- -
- 100%
- +
Увы, ответов на эти вопросы у меня не было. Пока не было…
Дверь в душевую кабинку отъехала в сторону.
– Подвинься, – буркнула Корни, толкая меня легонько плечом и занимая место под «лейкой».
Понятное дело, халата на ней уже было. На ней ВООБЩЕ ничего не было!
Не обращая на меня никакого внимания, она перво-наперво намылила шампунем шею и голову, а потом, взяв в руки мочалку, принялась деловито натирать пеной прочие участки своего обнаженного тела.
Обалдевший от подобного зрелища, я только и мог, что судорожно раскрывать рот, пытаясь вдохнуть. А ещё – молиться всем имеющимся в мире богам, чтобы она случайно не обернулась и не увидела моё предательски напрягшееся естество.
И, будто услышав мои «молитвы», девушка неожиданно усмехнулась:
– Не бойся, я на тебя не смотрю.
После чего, все так же, не оборачиваясь, протянула назад руку с мочалкой:
– Будь другом, спинку потри.
Словно сомнамбула, я качнулся вперед и принялся гладить мочалом гибкую спину.
– Да что ты возишь как киса лапой? – дернула плечом Корни, выражая неудовольствие моими неумелыми действиями. – Ты мужик или кто? Работай давай.
«Ну да. Я и вправду мужик. И как мужик, должен сейчас…»
Нет, пересилить себя я не смог. Хотя мне до одури хотелось плюнуть на всё, выбросить нафиг мочалку, сграбастать даму в охапку, повалить на пол, впиться губами в… Словом, сделать всё то, что и положено делать настоящему мужику со сводящей его с ума женщиной.
– Ну, всё, хватит. Ниже не надо, – остановила меня Корнелия. – Дальше сама.
Я вновь отшатнулся к стене и замер, продолжая пожирать глазами красавицу. Красавицу, кажущуюся такой доступной… «Блин! Ну всё! Не могу больше терпеть это издевательство. Сейчас ка-ак…»
– Слушай, Андреа, – произнесла вдруг напарница. – Давно хотела тебя спросить…
– Что? – напряженно выдохнул я, пытаясь совладать с бушующими в крови гормонами.
– Мне рассказывали, у вас в Синеговии есть такие заведения. Называются бани. Туда ваши бабы и мужики ходят вместе. Вместе моются и даже не думают о разврате. А я вот понять не могу. Это действительно правда или выдумывают?
«Ну, ёшкин кот! Как же она меня обломала… А впрочем, и слава богу. Спасибо, Господи! Спас».
– Почти правда, – глухо ответил я, отступая на шаг. – Развратом мы обычно занимаемся в других местах.
– Это правильно, – заметила Корни.
Кажется, она улыбалась. И вообще – выглядела донельзя довольной.
– Всё. Хорошего понемногу, – сообщила она через десяток секунд, закончив помывку. – Пойду, что-нибудь пожрать приготовлю. С утра во рту маковой росинки не было.
Сказала и выскользнула из душа.
Мне оставалось лишь охреневать от случившегося.
«Вот нафига она это сделала? Не могла подождать, пока душ не освободится? Решила меня подразнить?.. Чёрт их поймет, этих баб! Одни беды от них…»
Спустя пару минут, выбравшись из кабинки и осторожно оглядевшись по сторонам («Вдруг Корни где-нибудь поблизости притаилась? С неё станется»), я обмотал полотенцем чресла и…
«Чёрт! А если…»
Мой взгляд в панике заметался по стенам и потолку. Скрытые подглядывающие и подслушивающие устройства для таких заведений – норма. Снимут на видео происходящее и выложат в открытую сеть. Или шантажировать станут, обычное дело. Вовек потом не отмажешься. Хрен кого убедишь, что не было ничего. Просто вместе помылись. Ага, не просто просто, а очень просто. Просто суперпросто, почти примитивно…
Жучки в душевой, естественно, были. Целых два. Однако… странное дело, оба они не работали. Точнее, работали, но ничего не записывали и информацию никуда не передавали.
