Почти поэт, почти писатель… Памятный сборник стихов и рассказов
- -
- 100%
- +
Дорога идёт под уклон и вскоре сворачивает налево, за угол стены. и я вижу… словно какой-то мемориал. Каменная плита, по крайней мере, похожа на надгробие, и она врыта в землю, чёрную и без единого сорняка. На серой, каменной поверхности что-то написано, но прочесть это я вряд ли смогу – я таких букв в жизни своей не видела, не представляю даже близко, что же это за язык, да и не так сильна в языках, если честно… Моё внимание привлекают розы – такие же ярко-алые, похожие на свежепролитую кровь, копии той, что я держу в руке. Ярко-красные розы на среди ярко-зелёных листьев.
Больше ярких пятен поблизости нет, а вокруг словно сгущаются сумерки.
Сын снова зовёт меня:
– Пойдём, нам во-он туда, – говорит он, опять беря меня за руку, и я смотрю в ту сторону, куда он показывает своей рукой.
На глаза мне попадается сводчатый проём в камне стены, низкий настолько, что даже ребёнок вряд ли сможет войти туда, не сгибаясь. Желания идти «во-он туда» у меня отчего-то не возникает как такового сразу, а после пропадает и последнее, ибо перед входом я вижу крупное и сильное животное, призванное, видимо, охранять его. Однако не могу же я отпустить их туда одних! Вздохнув, иду за ними к провалу в стене.
Животное, доселе мирно дремавшее, поднимается нам навстречу. Это тигр, и его чёрно-оранжевая шкурка отличается такой же яркостью, как и роза в моей руке – невозможно отвести глаза.
– Нам туда, что ли? – неуверенно спрашиваю я.
– Ну да, – спокойно произносит подруга.
– Он же нас съест!
– Не съест, – спокойно отвечают мне на два голоса, – и это не он, а она.
Сын без какого-либо намёка на страх, подходит к животному и гладит его по мощной шее, по бархатистой спине, по морде. Тигрица начинает урчать точно так же, как это делают кошки, открывает рот, обнажив огромные, острые клыки, переворачивается на спину… А сын всё гладит и гладит, называя «девочкой» и «красавицей». Мне отчего-то не страшно за него, но я точно знаю, что повторить его действия мне слабо, и я не собираюсь их повторять.
Наконец, наигравшись, мальчик ныряет в проём в стене и исчезает в подземелье.
Подруга – я так и не определилась, кто она, – обходит тигрицу слева, походя погладив её, и, пригнувшись, следует за мальчиком.
Я остаюсь с животным один на один и встречаюсь с ним глазами.
То, что это самка, понять, оказывается, очень легко: показавшаяся мне в первый момент со страху огромной, она на самом деле совсем невелика, я бы сказала даже, что она маленькая… Но это вовсе не отменяет её хищной сущности.
И неприкрытого недружелюбного интереса в жёлтых глазах, направленного на меня.
Пытаясь повторить действия сына и подруги, я протягиваю к тигрице руку, чувствуя во всём своём теле предательскую дрожь… Животное ощеривается и шипит на меня. Руку я отдёргиваю тут же.
Я замираю в замешательстве. Что же мне делать? Кажется, я не смогу пойти за ними…
Но я ведь должна! И я не привыкла отступать, а посему рыжей придётся меня впустить!
Несколько минут проходят в бесполезных метаниях: стремясь попасть в каменное подземелье, я обхожу тигрицу то справа, то слева, даже пытаюсь её напугать, при этом уже понимая: она меня туда не пустит! Она жутко злится, ей не нравятся мои действия, и она уже не шипит – она громко и яростно рычит на меня, пятясь ко входу и загораживая его своим телом.
Наконец, припав на все четыре лапы, тигрица занимает удобную позицию для броска. Вот сейчас мне не поздоровится… Ничего не поделаешь, надо срочно уходить… если ещё не поздно.
