Академия межзвёздного флота: как обмануть хищника

Глава 2

Медицинский блок Академии Межзвёздного Флота больше напоминал лабораторию глубокого космоса: всё из полированного матового металла, прозрачные силовые ниши и тихий, монотонный гул сканеров.

Меня поместили в прозрачный капсульный сканер. По телу с головы до ног медленно проплыло широкое кольцо мягкого янтарного света, считывая всё: от плотности костной ткани до структуры молекул крови.

— Фантастическая адаптивность, — раздался сухоноватый голос врача-гибрида, который вводил данные в голографический планшет. — Никаких надрывов сердечной мышцы после двенадцати g, микроциркуляция в норме. Организм функционирует в режиме идеального сбережения ресурсов. Кандидат номер сорок семь, вы свободны.

Но стоило мне ступить на холодный пол и застегнуть плотную куртку, как тяжелые двери медотсека бесшумно раздвинулись.

В проеме стояли двое конвоиров в угольно-черной форме Инквизиционного Флота. Их лица скрывали гладкие тёмные визоры шлемов, но по ширине плеч и выправке угадывались кайранские гвардейцы.

— Кандидат сорок семь, — произнес один из них. Голос звучал глухо через решетку фильтра. — Проследуйте за нами.

— В жилой сектор рекрутов? — спокойно уточнила я, застегивая манжету.

— В личный сектор Куратора.

Мои земляки-рекруты, выходившие из соседних диагностических боксов, мгновенно застыли. В их глазах читался немой ужас. Вызов к Куратору Инквизиции сразу после Отбора обычно не пророчил ничего хорошего — в слухах о Кайранах их жестокость и доминантность описывались с особым смаком.

Я не стала задавать лишних вопросов.

Вдох на четыре... Задержка... Выдох на шесть.

Пульс — пятьдесят четыре.

Мы шли по бесконечным, безукоризненно чистым коридорам верхнего яруса. Чем выше мы поднимались, тем меньше вокруг становилось людей и шумной техники. Напряженная, давящая тишина заполнила воздух.

Гвардейцы остановились перед массивными двустворчатыми дверями из темного, почти черного сплава с золотой гравировкой символов Флота. Старший приложил ладонь к панели.

Двери с мягким шипением разъехались.

— Входите. Куратор ожидает.

Я сделала шаг вперед, и двери за моей спиной немедленно схлопнулись, отсекая все внешние звуки.

Личные покои Рексара разительно отличались от стерильного медицинского бокса и серого металла транспортировочных трюмов. Огромное панорамное окно во всю стену открывало вид на темную бездну космоса и проплывающий внизу голубоватый диск Земли. Помещение было оформлено в строгих, темных тонах с деталями из шлифованного дерева и золота. В воздухе витал сухой, едва уловимый запах озона, специй и горячего металла — естественный фон кайранской физиологии.

За тяжелым письменным столом из темного камня спиной ко мне стоял он.

Без парадного кителя — только в тонкой черной форменной рубашке с засученными до локтей рукавами, подчеркивающей мощный размах плеч.

Рексар Дрейк медленно повернулся. В тусклом вечернем свете панорамного окна его янтарные глаза казались раскаленными углями.

— Рекрут сорок семь, — его голос прозвучал низко, бархатисто и медленно, проникая прямо под кожу. — Или мне следует называть тебя по имени?

— Рекрут Земного корпуса, Куратор, — ответила я, ровно держа осанку и глядя ему прямо в глаза.

Он сделал медленный, хищный шаг в мою сторону. От его фигуры волной исходило сухое, ощутимое тепло, от которого воздух между нами словно слегка задрожал.

— За всю историю Планетарного Отбора на Земле, — он остановился в двух шагах от меня, смерив мой рост долгим, тяжелым взглядом, — ни один человек не обходил Аэранов на опережение. И ни один человек не заставлял Тарков замерзать в тумане собственной глупости.

Он чуть наклонил голову, и его янтарный взгляд сузился, считывая меня, как открытую страницу.

— Твой биологический вид слаб. У вас нет брони, нет эмпатии, нет скорости. Но ты прошла Лабиринт за четырнадцать минут, не подставившись ни под один прямой удар.

