные самураи могли противопоставить ему что-нибудь неожиданное.
Пленников охраняли несколько молодых японцев в форме, вооруженные винтовками. «Арисаки», которые полковник видел только в хронике времен второй мировой. Похоже, оружие попало в это измерение вместе с его хозяевами в сорок пятом. Самураи стояли у входа по стойке смирно, ни на что не отвлекаясь и не меняя позы. Олег Петрович позавидовал местной дисциплине. Отличный материал для воспитания настоящих бойцов. Ни сегуна, ни прочего руководства видно не было.
– «Пошли совещаться в храм. Какая-то странная смесь теократии и криптократии. Тайное правительство, спрятанное в храмах. Возможно, не все жители Хиросимы перенесли переход между мирами без ущерба для здоровья и внешности. Наиболее пострадавшая часть общества вынуждена прятаться от сограждан. Но при этом именно они являются наиболее авторитетной группой. Самые старшие из выживших? Возможно. Мало информации. Первая экспедиция, увы, не слишком глубоко копала, удовлетворившись невнятным объяснением про бога. – Олег Петрович, вслед за руководством страны и спецслужб, записал себя в православные христиане, но полковника вполне устраивала церковь, где его встречал не бог, а чиновник, им назначенный… или не им, это уже было не принципиально. Прямая встреча с высшим существом не входила в планы полковника на ближайшие тридцать-сорок лет. – Так что осталось только ждать, удастся ли познакомиться с обитателями здешних храмов… и уйти с этой встречи невредимым.»
– Добрый день, уважаемый Олег Петрович-сан.
– Встреча с Сегуном происходила в резиденции Сато и на первый взгляд ничем не отличалась от всех предыдущих. Так же радостно улыбался правитель, вежливо кланялись самураи. Только вооруженные винтовками конвоиры несколько портили общую картину. Полковника и Ольгу вежливо пригласил на встречу сам Сато сан, пришедший к месту заключения россиян с большой свитой самураев. В их сопровождении и под конвоем неулыбчивых охранников гостей, или скорее пленников, проводили на переговоры. На все вопросы Ольга получала в ответ лишь поклоны, улыбки и расплывчатые обещания все объяснить на переговорах. Радовало хотя бы то, что их пригласили не на допрос… Хотя Ольга уже была не уверена, что общение и дальше будет проходить мирно. Готовность жителей Хиросимы мгновенно переходить из вежливо-дружеского состояния во враждебное пугала.
– Мы не станем извиняться за свои действия. Мы получили приказ и выполнили его. Бог не считает вас врагами жителей Хиросимы, но знает, что лучшим вариантом для всех будет ваше посещение храма. Мы рады предоставить вам эту возможность. Чтобы развеять ваши сомнения, мы разрешим вам пообщаться с господином Федорчуком, который уже обрел спокойствие духа в общении с богом.
Ольга вздрогнула. Сама мысль, что кто-то будет распоряжаться ее судьбой и, возможно, сознанием, пугала. Что расскажет Федорчук? И можно ли ему сейчас верить? Плохо, что рядом нет все тех, с кем пришла сюда впервые! Надежды на Олега Петровича мало, он будет руководствоваться только соображениями целесообразности. И, если надо будет отослать всех в храм ради получения информации, он сделает это не задумываясь.
Полковник тем временем выторговывал условия и гарантии безопасности, но переводил встречу старый Тен. Ольга совсем перестала следить за дипломатическими хитростями, увидев Федорчука. Он шел среди расступающихся японцев и казался удивительно похожим на них. Вроде бы никаких внешних изменений – европейские лицо и одежда, более плотная, чем у японцев фигура, но… к Ольге приближался не владелец строительной фирмы из Владивостока, а кто-то чужой – восточная вежливая улыбка на лице, спокойные, слегка прищуренные глаза… Как мы узнаем человека? Внешность? Походка? Жесты? Ольге показалось, что к ней приближается хорошо загримированный актер, который плохо выучил свою роль. Все было очень похоже, но ощущения узнавания не возникало. Ночной визит к богу, казалось, оставил слишком сильные следы на личности успешного предпринимателя и неудачливого любовника. Подойдя к соотечественникам, Федорчук как-то очень по-японски поклонился и встал рядом, ожидая окончания переговоров.
Олег Петрович добился отсрочки визита в храм и возможности контролировать состояние здоровья каждого там побывавшего. Сегун пообещал уже на следующий день подготовить для россиян жилые дома, чтобы перевести их из сарая… Японская сторона шла навстречу любым требованиям Олега Петровича. Одно обсуждению не подлежало – все россияне были обязаны посетить бога в течение завтрашнего дня.
Федорчук сопровождал пленников, которых после переговоров отвели в сарай к остальным россиянам. Ольга обратила внимание, что охрана цепко наблюдает за Олегом Петровичем и за нею. Новообращенного никто не контролировал. Для окружающих он уже был своим, японцем.
– Рассказывай, Ромео, ты что про нас богу наплел, что всех под замок посадили? – Юра был рад видеть Федорчука, но тоже почувствовал в нем перемены. Обычная для моряка шутливая фраза закончилась на неуверенной интонации. Казалось, что капитан обознался и полез обниматься с незнакомым человеком.
– Добрый день, капитан.
Все пленники столпились вокруг бывшего строителя в надежде получить новости из первых рук. Однако Федорчук разочаровал слушателей, заявив, что не помнит, что происходило с ним в храме. Он был в полной уверенности, что общался с богом, но не мог или не хотел сказать, о чем шел разговор, и как выглядел его собеседник. Речь новообращенного не напоминала истовые молитвы фанатика. Федорчук вполне здраво рассуждал о своем поступке – он пошел на риск и получил почти все, что хотел. Единственное, о чем строитель еще мечтал, о возможности привести в храм свою возлюбленную. На прямой вопрос – «зачем?» Федорчук ответил довольно невнятно: чтобы она тоже была спокойна и довольна. Дальнейшие расспросы о боге и контактах с ним не привели ни к чему. Новообращенный улыбался с истинно восточным спокойствием и вежливо отвечал, что ему, да и всем россиянам, будет лучше в Хиросиме, чем на ненадежных лодках посреди океана. Нет, Бог не будет заставлять остаться тех, кто захочет плыть дальше. Нет. Насилие не метод бога. В этом нет необходимости. Надо просто прийти к нему и понять его. Да. Счастья всем даром, и никто не уйдет обиженным.
Ольгу, как и почти всех пленников, речи нового адепта веры не убедили и не успокоили. Жители двадцать первого века были слишком хорошо знакомы с рассказами о подавлении психики, нейролингвистическом программировании и зомбировании, чтобы чувствовать себя спокойно, видя изменения в поведении своего товарища. Да, некоторым обещанное счастье даром казалось заманчивым, но ощущение бесплатного сыра не давало поверить в такую благодать.