…Спиной вперёд, отступаю за угол. Внутри кипит смесь злости – мне не удалось перехитрить животное, радости – тигрица не бросилась на меня, поняв, что я ухожу, и облегчения – я и не хотела в подземелье, а теперь у меня есть вполне объективная причина туда не ходить.
Стоит мне повернуть за угол, в мир возвращаются краски. Теперь это всё тот же привычный мне мир, а не подёрнутая серым сумраком неизвестная мне реальность. В этом мире даже воздух другой!
Цветок с острыми шипами, что я продолжаю сжимать в руке, теряет свою яркость и становится мне не нужен – и я отбрасываю его, даже не взглянув, куда он полетит. Мне не до сломанной розы – меня снова влечёт моё Нечто.
Я прямо перед ним. Я уже жду.
Золочёные башни снова превращаются в трубы, столбы пламени вздымаются в синее небо, бликами отражаясь на чёрных блестящих стенах – и я опять слышу этот звук. Он завораживает меня. Закрыв глаза, я стою и слушаю, стараюсь впитать его кожей, вплавить в сознание и слиться с ним. Я уже понимаю всё, что слышится в этом звуке – всё, до слова. Удивляет лишь одно: почему я не поняла этого сразу?..
– Жуть какая! Пойдём отсюда, – слышу я совсем рядом.
Но сказанное кем-то, кого я даже не вижу, никак не влияет на моё желание снова идти на звук и больше не заглушает его – и я иду.
Я не знаю, чем на самом деле является Нечто. Я не представляю, как миную эту стену, похожую на замковую, не знаю, зачем мне туда, не знаю, что будет со мной ТАМ – я просто иду. Я не могу остановиться.
Нечто не отпустит; оно стало частью меня.
Пейзаж
Что может быть прекраснее, чем лето? Особенно это чудесное время – начало июня. Те самые волшебные дни, когда светлая часть суток настолько продолжительна, что тёмную почти не успеваешь замечать! Раннее утро, чудесная погода, хорошее настроение, – о, да, нынче существует целых три причины сразу, чтобы взять холст, палитру, кисти и отправиться на своё самое любимое место, – то самое, что ты называешь краем неба.
Там растёт старый дуб, раскинув одну из ветвей подобно навесу. Там дорога делает крутой поворот перед въездом в посёлок…
Там в ясный день так хочется взлететь в чистую синеву!..
Ладно, это всё лирика. Если по факту, то ты идёшь туда, где тебе нравится, чтобы нарисовать-таки шедевр. Да, шедевр! По-другому разве бывает?!
Итак, ничего сложного: приходишь на место, осматриваешься, выбирая наиболее удачный вид, устанавливаешь мольберт так, чтобы во время занятий живописью солнце светило тебе в спину, располагаешь кисти и краски рядом, так, чтоб было удобно и привычно и… начинаешь действо!
Для начала нужно слегка наметить грифелем очертания предметов, да, вот так: линия горизонта, лес, поля, разбросаные вдали домики…
Вот это будет дорога – прямая асфальтовая лента стального цвета, отражающая блики восходящего солнца (нужно, кстати, поторопиться, светило стремится вверх, можно не успеть за ним; освещённость, да и краски тоже, изменятся, и картина получится совсем не та!).
А что символизирует дорога? Прямую, на которой отложен отрезок жизни, разумеется. Нет у него ни начала, ни конца, с чего это всё начиналось, чем закончится, – никому неизвестно, да и вряд ли кому интересны такие детали… Другие люди нашу жизнь видят лишь отрывками, и мало кому удаётся проследить этот путь целиком.
Впрочем, всё это философия, а ты пришла сюда рисовать – вот и не отвлекайся!
По обе стороны от дороги изобрази то, чего на картине будет так много: зелёные травы. Невысокий, но частый кустарник. Частокол молодых осинок. Миниатюрные, но уже вполне себе белоствольные порослевые берёзки. Тёмную кайму соснового леса.
Зелёный цвет… красиво. Свежо и обнадёживающе.
И вдвойне всё это станет прекрасно, если сбрызнуть разнотравье бело-жёлто-розово-голубой россыпью полевых цветов, набросить фиолетовую вуаль колосков вейника и чуть осветлить кончики веточек до нежно-салатового! Ну прелесть же! Да… и не подумаешь, что каких-то шесть лет назад вместо всего этого возвышался бор, сплошь из деревьев в два обхвата, смолистых, с морщинистой корой… И что сгорел он в головешки за каких-нибудь пару часов.
Так! Хватит о грустном! Это всё не более, чем воспоминания. Да и жизнь такова: вчера – бор, сегодня – головешки, а завтра, глядишь, и травы зелёные, и подрост молодой, и цветы полевые! От памяти-то, понятное дело, никуда не деться, но и жевать её – тоже не выход. Сегодня зелень и цветы – вот их и рисуй!
Ой, что-то не на руку воспоминания играют: солнышко вон как высоко уже! Скорее, а то не успеешь, не та картина получится и отправится ко всем неудачным творениям – на пыльный чердак.
Что дальше… А дальше, пардон за каламбур, дальний план. То, что ТАМ… На горизонте.
Помнишь, как удивлялась, что линия горизонта всегда удаляется, а старшие объясняли, что так и должно быть и что горизонт не догонишь? Помнишь, как мечтала в детстве, что вырастешь и побежишь туда… Странно так: не поедешь, а именно побежишь! Догонишь горизонт.
Да уж… Что не догнать его, это теперь понятно. Непонятно одно: почему больше не хочется его догонять? Что случилось с мечтой?..
Хватит шмыгать носом, успокойся. Нет никакого горизонта. Это всего лишь воображаемая линия: на картине твоей, хоть и размытая, но она есть, а вот на самом деле… На самом деле ты упускаешь свет! Заканчивай ныть и быстро рисуй дальний план!
Не жалей красок: песочной, соломенной, рыжей, тёмно-зелёной, индиго, немного чёрных пятен… Замечательная холмистая равнина вышла! И грозовые облака – прямо настоящие: даже громовые раскаты слышатся издали… Нет-нет, дождь сегодня определённо не в тему! Как бы ты его ни любила, творчество твоё с дождём никак не сочетается. Рисуй и радуйся, что солнышко по-прежнему на твоей стороне!
Ах да, солнышко (упустила-таки: оно уже в зените; ну и ладно, так тоже неплохо.)! Рисуем солнышко.
Как трудно это, оказывается! Вот оно, ярче всех предметов, а не нарисуешь его толком ни за что. Всё, что получается, – это неясно прорисованный круг и сияние, исходящее от него… лимонно-жёлтое… нет, скорее, белое… да нет же, золотистое… или даже рыжеватое?..
Да что за напасть такая: уже даже не зенит! И как его рисовать, кто знает? Может, позже?.. Когда картина будет готова?
Эх… вот так же и с целью жизни было… да теперь уж чего! Нарисована она, картина жизни. Куда солнышко на ней не переставь, мало что изменится может…
Вот зараза, надо же, как нагляделась на него: слёзы градом! И как их остановить?.. Лучше всего, в другую сторону некоторое время посмотреть, туда, где стеной высятся деревья, которые не тронул огонь во время пожара… Да-а… ветер тогда невероятно вовремя поменял направление.
Улыбаешься… А не всё в жизни так плохо!