Как я это узнал? Элементарно.
У моего организма имелась одна особенность. Я не только умел открывать порталы в иные миры, но и чувствовал любую работающую электронную хрень. Если хотел, конечно. В этом не было никакой «магии». Только набор «правильных» генов. Уникумов, подобных мне, в Галактике насчитывалось не более двух-трех десятков. По уверениям Петра Сергеевича, все они работали под колпаком спецслужб. На начальном этапе «рыцари плаща и кинжала» собирали к себе тех, кто имел иммунитет к «швабре», потом тщательно фильтровали, присматривались и, в конце концов, вычисляли «везунчиков». Имена «порталистов» (чаще всего их именовали «ключами») считались в любой «конторе» ее самым главным секретом. Ага, секретом Полишинеля. Я лично знал, как минимум, пятерых. Пересекался по службе и разного рода совместным операциям…
Короче говоря, обе закладки были выведены из строя типичным для «ключа» способом. В одной отсутствовал маленький проводок, в другой выскочил из гнезда «нужный» штекер. Подобные неисправности можно организовать лишь с помощью специально наведенных микропорталов. Но я их в этом помещении не наводил. А если не я, то кто? Неужели… Корнелия?..
Корнелию я нашёл на кухне, сидящую за столом и сооружающую себе устрашающего вида бутерброд-сэндвич. Глянув на опоясывающее мой торс полотенце, она насмешливо фыркнула и сообщила:
– В комнату загляни. Там для тебя одёжка лежит. Только что принесли, спецзаказ.
– Спецзаказ? От кого? – тупо спросил я.
– От меня, от кого же еще? – пожала плечами напарница. – Или ты и дальше собираешься клоуна изображать? Можешь, конечно, но тогда, извини, дальше я работать с тобой не смогу. Помру от стыда. Или от смеха.
– Спасибо, – поблагодарил я её и пошел одеваться.
В валяющемся на кровати пакете обнаружились обычные джинсы. Плюс футболка и куртка. Всё довольно удобное и к тому же по мне. Удивительно, как точно Корнелия угадала с размером. Еще одна странность, хотя и не такая существенная, как с закладками в душе.
Нет, ничего выяснять у девушки я не стал. Рано еще играть в-открытую, сомнения к делу не подошьешь, нужны более веские доказательства ее «дара».
Последующие полчаса мы занимались тем, что уничтожали принесенные гостиничным «боем» продукты, запивали их апельсиновым соком и обсуждали план действий на завтра. Корни настаивала на том, что сперва надо восстановить связь и только затем, получив инструкции, отрабатывать главную тему. Я, в принципе, соглашался, но выражал некоторые сомнения. Со связью может и не получиться, а задание требуется выполнять в любом случае. Словом, так ни о чем и не договорившись, мы разошлись по комнатам, признав, что утро вечера мудренее, всякое может за ночь случиться.
Вернувшись к себе, я, на всякий пожарный, закрыл жалюзи на окне и, недолго думая, завалился спать. Увы, ламели у жалюзи поворачивались не вниз, а вверх, лунный свет проникал сквозь решетку, поэтому быстро уснуть мне так и не удалось: долго лежал в постели, размышляя о странностях бытия и сложностях нынешнего задания…
Как отворилась дверь, я не услышал. Только почувствовал вдруг: в комнате кто-то есть.
– Не спишь? – тихо спросила Корнелия.
– Не сплю, – так же тихо ответил я, отрывая голову от подушки.
– Мне вот тоже не спится, – зачем-то сообщила она, присаживаясь на кровать.
– И?
Корни вздохнула.
– Ты знаешь… – она повернулась ко мне и…
– Да чёрт побери! Ну что же ты за чурбан такой?!
