Рассказы, изданные на бумаге. Фантастика

Совершенно ослепший, я повёл себя так же, как действует испуганный заяц. Мало что видя вокруг, я попытался убраться с освещенного места и резво рванулся вперёд. Уже через шаг, я врезался телом неизвестно во что.

Воздух вдруг полыхнул голубым ярким блеском. Ощущение было такое, словно путь мне закрыли бронебойным стеклом. Именно в эту преграду я врезался с полного маха. Сначала грудью и лбом, а затем и другими частями своего организма. Голова затрещала, подобно арбузу. Нос тихо хрустнул и сплющился, как у гориллы. Из глаз полетели разноцветные искры.

Возникшая предо мною завеса немного прогнулась наружу. Мелькнула короткая мысль: – «Сейчас я прорвусь сквозь препятствие и выйду из странного круга».

Но я очень сильно ошибся. Защитное поле внезапно спружинило. Оно приняло прежнюю форму и сильно швырнуло меня, в центр освещенной площадки. Не устояв на ногах, я шлепнулся задом в жидкую грязь. Совершенно подавленный своим поражением, я не заметил, что сижу в мелкой луже. Кепка куда-то исчезла.

Находясь на земле, я чуть успокоился и поднял руки к глазам. К моему удивлению, они были чистыми, и я ощупал лицо. Как это ни странно, брови остались в порядке, а вот на лбу появилась огромная шишка. Из разбитого носа капала кровь. Губы саднило. Передние зубы немного качались. К боли в груди прибавилось неприятное чувство, в ушибленном кобчике.

Не опираться руками на грязь, я, с ощутимым трудом, поднялся на ноги, медленно выпрямился и, слегка скособочившись, устремился вперёд. Наученный полученным опытом, я замер возле границы света и тьмы.

Снаружи всё также лил дождь, а в круге света на меня не упало даже маленькой капли. Вытянув руку, я ощутил, что пальцы наткнулись на невидимую для глаза преграду. Я попытался продавить её силой. Но чем глубже ладонь продвигалась наружу, тем мощней становилось сопротивление поля.

Поняв, что эту препону не одолеть грубым натиском, я тут же оставил такие попытки и напряжённо задумался. Однако, поразмышлять мне спокойно не дали. Таинственный свет вдруг померк. Я погрузился во тьму и ощутил дурноту, подкатившую к горлу.

В этот же миг, я оказался в большом, совершенно пустом закрытом пространстве. Ошеломлёно повертев головой, я осознал, что нахожусь в центре круглого зала. Каких-то светильников я нигде не заметил, но всё вокруг заливал ровный свет. Он позволял хорошо разглядеть все детали.

Ближе к краям помещения, пол очень плавно поднимался наверх и превращался в высокий купольный свод. Но самое странное, заключалось в другом. Пол, потолок, и закруглённые стены оказались совершенно прозрачными, словно их изготовили из бронестекла. Сквозь них я увидел тёмное здание школы и редкие горящие окна в пятиэтажных домах. Где-то внизу лежало размокшее футбольное поле с пустыми воротами по обоим краям.

– Куда я попал? – непроизвольно выдохнул я.

– Это летающий аппарат специальной конструкции. Земляне его называют «тарелкой» – прозвучал механический голос в моей голове.

Я вспомнил совет какого-то пожилого уфолога, весьма пострадавшего от «соседей по космосу». Он говорил: – Никогда не вступайте в контакты с пришельцам. Никому неизвестно чем всё может закончиться?

Преодолев лёгкую дрожь, возникшую в теле, я боязливо спросил: – Могу я покинуть ваш чудесный корабль?

– Да. – обнадёжил меня бесстрастный хозяин.

– Когда это случиться? – поинтересовался я осторожно. Мне совсем не хотелось превратиться в объект изучения, что обычно проводят «чужие». Многие контактёры с земли оказались от них отнюдь не в восторге. Чаще всего, такие исследования были весьма неприятными и чрезвычайно опасными.

– А вдруг, пришельцы посадят меня в свой зоопарк? Курт Воннегут как-то описывал такую историю.– заволновался я не на шутку.