Чувствуя прилив энтузиазма, берёшься за голубую краску, и совсем скоро на картине появляется небо. Вечный, глубокий, голубой простор. То, чему нет дела ни до зелени, ни до пожаров, ни до дальних и ближних планов… ни до странной женщины, созерцающей мир слезящимися от солнца глазами… Так и хочется заглянуть за его край и узнать, есть ли Он или нет, а если есть, если воплощает любовь, то почему, за что так с тобой, ты же была хорошей девочкой… Почему всё, что ты в жизни любила, так или иначе было у тебя отобрано? Как могло выйти так, что любовь, о которой ты мечтала, всегда была подобна вон тем нежным, лёгким, белым, облакам: издали казалась огромной, почти затмевала мир, а потом просто таяла. За мгновенья превращалась в ничто.
Эх… Ничего уже не изменишь. И солнце, закатное, рыжее. И краски – с налётом его рыжины. Подправить в угоду освещению? Да нет, пусть всё остаётся всё как есть. Может, и фигня получилась… а тебе почему-то нравится! Определённо, в рамку и на стену.
Пора сворачиваться? Нет, стоп: деталь одну забыла. Вот эти ветки, прямо на первом плане, те, что мешали обзору весь день… Мешали-то мешали, а куда ж без них? Ты ж любишь, чтоб всё по-настоящему, как в жизни!.. Можно и без них, но… Дорисуй, не ленись!
Отходишь чуть назад; скрестив на груди руки, любуешься, оцениваешь результат… Хм, гляди-ка, а красиво вышло! Прямо и рамка теперь не нужна с этими веточками! А вот утро на картине или вечер… На этот вопрос пусть кто-нибудь другой ответ поищет, а для тебя он не важен.
Собираешь свои принадлежности, аккуратно берёшь картину, чтобы не повредить… На душе хорошо. Чувство выполненного долга. И усталость. Как это прекрасно!!! Перехватываешь картину удобнее и двигаешься по направлению к дому, благо, тут совсем близко…
Вот это рассказ художника на этюдах! Прям сама чуть не поверила.
Останавливаешься, задумываешься…
КАКИЕ принадлежности? КАКАЯ картина??? Да всё, что ты в этой жизни нарисовала – это палка-палка-огуречик в детском садике, кривые вазочки с аляпистыми цветочками и деревья неизвестных пород на уроках рисования, меняющие цвет листвы в зависимости от сезона, да алые сердечки, пронзённые чёрными стрелами в дурацких тетрадочках, где записывала свои наивные, любвявые сопли лет в шестнадцать! И всё! А словечек нужных просто от сестрицы-художницы нахваталась, даже погуглить не соизволила!
Да, и позволь спросить: а что это ты так бережно прижимаешь к груди? Измятую тетрадку? А в ней что? Ах, стихи… Такие ж, как та картина в твоём воображении: не утро в них, не день и не вечер; куча размышлений, а в итоге и сама не знаешь, отчего солнце всё же уместнее будет смотреться на закате…
Итог всему: весь день на изготовление, а к чему пришла? «Мне нравится, а остальные, если не хотят, пусть не читают/не смотрят.» И – раз! – отправляешь пылиться с десятком лайков на просторы Интернета. Глупость ведь несусветная… До Пушкина-то куда как далеко! И кому нужны твои самокопания, рассветы-закаты, небо-лес-дорога?.. А?!
Да какая разница-то? Хорошо ведь от этого! Прямо как прохладным, росистым июньским утром под зелёной дланью дуба, там, где тишина, там, где мир… Там, где дом.
Качели
…То странное чувство, когда во дворе старого дома, на какой-нибудь неприметной улочке своего города набредаешь на полуразрушенную детскую площадку – и видишь там качели, такие старинные, добротные, сделанные на совесть на каком-нибудь серьёзном заводе в далёкие советские времена…
Случалось с вами такое? Уверена, что да. И о чём же думается, когда видишь их – те самые качели, такие тяжёлые, многократно покрашенные и облупившиеся, пережившие множество морозных зим и знойных летних дней? О золотом детстве и зелёной юности.
Глупо?.. Видимо, нет, потому что эти времена невозможно не вспоминать, и ты вспоминаешь…
Вспоминаешь, как ни раз качалась вот на таких же качелях… Качалась самозабвенно, стремясь взлететь выше, визжа от восторга, стараясь сделать «солнышко» и не внимая никаким доводам старших! А прямо сейчас покачаться… хотелось бы?
Нет! Что за глупости! Ты же взрослая женщина! Несолидно такое: одежда испачкается, а и вообще…
Да? А зачем же тогда воровато оглядываешься, убеждаясь, что поблизости никого нет? А вот зачем: чтобы аккуратно пристроить то, чем заняты руки: элегантную сумку и целлофановый пакет с приобретёнными не более часа назад обновками, под одним из кустов вяза, коими обильно поросла площадка и… подойти к качелям! Затем следует удостовериться, что они не очень грязные… ну, в крайнем случае, протереть сидение влажной салфеткой – и вперёд!
И вот ты отталкиваешься от земли, перебирая ногами – вперёд-назад, снова вперёд… Надо же, а навык-то никуда не делся! Прямо как вчера в последний раз качалась! Отрыв от земли. Летим? Нет, пока только взлетаем: амплитуда ещё невысокая, можно бы на этом и остановиться, – вспомнила детство ну и хватит! – но… нет! Это же жуть как увлекательно!
Почему бы не покачаться всласть, пока такая возможность имеется? Ведь спешить вроде бы некуда, никто не увидит и не осудит, да и вообще… здорово же!
Ррррраз! – движение корпусом, ногами – и раскачиваешься сильнее! Странно так: а в детстве-то это было намного сложней! А сейчас и сил больше, и понимание, что именно нужно делать, чтобы поскорее взлететь повыше, приходит быстрей, а потому качели, стремительно набирая скорость, несут тебя вверх.
Ветер свистит в ушах, а сердце полнится настоящим восторгом! С лица не сходит улыбка. Хочется петь, и нет никакой причины, чтобы сдерживать это желание, – поёшь! И на ум отчего-то приходят те песни, которых не пела много-много лет, – наверное, с самого выпускного вечера. Мир, над которым ты взмываешь, начинает казаться всё ярче и прекраснее; его хочется обнять, весь, целиком, и каждому, кто живёт в нём, рассказать о своём таком невероятном и полном счастье!
…Из-за обшарпанной двери одного из подъездов ближайшего дома появляется старушка с бадиком, смотрит, вздыхает, качает головой, а после бредёт к лавочке и усаживается на неё, пристально наблюдая за странной картиной. Из другого подъезда появляются дети, мальчик и девочка… и застывают на месте, не дойдя до импровизированной песочницы, устроенной для них кем-то в покрышке от трактора: они, похоже, в жизни не видели, чтоб взрослая тётя качалась на качелях. А тебе… всё равно? Нет! Тебе радостно! Ты, напевая, машешь им всем рукой и продолжаешь раскачиваться сильнее! Тебе хорошо настолько, что странность ситуации тебя больше не смущает. И хочется только одного: взлететь ещё выше, тем более, что сделать это так просто! Всего несколько движений, и качели набирают максимальную амплитуду… ну, хорошо, приближенную к оной, на мгновенье зависая почти параллельно грешной земле. Вот это да!
Сердце замирает от восторга, когда качели несут тебя в синь небес… а после уходит в пятки, когда стремительно приближается земля, и это пик наслаждения, граничащего с диким страхом… Да уж, а в детстве и юности ты о страхе не задумывалась. В детстве и юности был только восторг.
Лёгкий укол разочарования: невозможно же провести на качелях всю жизнь, – и вот уж положительные эмоции медленно, но верно начинают стремиться к нулю. И наступает момент, когда ты понимаешь: ты накаталась, нужно останавливаться и слезать, – замёрзла что-то уже от несущегося в лицо ветра, голова немного закружилась… К тому же, противный металлический скрежет, что издают давно не ремонтированные и несмазанные качели, скрежет, которого ты в начале даже и не замечала, начинает действовать на нервы и заставляет задуматься о том, не накроется ли сия старинная конструкция пресловутым медным тазом вот прямо сейчас?..
Похоже, действительно пора закругляться с катанием. Тем более, вон и народу во дворе прибавилось: тётечка твоего возраста, остановившись неподалёку, уже качает головой с осуждением; откуда-то появились молодые мамашки с детьми и замерли в изумлении, пока не осознав до конца происходящее, да ещё и алкаш какой-то припёрся, уселся напротив тебя на остатках какого-то ржавого сооружения когда-то спортивного назначения и, салютуя бутылкой, принялся громко комментировать увиденное. Плюс ко всему ты слышишь, как в твоей сумке надрывается телефон…
Пора.
Оглядываешься в поисках предмета, за который можно было бы зацепиться рукой, чтобы ускорить свою остановку, видишь вполне подходящую для этого опору самой конструкции, и тут же понимаешь, что цепляться за неё не стоит, по крайней мере, пока: скорость ещё слишком велика, вполне можно и руку сломать, чего, разумеется, не хотелось бы. И тогда тебе остаётся только одно: терпеливо ждать, пока огромный маятник качелей сам не замедлится согласно всем прочно позабытым тобой законам физики. Ждать… на глазах у всех собравшихся зрителей.
Да уж… а взлететь и лететь было так легко и просто! Приземлиться вот оказалось крайне тяжело… И зачем только полезла на эти дурацкие качели!!!
А народу-то всё больше! Вон уже и двое подростков возраста твоего сына обращают на тебя внимание: один, заметив такое диво, толкает товарища, и оба мгновенно останавливаются и смотрят, улыбаясь до ушей, стоят так с минуту, а потом всё же уходят за угол ближайшего здания, откуда тут же слышится дикий хохот. Неподалёку притормаживает дорогая, металлически блестящая машина, и респектабельного вида мужчина, выйдя из неё, на миг, как и все, замирает, меняется в лице, словно увидев нечто из какого-то другого, непонятного для него мира, но тут же берёт себя в руки, прикрывает дверцу, небрежно жмёт кнопку на брелке сигнализации, но, направляясь в нужный подъезд, всё оглядывается и оглядывается в твою сторону. И, наконец, в довершение картины, среди случайных наблюдателей ты видишь то, чего, казалось бы, увидеть никак здесь не могла: знакомое лицо человека, с которым когда-то вот так же каталась на качелях вместе, да судьба давным-давно развела, и уж чего не хотелось бы никогда – так это вот такой встречи с ним.
Тут и руку сломать становится не так уж страшно! Лишь бы только поскорее слезть отсюда!..
Оборачиваешься снова и с облегчением понимаешь: качели замедлились настолько, что схватиться за опору и остановить их уже вполне возможно, и ты тут же делаешь это. Мир, словно налетев на преграду, теряет плавный, но уже надоевший ритм, и одновременно стихают ветер и скрежет металла о металл.
Ноги нащупывают землю – та, кажется, немного пьяна, но вполне надёжна. Собственный вес кажется в первый момент непомерно тяжёлым, но ты… ты привыкнешь.
А затем подхватываешь оставленные под вязом вещи и, стараясь не спотыкаться, удаляешься, радуясь тому, что о тебе забывают в ту же секунду, да ещё тому, что со своими случайными зрителями в этой жизни больше не встретишься.
…Прошагав неизвестно сколько и уже оказавшись на большой и людной улице, достаёшь из сумки телефон, проверяешь, кто же звонил, перезваниваешь, затем заходишь в ближайший супермаркет, покупаешь продукты; едешь домой; занимаешься привычными делами…
А земля под ногами до самого вечера немного раскачивается, никак не хочет перестать! Да ещё в голове всё стучат две взаимоисключающие мысли: «Напрасно я полезла на эти качели!» – сожалеет одна; «Как же здорово я покаталась!» – восхищается вторая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.