- -
- 100%
- +
Пункт 1. Абсолютная незаменимость.
Я замкну на себе все ключевые потоки информации по европейскому направлению и LVMH. Французы очарованы мной? Отлично. Я сделаю так, что они откажутся вести переговоры с кем-либо, кроме меня. Воронцов не сможет уволить меня, даже если очень захочет.
Пункт 2. Финансовый капкан.
Я подготовлю такие условия по уральскому филиалу, где подниму показатели эффективности на триста процентов, но пропишу себе личный процент от прибыли региона. Я выжму из его холдинга столько денег, сколько Сафонову и не снилось. Но абсолютно легально.
Пункт 3. Субординация и личные границы.
Никаких выездов ночью. Никаких прикосновений. Никаких «ты» в нерабочее время. За каждую попытку нарушить мои границы он будет платить. И платить дорого — срывом важных для него встреч, которые я буду «случайно» переносить по техническим причинам.
— Кира, ты выглядишь жутко, — прошептала Лера, глядя на мой лихорадочный блеск в глазах. — Ты уверена, что сможешь переиграть человека, который построил эту империю с нуля? Он же видит людей насквозь.
— Пусть видит, — я захлопнула ноутбук и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как ярость внутри наконец-то уступает место холодному, расчетливому азарту. — Он хотел акулу? Он её получил. Завтра в девять утра я войду в его кабинет с этим документом. И поверь, Лер... этот монстр еще пожалеет, что когда-то вытащил меня на свой подиум. Настоящая бойня начинается только сейчас.
Говорят, у каждого воина есть своя броня. У кого-то это кевларовый жилет, у кого-то — цинизм и холодная маска. У меня тоже была броня, но о ней не знал ни один человек в мире.
Моя самая большая, тщательно скрываемая слабость. Мой личный грех и одновременно источник безумной, почти первобытной уверенности в себе — дорогое, провокационное шелковое белье.
Утро перед выходом в офис я провела перед зеркалом, натягивая на себя свои секретные доспехи. Сегодня выбор пал на комплект из тончайшего, как паутина, черного французского кружева со сложным переплетением ремешков, которые дерзко подчеркивали изгибы бедер и плотно облегали талию. Это белье стоило баснословных денег, но когда оно касалось кожи, внутри меня словно щелкал какой-то тумблер.
Никто снаружи не видел этой тайны. Поверх кружевного безумия я надела глухую шелковую блузку графитового цвета, застегнув её на все пуговицы до самого горла, и строгий, идеально скроенный брючный костюм-тройку. Обула классические туфли-лодочки на умеренном каблуке, собрала волосы в безупречно гладкий, тугой хвост.
Внешне — эталон субординации. Ни сантиметра лишней кожи. Абсолютный, холодный профессионализм. Но я-то знала, что скрыто под этой серой шерстью. Контраст между глухим офисным скафандром и обжигающим кружевом под ним дарил мне пьянящее чувство контроля. Это была моя ментальная защита против Воронцова. Что бы он ни делал, как бы близко ни подходил — я управляю этой игрой, потому что у меня есть тайна, к которой он никогда не получит доступ.
Ровно в 8:55 я вышла из лифта на сорок пятом этаже холдинга. Глаза горели, в теле была стопроцентная готовность к бою.
— Доброе утро, Кира Владимировна! — секретарша на ресепшене аж подпрыгнула, когда я прошла мимо неё со скоростью торпеды. — Там Руслан Дмитриевич уже…
— Я знаю, — бросила я, даже не притормаживая.
В руке я сжимала плотную кожаную папку, в которой лежал распечатанный ультиматум — моя новая должностная инструкция и дополнительные соглашения к контракту. Версия 2.0.
Я толкнула тяжелую дверь кабинета Воронцова без стука. Ровно в 9:00.
Руслан стоял у своего стола, просматривая утреннюю прессу. Газеты и планшеты на его столе пестрели вчерашними фотографиями с показа, где моё лицо в черной помаде занимало первые полосы. Услышав звук открывающейся двери, он медленно поднял голову.
Его взгляд — тяжелый, сканирующий — мгновенно прошелся по мне. Он явно ожидал увидеть смущенную девчонку, которая после вчерашнего триумфа и ночных откровений в коридоре будет прятать глаза или нервно переминаться с ноги на ногу. Но я стояла перед ним как скала. Расправленные плечи, прямой, ледяной взгляд. По телу разливалось приятное тепло от осознания собственной безупречности (и легкого покалывания кружевных ремешков на ребрах).
— Доброе утро, Руслан Дмитриевич, — мой голос прозвучал как выстрел. Четко, звонко, без тени вчерашней усталости.