— Я использовала те ресурсы, которые были мне доступны, — сухо произнесла я, удерживая ритм дыхания.

— Ты использовала сухой, ледяной расчет, — поправил он.

Рексар сократил дистанцию ещё на шаг. Теперь он возвышался надо мной, полностью перекрывая свет панорамного окна. Давление его кайранского присутствия было почти физическим — тяжелым, доминирующим, требовавшим немедленно опустить глаза и подчиниться.

Я не опустила.

— Твои биометрические данные до сих пор показывают пятьдесят два удара в минуту, — тихо, почти с опасной забавой произнес он. — Стоя в покоях Куратора Инквизиции. Без оружия. Одна.

Он медленно поднял руку. Я не шелохнулась, хотя каждый инстинкт говорил отскочить.

Его пальцы — длинные, сильные, с горячей, суховатой кожей — обхватили мое левое запястье. Жестко. Уверенно. Точно на точке пульсации артерии.

Термометрический и эмпатический анализ Кайранов работал мгновенно. Я ощутила, как сквозь его ладонь в мое тело проникает импульс чужой, дикой энергии — попытка спровоцировать мой организм на вспышку страха, расшатать мой контроль.

Его жар обжигал кожу через рукав формы. На долю секунды мое сердце судорожно дернулось, застигнутое вплотную этим контактом.

Вдох. Четыре секунды.

Задержка.

Выдох. Шесть секунд.

Я заставила тепловую волну раствориться в легких. Мой пульс под его пальцами, сделав один споткнувшийся удар, снова выровнялся в невозмутимый, ледяной, размеренный стук.

Тук... Тук... Тук...

Я посмотрела снизу вверх прямо в его горы янтарного огня.

— Вы проверяете мою реакцию, Куратор? Или ищете сбой в системе?

Рексар не разжал пальцев. Напротив, его хватка на моем запястье чуть сжалась — не до боли, но так, чтобы я физически ощущала каждую секунду этого касания.

На его бессмысленно красивом, жестком лице не проступило ничего, кроме глубокого, тёмного интереса. Настоящего хищника, который встретил добычу, умеющую становиться невидимой.

— Я просто хочу знать, где заканчивается твоя выдержка, — тихо проговорил он, и в его янтарных глазах вспыхнул опасный огонёк. — Поверь, я это узнаю.

Рексар медленно разжал пальцы, освобождая моё запястье. Место его касания до сих пор горело от сконцентрированного кайранского тепла, но я даже не попыталась растереть кожу.

— Вызвали меня только для того, чтобы замерить мой пульс, Куратор? — спросила я, сохраняя безупречно ровную интонацию.

— Я вызвал тебя, чтобы отдать приказ, — он отступил на полшага, возвращая между нами дистанцию, но его янтарные глаза по-прежнему не выпускали меня из прицела. — По результатам перегрузки и Лабиринта ты проходишь на финал Отбора. И как лидер рейтинга среди рекрутов имеешь право выбрать профиль для заключительного теста.

Он повернулся к столу и легким касанием пальца активировал голографическую панель. В воздухе вспыхнул трехмерный список квалификаций: Тактический, Боевой, Пилотаж, Технический инжиниринг.

— По общей классификации твой вид отправляют на технические ярусы или в обслуживание, — продолжил Рексар, и в его голосе прозвучали сухие, металлоконструкционные нотки офицера. — Вы слабы физически. Но твой показатель тактической интуиции и нестандартного мышления — выше, чем у девяноста процентов курсантов-аэранов.

— Моделирование и боевое тактирование, — без колебаний ответила я.

Рексар чуть приподнял бровь, явно оценив скорость моего ответа:

— Ожидаемо. Значит, на третьем испытании ты будешь работать по тактическому протоколу. Но с этого момента ты переходишь под мое личное курирование. Вся твоя подготовка и допуски будут проходить через этот кабинет.

— Почему?

— Потому что в Лабиринте ты нарушила порядок, рекрут, — сухо произнес он. — А я не люблю неучтенные переменные. Ты будешь под моим личным наблюдением, пока я не пойму, на что именно способен твой вид.

Рексар вернулся за стол, давая понять, что разговор окончен.

