Другой мир. Хроники исхода. (Обновлённая авторская версия)
- -
- 100%
- +
Поначалу, от него требовали деактивировать амулет, охраняющий замковую казну. Однако он был настроен таким образом, что сделать это могла только баронесса лично. Потом приятель племянника, представившийся магом, захотел от пленника знаний и дополнительных умений для себя. Ольгерд видел – какое ничтожество перед ним и помогать отказался. «Крысёныш» приходил еще несколько раз, просил, требовал, угрожал, потом перестал являться и стал морить голодом. Силы подходили к концу.
Мы появились вовремя. Маг был искренне благодарен за спасение, а узнав, что его мучитель мертв – ухмыльнулся с сожалением. Подобное здесь не прощали. Беседа длилась недолго, все же состояние здоровья не позволяло. Ильдар сделал пару уколов, витамины, мол, не помешают. Вид шприца – вызвал у Ольгерда легкое замешательство. Напоследок он произнес:
– Алекс, у тебя аура мага, но я не могу определить кто ты… – после чего уснул.
Витамины были со снотворным…
Ночевали мы в Замке. На стенах выставили караулы из местных. Шура и Михалыч периодически их проверяли. Ночь прошла спокойно. Я так вообще спал до утра прекрасно! Доклад из Цитадели Шура озвучил коротко – все в порядке. Во время завтрака за большим столом, напротив огромного камина, пришел седой слуга и почтительно поклонившись, сказал, что – «баронесса просит благородных господ подняться к ней после трапезы». Господа откушали, поправили камуфляж и поднялись.
Баронесса Ингерн фон Неве встретила нас сидя в высоком кресле, напоминающем небольшой трон.
– Прошу простить моих благородных спасителей, что не встречаю вас стоя, но ваш лекарь сказал, что я еще слаба, и рекомендовал мне покой, – обратилась к нам сидевшая напротив входной двери хозяйка.
Красивая женщина! На вид ей – не больше сорока. Прямая осанка, оголенные плечи, высокая грудь, гладкая кожа, шикарное длинное платье, темные волосы, забранные сеткой с жемчугом, внимательные зеленые глаза. Ух! Вот тебе и тетушка! Она мало напоминала вчерашнюю изможденную пленницу каземата. Легкая бледность, пожалуй, но голодом ее племянничек – морить, все же, не решился.
Дальше всё шло по протоколу. Баронесса выражала искреннюю благодарность за свое освобождение. Эх, не знали вы, тетушка, что племяш вам реально готовил… Мы скромно отвечали, что выполняли свой долг. Под конец аудиенции, нам было предложено оставаться в замке столько, сколько сочтем нужным, и хозяйка всегда нам рада. Ответили, что не станем злоупотреблять гостеприимством прекрасной хозяйки и покинем замок, как только утрясем текущие вопросы. Предстояло решить вопрос с пленными и трофеями.
Оказалось, что большая часть лошадей, на которых мы приехали – является собственностью баронессы. Местный конюх знал своих точно. Нам-то они без особой надобности, а вот староста огорчился: лошадь в деревне – ценность. И главное – племянник! Надо было воздать ему по заслугам, а это теперь во власти баронессы. Красивое лицо женщины исказила брезгливая гримаса, и она ответила, что – «суд будет скорым и справедливым». Засим откланялись, покамест.
Во время разговора я украдкой наблюдал за Шурой – тот стоял «соляным столбом» и восхищенно смотрел на баронессу. Она отвечала ему легкой улыбкой. Когда мы вышли, я услышал его тихий стон:
– Какая женщина!
Забавно.
Примерно через час вернулись конные гонцы. Оказалось, еще вчера баронесса отдала приказ послать нарочных, рано утром, по окрестным поселениям, для приезда их полномочных представителей, разбора жалоб и суда. Полномочия судьи, для своих подданных, исполняла именно она. Баронство было маленьким, и представители обещали быть сразу после обеда. Предусмотрительно.
До обеда занимались своими делами. Шура осматривал и чистил оружие, а также разбирал трофеи. Михалыч помогал. Ильдар обходил больных. У парня, которого пороли плетьми, началось воспаление, пришлось чистить раны и назначать антибиотики. Лекарства пока были. Заглянул к Ольгерду. К нему приставили служанку, и она теперь постоянно находилась рядом с ним – кормила, поила, обихаживала…
Увидев меня, женщина смутилась и быстро вышла за дверь. Магу явно стало лучше, и он желал продолжить наш вчерашний разговор.