В одно мгновение скинув с себя халат, девушка нырнула под одеяло и прильнула ко мне дрожащим от предвкушения телом.
– Молчи, молчи. Не надо ничего говорить. Я сама, – шептала она, покрывая моё лицо страстными поцелуями и уже шаря рукой в паху.
– Корни! – я попробовал остановить её, но нифига в этом не преуспел.
Прошипев рассерженной кошкой, Корнелия рванулась вперёд и, зажав мне ладошкой рот, больно укусила за ухо:
– Болван! У меня полгода не было мужика! Скоро на стенку полезу!
– Чёрт! Корни! Я не могу!
Оторвав таки ее от себя, я попытался сесть и хоть что-нибудь объяснить.
– Пойми, девочка. Я женат. Я…
Корни не слышала. Оседлав меня как племенного жеребца, она плавно раскачивалась взад-вперёд, закатив глаза, поглаживая меня по плечам, опускаясь все ниже и ниже. Нет, противостоять этому напору я больше не мог. Моя рука легла ей на талию, тихонечко сползла вниз. Вторая сжала бедро. Податливое и одновременно упругое. Горячее, словно печка. Левая грудь Корнелии ткнулась мне прямо в губы. Взрыкнув как лев, я впился зубами в набухший сосок и… понеслось!!!
* * *
– …Ты прав. От меня не сбежишь, – Корни отпустила, наконец, мою руку и перевернулась на спину. А я…
Крепился, крепился, надеялся просто пофлиртовать, не хотел торопить события и вот – на тебе! Здрасьте-пожалуйста! Вляпался «ногами в жир». Как Жанне теперь в глаза смотреть после всего случившегося? Ведь я ей ни разу не изменял. Ну, в смысле, когда по службе не требовалось. Вплоть до сегодняшней ночи. А тут, честно признаюсь, сам захотел. Поэтому и устоять не смог, и кайф от этих безумных скачек поймал фантастический. Ну, просто полный улёт. Мысли все в кучку, а в голове уже вертится предательское: «Хочу повторить!»
Пока я боролся с самим собой и вновь зарождающимся желанием, мисс Арчет завернулась в тонкую простыню, встала, включила ночник и подошла к единственному имеющемуся в помещении зеркалу. Ей-богу, в прилипшей к телу простынке она выглядела ещё соблазнительнее, чем голышом.
Словно почувствовав мои настроения, Корни неожиданно обернулась.
– Ну что, отдохнём минут пять и продолжим? – «невинно» поинтересовалась она, поправляя как бы случайно свалившееся с груди «одеяние».
«Та-ак. Похоже, придется изображать терзающегося изменой «страдальца». Перед агентом конкурирующей спецслужбы лучше выглядеть раскаявшимся лопухом, а не циничным мачо. Однако и перебарщивать в этом деле не стоит: могут и не поверить».
– Прости, но… не стоит, – выдавил я из себя.
Дурак, одним словом. Как есть, дурак. Наверняка, буду потом жалеть, но изменить уже ничего не смогу.
– О жене своей думаешь? – абсолютно точно определила мои терзания Корни.
Я в ответ промолчал.
Присев опять на кровать, девушка окинула меня задумчивым взглядом.
– Знаешь, Андреа, мне отчего-то кажется, ты сейчас просто тупишь. Поверь, тебе не в чем раскаиваться. Что естественно, то не безобразно. Секс на стороне семье не помеха. Даже наоборот, он только лишь укрепляет брачные узы. Поднимает эмоциональную планку. Заставляет старое вино вновь забродить в мехах…
У меня было полное ощущение, что Корни сейчас произносит некие стандартные фразы, то ли вычитанные в учебнике по психологии, то ли услышанные на лекции по основам гендерных отношений. Короче, пургу несёт. Вот сейчас, например, обязательно скажет, что если мужик ходит налево, то…
– Если у одного из супругов есть кто-то на стороне, это означает лишь то, что он просто не до конца удовлетворён партнёром. То есть, иметь помимо жены или мужа ещё и любовницу или любовника – это не грех, а естественное состояние каждого человека, желающего жить полной жизнью…
«М-да, ей только профессорской кафедры не хватает, а еще мантии и очков на носу. Могла бы перед студентами выступать, рассказывать о проблемах взаимоотношений полов…»
– Не надо, Корни. Перестань говорить ерунду, – я откинулся на подушки и тихо проговорил: – Своё предательство я уже совершил. Оправдываться бессмысленно. Как и продолжать предавать.