— Третий этап Отбора — в ноль шестьсот. Нижний полигон «Слепая зона». Свободна.

Я четко отдала честь по уставу Флота, развернулась на каблуках и направилась к выходу.

«Ноль шестьсот»... На армейском языке это означало ровно шесть утра. Земляне так не говорили, но мне нужно было учиться мыслить категориями Флота. И делать это быстро.

Запястье все еще помнило его горячие пальцы, но шаг оставался чеканным.

Когда тяжелые двери за моей спиной закрылись, отсекая тишину его покоев, я сделала первый нормальный вдох за последние двадцать минут.

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

Пульс — пятьдесят шесть. Контроль сохранен. Первые два этапа — перегрузка в 12g и Лабиринт Мёбиуса — были лишь проверкой тела и реакции. Завтра в «Слепой зоне» нас ждал прямой командный бой. И чтобы получить билет на Главную Станцию Академии, мне придется переиграть превосходящих врагов на их же территории.

В ноль пятьсотен сорок пять я уже стояла в предэкипировочном шлюзе Нижнего полигона. Воздух здесь был холодным, с тяжелой примесью озона и оружейного масла.

Нас осталось всего тридцать человек из первоначальных трехсот. И среди монолитных бронированных фигур Тарков и грациозных, высоких Аэранов четко выделялась наша тройка.

Тео — кадет-технарь с нашего курса — нервно поправлял манжету технологического сканера на предплечье. Лео, обучавшийся на земляном потоке штурмовой подготовки, молча разминал плечи, не спуская настороженного взгляда с группы Аэранов, шептавшихся в углу.

— До сих пор не верю, что мы прошли Лабиринт, — тихо проговорил Тео, пододвигаясь ко мне. — В техотсеке говорят, из земного набора выбили девяносто процентов кадетов. Остальных списали в обслуживающий корпус. Нас всего трое на весь боевой поток.

— Значит, работать придется за троих, — ответила я, проверяя крепления тактического жилета. — Что по снаряжению?

— Нам выдали стандартные импульсные маркеры нулевого урона и сенсорные бронепластины, — быстро отпортовал Тео. — Одно попадание — и пластина блокирует суставы, фиксация «смерти». Но интерфейс управления у них кайранский. Я едва успеваю считывать показатели, земляные кадетские базы сильно отличаются.

— Я перенастрою твой модуль перед входом, — я протянула руку и несколькими точными касаниями перевела сенсорную панель его жилета на упрощенный графический режим. — Лео, что у тебя?

— Заряжен и готов, — отозвался Лео, сжав рукоять импульсной винтовки. Наш земляной норматив по силовой подготовке он сдал лучше всех, но здесь правила игры были другими. — Только эти аэранские гордецы смотрят на нас как на пушечное мясо. Говорят, на этом этапе кадетов перемешают в отряды. Если нас поставят в авангард щитом для Тарков — мы вылетим в первую же минуту.

— Не поставят, — ровно ответила я. — В «Слепой зоне» отключена гравитация и освещение. Это не лобовая атака, а асимметричный бой. Если мы будем дергаться — нас перестреляют по тепловым меткам. Слушать только мои команды.

— Рекруты, построиться в контур! — прогремел над шлюзом распределительный динамик.

Тяжелая гермодверь с шипением ушла в потолок, открывая провал абсолютной, непроницаемой тьмы Нижнего полигона.

Офицер в темно-серой форме Флота вышел в центр предэкипировочного шлюза, сжимая в руках голографический планшет.

— Деление на группы завершено, — разнесся по помещению сухой, лишенный эмоций голос инструктора. — В отряде «Дельта-4» назначается старший: рекрут Вэлор, аэранский поток. В состав группы входят: два рекрута-аэрана, один тарк и рекруты с Земли — Тео, Лео и Майя.

Из шеренги выступил высокий, аристократично сложенный аэран с хрустально-серыми глазами. Вэлор скользнул по нам брезгливым взглядом и тут же повернулся к инструктору:

— Сэр, присутствие сразу троих землян в моей тактической группе снижает общую боеспособность отряда на шестьдесят процентов. Они не адаптированы к темпу Аэрана в невесомости. Прошу перевести их в группу поддержки или отвлечения.