– Через четыре минуты, – успокоил меня незримый хозяин. Я облегчённо вздохнул, но тут же услышал продолжение фразы: – пол данной кабины перестанет удерживать вас.

– И я рухну вниз? – взвизгнул я сорвавшимся голосом и, глянув под ноги, добавил: – Здесь же будет почти полверсты.

– До поверхности почвы сто один метр. – сообщил мне пришелец.

В памяти сразу же всплыло сообщение из новостей, которые я слышал в маршрутке. Диктор там говорил о нескольких людях, упавших с большой высоты. Значит, это были бедняги, что оказались в «тарелке» ещё до меня.

– Что я должен сделать, чтобы остаться в живых? – едва слышным шёпотом спросил я хозяина.

– Попробуйте наши конфеты. – убедительным тоном предложил мне «чужой».

С потолка плавно спустился круглый поднос и повис предо мной на уровне пояса. Никаких нитей и штанг, на которых держался бы диск, я не заметил. Стоек под металлической плоскостью не было тоже. Скорее всего, странная мебель держалась при помощи защитного поля.

Наклонившись к подносу, я разглядел несколько небольших упаковок. Они походили на пластинки «резинки», что называются «жвачкой». Только были они чуть поуже и вдвое короче, чем походили на простые «подушечки».

Опасаясь подвоха, я взял одну штуку и осторожно поднёс ближе к глазам. Она мало чем отличалась от привычной продукции, которую продают в магазине. Фантик пестрел яркими красками, а так же, шрифтами залихватского вида. Даже название было, прекрасно знакомо.

К моему удивлению, оно оказалось написано русскими буквами. К тому же, конфеты назывались «Полёт»! Внизу находилось ещё несколько слов: – «Разработано для Homo sapiens» – данная строчка окончательно добила меня. Я убедился, что это не розыгрыш и всё происходит на деле.

Перевернув небольшую пластинку, я увидел такое, что чуть не бросил её от испуга. На другой стороне был нарисован забавный малыш, чем-то похожий на любимого всеми Незнайку.

У меня на глазах мальчуган широко ухмыльнулся, достал из кармана конфету и лихо сорвал яркий фантик. Он сунул лакомство в рот и резко сжал белые зубы. Раздался мелодичный сигнал, и ребенок исчез с блестящей обертки.

Пока я раздумывал, чтобы это всё значило, произошло ещё одно чудо. Спустя две секунды, мальчик вдруг выглянул из-за края конфеты и перелез на ту сторону, что находилась передо мной. Он встал на прежнее место, помахал мне рукой и замер, словно обычное фото.

Не зная, что можно сказать то данному поводу, я брякнул, первое, что мне пришло в голову: – Конфета нужна для еды, или для чего-то другого? – незримый хозяин ничего не ответил.

– «Чужой» отвечает лишь на те предложения, в котором содержится однозначный вопрос. – сказал я себе и ободрённый догадкой, спросил: – Раскушенная конфета переносит субъект?

– Да. – откликнуться гость из далёкого космоса.

– В пространстве? – попытался я вытянуть из него информацию. Дальше я собирался спросить про перемещение во времени. Я увлекался фантастикой с раннего детства. Мне постоянно казалось, что существа, преодолевшие межзвездные дали, обладают большими познаниями и умеют проделывать и то и другое.

– В пространстве. – коротко бросил пришелец.

– На каком расстоянии? – задал я новый вопрос. От большого волнения, я прекратил даже дышать. Ведь от ответа «чужого» зависело удивительно много. Удастся ли мне, выжить сегодня, или же я, присоединюсь к тем беднягам, что погибли вчера?

– На десять метров. – ответил механический голос.

– В какую сторону?

– Куда смотрят глаза. – двусмысленно бросил пришелец.

Я печально вздохнул и стал размышлять, как можно использовать эту игрушку, с издевательским названием «Полёт»? Машинально посмотрев на часы, я тут же подвёл ужасный итог: – Прошло уже пару минут. Времени у меня остаётся совсем ничего.

