Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви

Альма

Ноттингем и Лондон

1899–1923

«Я была помешана на кино».

Альфред (на переднем плане) и Альма Ревиль на съемках фильма «Горный орел» (The Mountain Eagle), 1925

© Wikimedia Commons

Еще четыре с половиной месяца – и начнется 1900 год, наступит новый, XX век. Исторический водораздел, переломная веха. Переход к новой эпохе. Современность громко стучится в дверь, семимильными шагами идет технический прогресс – и новшества, которые он с собой несет, поначалу отпугивают людей. Эпоха индустриализации ведет свою родословную не в последнюю очередь отсюда, из Великобритании. С середины XIX века Великобритания становится мировой державой, Британская империя опирается на свое владычество на море и на доступ к рынкам по всему миру, обеспеченный многочисленными колониями.

Britannia rules the World[3].

Лондон, британская столица, где проживало шесть с половиной миллионов человек, был на рубеже веков одним из самых больших городов мира. Всего за столетие, с 1800 по 1900 годы, население города, составлявшее один миллион, выросло в шесть с половиной раз. Исторические карты показывают также, какими невероятными темпами росла британская метрополия в пространстве – этот процесс продолжается и по сей день. Вокруг относительного небольшого лондонского Сити, расположенного прямо на Темзе, столичный регион расползается по обоим берегам реки на юг и на север. Здесь бьется сердце мировой империи. В 1836 году началось строительство железной дороги, преобразившее структуру города. Как грибы росли новые районы и предместья, связанные с Сити железнодорожными линиями.

Многое, что характеризует для нас новую эпоху, началось здесь, в Лондоне. Уже в 1861 году пустили первый трамвай. К началу XX века уже не первый год действует первая в истории подземная железная дорога – the Metropolitan Line. Ее торжественное открытие состоялось в 1863 году – от вокзала Паддингтон до улицы Фаррингдон. Здесь в 1870 году открыли первый тоннель метро, the Tower Subway, который проходит под водой, соединяя один берег Темзы с другим, – по тем временам поразительное чудо техники.

В 1900 году Лондон, казалось, оставил далеко позади другие европейские, да и мировые столицы – он был больше, индустриальнее, прогрессивнее. В то же время подошла к концу викторианская эпоха, начавшаяся восшествием на престол королевы Виктории в 1837 году и продолжавшаяся шесть десятилетий. Королева скончалась 22 января 1901 года, ее смерть стала символом смены эпох, которую переживало тогда Соединенное Королевство.

А чуть раньше в этой прогрессивной, устремленной в будущее Великобритании родились с промежутком всего в один день два человека, которые два десятилетия спустя, в 1921 году, впервые встретятся друг с другом и с этого момента пойдут по жизни вместе – более полувека. Не расставаясь.

Альма Люси Ревиль родилась в то беспокойное, вдохновляющее и пугающее время на рубеже веков. Она появилась на свет 14 августа 1899 года, в необычно погожий, по британским меркам даже солнечный, день – вторая дочь Мэтью Эдварда Ревиля и его жены Люси Ревиль, урожденной Оуэн, проживавших в графстве Ноттингемшир, Кэролайн-стрит, 69, в центре Сент-Энн. Старшая сестра Альмы, Эвелина, совсем ненамного старше.

Мэтью и Люси Ревиль относились к working class, рабочему классу Ноттингема. О таких, как они, говорят «простые люди», ordinary people. Их вполне устраивала их скромная, обычная жизнь. Мэтью Ревиль, 1863 года рождения, – сын железнодорожника и кузнеца Джорджа Эдварда Ревиля и его жены Джейн Бейли Ревиль, продавщицы в галантерее. В семье было, кроме Мэтью, еще двое детей. С 1881 года отец Альмы начал работать подмастерьем в разнообразных ремеслах. Позже, во второй половине 1920-х годов, он станет коммивояжером. На какое-то время он найдет работу в вообще-то далеком и чуждом Ревилям мире кино – и сам того не ведая, проложит путь для своей младшей дочери.