— Прошение отклонено, Вэйлор, — чеканно отрезал офицер. — Настоящий бой не выбирает союзников. Занять исходные позиции!

Вэлор сжал губы и с едва скрываемым раздражением повернулся к нам, как только инструктор отошел.

— Слушать сюда, земляне, — пренебрежительно чеканя слова, произнес аэран. — Мой сородич и я берем на себя атакующий вектор. Тарк идет впереди как силовой заслон. Вы двое, — он ткнул пальцем в Лео и Тео, — держитесь сзади и не отсвечивайте. А ты, — его взгляд остановился на мне, — будешь нести дополнительный комплект импульсных батарей. Если помешаете выполнению задачи — я сдам вас судейской коллегии как балласт.

Лео сжал кулаки, намереваясь шагнуть вперед, но я слегка задела его локтем, останавливая.

— Какой алгоритм обнаружения ты планируешь использовать в условиях полного отключения сенсоров, Вэлор? — ровно спросила я.

Аэран высокомерно чуть приподнял бровь:

— Базовый кайранский протокол веерного поиска. Мы сгруппируемся и подавим противника плотностью огня.

— Протокол веерного поиска в «Слепой зоне» эффективен только при наличии радиосвязи, — так же спокойно возразила я, смотря ему прямо в глаза. — На Нижнем полигоне включен подавитель сигналов. Если вы сгруппируетесь, первый же рекрут из противников с тепловым сканером накроет весь ваш «веер» одной импульсной серией. И мы вылетим из Отбора всей пятеркой в первые тридцать секунд.

Вэйлор осекся. На его лице вспыхнула тень замешательства, но он мгновенно вернул маску превосходства:

— И что ты предлагаешь, рекрут? Сдать командование землянке?

— Я предлагаю выжить, — ответила я, выведя на компактный экран своего предплечья схематичную карту полигона. — Вы с Тарком — идеальные мишени из-за высокой массы и теплового отклика. Мы с Тео и Лео меньше, быстрее адаптируемся к узким вентиляционным проходам и держим холодный пульс. Мы будем вашей тактической сетью: находим врага, даем вам точки для удара и выходим из зоны поражения до того, как они поймут, откуда прилетел выстрел.

Тарк, стоявший за спиной Вэйлора, низко рыкнул, оценив логику:

— Землянка дело говорит, Вэйлор. Твой «веер» нас сожжет.

Аэран поджал губы, смерив меня долгим, пытливым взглядом. На мгновение в его глазах проскочило то же удивление, что и у Рексара пару часов назад.

— У тебя есть десять секунд после входа во тьму, чтобы доказать, что твой план работает, — процедил Вэлор. — Не докажешь — вернемся к моей схеме.

— Времени хватит, — суховато ответила я.

Сирена шлюза взревела трехкратным оглушительным сигналом. Свет над головами погас, и тяжелая броневая заслонка с грохотом ушла вверх.

В лицо ударил ледяной поток воздуха из невесомого трюма.

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

Пульс — пятьдесят четыре.

— За мной, — шепнула я Лео и Тео, первой отталкиваясь от поручня и соскальзывая в непроглядную, абсолютную тьму «Слепой зоны».

Абсолютная тьма полигона встретила нас запахом озона и металлических подвесок, затерянных в огромном пространстве старого ангара. Гравитация была отключена, и тела мгновенно потеряли привычную опору, оставшись во власти инерции и легкого дрейфа.

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

Я интуитивно погасила лишний импульс, прижавшись плечом к холодной металлической балке под потолком. Тео и Лео, слегка смазав траекторию, с глухим стуком уткнулись в соседнюю конструкцию, но тут же закрепились страховочными ремнями.

— Связь с аэранами потеряна, — шепнул по закрытому каналу Тео, его пальцы судорожно бегали по экрану сканера. — Их тепловые сигнатуры ушли в центр зоны. Нас пеленгуют. Справа, примерно в сорока метрах, фиксирую три активных датчика. Идут на сближение.

— Поняла, — так же тихо ответила я. — Лео, держишь сектор семь. Тео, перехватывай их командную частоту на минимальной мощности, попробуем пустить дезинформацию.