Испугавшись удручающей мысли, я принялся лихорадочно думать: – «Если слопать конфету, глядя перед собой, то я вылечу за пределы «тарелки» и упаду с высоты в сотню метров. От чего, безусловно, погибну».

– А можно мне раскусить сразу несколько ваших конфет? – почти выкрикнул я.

– Да. – милостиво разрешил собеседник.

Я пересчитал все пластинки. Их было десять.

– А сразу все можно? – задал я главный вопрос.

– Нет. – хмыкнул незримый пришелец и тут же добавил: – Не более двух штук за раз. Иначе, произойдёт мощный взрыв.

Я стал думать дальше: – «Если я лягу на пол вниз лицом и раскушу две пластинки, то исчезну отсюда и появлюсь на отметке восемьдесят метров от почвы. Это так же смертельно, как сто.

Значит, нужно использовать и другие конфеты. Едва я окажусь вне «тарелки», мне нужно съесть ещё пару штук. Так я опущусь до шестидесяти. Потом сорок, двадцать и здравствуй родная планета. – возликовал было я, но тут же себя оборвал.

– Как только я вылечу из корабля, начнётся свободное паденье к земле. Причём, падать я буду с большим ускорением, а это около десяти метров в секунду, за каждую секунду полёта. Выходит, что если я буду снаружи, свободного времени у меня почти не останется.

– Как быстро срабатывает ваше устройство для переноса в пространстве? – уточнил я ТТХ инопланетной игрушки.

– Срабатывание происходит мгновенно. – успокоил меня пилот инопланетной конструкции.

Срывая обёртки с пластинок, я стал лихорадочно их складывать парами. На счастье, они хорошо прилипали друг к другу, словно ириски. Две шутки я положил на коренные зубы, что справа. Две слева. По паре взял в каждую руку. Последние из десятка конфет я не слепил, а по отдельности сжал их между свободными пальцами разных ладоней.

И тут, в мозгу что-то щёлкнуло: – «Пока я раскусываю эти конфеты, что будет делать мое бренное тело? Оно помчится к земле с большим ускорением? А вдруг, когда я окажусь у поверхности, я буду лететь очень быстро?»

Боясь упустить столь важный момент, внезапно пришедший мне в голову, я уточнил: – Субъект появляется в новой точке пространства с той скоростью, с какой он начал полёт?

Я говорил сквозь сжатые зубы, но «чужой» всё же понял меня.

– Да. – подтвердил мою страшную мысль незримый пришелец.

Учтя полученную от него информацию, мои рассужденья галопом двинулись дальше: – «Если я раскушу все десять конфет, то окажусь в одном метре над почвой. Это почти ничего, так что, я не убьюсь. Первую пару я съем в корабле. Поэтому, можно её не считать. Останется восемь.

Мне нужно сжать свои челюсти четыре раза подряд. Будем считать, что я это сделаю всего за секунду. Вот только, всё это время я буду лететь с ускореньем свободного паденья в пространстве. Значит, мой путь увеличиться и я окажусь под землей на глубине десять метров. Где благополучно умру от удушья и сдавливания.

На мой взгляд, это значительно хуже, чем мгновенная смерть от удара. Единственный плюс только в том, что никому не придётся меня хоронить. Меня и не найдут никогда, разве что археологи, через много веков.

Я торопливо вернулся к подсчётам: – Сто минус десять, равно девяносто. Значит, – сделал я окончательный вывод: – мне можно использовать только девять пластинок. Одна мне останется на долгую память.

Разобравшись с теорией, я лёг на пол ничком, поднял к лицу руки с конфетами и глянул на землю, мрачно черневшую где-то внизу. Я неожиданно понял, как она далеко, и на меня накатил сильный страх. Захотелось зажмурить глаза и тихо лежать, до наступления последней секунды.

Подавив свою слабость, я не стал дожидаться, пока кончиться время, что дал мне пришелец. Я начал действовать и сжал коренные зубы, что находились по правую сторону. Раздался тихий щелчок. Пластинки исчезли, а свет сразу померк.