«Вот чёрт! Кажется, перебор. Слишком уж пафосно получается…»
– Значит, меня ты уже не хочешь? – уточнила партнёрша, поняв всё по-своему.
– Хочу, Корни. Очень хочу. Ты даже представить не можешь, как я тебя хочу, – честно признался я. – Но… ты понимаешь… эээ…
Если до этих слов я «чувствовал» себя просто скотиной, то сейчас – скотиной вдвойне. Ведь по всему выходило, что, добившись от дамы желаемого, я сразу же принялся нос от неё воротить. Типа: «Прости, дорогая. Нам было с тобой хорошо, но высокие моральные принципы не дают мне права и дальше поддерживать эту греховную связь…»
Будь я сейчас на месте Корнелии, то, как минимум, врезал бы такому кавалеру по морде. Причём, не за то, что «пытается откосить», а за то, что прикрывает свой сволочизм некими «высшими» соображениями…
Однако, что удивительно, мисс Арчет о таком варианте не думала и возмущаться не собиралась.
– Ладно, можешь не беспокоиться. Приставать к тебе больше не буду, – сказала она с лёгкой усмешкой. После чего поднялась, сменила простыню на халат и, подтянув как следует пояс, ехидно добавила. – Если, конечно, ты сам не захочешь.
По её тону было понятно, что она абсолютно уверена в том, что никуда я теперь не денусь, что бы ни говорил. «Захочу», как только возникнет нужда. То есть, когда сама Корнелия реально меня «возжелает». Разубеждать её в этом было бы глупо. Тем не менее, я всё же решил «попытаться». Расставить, так сказать, все точки над «и» в наших нынешних отношениях.
Но только я открыл рот, как…
«Ох! Мать твою за ногу…»
Различимый только в «магическом» зрении, около вентиляционной решетки поблескивал огонек функционировавшей голокамеры. Перед тем, как лечь спать, я проверял это место, закладки там не было. Точнее, она была, но, видимо, не работала. Включилась совсем недавно. Скорее всего, в тот самый момент, когда я «отвлёкся» на Корни.
«Блин! А это ещё что за хреновина?»
Из-под решетки тянулся легкий дымок.
«Газ!!!»
Стоявшая возле кровати Корнелия неожиданно покачнулась, потом закатила глаза и, потеряв сознание, безвольной куклой осела на пол.
Увы. Я тоже ничего не успел. Ни задержать дыхание, ни попытаться бросить в окно чем-то тяжелым, ни…
«Вот это подстава!..» – последнее, что мелькнуло в мозгу, перед тем как меня накрыла давящая темнота…
Глава 3. Синьор де Вито
Усыпляющий газ – штука весьма неприятная.
И если «погружение в сон» запоминается тем, что вдруг, ни с того ни с сего, начинаются проблемы с дыханием, словно на грудь плиты бетонные положили, а потом «раз – и всё», то процесс «пробуждения», наоборот, дарит клиенту целую гамму разнообразнейших ощущений. Этакий «ужас без конца» ни за понюх табаку…
Первое, что я чувствую после «побудки», это бьющий в глаза свет. Свет нестерпимо яркий, проникающий прямо в мозг и болью отражающийся от затылка. Отвернуться нифига не могу. Так же как и веки закрыть, потому что они и так закрыты. Потом начинает жечь подушечки пальцев на руках и ногах. Это, типа, нервные окончания так реагируют на запрос из «центра»: «Вы как там, живы еще?» В ушах гудит и звенит, затекшее тело отказывается повиноваться, в горле «великая сушь», на языке что-то до отвращения приторное. Во всём остальном – мощный аналог похмелья после месячного запоя. Плюс еще кое-что, о чем в приличном обществе как-то не принято говорить… Ну вот и я упоминать об этом не буду. Как минимум, аппетит пропадет, если сообщу невзначай подробности.