— Сделаю, — отозвался Лео, бесшумно взводя затвор импульсного маркера.

В абсолютной темноте, где не было ни верха, ни низа, наш земляной отряд имел неожиданное преимущество. Высшие расы — массивные Тарки и высокомерные Аэраны — привыкли полагаться на открытую силу, скорость тяжелых экзоскелетов или чистую агрессию. Но здесь, в тесных переплетениях технологических коммуникаций, где каждый звук разносился по металлу как эхо, побеждал тот, кто двигался тише и думал на шаг вперед.

— Фиксирую сближение! — предупредил Тео. — До цели двадцать метров. Идут двойкой.

— Ждем, — прошептала я, затаив дыхание и максимально замедляя пульс.

Из глубины синеватой тени показались силуэты чужих кадетов — один тяжелый тарк и быстрый аэран. Они двигались в связке, сканируя пространство перед собой. Вэйлор со своей группой, судя по всему, уже вступил с ними в лобовой контакт на другом фланге, приняв на себя основной удар и отвлекая внимание.

— Сейчас, — скомандовала я.

Лео бесшумно оттолкнулся от балки, используя крошечный рывок ручного маневрового ускорителя, и в доли секунды оказался в слепой зоне аэрана. Два глухих хлопка импульсных маркеров разрезали тишину.

Сенсорные пластины на броне противников ярко вспыхнули красным — система зафиксировала мгновенную блокировку суставов. Соперники безвольно зависли в невесомости, выругавшись по внутренней связи.

— Минус два, — отчеканил Лео, возвращаясь на позицию. — Чисто.

— Не расслабляться, — я перехватила маркер поудобнее, всматриваясь в кромешную тьму, где впереди уже разгорался настоящий шум учебного боя. — Основные силы еще впереди. Вэйлор там, судя по всему, завяз. Пора показать им, как работает земная тактика.

Мы бесшумно скользили вдоль крупных вентиляционных коробов, которые тянулись под потолком ангара. Впереди, в центральном секторе, уже вовсю полыхал учебный бой: мелькали слепые вспышки импульсных выстрелов, а по металлу гулко разносились раскатистые крики и удары.

Судя по тепловым меткам на сканере Тео, отряд Вэйлора угодил в классическую ловушку. Они сбились в плотную группу посреди открытого пространства и пытались держать круговую оборону, но противник превосходил их численно и методично расстреливал со всех сторон.

— Вэйлор и его тарк зажаты у центрального узла, — шепнул Тео, подсвечивая экран запястья тусклым синим светом. — Их осталось двое, остальные условные «трупы». На них идут четверо из враждебного потока. Еще минута — и отряд «Дельта-4» вылетит в полном составе.

— Не успеют, — коротко бросила я.

Я быстро оценила геометрию сектора. Над позицией врага нависали тяжелые распределительные щиты с аварийными ручными фиксаторами. В условиях нулевой гравитации достаточно было сорвать один такой фиксатор, чтобы массивные металлические панели перекрыли им обзор и зажали маневр.

— Лео, берешь верхнюю точку над их флангом. Как только панели пойдут вниз — работай по датчикам движения, без промаха. Тео, переключай мой маркер в режим широкого импульсного сброса, создадим им ложную тепловую цель правее.

— Понял! — одновременно отозвались ребята.

Секундная задержка на подготовку, и мы синхронно сорвались с мест.

Наш маневр оказался полной неожиданностью для противника, который был полностью сосредоточен на расстреле группы Вэйлора. Тео пустил по внутренней сети серию ложных сигналов, заставив вражеские сканеры фиксировать движение там, где никого не было. Пока те растерянно разворачивали оружие в сторону обманки, Лео короткими точными выстрелами вывел из строя двоих нападавших.

Я же влетела прямо к распределительному щиту, с силой дернув рычаг аварийного сброса. Тяжелые створки со скрежетом сорвались с пазов и с грохотом отрезали оставшихся противников от основной зоны, наглухо заблокировав их сенсоры.

В наступившей тишине раздался раздраженный, но уже спасенный голос Вэйлора, который висел в невесомости неподалеку, придерживаясь за оплавленную балку:

— Какого... Какого черта вы тут устроили, земляне?! Кто разрешал вам отрываться от...