Воронцов чуть прищурился, и в глубине его темных глаз проскользнула искра удивления, которая тут же сменилась его фирменным, опасным интересом. Он медленно отложил планшет и оперся руками о край стола.
— Доброе утро, Романова. Вижу, вчерашний стресс пошел тебе на пользу. Выглядишь так, словно готова скушать на завтрак парочку конкурирующих агентств.
— Агентства подождут. Начать день я предлагаю с более важных бумаг, — я сделала несколько уверенных шагов вперед, подошла к его столу и с глухим стуком положила перед ним кожаную папку. — Здесь новые условия моего контракта.
Руслан выгнул одну бровь, глядя на папку так, словно я подбросила ему тикающую бомбу.
— Вот как? — он неторопливо сел в свое кресло, откинулся на спинку и переплел пальцы рук. — И что же там, Кира? Требуешь утроить оклад и выписать тебе личный лимузин за спасение моей репутации?
— Деньги — это само собой, там прописан процент от оздоровления уральского филиала, — я сложила руки на груди, удерживая его взгляд. Кружево под блузкой словно подбадривало меня, напоминая, кто здесь держит ситуацию под контролем. — Но главное — субординация. В этом документе четко разграничены мои обязанности как финансового аналитика и личного ассистента. Пункт четыре: никаких выездов во внерабочее время без предварительного согласования за сутки. Пункт пять: полное уважение личных границ. Никаких двусмысленных намеков, прикосновений и психологического давления. Если вы подписываете это — мы продолжаем работать в режиме максимальной эффективности. Если нет — мой адвокат уже подготовил заявление об увольнении по собственному желанию, и пресса очень быстро узнает, почему «муза Воронцова» покинула холдинг через день после триумфа.
В кабинете повисла звенящая тишина. Я видела, как челюсть Руслана едва заметно сжалась. Он не привык к ультиматумам. Он привык сам ломать людей через колено. Он медленно протянул руку, открыл папку и начал читать, вчитываясь в каждый пункт, который я со злостью формулировала этой ночью вместе с Лерой.
По мере чтения его губы тронула едва заметная, жесткая и пугающая ухмылка. Он дочитал до конца, закрыл папку и поднялся со своего кресла.
Он начал медленно обходить стол, направляясь ко мне. Моё сердце сделало дикий кульбит, но я заставила себя не отступить ни на сантиметр. Кружевная броня держала меня крепче любого корсета.
Руслан остановился в полушаге от меня. Он был намного выше, его мощная фигура буквально перекрывала свет из окна, а от запаха его дорогого парфюма кружилась голова. Он наклонился чуть вперед, заглядывая мне прямо в глаза.
— «Полное уважение личных границ», говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой в голосе произнес он. — Романова, ты правда думаешь, что бумажка с подписью может остановить меня, если я захочу эти границы нарушить?
— Я думаю, что вы умеете считать деньги и цените свои активы, Руслан Дмитриевич, — я упрямо вздернула подбородок, глядя на его губы, которые были слишком близко. Внутри всё дрожало от дикого напряжения, но внешне я оставалась монолитом. — Нарушение этих пунктов обойдется вам слишком дорого.
Руслан молчал несколько секунд, буравя меня своим гипнотическим взглядом, словно пытался просветить рентгеном сквозь глухую графитовую блузку. Он оценивал мою дерзость, мою силу, моё сумасшедшее сопротивление. И, судя по вспыхнувшему в его глазах темному, охотничьему азарту, этот раунд доставлял ему колоссальное удовольствие.
— Ладно, акула, — наконец произнес он, отступая на шаг, и мне показалось, что в кабинете снова появился кислород. Он вернулся к столу, взял ручку и, не глядя, размашисто подписал оба экземпляра. — Я принимаю твои условия. Пока принимаю. Но учти: раз уж ты выставила такие границы, спрашивать за работу я с тебя буду еще жестче. Нам звонили французы. Дюпон требует тебя на сегодняшнюю встречу в одиннадцать. Иди готовь документы.
— Будет сделано, Руслан Дмитриевич, — спокойно ответила я, забирая свой экземпляр контракта.
Я развернулась и строгим, чеканным шагом пошла к выходу из кабинета. Мои доспехи сработали на все сто процентов. Я выдержала его натиск, я заставила монстра играть по моим правилам.
И уже закрывая за собой дверь приемной, я позволила себе победно улыбнуться. Настоящая битва характеров только началась, но первый флаг на этой территории определенно был моим.
Глава 16
Мой триумф длился ровно сорок минут.
Я успела вернуться на рабочее место, открыть файлы по французскому контракту и даже сделать два глотка остывшего кофе, мысленно поздравляя себя с тактической победой. Новый контракт с моей личной подписью Воронцова лежал в верхнем ящике стола как гарант моей неприкосновенности.