Словом, в себя я прихожу лишь через десять минут. Или через пять, двадцать, пятьдесят, сто. Без часов все равно не определишь, а их-то как раз и нету. Тут вообще – много чего нема. Оружия моего, брони, купленной Корни одежды. Хорошо хоть трусы на меня кто-то надел, а то ведь могли бы и голышом из гостиницы вынести. Интересно, кстати, куда именно вынесли-унесли мою драгоценную тушку? А еще интереснее – кто и зачем? И куда, интересно знать, подевалась моя боевая подруга мисс Арчет? Обидней всего, если она окажется одной из тех, кто организовал похищение. Паранойя, конечно, но куда ж без нее? В любом случае, попал я конкретно. Однако сам виноват, расслабился, упустил, так сказать. Забыл элементарные правила.
Помещение, где я сейчас нахожусь, похоже на изолятор «для избранных». Палату в психушке, в которую «сердобольные» богачи запихивают свихнувшихся родственников. Стены и пол покрыты мягким, исключающим попытки причинить себе вред материалом, столик-пуф в уголке, голографическое изображение окна, очень похожее на настоящее. Кровать, на которой лежу, острых углов не имеет и напоминает высокий матрас без спинки. Освещается комната точечными светильниками, вмонтированными в потолок. До него не достанешь – высота около четырех метров. И там же, под потолком, закреплены две голокамеры. Одна над «окном», вторая – над дверью. Дверь, кстати, тоже «антивандального» исполнения. То есть, лоб об нее, даже при всём желании, расшибить не удастся. Собственно, я и не собираюсь ничего себе расшибать, поскольку суицидальных наклонностей не испытываю.
Возле кровати обнаруживаю две пластиковые бутылки с водой. Пить хочется, аж сил нет. Выхлебываю обе зараз. Литра примерно три.
Интересно, «удобства» в «палате» имеются? Или придется ходить под себя, если приспичит?
Встаю. Разминаю конечности. Жду.
Минут через пять в двери открывается небольшое окошечко. В него кто-то смотрит, потом дверь отворяется, и в комнату заходит облаченный в броню громила. В руках полицейский парализатор. Игловой, а не импульсный. Выходит, знают гады о моём врожденном иммунитете к «струне». Страхуются, одним словом.
– К стене! – отдает команду вошедший. – Руки за голову. Ноги в циркуль.
Выполняю приказ. Утыкаюсь в стену лицом, руки на затылке, ноги широко расставлены. Всё как у нас, когда «черпаки» 11 накрывают какую-нибудь «малину» и начинают фильтрацию.
В «палате» появляется кто-то ещё. За спиной слышится шорох шагов. Затем жужжание, будто что-то откуда-то выезжает. Спустя двадцать секунд дверь захлопывается.
Оборачиваюсь.
«О! Пожрать принесли. И одёжку».
Одежда лежит на кровати. Та самая, что мне купила Корнелия, а вовсе не клоунский наряд от родимого ведомства. Его я даже под страхом расстрела не стал бы сейчас надевать. Репутация – она и в плену репутация. Один раз посадишь пятно, отмываться будешь целую жизнь.