— Заткнись, Вэйлор, — холодно оборвала я его, перехватывая маркер и проверяя оставшийся заряд. — Твой «веерный поиск» только что чуть не стоил нам победы. Отряд противника полностью нейтрализован. Этап завершен.

В этот же момент по всему периметру Нижнего полигона взлетели яркие белые прожекторы, а над головами раздался механический голос главного инструктора:

— Время вышло. Зона зачищена. Отряд «Дельта-4» — общая победа. Курсантам сдать снаряжение в шлюзе.

Вэлор медленно подплыл ближе, глядя на меня уже совсем другими глазами — в них больше не было высокомерия, только глухое, неприятное осознание того, что земляне оказались на голову выше его тактических схем. Тарк за его спиной молча кивнул мне в знак уважения.

Я выровняла дыхание, чувствуя, как адреналин медленно отступает.

Вдох на четыре... Выдох на шесть.

Пульс — пятьдесят восемь. Отбор был пройден.

В шлюзе возобновилась гравитация, и ноги с привычной тяжестью ступили на рифленый настил. Мы сдавали деактивированные импульсные маркеры и сняли сенсорные пластины.

Тео, вытирая пот со лба, прислонился к перегородке и задумчиво оглядел заполненный кадетами зал: Тарки громко басили, обсуждая промахи, Аэраны сдержанно шипели от досады, а несколько человек из других секторов эмоционально размахивали руками.

— Знаешь, — тихо проговорил Тео, наклоняясь ко мне, — я за весь Отбор так и не увидел ни одного кайранца среди кадетов. Только офицеров и куратора Дрейка. Они что, вообще не проходят испытания?

— Проходят. Но на глубоких уровнях Станции, на закрытом полигоне, — ответила я, расстегивая воротник тактического жилета. — У них отдельный поток.

— Почему? Слишком элитные для общего зала?

— Дело не в спеси, Тео. В био-эмпатическом анализе, — я невольно коснулась своего запястья, где до сих пор сохранялся призрачный, обжигающий след от пальцев куратора Дрейка. Воспоминание о том, как легко он считал мой пульс и гормональный скачок, до сих пор отдавало холодом под ребрами. — Я перед Отбором до дыр зачитала открытые архивы Межгалактического Флота по физиологии союзных рас. Аэраны обладают ускоренным восприятием -рефлексов, у Тарков — сверхплотность костной ткани... А вот кайраны — эмпатические хищники. Они считывают нас через тепловые и химические рецепторы.

Тео удивленно моргнул:

— То есть они буквально видят наши эмоции?

— Импульсы, адреналин, страх, бреши в самоконтроле, — уточнила я. — А теперь представь молодой-поток кайранцев, у которых эти рецепторы еще не настроены, в зале, где три сотни рекрутов одновременно фонтанируют паникой и агрессией.

— Сенсорная перегрузка? — догадался Тео.

— Именно. Дикая мигрень и сбой контроля. В методичках для медкорпуса написано, что обучение кайранов начинается с изоляции. Их учат фокусироваться на одном конкретном источнике, глушить чужой шум и не сходить с ума от чужих эмоций. Молодых кайранцев просто нельзя выпускать в общую массу, пока они не научатся ставить блоки.

— Значит, мы столкнемся с ними только на Главной Станции? — вмешался в разговор Лео, подошедший сзади.

— Да, — я посмотрела на массивные гермодвери, за которыми нас уже ждал транспортный шаттл. — Когда их поток закончит барокамеры и жесткий режим, нас объединят в общие корпуса. И вот тогда начнется настоящая учеба.

Разговор пришлось прервать: по предэкипировочному шлюзу прокатился гулкий, низкий сигнал тяжелого оповещения.

Створки центральных гермодверей медленно распахнулись, и в зал вошел куратор Дрейк.

Кайранец двигался с той абсолютной, хищной грацией, которая отличала его расу. На нем была парадная темная шинель Флота с серебряными знаками отличия Жнеца, а золотисто-карие глаза сканировали построение с ледяным спокойствием. В зале мгновенно воцарилась звенящая тишина — даже басистые Тарки затаили дыхание.