В 10:15 селектор на моем столе ожил, издав короткий, требовательный писк.
— Романова, зайди, — раздался из динамика ровный, лишенный каких-либо эмоций голос босса.
Я спокойно поднялась, поправила идеальные складки своего серого жилета и, прихватив планшет с аналитикой для LVMH, вошла в кабинет. Я ожидала чего угодно: финальных правок к презентации, новых вводных по Парижу, даже обсуждения вчерашнего триумфа. Но реальность снова ударила наотмашь.
Руслан не сидел за столом. Он стоял у панорамного окна, засунув руки в карманы брюк. Когда я подошла ближе, он медленно развернулся. Его взгляд не скользнул по планшету в моих руках. Он с ног до головы окинул меня ледяным, критическим взглядом, задержавшись на брюках моего костюма-тройки.
— Руслан Дмитриевич, я подготовила отчет для Дюпона, — начала я, но он жестко поднял руку, заставляя меня замолчать.
— Оставь отчет, Кира. У нас есть более серьезная проблема, — произнес он, и в его голосе прозвучали те самые властные, непреклонные нотки, которые не сулили ничего хорошего. — Я повторять больше не буду. С этого дня ты меняешь свой гардероб. Полностью.
Я замерла, нахмурившись.
— Простите? Мой гардероб?
— Именно, — Воронцов сделал шаг ко мне, и его лицо превратилось в маску крайнего недовольства. — То, что сейчас на тебе надето, выглядит дешево. Холдинг Воронцова — это вершина модной индустрии, мы диктуем тренды всей Европе. А моя личная ассистентка, которая вчера закрывала кутюрный показ, сегодня приходит на работу в этой серой, безликой тоске.
У меня внутри всё вспыхнуло от обиды и злости. Этот костюм был куплен на мою прошлую, пусть и небольшую, зарплату, и я считала его верхом элегантности! К тому же, под этой «серой тоской» сейчас скрывалось безумно дорогое, сексуальное французское кружево, о котором этот сухарь даже не догадывался. И слышать от него слово «дешево» было как пощечина.
— Это строгий деловой стиль, соответствующий дресс-коду компании, — процедила я, с трудом удерживая маску спокойствия. — В моем новом контракте, который вы подписали меньше часа назад, нет пункта о том, что вы имеете право критиковать мою личную одежду.
— В твоем контракте есть пункт о представлении интересов холдинга на высшем уровне, — отрезал Руслан, проигнорировав мой выпад. Он подошел еще ближе, так что я почувствовала его тяжелую ауру контроля. — Через сорок минут сюда приедет Пьер Дюпон. Завтра прилетят итальянцы. Что они подумают обо мне, когда увидят тебя в этих тряпках? Они подумают, что Воронцов — законченный скупердяй, который зажал нормальную зарплату своей лучшей сотруднице. Моя репутация не должна страдать из-за твоего странного желания прятаться в мужские фасоны.
— Мои брюки не имеют никакого отношения к вашей репутации! — я сделала шаг вперед, сжимая кулаки. Внутри меня всё клокотало. — Я финансовый аналитик, а не модель на содержании!
— Ты лицо моей приемной, Романова. И ты будешь носить юбки. Женственные, дорогие, интересные костюмы от тех брендов, с которыми мы работаем. Чтобы ни у одного инвестора даже мысли не возникло, что мы экономим на персонале.
— Я не собираюсь тратить свои деньги на кутюрные вещи ради вашего эго! — мой голос сорвался на повышенный тон.
— А твои деньги никто и не просит, — Руслан бросил короткий взгляд на свои наручные часы и резко застегнул пуговицу пиджака. — Мы идем прямо сейчас. Я лично выберу тебе гардероб, в котором тебе не стыдно будет показаться на переговорах с французами. Глеб уже подогнал машину к VIP-выходу. Мув, Романова. Время пошло.
Я стояла как громом пораженная. Этот невыносимый, авторитарный монстр просто проехался танком по моим границам, которые я с таким трудом выстраивала всю ночь! Он не просто критиковал меня — он фактически приказал мне ехать с ним по магазинам прямо посреди рабочего дня.
Я посмотрела на него — непреклонного, возвышающегося надо мной, с абсолютно уверенным видом человека, который не сомневается в своем праве распоряжаться моей жизнью. В моей голове созрели сотни язвительных ответов, но я понимала: если я сейчас начну закатывать истерику, я проиграю. Акулы не истерят. Они выжидают.
