- -
- 100%
- +
— Если меня поймают, я скажу, что ты меня опоила лунатическим отваром, Торн, — раздался из темноты тихий, панический шепот Лины.
Подруга согласилась помочь мне только после того, как я пообещала отдать ей свою месячную норму сушеных ягод полуночника. Сейчас она стояла на шухере у поворота к тренировочным раздевалкам, нервно сжимая в руках пузырек с сонной пыльцой беладонны.
— Нас не поймают, — так же шепотом отозвалась я, проверяя шпильку в волосах. — Штурмовики сейчас спят без задних ног после своего суточного марш-броска. Мне нужно просто забрать свой мешок. Трэверс демонстративно повесил его на свой именной шкафчик в раздевалке первой тройки. Лично видела, как этот индюк крутил его на пальце перед парнями.
— Пять минут, Мира. Если через пять минут ты не выйдешь, я бегу за ректором. Ну, или за гробовщиком.
Я подмигнула подруге, аккуратно надавила на массивную дубовую дверь и юркнула внутрь тренировочной раздевалки штурмовиков.
Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, который пробивался сквозь узкие, готические окна под самым потолком. Длинные ряды кованых шкафчиков с гербами правящих кланов уходили в темноту. Я быстро двинулась вдоль них, читая выгравированные имена. «Торнт» (какое-то издевательство, а не однофамилец), «Блэквуд»... и, наконец, самый массивный шкаф в углу, украшенный серебряным тиснением лесного дракона.
«Рейден Трэверс».
И прямо на крючке его шкафчика, сиротливо покачиваясь, висел мой холщовый мешочек, перевязанный зеленой ведьминской бечевкой. Он был абсолютно пуст — точно в таком же виде, в каком Трэверс нагло выдрал его из-за моего пояса на полигоне. Но для меня эта простая ткань, расшитая защитными рунами ковена Зеленой Луны, была билетом на пересдачу. Без личного, заговоренного мешка декан Валериан даже слушать меня не станет, решив, что я разбазариваю ценное имущество факультета.
— Ну надо же, какой предсказуемый ящер, — торжествующе прошептала я, протягивая руку и снимая мешок с крючка.
Я быстро спрятала его за пазуху и уже развернулась, собираясь дать Лине знак на выход, как вдруг за моей спиной раздался тяжелый, металлический щелчок.
Дверь раздевалки закрылась. Сама.
Я рванулась к ней, дернула за тяжелую медную ручку, но та даже не шелохнулась. Заклинание блокировки. И судя по густой, давящей магии, которая мгновенно окутала замковую щель, это были не обычные охранные чары Академии. Это была личная, теневая печать Трэверса.
В глубине помещения с сухим щелчком зажглись несколько магических кристаллов, заливая раздевалку тусклым, янтарным светом. Воздух мгновенно потеплел, наполняясь ароматом дикой хвои, прелой листвы и влажного пара.
Из глубины душевого отсека, неторопливо вытирая полотенцем мокрые каштановые волосы, вышел Рейден Трэверс.
На нем не было его идеальной штурмовой формы. Из одежды — лишь свободные темные штаны, низко сидящие на бедрах, и белое полотенце, небрежно перекинутое через шею. Широкие плечи, рельефная грудь, кубики пресса — всё это дышало опасной, животной силой. Но мое внимание привлекло другое: на его правом плече и ключице, в лучах кристаллов, все еще алели легкие следы ведьминского раздражения от моего Кровавого Жгуна.
Рейден остановился, закинув руки за голову, и лениво оперся спиной о косяк. Его серо-стальные глаза смотрели на меня без капли удивления — лишь с сытым, азартным превосходством хищника, который точно знал, что добыча сама придет в его капкан. Он намеренно оставил мой мешок на виду. Это была приманка.
— Ты опоздала, Торн, — хрипловатым от влажного пара голосом произнес он, и на его губах появилась та самая раздражающая, медленная усмешка. — Я ждал тебя еще в полночь. Неужели боевые ведьмы ковена Зеленой Луны стали такими медлительными?
Я инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в холодный металл его шкафчика. Мешок за пазухой казался раскаленным углем.