– Гутен так! – сам не зная почему, поздоровался я на немецком.
Маг взглянул удивленно… и ответил. Его немецкий был несколько иным, но главное – мы понимали друг друга без переводчика. Пока со скрипом, но понимали. Выяснилось, что этот язык использовали здесь уже несколько сотен лет, правда, он имел распространение только в восточных областях бывшей Империи, где мы и находились в данный момент. Интересно почему? На что маг ответил: язык этот принесли с собой пришельцы, которые появились в этих местах небольшим рыцарским отрядом и сумели здесь прижиться.
Кстати, баронесса являлась их прямым потомком. Эвона как! Значит не показалось мне тогда, что «фон» – это неспроста. Самое интересное было дальше. Оказалось, что подобные появления – тут не такая уж и редкость. Нет! Каждый день толпами не лезут, конечно, но случается иногда. Назывался этот мир Террум (явно латинский корень). И здесь никогда не было мифа о том, что он является уникальным и единственным во Вселенной. С древности тут известно о существовании других подобных миров и возможности перехода из одного в другой. А вот теперь я уцепился! Переход обратно существует? Однако маг, то ли действительно не знал, то ли не захотел говорить про это. И разговор свернулся. Ладно, давить не буду, покамест.
Заговорили про магов и их организацию. В столице каждого государства существовала Гильдия магов, глава которой избирался из ее членов на определенный срок. От гильдии, в каждое баронство или графство, вассальное местному правителю, назначался представитель для присмотра за порядком, так сказать, исключительно по магической части. Ольгерд и был таким представителем в данном баронстве, правда, назначили его сюда не так давно. А вообще маги не зависели от государственной власти и подчинялись лишь законам своей гильдии. Королевские же и прочие маги, при других правителях, являлись наемными и работали только в рамках своего контракта.
Кроме того, существовал своеобразный Верховный совет магов, который руководил всеми гильдиями на континенте. Типа масонской ложи получается: вроде живут в государстве, но ему не подчиняются и законы свои. Были здесь и маги-одиночки, не входившие в Гильдию (не хотели, например, из принципа), и даже небольшие группы типа сект. Но особо распространяться про это – маг тоже не стал. Ну, что же! Познавательно, однако. Наступило время обеда. Ольгерд пока не покидал своей комнаты и ему принесли еду сюда. Я же попрощался и спустился в обеденный зал.
За столом уже собрались все наши. Обед проходил оживленно. Один Шура был задумчив и слегка рассеян. Я поинтересовался у него – как он относится к немецким рыцарям? На что получил ответ, что, мол, мало мы их топили раньше! Тогда я огорошил его новостью о том, что наша баронесса – их прямой потомок. Новость произвела впечатление! Но Шура отмолчался, и по его упрямому взгляду было видно, что отступать от осады столь прекрасной крепости, как баронесса – он не намерен. После обеда начали подтягиваться представители поселений.
Шура хотел устроить на воротах КПП, с досмотром входящих, но это не понадобилось, т.к. обитатели замка знали приезжих в лицо. К трем часам пополудни прибыли все приглашенные. Собрались в большом зале, где установили высокое кресло для баронессы.
Она появилась в сопровождении своего старого слуги. Платье на этот раз было другого оттенка и подходило под цвет ее глаз. На голове сверкала небольшая диадема. Выглядела Ингерн фон Неве шикарно. Подданные приветствовали свою хозяйку низкими поклонами. Мы ограничились продолжительными кивками головы.
Баронесса уселась на свой мини-трон и сделала бесстрастное лицо. После этого она произнесла несколько фраз в адрес своих подданных и нас, стоящих слева от трона. Ответное приветствие. Затем обратилась персонально ко мне, на немецком: «Начинается суд, прошу привести обвиняемого и быть свидетелями». Эвона как! Про немецкий-то уже доложили, однако.
Шура тут же отдал команду по рации. Спустя пару минут дверь открылась и в неё, с небольшим ускорением, впихнули племянника со связанными за спиной руками. Сзади шел Михалыч с АК. Толстяк выглядел жалко: грязный, трясущийся, с располосованным ухом. Воняло от него тоже изрядно (помыться в каземате ему никто не предложил). Я жестом попросил Михалыча отодвинуть эту «помойку» подальше от нас. Народ в зале тоже расступился пошире, зажимая носы.
Начался опрос свидетелей. Представители поселений по одному выходили к баронессе и оглашали список преступлений, совершенных бандой под руководством племяша. А он был значительным и страшным. Всего – убито шесть человек. На одном хуторе – сразу целая семья: муж, жена и ребенок (мужчина пытался оказать сопротивление). В деревнях изнасиловано четыре молодых женщины. В самом замке, после группового изнасилования, молодая горничная – покончила с собой. Грабежи, по сравнению с этим, казались детской забавой…
Лицо баронессы словно окаменело. Под конец она медленно спросила: «Может ли кто-то сказать слово в защиту подсудимого». Народ безмолвствовал. Толстяк грохнулся на колени, и, подвывая, умолял о пощаде. Не прокатило. Кляп заглушил ненужные звуки. Приговор огласила баронесса. За преступления, совершенные против нее и подданных, ее двоюродный племянник был приговорен к высшей мере социальной защиты… Виселицу, вчера, мы разбирать не стали…
Приговор привели в исполнение быстро. Перед виселицей во дворе собрались зрители. Привели и выстроили в ряд пленных наемников со связанными руками. С балкона донжона баронесса объявила им свою волю: их тоже ждет суд, для чего будет послано за королевским дознавателем. Не стала сама мараться, ну и ладно. Затем был взмах темного платка, и баронесса ушла, не желая смотреть на продолжение…
Утром следующего дня, на стене замка, обращенной к дороге, стояли два человека. Они пристально смотрели вслед небольшому отряду, уходящему от ворот.
– Скажите сударь, они что, действительно все маги? – спросила статная красивая женщина.
– Нет, миледи, настоящий маг среди них только один, но я так и не смог определить, ни его принадлежность, ни его силу, – ответил высокий худой человек, опирающийся на трость.
– Но мне говорили, что еще одного из них называли боевым магом, он в странном костюме, который будто постоянно ускользает от взгляда, – снова обратилась дама.
– Увы, баронесса, аура у него человеческая, хотя оружие внушает серьезное опасение. И по повадкам этот человек – настоящий воин, прекрасно знающий свое ремесло. Я слышал, что он служил капитаном гвардии, только не понял в какой армии. Но звание его – очень достойное, – задумчиво ответил маг.
– Благородный рыцарь, – шепотом добавила баронесса.
Итак, поутру, мы отправились по домам. На двух телегах, с частью военных трофеев. Большую часть оружия оставили у баронессы. Ей предстоит нанимать новую охрану, и оно пригодится. Временно в замке осталось четыре человека из поселян, в том числе двое – из нашей деревни. Эти парни умели обращаться с арбалетом и копьем. Шура проверил их навыки лично. Вообще, мой друг порывался остаться сам и организовать оборону, если что!
Прекрасно понимая о какой «обороне» идет речь, я, тем не менее, – настоял на возвращении всех. Надо бы посмотреть, как дома дела, а то загулялись мы, однако. Шура внял голосу разума, но обещал вернуться. Кто бы сомневался! С нами шли трое деревенских, во главе со старостой. Хитрый Сван недолго расстраивался о потере лошадей и выторговал у баронессы освобождение от податей на несколько месяцев вперед. Собственно, лошади были нашими трофеями, и та пара, которая досталась нам, будет передана в деревню на общие нужды, но только в аренду и с условием выделять одну – по первому требованию. Староста хмыкнул, но было видно, что он все равно доволен.
До деревни добрались неспешно и без приключений, там загрузились провиантом (в счет арендной платы за лошадей), и двинулись на телеге до оврага с разрушенным мостом. Доехав до него, мы распределили оружие и груз между собой, захватив также пару местных арбалетов и несколько особо приглянувшихся железяк. Попрощались с возницей. Михалыч шел с нами, пора познакомить его с остальными…
Глава 8
КИНО И НЕМЦЫ
Ворота Цитадели привычно послушно открылись перед нами. Михалыч стоял, разинув рот. В караулке нас встретила… Варя. Новый камуфляж был подогнан по фигуре, волосы забраны сзади под кепи в хвост, в руках АК-47. Улыбка шикарная. Удивила! Приняли ее короткий доклад и прошли в жилую зону. Михалыч находился в ступоре.
– Знатная хата, – только и вырвалось у него.
Навстречу потянулся народ – здоровались, обнимались, знакомились. Потом разошлись до обеда. Очень хотелось в душ. Смыть с себя грязь и воспоминания наших недавних приключений. Хотя рассказывать все равно придется, подробно и обстоятельно.
После душа поднялся наверх. Там во внутренностях пепелаца копошился Коля. Поговорили. Он рассказал, что они успели сделать по наблюдению за местным временем. Получалось, что сутки здесь длиннее земных на несколько минут. Одни часы перевели сразу на местное время, чтобы было с чем сравнивать. Остальные единицы времени, тоже уже известны от аборигенов. В году имелось триста шестьдесят пять дней, он делился на девять месяцев по сорок или сорок один день в каждом. Понятия недели здесь не знали – месяц разделялся на четыре декады. Да, и магнитные полюса в этом мире, действительно расположены иначе. Стрелка компаса – показывала на северо-запад. Как-то так…
Обед, в целом, прошел в теплой и приятной обстановке. Рассказывал в основном я. Шура отмалчивался. Ильдар держал Татьяну за руку и периодически кивал. Михалыч отвечал на вопросы, как заправский гид по местным достопримечательностям. Однако новости взбудоражили народ до крайности. Под конец Артем вскочил и с горящим взором заявил, что если его в следующий раз не возьмут с собой – он уйдет в самоволку! Примерно так же высказались Варя, Татьяна и Коля. Назревал бунт. Пришлось разруливать ситуацию, и обещать выход всем по очереди. За очередь едва не подрались, дошло до жребия. Выпало Артему и Варе. Остальные – в следующий заход. Далеко на волю не рвался лишь один Василич, его больше интересовала местная рыбалка и охота. И то ладно.
Потом все понемногу успокоились и наметили планы на завтра. Василич ангажировал Михалыча на разведку охотничьих угодий в округе. Ибо! Зверь тут – выстрелами не пуганный! Кроме того, решили начать разметку просеки от ворот Цитадели. Не все же нам пешком ходить. Николай на связи и в быстром подскоке на пепелаце. Татьяна и Ильдар – на дежурстве и по хозяйству. Мы же поутру вчетвером (Шура, Артем, Варя и я) решили сходить до деревни и организовать дополнительную разведку на местности.
Вечер прошел в сборах и небольших организационных вопросах. В частности я, наконец, получил информацию о имеющихся у нас гаджетах и их примерном наполнении. Докладывал Артем.
Итак: у нас было три ноутбука, два планшета и семь смартфонов с разнообразным наполнением. Кроме того, имелось четыре съемных жестких диска отдельно (это лично Артема). На вопрос, об их наполнении – парень пожал плечами и ответил, что давно готовился к апокалипсису и собрал все, что успел… Чего?! Удивил, не по-детски! Наполнение ноутбуков – являлось разным. Например, на моем записана целая коллекция военных и исторических фильмов (это хобби мое такое). А ноутбук Галеевых, содержал, в частности, Большую медицинскую энциклопедию (врачи же). Планшеты и смартфоны несли в основном личные данные. Дал задание имеющуюся информацию систематизировать и по возможности продублировать на разных носителях. Сколько проживет наша земная техника здесь – одному Богу известно! А гипермаркетов электроники – тут пока не наблюдается…
Ночью мне снился фильм. Старый, советский – «Аты-баты, шли солдаты…». Не смотрели? Зря. Отличное кино! И никаких компьютерных спецэффектов. А актеры, какие! Только смотрел его я как бы со стороны, но недалеко, точно в бинокль или в оптический прицел. Странненько. К чему бы это? «Надо будет пересмотреть его еще раз», – подумал я, проснувшись. Совершив мыльно-рыльные процедуры и позавтракав, экипаж Цитадели принялся за реализацию намеченных планов. На охоту решили взять кроме «Сайги» еще и «Мосинку», заодно и пристрелять ее с оптикой. Хорошая идея!
Шура проводил инструктаж с командой выхода. Варя была одета в свой ладно сидевший камуфляж, из-под головного убора спускалась косичка. Разгрузка с запасными магазинами, на боку ПМ в кобуре и охотничий нож. За плечом АК. Глаза серьезные. Прямо Валькирия! В отличие от Вари, камуфляж на Артеме сидел как седло на корове, но экипирован он был аналогично девушке, только за спиной еще пристроил любимый арбалет.
– Если я говорю «бежать» – надо сразу бежать, если будет команда «лежать» – исполнять немедленно и падать, хоть в кучу навоза, – вещал Шура, прохаживаясь перед новобранцами.
Наконец, первичное воспитание личного состава было закончено, и мы двинулись в путь. Наша с Шурой экипировка не отличалась от предыдущих выходов.
До оврага дошли быстро, там остановились и присмотрели деревья поближе, которые можно спилить и перекинуть в виде временного моста. Надоело постоянно ноги мочить!
Перебравшись на другой берег, свернули от дороги направо, в сторону каменных валунов. Большие камушки – скрывали в себе две небольшие пещерки. Одна плавно уходила вниз – почти от уровня земли. Проход был широким. Посветили и осмотрели. Внутри это напоминало подземный гараж на пару машин, виднелись следы пребывания каких-то животных, но было пусто.
Вторая пещера находилась на возвышении, но взобрались мы туда – без проблем. Всего пара метров – и природные ступеньки привели нас в маленькую полость, где мы смогли уместиться вчетвером и все, пожалуй. Перед пещеркой располагалась неширокая ровная площадка. Шура осмотрел все и заявил, что это место – вполне подходит под огневую точку.
Затем прошли к озеру и осмотрели плотину. Вода бодро крутила остатки водяного колеса. Надо подумать о восстановлении этого хозяйства. Мельница, не мельница – а водяное колесо можно использовать и как привод для лесопилки и как турбину электрогенератора. Обсудили и решили поинтересоваться у местных – почему тут разруха? Двинулись дальше. Больше всех из нас о приключениях грезил Артем. Он буквально думал, что как только выйдет за порог Цитадели – к нему сразу же прибежит знакомиться толпа веселых эльфов. В реальности же, вокруг было спокойно, незнакомых разумных не наблюдалось и это меня радовало.
Мы приближались к поляне с порталом. Надо показать нашим друзьям эту достопримечательность. Кроме того я хотел прикинуть – можно ли рядышком повесить камеру слежения. Мысль об этом прочно засела у меня в голове, ещё с прошлого визита сюда. Подошли, осмотрелись – ничего необычного. Артем разочарованно сопел и высматривал удобное место под камеру. Шура с Варей решили обойти поляну по периметру.
Вдруг мне показалось, что воздух в арке шевельнулся. Странно. Погода стояла тихая. Ветер отсутствовал. Еще! А потом поверхность арки помутнела и по ней словно пошла рябь! Артем тоже заметил это. Я жестом сделал знак – не приближайся! Рябь стала светлее, и наконец, проступило мутное изображение. Мы, молча, таращились туда.
Там, по широкому полю, бежало три человека. Сзади их настигала погоня, состоящая из мотоцикла с коляской и открытого автомобиля. Звуков слышно не было. Как в кино, старом немом кино. Люди бежали в нашу сторону. Изображение приближалось и становилось четче. «Фильм» стал цветным. Теперь ясно просматривалось, что бегущие люди – в форме РККА, а их преследователи – в фельдграу (немецкое название военной формы) и касках вермахта. В голову, почему-то, полезли мысли о всяких военных реконструкторах.
Но тут пулеметчик с мотоцикла выдал короткую очередь. Это было понятно по язычку пламени на конце дула пулемета и фонтанчикам пыли от пуль. Не попал! Еще раз! Э, да они играют с беглецами, добычу загоняют! Все стало совсем близко, теперь я ясно видел перекошенные лица молодых парней, страх в их глазах. И тут пришел звук! Как будто со скрипом разрывали толстую ткань. А за ним хлынули и другие звуки – тяжелого дыхания, моторов и выстрелов. И запахи жаркого лета. Тут до меня, наконец, дошло, что сейчас произойдет.
– У нас гости, направление – арка! – сообщил я в рацию Шуре. – Прячься! – крикнул Артему и сам быстро переместился в кусты метрах в десяти правее арки портала.
На поляну влетел первый беглец, он был в каске и с винтовкой. За ним второй – в пилотке и тоже с «мосинкой». Третий оказался вообще без головного убора, и его форма отличалась от первых двух (комсостав, похоже). Со страху они и не поняли, как изменилась обстановка вокруг. Парень в пилотке обернулся лицом к порталу, поднял винтовку и сразу выстрелил, потом на секунду замер от удивления, но опомнился и побежал снова. Через короткое время в портал с треском въехал мотоцикл, а за ним легковая машина. «Кюбельваген», – машинально отметил я про себя. Фрицы, похоже, просекли, что что-то пошло не так, и притормозили, а пулеметчик выдал длинную очередь, заставив беглецов залечь.
В машине находились двое: Водитель и стоявший на ногах офицер, с МП в руках (МП-38, МП-40 – это пистолет-пулемет, цифры означают год принятия на вооружение, его ещё ошибочно называют «Шмайссером»). Немцы разъехались и взяли беглецов в клещи, слева от портала находился мотоцикл и я смотрел им в спину. Машина приняла правее. Еще очередь – это уже офицер развлекается. Неожиданно один из беглецов замахал руками, привстал и поднял их вверх. Комсостав сдается? Идиот! Или просто трус? Услышал, как фрицы засмеялись. Пулеметчик был на изготовке. Подъехали совсем близко. Бойцы пока лежали.
– Встать, оружие на землю! – услышал я команду по-немецки.
Наконец, они медленно поднялись. Их винтовки валялись в ногах. Кажется, охота подошла к концу. Офицер вышел из машины и подошел к пленным. Пристально оглядел всех, и я услышал слово «комиссар», произнесенное с чудовищным акцентом. Придурок первым поднявший руки, похоже, был еще и политработником! Они его сейчас и грохнут, прямо тут! Ну, точно, заставляет встать на колени, МП приподнял, и… сразу начал заваливаться на бок, удивленно оборачиваясь назад. Следующим оседает пулеметчик в коляске. Водитель мотоцикла пытается развернуться и уехать и через пару секунд падает на руль, а мотоцикл продолжает катиться в мою сторону.
Водитель машины оказался проворнее – он успел развернуться и начал двигаться обратно. Проехал несколько метров и тут же встал. Ага! А портала-то – больше нет! И ехать ему отсюда некуда! Выпрыгиваю из кустов.
– Хальт! Хенде хох!
Испуганный водитель послушно поднимает руки.
– Из машины, мордой в землю!
Подчиняется. Появляется Артем. Взгляд гордый и восторженный.
– Держи этого, – командую я.
Шура на связи – чисто, теперь контроль.
На поляне замерли три фигуры, одна из них так и стоит на коленях. Шагаю к ним. На лицах изумление. Они только что стояли одной ногой в могиле, а тут бац – и фрицы закончились разом. И все это без звуков выстрелов! Подошел. Офицер лежит на боку, из его спины в районе сердца – торчит арбалетный болт. Понятно теперь, кто постарался. К мотоциклу спешит Шура. Похоже, контролировать там некого. Глушит мотор. Идет к нам. Обращаю взгляд на красноармейцев, пустые петлицы – рядовые, пехота.
Делаю строгое лицо:
– Документы, бойцы?
Оба лихорадочно лезут по карманам. Так-с, что у нас тут? Красноармейские книжки, фото совпадают – Соколов Максим Петрович, из Харькова, 1923 года рождения, образование – десять классов, призван 24 июня 1941 года. Омельянчук Петр Николаевич, из-под Полтавы, 1922 года рождения, образование – семь классов, призван 26 июня 1941 года. Номер части мне ни о чём не говорит.
– Так, бойцы, поступаете в распоряжение товарища капитана, – произношу я, кивая на подошедшего Шуру.
– Па-азвольте, товарищ, а вы, почему здесь распоряжаетесь? И кто вы такой, представьтесь? – раздается истеричный голос справа от меня.
Поворачиваю голову. Петлицы красноватые, два кубика, на рукаве небольшая звезда с серпом и молотом – младший политрук. Небольшого роста, нормальной комплекции. Глаза бегают. Уже на ногах и права качает! Ты же только, что на коленях стоял! Ловлю его взгляд – и пошла картинка. Такие люди существовали всегда и везде. При Юлии Цезаре, Иване Грозном, Сталине или Гитлере. Они хотят хорошо и сытно жить, но при этом почти ничего не делать. И вроде вполне нормальное человеческое желание, если бы не то, что этого «почти» – им хватает только на зависть и подлость по отношению к окружающим.
Первый свой донос он написал еще в девятом классе – девочка ему нравилась, а он ей нет. А дружила она с парнем из его же класса. Время было непростое тогда. Процессы над «врагами народа» – шли чередой. Вот и решил он органам «помочь». Через три дня «конкурент» исчез из класса навсегда, а вместе с ним и вся его семья. Правда в любви это не помогло – девочка стала от него еще дальше. Но он понял, что органы прислушиваются к его мнению, и взял это на заметку. Потом пошел по комсомольской линии, обличал и раскрывал сущность врагов на собраниях, выкорчевывал вредителей. Поступил в институт. Тут преградой его кипучей деятельности стал комсорг факультета – принципиальный парень, не терпевший лжи и бюрократии. Примерно через месяц он сам занял его место, звонким голосом клеймя «иностранных наймитов».