В лицо резко ударил сырой стылый воздух. Я сдавил левые части своих челюстей. Ещё через миг я вынырнул из подпространства, сунул пару конфет в распахнутый рот и тут же их раскусил. Потом сделал это ещё один раз. И напоследок, я раздавил девятое устройство «Полёт».

Я появился из «сумрака» метрах в двух над землей! И тут меня, словно молнией, пронзила ужасная мысль: – Лечу слишком быстро. Не менее десяти метров в секунду. Так я точно убьюсь!

Не знаю, как за пару мгновений я успел это придумать и, тем более, сделать всё то, что мне было нужно. Говорят, во время смертельной опасности у человека включаются потайные резервы, и он совершает такое, на что не был способен.

Осознав, что сейчас, я с удивительной скоростью плашмя рухну на почву, я сунул в рот очередную пластинку. Одновременно с этим, я, как можно сильнее, откинул шею назад и поднял глаза к тёмному небу. Я раскусил десятую конфету «чужих» и нырнул в «перемещение» над самой землей.

Из подпространства я выскочил под углом к горизонту. Хорошо, что угол был не очень большим. Я очутился метрах в пяти над футбольной площадкой. К тому же, теперь я летел головою вперёд.

К счастью, я двигался не горизонтально земле, а чуть наклонившись к поверхности, словно прыгнул на лыжах с большого трамплина. Однако, парение в воздухе продолжалось недолго.

Сила тяжести вновь заработала и потащила меня к материнской планете. Закрыв руками грудь и лицо, я подтянул к животу согнутые ноги, сжался в плотный комок и с ужасом ждал столкновения с почвой.

Мне опять повезло. Я угодил в мелкую лужу подошвами, скользнул сапогами по жидкой грязи и поднял огромное облако брызг. Ещё через миг, фортуна от меня отвернулась, и я тут же достиг твёрдого дна. Удар оказался потрясающе мощным. Так что, из лёгких вышибло дух.

Подчиняясь инерции, я стремительно мчался вперёд, отскочил от футбольной площадки, и меня подбросило в воздух, словно маленький камешек от поверхности моря. Я сделал кульбит, вернулся на землю и ринулся дальше тем же макаром. Сжавшись калачиком, я покатился по мокрому полю, как свернувшийся ежик. На излёте движения, я врезался черепом в стойку ржавых ворот.

Последняя мысль, что мелькнула в сознании, была не моя, а чья-то чужая: – Псевдоразумная сущность прошла испытание. – равнодушно бросил пришелец, и я погрузился в непроглядную тьму.

Очнулся я от луча фонаря, светившего прямо в глаза. Я резко вздрогнул и со страхом подумал: – Неужели, эксперимент не закончен?

– Живой вроде мужик, а я было подумал, ещё один «лётчик». – послышался радостный мужской баритон. – Ну, что берём вратаря?

– Да ты глянь, какой он чумазый! – возмутился другой человек: – Испачкался, будто свинья. Потом форму замучишься, чистить.

– Тогда пусть валяется. – легко согласился первый служивый: – Сейчас не зима, насмерть он не замерзнет.

Полицейские обошли меня, словно бревно и, никуда не спеша, двинулись дальше. Они проскочили через футбольное поле, и бесследно пропали среди тёмных дворов.

Стеная и охая, я повернулся на бок и, чуть побарахтавшись на влажной земле, всё-таки сел. Скользкими от грязи руками, я обхватил стойку футбольных ворот и с превеликим трудом поднялся на ноги.

Голова закружилась. Чтобы избавиться от дурноты, мне пришлось прислониться к столбу и, какое-то время, постоять неподвижно. Все мышцы болели от многих ушибов.

– Если бы не жидкая грязь, сработавшая, как хорошая смазка, разбился бы на фиг. Надеюсь, что ничего не сломал. – сказал я себе.

Я потрогал, дрожащие от пережитого волнения, ноги, нащупал в кармане штанов ключи от квартиры и облегчённо вздохнул: – Слава богу, остались на месте, а то пришлось бы мне ползать по полю и долго искать их во тьме.

Про пропавшую кепку я даже не вспомнил. Двигаясь, как заржавленный робот, я уныло направился к своему пятиэтажному дому.