— Ты устроил засаду в собственной раздевалке? — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально твердо, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Как это благородно для лучшего курсанта штурмового факультета. Куда делись ваши хваленые драконьи принципы, Трэверс?
Рейден медленно, лениво оттолкнулся от косяка и двинулся в мою сторону. С каждым его шагом тени в углах раздевалки начинали вести себя неестественно — они сползались к его ногам, вытягивались вдоль пола и постепенно отрезали мне любые пути к отступлению, окутывая комнату его фирменным шнель-мороком.
— Мои принципы работают только с теми, кто играет по правилам, колючка, — тихо отозвался он. Капли воды с его мокрых волос падали на ключицы, скатываясь по рельефной груди. — А ведьма, которая поливает старшекурсников ядовитым соком, а потом пробирается ночью в мужское крыло… правила явно презирает.
Он остановился всего в шаге от меня. Настолько близко, что я снова почувствовала этот удушающий, горячий запах хвои и его личной драконьей магии. Теневая завеса вокруг нас сомкнулась, полностью скрывая нас от двери и окон. Мы остались один на один в его иллюзорной ловушке.
— Отдай мешок, Мира, — мягко, почти ласково попросил он, но в его серых глазах опасно полыхнул знакомый изумрудный огонек. — И, возможно, я не сдам тебя коменданту прямо сейчас.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ведьминская ярость внутри начинает вибрировать, откликаясь на его давление.
— Только через твой труп, Дракоша.
Глава 3
Рейден лишь тише рассмеялся на мою угрозу. Этот смех, низкий и вибрирующий, прошелся щекоткой по моим натянутым нервам.
— Труп? Как кровожадно, — выдохнул он, наклоняясь еще ближе. — Но в этой комнате правила диктую я, Торн. И твой ведьминский нож сейчас остался в спальне, верно?
Он был прав. На ночную вылазку я не стала брать тяжелое оружие, понадеявшись на скрытность. И это была моя вторая крупная ошибка.
Рейден протянул руку, намереваясь коснуться моего плеча и заставить отступить, но я не собиралась сдаваться без боя. Ведьма я или кто?
Я резко выкинула вперед левую руку. Из широкого рукава моей ночной мантии, повинуясь мысленному приказу, стремительно выстрелил тугой, сочный стебель боевого плюща, который я весь вечер подпитывала своей силой. Растение с тихим хлопком обвилось вокруг его запястья, намертво притягивая руку дракона к железной дверце шкафчика.
— Опять твои сорняки? — Рейден даже не поморщился.
Он резко дернул рукой, и на его коже мгновенно проступила жесткая изумрудно-коричневая чешуя. Его лесная магия ударила в ответ — мощная, тяжелая, как вековой дуб. Стебель моего плюща прямо на глазах начал желтеть и сохнуть, теряя ведьминскую подпитку. Дракон буквально выпивал жизненную силу из моего растения.
Понимая, что теряю контроль, я попыталась проскользнуть мимо него, поднырнув под его свободной рукой. Но Рейден среагировал быстрее.
Его вторая рука мертвой хваткой перехватила мое запястье. Одним резким, но удивительно точным движением он развернул меня и впечатал обратно в шкафчик, блокируя мои движения своим телом. Мои руки оказались прижаты к металлу над моей головой, а его пальцы железным кольцом сомкнулись на моих ладонях.
— Пусти! — я дернулась, но штурмовик держал намертво.
— Тихо, колючка, — прорычал он сквозь зубы. Его грудь тяжело вздымалась, касаясь моей. — Ты доигралась.
Мы замерли в этой удушающей, непозволительной близости. Я чувствовала кожей бешеный ритм его сердца и жар, исходящий от его тела. Я собиралась высказать ему всё, что думаю о его драконьем происхождении, но слова резко застряли у меня в горле.
Реальность вокруг нас внезапно сошла с ума.
Его теневой морок, который до этого плотным коконом окружал нас, вдруг бешено закрутился. Вместо того чтобы подчиняться Рейдену и давить на меня, иссиня-черные тени вошли в жесткий, искрящийся резонанс с моей собственной ведьминской магией. Моя дикая, зеленая сила, всегда пахнущая молодой травой, встрепенулась на дне души и яростно, без моего приказа, ударила навстречу его теневым чарам.