Люси Оуэн родилась в ноябре 1866 года в семье Хьюга и Энн Дэнс Оуэн; у нее было две сестры – Клара и Альма. В честь последней, тети Альмы, назвали впоследствии Альму Люси Ревиль. 25 августа 1891 года Мэтью и Люси обвенчались в церкви независимой конгрегации Касл-Гейт по адресу Юнион-роуд 74. Люси было на тот момент 24, в Мэтью – 27 лет, вся жизнь впереди. В будущем их ждало рождение двух дочерей и очень важный переезд. Первые годы нового века молодые супруги провели в родном городе. Однако уже в начале 1910-х годов семья из четырех человек перебралась на юг страны, в ее кипучую столицу, Лондон. Отец семейства Мэтью Ревиль, который в Ноттингеме, «городе кружев», работал на складе с тканями, в основном с кружевами, получил в Твикнеме, юго-западном предместье Лондона, место в костюмерном цеху Твикнемской киностудии. На тот момент это была крупнейшая киностудия Великобритании, новая, только что открывшаяся. Для Ревилей, семьи с севера страны, из Ноттингема, родины Робина Гуда, это колоссальный скачок.

Мощным потрясением и новым началом во многих отношениях стал переезд и для подрастающей Альмы. Вскоре отец привел ее к себе на работу, в киностудию. Девочка во все глаза глядела, как таскали по коридорам кулисы, тяжелые, неповоротливые камеры и высокие осветительные приборы. Мимо проходили в густом гриме актеры и актрисы экспрессионистского немого кино.

Альма в Стране Чудес.

Юной Альме очень нравилось у отца на работе, в мире немого кино. Она все чаще заходит туда, проезжая мимо на велосипеде – их новый дом был совсем недалеко от студии, в том же лондонском пригороде с 20 000 населения. Эти посещения оставили заметный след в ее душе. Ее сразу увлекла рабочая суета в высоких, просторных помещениях – весь этот незнакомый, еще совсем чужой, но манящий мир. Вскоре она познакомится с ним ближе, сживется и в конце концов обретет здесь свою профессиональную родину. А пока она после школы регулярно заруливала к отцу и наблюдала за его работой в костюмерном цеху.

Киностудия неудержимо притягивала Альму. Искра, вспыхнувшая здесь, разгорится в яркий огонь, который не угаснет до самой ее смерти в 1982 году.

В то же время Люси Ревиль все чаще водила дочь в кино. Так Альма познакомилась не только с внутренней жизнью киностудии, но и с тем, что там вынашивалось, рождалось и, в конце концов, представало внешнему миру – зрителям. На экране нового кинотеатра она увидела первые в своей жизни движущиеся картины. Мать Альмы рано приобщила ее к кино; они любили сидеть рядом в темноте кинотеатра, завороженно вглядываясь в мигающие черно-белые кадры первых английских немых фильмов. Между девочкой-подростком и молодым, только ищущим себя искусством очень рано, очень быстро зарождается и крепнет настоящая любовь. Кино в это время пребывало еще в младенческом состоянии; до момента, когда появится революционное техническое новшество – звук – и изменит все до неузнаваемости, оставалось еще полтора десятилетия.

К счастью, Люси не слушала благоразумных родственников, считавших, что брать ребенка с собой в кино – это безобразие по множеству причин. «Никогда не знаешь, что тебе там покажут, но это бы еще ладно; в кинотеатрах поджидают и более серьезные опасности.

– Ох, не таскай туда с собой Альму – она там только вшей подцепит», – восклицала трепетная тетушка из благовоспитанного семейства Ревилей.

Люси проигнорировала советы встревоженных родственников – и Альма открыла для себя кино.

Много позже Патриция Хичкок, единственная дочь Альмы, заметила о матери, что та была «помешана на кино». И сама Альма в одном из первых своих интервью, вышедшем 26 февраля 1927 года под заголовком Making Good in the Film Trade («Как добиться успеха в киноиндустрии»), призналась в самом начале: «В шестнадцать лет я была помешана на кино».

Возможно, страсть к киностудиям и кинотеатрам у юной Альмы Ревиль была обусловлена не только бурным восторгом перед первыми немыми фильмами, но и еще одной причиной: ей отчаянно не хватало общения. Альма была застенчивым, замкнутым ребенком, друзей у нее почти не было. Отчасти это было вызвано переездом, оборвавшим сложившиеся в Ноттингеме дружеские связи. С другой стороны, она была очень близка со своей обожаемой матерью Люси и старшей сестрой Эвелиной; ее потребность в человеческих контактах покрывалась родными. Семья с детства стояла у Альмы на первом месте, в семье, у себя дома, застенчивая девочка чувствовала себя лучше всего.

В 1910 году умер король Эдуард VII, и Мэтью Ревиль взял с собой дочку Альму посмотреть на траурную процессию. Король Эдуард, старший сын королевы Виктории и принца Альберта, принц Уэльский, взошел на британский трон в 1901 году. Не прошло и девяти лет, как 6 мая 1910 года шестидесятивосьми-летний король по прозвищу Берти скончался. Вся Великобритания, весь Лондон погрузились в скорбь.

20 мая Мэтью Ревиль с Альмой отправились в центр города; посмотреть на церемонию собрались тогда в Лондоне от трех до пяти миллионов человек. Когда отец с дочерью добрались до места, откуда было хорошо видно траурную процессию, двигавшуюся от Букингемского дворца к Вестминстер-холлу, Ревиль посадил дочурку себе на плечи, чтобы ей было лучше видно. Альме на тот момент было одиннадцать лет, но она была очень миниатюрным ребенком. Да и став взрослой, она со своим ростом 150 сантиметров оказывалась самой маленькой в любой компании. Физически она всегда была неприметной, ее легко было не заметить.

Когда траурная процессия наконец поравнялась с местом, где они стояли, Альме все было отлично видно – лошадей, войска в парадной форме, одиннадцать королевских карет, всю придворную свиту, а также солдат, выстроившихся по обеим сторонам дороги (их было в тот день 35 000). Траурная процессия в Лондоне и похороны в Виндзоре, куда приехали представители 70 государств, стали самым многочисленным собранием европейских монархов в истории – и последним перед Первой мировой войной.

На маленькую девочку все это наверняка произвело большое впечатление – катафалк с телом покойного монарха, проехавший совсем рядом, пышный антураж, королевская помпа. Когда все закончилось, Мэтью спустил дочку на землю – и тут произошло событие, травмировавшее маленькую Альму.

У нее были тогда длинные вьющиеся волосы. На черно-белых фотографиях самой ранней поры видно, как эти темные кудри густой волной ниспадают ниже лопаток. Став взрослой, она всегда носила короткую стрижку. Но это было позже.

Когда папа Мэтью спускал малышку с плеч, ее локоны зацепились за пуговицу стоявшего рядом человека, а тот, ничего не заметив, бодро двинулся прочь – и потащил ребенка за собой. Мэтью сумел быстро отцепить дочкины волосы от чужого пальто – и все же дело для Альмы не ограничилось мгновенным испугом. На всю жизнь у нее остался страх перед большими скоплениями людей и чувство, что в толпе она может потеряться, пропасть.

Эта робость, потребность в уединении – важная, хотя и далеко не единственная общая черта Альмы и ее будущего мужа – стеснительного, закомплексованного юноши, выросшего в лондонском районе Лейтонстоун совсем без друзей. Оба они родом из одинокого детства.

Когда-то здесь был каток. На просторной территории Сент-Маргарет в Твикнеме в начале 1910-х годов была построена киностудия, и не какая-нибудь, а самая большая в тогдашней Англии. Ее торжественно открыли в 1913 году, и в том же году сюда переместилась Лондонская кинокомпания, основанная Ральфом Т. Джаппом. Джапп не только возглавлял в то время фирму «Провинциальные кинотеатры» (Provincial Cinematograph Theaters), но и был одним из пионеров строительства кинотеатров в Великобритании. В том же 1913 году Твикнемская студия выпустила свой первый фильм – «Дом Темперли» (House of Temperley) по роману сэра Артура Конан Дойля, создателя легендарного Шерлока Холмса. Поставил этот фильм на британский сюжет – действие происходит в среде английских боксеров в начале XIX века – американский режиссер Гарольд Марвин Шоу. В сентябре «Дом Темперли» вышел на экраны британских кинотеатров – премьера прошла в Ноттингеме, родном городе Альмы. Спустя полгода, в мае 1914 года, начался прокат фильма и в США.

В следующие годы Твикнемская киностудия испытывала нарастающие финановые трудности. Это было связано и с началом Первой мировой войны, и с растущей долей американских фильмов на мировом рынке. В 1920 году Ральф Джапп продал ее Alliance Company, которая в 1922 году выпустила два фильма, имевшие бешеный успех: «Цыганка» (Bohemian girl) и «Карнавал» (Carnival). Однако студию это не спасло – всего два года спустя она обанкротилась и до 1928 года сдавалась в аренду разным кинокомпаниям. В конце концов она была основана заново режиссером Генри Эдвардсом и продюсером Юлиусом Хагеном под названием Твикнемская киностудия (Twickenham Film Studios Ltd.). Здесь в 1931 году была снята первая экранизация романа Агаты Кристи об Эркюле Пуаро – фильм «Алиби» (Alibi) по книге «Убийство Роджера Экройда», а затем еще две – «Черный кофе» (Black Coffee, 1931) и «Смерть лорда Эджвера» (Lord Edgware dies, 1934). Роль эксцентричного бельгийского сыщика сыграл во всех трех фильмах Остин Тревор. В 1937 году студия перешла под управление Вестминстерского банка и год спустя закрылась. С 1938 по 1946 год фильмы не выходили – мир находился на краю пропасти, Лондон бомбили.

В 1946 году жизнь вернулась в Твикнемскую студию; была основана студия Alliance Film. Отныне здесь снимались также многочисленные телепередачи, а кроме того, Твикнем стал одним из важных центров так называемой «Новой волны» в кинематографе. Студия завоевала международную известность; знаменитой ее сделал популярнейший фильм с группой Битлз «Вечер трудного дня» (A Hard Day’s Night, 1964). В 1980-е годы здесь были созданы такие значительные картины, как «Женщина французского лейтенанта» (The French Lieutenant’s Women, 1981) режиссера Карела Рейша, «Рыбка по имени Ванда» (A Fish Called Wanda, 1988) Чарльза Крайтона, «Ширли Валентайн» (Shirley Valentine, 1989) Льюиса Гильберта. И наконец здесь замкнулся круг, начатый фильмом «Алиби» 1931 года: с 1989 года заслуженная студия принимала участие в производстве телесериала «Пуаро Агаты Кристи» (Agatha Christie’s Poirot), выходившего без перерыва на протяжении 25 лет, до 2013 года. Во всех 70 сериях Пуаро играл Дэвид Суше.

Твикнемская студия на юго-западе Лондона существует и по сей день. Там, где когда-то все начиналось для Альмы Люси Ревиль в середине 1910-х годов, и сегодня снимаются фильмы для кино и телевидения.

В 16 лет Альма покинула частную школу для девочек в лондонском пригороде Твикнем. Не вполне ясно, что побудило ее к этому. Ведь тем самым она лишилась возможности получить аттестат, дающий право на высшее образование. Скорее всего, это было связано с проявившейся в детские годы болезнью. Она заболела хореей Сидегама, болезнью, которую называют также пляской святого Вита. Это неврологическое заболевание, проявляющееся острой ревматической лихорадкой, быстрыми, некоординированными, судорожными подергиваниями лица и конечностей; при благоприятном течении хорея продолжается лишь несколько месяцев, а затем проходит. Наблюдается это двигательное расстройство чаще всего у детей от шести до четырнадцати лет, преимущественно у девочек.

Даже своей единственной дочери Патриции она ничего толком не рассказывала о своей болезни. Как, впрочем, и о многом другом. Альма была не только застенчивой, но и по-настоящему скромной. Она никогда не стремилась выставлять себя напоказ, быть в центре внимания. Ей нравилось оставаться на заднем плане. Дочь, Патриция Хичкок, заметила как-то: «Она никогда не говорила о своих неприметных первых шагах в киноиндустрии».