Поднос с едой стоит на столе. Традиционная для чипольянцев паста, политая мясным соусом, салат, равиоли… Даже десерт имеется: канноли и сфольятелла на блюдечке. Плюс бутылка вина и пакет с соком. А еще вилка, штопор и нож. Это означает, что меня совершенно не опасаются. Что ж, всё верно, это только в кино герои открывают булавкой любые замки и протыкают врагов крохотной зубочисткой.
«А, кстати, что это здесь жужжало?»
Осматриваюсь и выясняю: «жужжали» выдвинутые из стены сантехприборы. Унитаз и раковина. Пусть мелочь, но мелочь приятная. Сервис в этой тюряге на высоте. Комфорт пленнику обеспечивается.
Отправляю «естественные потребности», показываю голокамерам… ну, будем считать, что фигу, и не спеша умываюсь. Затем натягиваю на себя футболку и джинсы, подтаскиваю к кровати стол и начинаю трапезничать. Вино решаю не пить, ни к чему сейчас затуманивать алкоголем голову. Мысли должны быть ясными.
Прием пищи длится недолго. Аппетит у меня хороший. Подъедаю всё до последней крошки, после чего лениво потягиваюсь и жду очередного прихода тюремщиков. Должны же они, в конце концов, хотя бы посуду убрать.
Тюремщики не слишком торопятся. От нечего делать беру в руки вилку и начинаю метать ее в стену напротив. Отрабатываю, так сказать, боевые и специальные навыки. Вилка, увы, в покрытие не втыкается. Так же как и столовый нож.
На это занятие убиваю, по ощущениям, почти полчаса. Время тянется медленно, словно густой сироп, вытекающий из стеклянной банки. Но, как известно, всякому ожиданию рано или поздно приходит конец.
Окошко в двери вновь открывается.
– Руки в окно! – раздается оттуда.
Просовываю руки в проем, на запястьях защелкиваются наручники.
«Лохи педальные! Где вас только дебилов учили? В нормальных тюрьмах руки за спиной сковывают. Во избежание, так сказать…»
Меня выводят из камеры, завязывают глаза и куда-то ведут по длинному извилистому коридору…
* * *
Совершить побег я не пытался. Мог бы конечно попробовать – руки-то, хоть и в наручниках, но всё же перед собой, а способы, как нейтрализовать конвоиров, мне хорошо известны. Однако, боюсь, в нынешней ситуации это глухой номер. Рыпнуться бы не успел, мгновенно получил бы иглу в шею или прикладом по кумполу. Тем более, на обоих охранниках бронекостюмы с закрытыми шлемами. Да и не знал я пока, где нахожусь и кто меня захватил. А узнать это было бы весьма интересно…
Идти нам пришлось недолго. Конвой остановился через сотню шагов. Меня втолкнули в какое-то помещение, усадили на жесткий стул и, хитрым образом приковав к нему за ноги и за пояс, сняли повязку с глаз.
Тюремщики удалились, и я принялся с любопытством осматриваться. Прямо передо мной стол, на который можно опереться локтями. За ним высокое кресло. Окна отсутствуют. Пол, стены и потолок окрашены в серый цвет. Освещение приглушенное, как в сумерках. Следящих приборов, что странно, в камере нет.
Справа, метрах в трех от меня, еще один точно такой же стул. В смысле, такой же, как подо мной. Приваренный к полу. Наверное, для второго пленника. Или пленницы. «Ага. Значит, Корнелия тоже где-то поблизости и, судя по всему, не подсадная утка и не предательница. Хотя… с выводами торопиться не будем. Подождём, чем закончится беседа с похитителями…» В том, что я их сейчас увижу, сомневаться не приходилось. Иначе, зачем было огород городить?
Напарницу привели минут через десять. Учитывая все обстоятельства, держалась она хорошо. Не суетилась, не паниковала, не дергалась. И выглядела вполне прилично. Одежда – всё тот же брючный костюм, только без шарфика. Руки и ноги на месте, на лице следов побоев не наблюдается, макияж… нет, «боевую раскраску» ей навести, по всей видимости, не дали. Впрочем, Корни это нисколько не портило. Да и не могло испортить. Естественную красоту никакой тушью не скроешь…
Увидев меня, девушка как будто обрадовалась. По крайней мере, что-то похожее на облегчение в ее глазах промелькнуло, я это точно видел.