Две абсолютно противоположные магии — живая природа и мертвый сумрак — столкнулись, образуя невероятный, слепящий изумрудно-черный вихрь. В воздухе отчетливо запахло грозой, паленой шерстью и озоном. Нас обоих ощутимо ударило током от этого мощного ментального всплеска.
В тишине раздевалки раздался глухой, утробный, яростный рык. Это рычал не Рейден. Это подал голос его внутренний дракон, разъяренный тем, что какая-то первокурсница своей ведьминской силой умудрилась перехватить контроль над его собственной иллюзией и нарушить ментальный баланс.
Чешуя на плечах и скулах Рейдена вспыхнула ядовитым изумрудным светом. Гранитная броня моих ведьминских убеждений рассыпалась в прах, когда я поняла, что наши магии завязались в тугой, опасный узел, который теперь хрен распутаешь. Это был не просто конфликт заклинаний, это была настоящая стихийная перегрузка.
Рейден смотрел на меня с диким неверием и шоком. Его хватка на моих запястьях от неожиданного магического удара ослабла, пальцы мелко дрожали, а серые глаза бешено расширились, пытаясь осознать, как травница смогла дать такой разрушительный отпор его шнель-мороку.
Это замешательство меня и спасло.
Осознание того, что мы чуть не разнесли к чертям собачьим всю штурмовую раздевалку, ударило в голову чистым адреналином.
Я резко рванулась вниз, выскальзывая из его ослабевших рук. Пальцы машинально проверили мешок за пазухой — на месте.
Рейден даже не попытался меня поймать. Он так и остался стоять у шкафчика, тяжело дыша, пытаясь укротить своего взбесившегося зверя и глядя на свои ладони, на которых все еще плясали искры чужеродного зеленого света. Теневой морок вокруг него окончательно рассыпался, возвращая в комнату обычный лунный свет.
Я бросилась к двери. Личная печать Трэверса, дестабилизированная ментальным шоком своего хозяина, поддалась без сопротивления — замок щелкнул, и дверь распахнулась.
Вывалившись в коридор, я едва не снесла Лиану, которая уже собиралась пить успокоительную настойку прямо из горлышка.
— Мира! Боги, ты жива! Ты нашла мешок? — зашептала она, хватая меня за рукав. — Что там произошло? На тебе лица нет!
— Бежим, — выдохнула я, хватая подругу за руку и увлекая за собой по темному коридору Южного крыла. Мое сердце колотилось как безумное, а в ушах все еще стоял этот глухой, предупреждающий драконий рык. — Просто бежим отсюда, Лин. Быстрее.
Я вернула свой мешок, но кажется, наша война с Рейденом Трэверсом только что вышла на совершенно новый, куда более опасный уровень. Теперь он точно не оставит меня в покое.
Глава 4
Едва прозвенел колокол, Айлин буквально вылетела из аудитории, увлекая меня за собой. Её пальцы мертвой хваткой впились в мое запястье. Мы стремительно спустились по крутой каменной лестнице и забились в самый глухой, тупиковый коридор Восточного крыла, где под стрельчатыми окнами почти никто не ходил.
Подруга прислонилась к прохладной каменной стене, тяжело дыша и пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Я встала напротив, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрела на нее. Весь этот час на Контроле магии я кожей чувствовала, какая удушливая буря зреет на задних партах.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что мы одни, Айлин наконец решилась.
— Мира, скажи мне честно... — она понизила голос до едва различимого шепота. — Ты знаешь какие-нибудь книги про драконов, истинность и фей, которых нет в общем доступе нашей библиотеки?
Я удивленно моргнула, а затем мои глаза подозрительно прищурились. Шагнув ближе, я буквально приперла её к стене. Скрывать очевидное было глупо.
— С чего вдруг такой интерес, Астер? — по-ведьмински вкрадчиво начала допытываться я. — И почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас? Трэверс сегодня всю лекцию жрал тебя глазами, от него фонило такой дикой, голодной магией, что у меня чернила в чернильнице закипали! В лесу произошел мощнейший выброс черного огня, вы вернулись оттуда вдвоем, и теперь он ходит за тобой как привязанный. Что произошло между вами? Что ты скрываешь?
Я засыпала её вопросами, и по затравленному взгляду подруги поняла: она больше не может тащить этот пугающий секрет в одиночку. Ей отчаянно нужен был союзник. Тот, кто понимает скрытые, древние механизмы этого мира лучше, чем профессора на кафедре.
Вскинув руку, Айлин выставила быстрый, звенящий полог тишины, отрезая нас от остального замка. А затем сделала глубокий вдох и медленно ослабила маскирующее заклинание на спине.
На одну короткую секунду полумрак каменного коридора разорвало ослепительное, мягкое сияние. Мои глаза округлились от чистейшего, благоговейного восторга, а из груди вырвался шумный выдох. Я отшатнулась, прижав ладони к губам.
За её спиной невесомым шлейфом распахнулись золотые, полупрозрачные крылья, отражая свет из окна тысячами искр.
— Боги... — высекла я, не в силах оторвать взгляда от этого парящего великолепия. — Это же... это не просто аномалия фейри. Это Род Золотого Цветения. Легендарные Хранительницы! Поверить не могу... Живая наследница утерянного престола!
Айлин поспешно свернула крылья, вернула маскировку на место, пока нас никто не засек, и сняла полог тишины. Её руки заметно подрагивали, когда она схватила меня за ладони.
— Тише, прошу тебя, — взмолилась она. — Каэль видел их в лесу, когда его пламя едва не сожгло нас обоих. Он чувствует инстинкт, его дракон тянется ко мне, но сам Трэверс не знает всей правды и этих названий. Его сегодняшний взгляд на лекции... он пугает меня. Я боюсь того, что произойдет, когда он окончательно поймет, что я могу управлять его пламенем.
— Никто ничего не узнает, я клянусь своей магией, — горячо зашептала я в ответ, чувствуя, как внутри разгорается чистый ведьминский азарт. — Теперь понятно, почему его черный огонь затих рядом с тобой. Вы же идеальный резонанс стихий! Но в общем архиве ты ничего толкового про это не найдешь, там вся история переписана драконами под себя, чтобы скрыть существование нашего ордена.
Я крепко перехватила её за запястье и уверенно потянула за собой в сторону центрального корпуса.
— Идем. Прямо сейчас. Мой ковен годами собирал секреты архитектуры этой академии. В нашей библиотеке есть секретный, заброшенный отдел, где хранятся подлинные хроники времен Великой войны. Там скрыты настоящие, нетронутые цензурой фолианты о Хранительницах и о том, как драконы сходят с ума по своей истинной паре. Я знаю туда тайный проход.
Центральная библиотека Академии Пяти Крыльев напоминала огромный готический собор. Многоярусные стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в полумраке под сводчатым поколком, а воздух здесь был насквозь пропитан запахом старой кожи, пергамента и едва уловимой сонной магии. Обычно здесь всегда шуршали страницами адепты, но сейчас, во время обеденного перерыва, между длинными столами царила гулкая тишина.
Я уверенно вела Айлин мимо сонной смотрительницы, которая даже не подняла головы от своего раритетного фолианта. Мы углублялись всё дальше, проходя мимо секций бытовой алхимии, истории стихий и географии империи, пока не оказались в самом дальнем, полузаброшенном крыле, куда адепты заглядывали разве что в наказание. Здесь хранились старые налоговые отчеты провинций и жизнеописания давно угасших драконьих династий. Пол под ногами покрывал плотный слой пыли.
— Пришли, — тихо шепнула я, останавливаясь у глухой каменной стены, зажатой между двумя массивными шкафами.
Айлин огляделась. Никаких дверей, рычагов или потайных ручек. Обычная серая кладка, покрытая вековой паутиной.
— И где проход? — так же шепотом спросила она.
Я загадочно улыбнулась. Вытянув руку вперед, я позволила темно-зеленым, болотным искрам ведьминской магии заплясать на кончиках пальцев. Медленно, уверенно я начала чертить в воздухе сложный, ломаный знак, который никогда не печатали в академических учебниках.
— Этот замок реагирует не на драконью сталь и не на стандартные заклинания, — пояснила я подруге, пока моя магия медленно впитывалась в старый камень. — Сюда можно войти только с помощью стихии земли или ведьминского шепота. Архитекторы замка знали, от кого прячут эти архивы. Ну же, отпирайся...
Каменная кладка вдруг глухо завибрировала. Один из огромных стеллажей с тихим скрипом качнулся вперед, открывая узкий, уходящий вниз зев темной винтовой лестницы. Из проема сразу пахнуло сыростью, сквозняком и чем-то очень древним.
— Идем, пока заклинание держит проход, — я схватила Айлин за локоть и увлекла за собой в темноту.
Едва мы переступили порог, стеллаж за нашими спинами встал на место, с глухим щелчком отрезая нас от остального мира. Я щелкнула пальцами, и над моей ладонью загорелся маленький, мягко светящийся зеленый огонек.
Ступени вели глубоко под основание башни. Стены здесь были грубыми, неотёсанными, кое-где сквозь кладку проступали корни вековых деревьев, пробивавшие каменную толщу. Наконец лестница закончилась, и мы вышли в небольшое круглое помещение. Вдоль стен стояли невысокие полки, на которых лежали свитки, закованные в цепи книги и потемневшие от времени деревянные таблички. Здесь не было пыли — очевидно, какая-то древняя магия сохраняла это место в неприкосновенности.
— Ищи всё, на чем есть знак четырехлистника или изображение дракона, преклонившего колени, — скомандовала я, уже подбегая к ближнему стеллажу. — Это подлинные хроники времен Великой войны, до того, как драконы объявили себя единственными правителями империи.
Айлин подошла к центральной полке, ведомая каким-то странным, интуитивным чувством. Я заметила, как она замерла, а её пальцы потянулись к тяжелой, обтянутой темным бархатом книге без названия. На её обложке едва заметно проступал выдавленный золотой контур расправляющей крылья фейри.
Подруга аккуратно открыла её. Страницы были тонкими, хрупкими, исписанными убористым каллиграфическим почерком на староимперском языке.
— Мира, кажется, я нашла... — тихо позвала она меня, вчитываясь в пожелтевшие строки.
Я прислушалась, пока она шепотом переводила текст. Каждое слово отзывалось у меня внутри глухим набатом:
«...и когда первородный Хаос выжигает дракона изнутри, обращая его кровь в жидкое пламя, разум его угасает. Нет лекарства от этой ярости, и нет магии, способной сдержать черный пожар. Единственное спасение его — Исток. Хранительницы из Рода Золотого Цветения несут в себе чистую магию жизни, способную усмирить разрушение...»
Айлин перевернула страницу, и её дыхание перехватило. На следующем листе было подробно описано то, что происходило с Трэверсом в лазарете:
«...Связь Истинной Пары меж Черным Драконом и Хранительницей необратима. Сила зверя подчиняется её присутствию на подсознательном уровне. Дракон не может контролировать этот голод — его магия требует абсолютной, удушающей опеки над своим якорем. Он будет чувствовать её присутствие сквозь любые стены, улавливая предназначенный лишь ему аромат роз. Но горе тому, кто попытается оборвать эту связь или скрыть Хранительницу. Если аромат Пары внезапно исчезает или блокируется чужой магией, зверь воспринимает это как её гибель. Разум дракона отключается мгновенно, уступая место первобытной, разрушительной ярости. Он уничтожит любого, кто встанет на его пути, и выжжет всё вокруг, пока не найдет свою Хранительницу или не погибнет сам...»
Книга едва не выпала из её внезапно ослабевших рук.
Я похолодела, сопоставляя факты. Боги... Так вот почему Каэль вел себя так странно. Вот почему от него на лекции фонило такой дикой, почти осязаемой агрессией. Его зверь был накручен, он искал её, а мой маскировочный настой из полыни, который я нанесла в лазарете, чуть не спровоцировал катастрофу прямо в стенах академии! Если бы его дракон сорвался, решив, что пара погибла...
Развернув старый свиток, который держала в руках, я восторженно воскликнула, пытаясь отвлечь Айлин:
— Айлин, ты посмотри на это! Тут написано, что Род Золотого Цветения мог не просто тушить драконий огонь, вы могли перенаправлять его, создавая...
Я не успела договорить.
Воздух в замкнутом каменном подземелье внезапно стал невыносимо, удушающе горячим. Полынный запах, который еще слабо держался на одежде Айлин, окончательно растворился, вытесненный плотной, тяжелой волной горьковатого дыма и каминного тепла.
Этот запах заполнил всё пространство подвала за долю секунды.
Мы одновременно замерли, боясь даже вздохнуть. Мое сердце испуганно заколотилось о ребра. У входа на винтовую лестницу, прямо в густой тени, послышался тяжелый, медленный, убийственно уверенный шаг. Камни под этими шагами слабо, едва заметно искрили черным пламенем.
Дракон нашел свой якорь. Нашел даже под землей, сквозь мои лучшие чары.
Зеленый огонек над моей ладонью испуганно задрожал и почти погас, когда из темноты дверного проема медленно, вальяжной походкой хищника вышел Каэль Трэверс. Его черная форменная куртка идеально сидела на широких плечах, а серо-золотые глаза в полумраке заброшенного подземелья казались двумя светящимися, опасными углями. Воздух вокруг него буквально плавился от сухого, удушливого зноя, а шлейф горьковатого дыма за секунду вытеснил всю подвальную сырость.
Айлин судорожно прижала старинный фолиант к груди. Я видела, как бешено колотится жилка на её шее, но знание, которое она только что получила, неожиданно придало ей отчаянную смелость. Подруга сделала шаг вперед, решительно заслоняя меня собой.
Ей пришлось высоко запрокинуть голову, чтобы встретить его леденящий, пронизывающий взгляд. Рядом с его массивной, высокой фигурой она казалась совсем крошечной, но отступать не собиралась.
— Ты что, преследуешь меня, Трэверс? — её голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри меня самой всё дрожало от страха за нее.
Каэль остановился всего в паре шагов от нас. Его ноздри хищно дрогнули, улавливая воздух. Я поняла: полынный барьер окончательно испарился, и сейчас дракон всем своим существом впитывал вернувшийся аромат роз. Напряжение, сковывавшее его сильное тело, на мгновение едва заметно спало — зверь получил то, что искал, — но выражение его лица осталось угрожающим.
— Преследую? — его губы тронула циничная, опасная усмешка. Он сделал еще один шаг, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Присутствие его каминного тепла стало почти осязаемым, обжигая кожу. — Слишком много чести для слабой фейри, Астер. Но когда от тебя на всю академию веет левыми заклинаниями, а потом ты исчезаешь вместе с ведьмой в запретном крыле...
Он опустил взгляд на тяжелую книгу, которую Айлин всё еще судорожно сжимала в руках, и его глаза опасно сузились.
— Мой дракон очень не любит, когда его... вещи пытаются перепрятать или закопать поглубже под землю, — тихо, с глухой вибрацией в голосе произнес он. — Тем более, когда они ищут то, что им знать не положено.
Каэль медленно перевел тяжелый, обещающий крупные неприятности взгляд на меня.
Я затаила дыхание, еще сильнее вжимаясь спиной в стеллаж. Корешки книг больно уперлись в лопатки, но я боялась даже пошевелиться. Под кожей на шее дракона на секунду промелькнули черные искры боевой магии. Его внутренний зверь явно помнил, чья именно настойка лишила его запаха Айлин в лазарете, и едва сдерживал ярость.
— Твоя подружка слишком много на себя берет, — процедил Каэль, снова возвращая все свое внимание Айлин. В его взоре читалось собственническое, непреклонное требование. Он протянул руку. — Положи книгу на место, Астер. Мы уходим. Прямо сейчас.
Я со страхом посмотрела на его протянутую ладонь, гадая, успею ли выхватить из кармана хоть какое-то сонное зелье, но Айлин сделала кое-что абсолютно безумное. Вместо того чтобы подчиниться, она подняла руку и решительно, без колебаний, положила свои пальцы на его обнаженное запястье — прямо туда, где под кожей бешено билась черная, наполненная разрушительным огнем вена.
Вспышка.
Словно невидимая ментальная волна с размаху ударила по нам обоим, заставив мои ведьминские рецепторы зазвенеть. Магия жизни Айлин золотой сукровицей толкнулась в его бушующую стихию. И на моих глазах произошло чудо. Черный дым мгновенно втянулся обратно под его кожу, когти на пальцах исчезли, а пульсирующие вены начали стремительно бледнеть.