— Хорошо, Руслан Дмитриевич, — тихо, но с опасным, ядовитым подтекстом ответила я, выпрямляя спину. Моя кружевная броня под блузкой словно натянулась, возвращая мне уверенность. — Раз уж холдингу так важна моя юбка, давайте потратим ваши миллионы. Но учтите: выбирать стиль я буду сама.
Воронцов лишь ухмыльнулся своей опасной, хищной улыбкой, открывая передо мной дверь кабинета:
— Посмотрим, Романова. Посмотрим. В машину.
Глава 17
Руслан
Премиальный концепт-стор на Кузнецком Мосту ради нас закрыли на спецобслуживание за пять минут до нашего приезда. Когда мой «Майбах» затормозил у стеклянных дверей, директор бутика уже стоял на крыльце, расплываясь в подобострастной улыбке.
Я вышел из машины и дождался Киру. Она вылезла из салона с таким видом, словно её привезли не на шопинг класса люкс, а на эшафот. Её серый костюм-тройка топорщился от её скрещенных на груди рук, а идеальный гладкий хвост качнулся, когда она смерила меня очередным ледяным взглядом.
Акула злилась. И эта злость делала её чертовски привлекательной.
— Руслан Дмитриевич, какая честь! — директор бутика, мужчина неопределенного возраста в безупречном пиджаке, склонил голову. — Рады видеть вас. Чем можем помочь сегодня?
— Моему личному ассистенту нужен полный гардероб, — я прошел внутрь, увлекая Романову за собой. Каблуки её лодочек зло стучали по мраморному полу. — Рост — метр семьдесят восемь. Грудь — восемьдесят восемь, талия — шестьдесят, бедра — девяносто два. Несите всё из последних закрытых коллекций Парижа и Милана. Силуэты — приталенные. Никаких брюк. Только юбки, платья и строгие, но дорогие жакеты.
Кира резко повернулась ко мне, её глаза расширились от возмущения.
— Откуда вы знаете мои параметры с точностью до сантиметра?!
— Романова, я управляю холдингом, в котором крутятся миллиарды. Если я не буду знать параметры своего главного актива, грош мне цена, — я снисходительно усмехнулся, проходя к кожаному дивану в VIP-зоне. — Иди примеряй. У нас мало времени.
Консультанты, уловив мое настроение, мгновенно зашуршали вешалками. Через пару минут перед огромной примерочной с тяжелыми бордовыми шторами выросла целая стойка с нарядами. Кира, сжав губы в тонкую линию, вырвала из рук стилиста первое попавшееся платье и скрылась за занавеской.
Я сел на диван, мне тут же подали двойной эспрессо. Время шло. Из-за шторы доносилось злое шуршание ткани и тихие чертыхания.
Минуты через три штора отодвинулась. Кира вышла наружу.
На ней было классическое черное платье-футляр из плотного итальянского шелка. Длина — строго по колено, глухой ворот, длинный рукав. Но за счет идеального кроя ткань облегала её фигуру так, что у любого мужчины в этом зале должен был перехватить дыхание. Корсетная основа платья подчеркивала её тонкую талию, а юбка мягко очерчивала бедра.
Она встала передо мной, уперев руки в бока.
— Ну как? Достаточно дорого для вашей репутации, Руслан Дмитриевич?
Я медленно сделал глоток кофе, не сводя с нее тяжелого взгляда.
— Слишком скучно, Романова. Ты в нем похожа на очень дорогую, но всё же вдову. Возвращайся и мерь следующее. С открытой спиной.
Она фыркнула, крутанулась на каблуках и снова исчезла за шторами.
На четвертом наряде процесс застопорился. Прошло уже больше десяти минут, но Кира не выходила. Из-за плотного бархата доносилось её прерывистое дыхание и тихий шепот, полный отчаяния: «Да как эта чертова молния вообще работает?..»
Моё терпение лопнуло. Я поставил чашку на столик, поднялся с дивана и, проигнорировав испуганный взгляд директора бутика, подошел к примерочной.
Я не стал стучать. Я просто потянул тяжелую бордовую штору в сторону и бесцеремонно шагнул внутрь, задернув за собой занавеску.
— Вы с ума сошли?! Выйдите! — Кира вскрикнула, мгновенно разворачиваясь ко мне лицом и прижимаясь спиной к огромному зеркалу во всю стену.
Пространство примерочной было маленьким, замкнутым и наэлектризованным до предела. Здесь пахло её парфюмом — горьким апельсином и кожей, — и этот запах мгновенно ударил мне в голову.
Она пыталась примерить темно-бордовое шелковое платье со сложной геометрией кроя. Юбка-карандаш с высоким разрезом уже сидела на её бедрах, но верхняя часть была наполовину расстегнута. Ткань сползла с её левого плеча, обнажая идеальную, гладкую кожу ключицы и…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.