Охранники довольно грубо усадили мисс Арчет на второй стул и, так же как и меня, приковали специальными зажимами-лентами.
– Как ты? – спросил я, когда конвоиры ушли.
– В общем и целом, нормально, – ответила Корни. Потом тяжело вздохнула и, опустив голову, тихо добавила:
– Прости, Андреа. Это я во всем виновата. Если бы я тогда… если бы мы…
– Не надо себя винить, – так же тихо произнес я. – Нас, скорее всего, вели от самого космодрома. Так что, рано или поздно, всё бы закончилось тем же самым.
– Ты думаешь? – подняла глаза девушка. Видно, и вправду считала себя виноватой. Наверно, и впрямь корила себя за случившееся.
– Уверен.
После этого мы замолчали. Обсуждать сложившуюся ситуацию здесь и сейчас было, по меньшей мере, неосмотрительно. Хотя электронных жучков в помещении не наблюдалось, но механические могли иметь место. Всякие там «слуховые трубы» и примитивная оптика в виде «глазков» в стене. Их ни я, ни Корнелия обнаружить никак не могли. Несмотря на все наши умения и таланты.
Тот, по чьему приказу нас захватили, появился в камере спустя четверть часа.
Сначала в допросную вошли двое здоровенных охранников (на этот раз без брони и без шлемов), встали по обе стороны дверного проема и цепкими взглядами окинули всё помещение. И только затем вошёл он. Крепкий седовласый мужчина в дорогом костюме. Не суетясь, сел в кресло, заложил ногу на ногу и, не оборачиваясь на громил, сделал небрежный жест пальцами. На среднем у него блестело кольцо. Массивный золотой перстень с печаткой. Оба телохранителя «испарились» почти мгновенно, оставив хозяина наедине с пленниками. То есть, с нами.
Подождав секунд десять-пятнадцать (видимо, для солидности и чтобы окончательно убедиться в том, что собеседники готовы к общению), наш визави соизволил, наконец, начать разговор.
– Здравствуйте, господин Фомин. Добрый вечер, мисс Арчет.
Несмотря на мягкий, казалось бы, тон, взгляд у собеседника был властный и жесткий.
– Меня зовут дон де Вито, – сообщил он после непродолжительной паузы. – Я глава клана де Вито и по совместительству, – тут дон позволил себе легкий смешок, – президент этой богом забытой планеты.
– Президент Силиции? – на всякий случай уточнила Корнелия.
– Увы, – развел руками де Вито. – Но вы можете называть меня просто дон. Или синьор де Вито. Как пожелаете.
– В таком случае, синьор просто дон, – вскинулась, едва он закончил, Корни. – я хочу знать, что это за фигня?
Она потрясла скованными руками.
– Это фигня, мисс Арчет, называется наручниками, – усмехнулся хозяин планеты.
– Я знаю, как она называется, – рассердилась напарница. – Я спрашиваю, почему мы здесь пленники? За что нас арестовали? Да даже сам способ нашего задержания больше напоминает похищение, а не арест. В любом случае, я требую, чтобы вы немедленно вызвали сюда консула Мериндосии, а также полномочных представителей Русслийской Синеговии и Сектосоюза. Иначе я отказываюсь о чем-либо говорить и с вами, и с вашими подлецами-подручными.
О, да! Корнелия была неподражаема. Волосы растрепались, глаза горят… Я даже мысленно поаплодировал ей. Блестящая актёрская работа.
Дон тоже её игру оценил. Слегка улыбнувшись, ровно настолько, чтобы показать, что чувство юмора ему не чуждо, он коротко пояснил: