Сокровища Скифии

Пастушок спасает охранников

Из-за клубов, поднятой животными, пыли появился щуплый парнишка-пастух. Он возник позади разъярённого зверя и ловко взмахнул длинным бичом. Послышался резкий, пронзительный свист.

Плетёный кожаный хлыст мелькнул в вечереющем воздухе и резко обрушился на спину быка. Зверь снова взревел и от пронзительной боли замотал большой головой. Он отступил от автомобиля на шаг, оббежал джип по длинной дуге и без оглядки помчался по улице.

Пастушок остановился у переднего бампера и задумчиво осмотрел облицовку несчастной машины. Неожиданно для Шныря, он достал из кармана штанов навороченный сотовый и набрал длинный номер.

– Дядя Матвей! – сказал он в трубку вместо приветствия: – Ваш здоровенный Бугай опять пробил радиатор какому-то приезжему джипу. Да, на Советской. Возле дома тёти Матрёны. Приезжайте скорее, а то водитель скоро опомниться и станет орать на всю улицу.

Парнишка вернул телефон на прежнее место и бросил Шнырю, дрожавшему на тонком дереве от пережитого ужаса: – Извините, пожалуйста, но наш Бугай очень не любит, когда ему начинают сигналить дорогущие джипы.

Он принимает их за соперника и сразу кидается в бой. Если ещё раз встретите его на дороге, то аккуратно прижмитесь к обочине и заглушите мотор. Тогда он вас точно не тронет.

Пастушок собрался уже уходить, но задержался и напоследок добавил: – Да не волнуйтесь вы так. Сейчас сюда приедет авторемонтник. – он положил на плечо длинный бич и пошёл вслед за удалявшимся стадом. Конец кожаной плети волочился за ним по мелкой, дорожной пыли. Он походил на большую змею.

С трудом разжав затёкшие руки, Шнырь медленно сполз с тонкой ветки на землю. Опасливо выглянув из открытых ворот, Лом убедился, что стадо уже далеко. Охранник облегчённо вздохнул и вышёл на опустевшую улицу.

Спустя пять минут, к разбитой животным, машине подъехал грузовичок из местного сервиса. Механик вытащил из кабины толстый капроновый трос, подцепил к крюку изувеченный джип и потащил его в центр городка.

Охранники уныло сидели внутри автомобиля. Лом крутил руль и постоянно держал ногу на тормозе. Нужно было следить, чтобы случайно не въехать в корму эвакуатора.

Подгорский «авторемонтный салон» представлял собой просторный низкий сарай, заваленный разным металлическим хламом. В углу помещения находилась закопчённая печь и наковальня, покрытая ржавчиной.

Механик – он же местный кузнец и хозяин небольшой мастерской, являлся по совместительству и владельцем быка Бугая. Бык в свою очередь, был грозой крутых, навороченных джипов их городка.

Благодаря пастушку с телефоном, дядя Матвей всегда был в курсе проказ своего дорого питомца и раньше других приезжал на место аварии. Вот и сейчас, он рьяно взялся за дело. Работа оказалась достаточно сложной. Починка автомобиля продолжилась почти до полуночи.

Ощущая вину перед гостями Подгорска, дядя Матвей, предложил двум охранникам заночевать у себя: – Невестка сказала, что в нашей гостинце нет ни одного свободного места. Всё сняли киношники, приехавшие сейчас из Москвы. Так что, все номера заняты на неделю вперёд.

Если вы приехали к нам на несколько дней, то можете жить на моём сеновале. Денег за это я с вас не возьму.

Расплатившись за срочный ремонт радиатора, Шнырь, уныло взглянул внутрь бумажника. Там оставалось очень мало купюр. По всему выходило, что нелепая схватка с быком обошлась ему в круглую сумму.

Шеф немного подумал и благоразумно решил, что, вряд ли, в столь позднее время, удастся найти какой-то другой вариант. Он неопределённо покачал головой и согласился с предложеньем механика. Лом тоже не стал возражать. Он, как всегда, послушно пошёл за начальником.

В гостях у автомеханика

Лишь к часу ночи охранники, наконец-то, добрались до места. Туда, где им обещали ночлег. Дядя Матвей выбрался с заднего сидения джипа и открыл широкие, стальные ворота, ведущие внутрь двора.

Многострадальный автомобиль загнали на небольшую площадку, замощённую камнем тёмно-красного цвета. Она находилась рядом с высоким сараем. В нём на чердаке и был большой сеновал.

Хозяин обширного дома пожалел москвичей, уставших после дальней дороги, и предложил им скромный ужин. Он дал буханку чёрного хлеба и двухлитровую крынку с парным молоком. Судя по запаху, его не кипятили, а только что принесли из-под коровы.

Подельники расстелили на капоте машины газету. На ней разложили скромную пищу. Лом достал из кармана штанов свой складной нож и открыл самое длинное лезвие.

Держа на весу ржаную буханку, он быстро порезал хлеб на несколько здоровенных ломтей. Шнырь открыл бардачок, порылся внутри и достал пару одноразовых стаканов из пластика. Глядя на густые разводы на стенках посуды, можно было понять, пользовались ей уже многократно.

Подкрепившись на скорую руку, подручные тёмного мага сложили остатки снеди в пакет, и сунули свои вещи в машину. Затем, заперли джип и полезли наверх, на сеновал.

Туда вела сильно расшатанная, хлипкая лестница, наспех сколоченная из двух длинных, неровных жердей. Щупленький Шнырь без приключений взлетел на чердак. Он сошёл на дощатый настил, опёрся рукой на косяк и с интересом уставился вниз.

Настал черёд второго подельника. Он взялся руками за кривые прожилины, поставил ногу на перекладину и перенёс на неё тяжестью громоздкого тела. Ступенька жалобно скрипнула, но выдержала обрушившееся на неё испытание.

Лом замер, как статуя. Пять-шесть секунд он стоял неподвижно. Потом, весьма осторожно двинулся дальше. Под его немаленьким весом сооружение сильно прогнулось и заскрипело на много ладов.

Скоро, охранник оказался на самом верху. Он облегчённо вздохнул и хотел сойти с поперечины. В этот же миг, жердь под ним с шумом треснула и разлетелась на две равные части.

Громила немедленно сверзился вниз. Своим широким седалищем Лом врезался в другую ступеньку. Она разлетелась в мелкие щепки. Вскрикнув от удара по заднице, охранник продолжил полёт к далёкой земле.

Все перекладины не выдержали соприкосновения с пятой точкой детины. Они мгновенно разрушились одна за другой. Прерывистое движение вниз закончилось мощным шлепком задней части о грунт.

Незадачливый гангстер с недоумёнием крякнул, не удержался в сидячей позиции и резко откинулся навзничь. Его голова с жутким треском встретилась с замощённой площадкой двора. Руки и ноги мужчины бессильно раскинулись в разные стороны.

Услышав оглушительный грохот, из дома выскочил перепуганный дядя Матвей. За ним появилась его дорогая супруга. Хозяин был в синих трусах и растянутой майке, хозяйка в белой, лёгкой сорочке почти до колен.

С огромным испугом женщина глянула на распростёртого молодого мужчину. Она отчаянно охнула, сильно всплеснула руками и заголосила на километр вокруг: – О-ёй убился наш дитятко! Совершенно убился! Говорила тебе старый хрыч, замени эту лестницу. – мгновенно переключилась дама на мужа.

Хозяин смущённо пожал худыми плечами. Пошёл куда-то за длинный сарай и, кряхтя от натуги, притащил ржавую стальную стремянку. Она оказалась сваренной из водопроводной трубы толщиною в пятьдесят миллиметров. Поперечины были в три четверти дюйма.

Тем временем, жена прекратила кричать и убежала в избу. Минуту спустя, она вернулась назад. В руках дама держала широкий рушник и ярко-красный электрический чайник.

Женщина встала на колени около потерявшего сознанье охранника. Она приподняла его голову и полила на лицо тёплой водой. Лом резко вздрогнул и начал медленно возвращаться в себя. Через несколько долгих секунд, он, наконец-то, открыл помутневшие очи. Посмотрел блуждающим взглядом вокруг и спросил хриплым голосом: – Где это я?

– 

Туточки дитятко! Тут! – жалостливо заговорила жена дяди Матвея: – Как затылок то, у тебя, не болит? – участливо спросила она.

– Да чему там болеть? – живо откликнулся Лом и постучал себе по лбу кулаком: – Там же толстая кость!

Не обращая внимания на слова постояльца, женщина взяла полотенце и довольно умело забинтовала многострадальную голову гостя. Благодаря подобным стараниям, Лом стал походить на араба-паломника, не очень давно, побывавшего в схватке с отрядом разбойников.

Охранник спокойно сидел на земле и огромным терпением ждал, когда сердобольная хозяйка завершит перевязку. Потом, он ощупал руками макушку и тихо сказал: – Ну, вот опять себе шишку набил!

Неизвестно на кого обижаясь, он засопел и неуверенно поднялся с земли. Его слегка зашатало вправо и влево. Словно моряк на палубе в шторм, Лом расставил ноги пошире и с трудом устоял в вертикальной позиции.

Затем, очень медленно, качаясь всем корпусом, он повернулся к подошедшему дяде Матвею. Испуганный его странным движением, хозяин прижал к груди железную лестницу и замер, не жив и ни мёртв. Он ждал, что огромный громила начнёт выяснять отношенья с ним.

– Вот це гарно! – неожиданно для всех окружающих, в том числе и для себя самого, Лом перешёл на ломанный украинский язык: – Нуте дядько, давай сюды сходи!

Нелегкой матросской походкой он двинулся к пожилому механику и, почти что силком, вырвал у него тяжёлую лестницу. Отступая назад, он взял руками за две прожилины и повернул большую стремянку длинной стороною к земле.

Придерживая её на уровне пояса, охранник резко крутанулся на месте и встал лицом к большому сараю. Как пропеллер грузовых вертолётов лестница описала почти полный круг. Она просвистела так близко от хозяина дома, что тот в ужасе шарахнулся в сторону.

Механической поступью робота, в исполнении Арнольда Шварценегера, Лом прошагал к деревянной стене и поставил стремянку на землю. Он прислонил верхний конец к порогу маленькой дверцы, ведущей на большой сеновал, и полез на высокий чердак.

Неторопливо поднявшись наверх, Лом, не заметил удивлённого шефа, стоявшего возле двери. Охранник прошёл вглубь помещения и вдруг замер, как вкопанный. Он постоял, немного качаясь вперёд и назад, и как был, не меняя положения тела, рухнул ничком в свежее сено.

Доски пола содрогнулись от такого удара. Они затрещали, словно от падения дуба, рухнувшего в сильную бурю. Шуму тоже было порядочно, не меньше, чем от внезапно упавшей скалы.

Шнырь резко вздрогнул. Почти в тот же миг, из темноты до него долетел оглушительный храп. Шеф облегчённо вздохнул, повернулся к двери и осторожно глянул наружу.

Задрав головы к звёздному небу, дядя Матвей и его дорогая жена стояли внизу, во дворе. Они застыли с широко открытыми ртами, и оторопело смотрели наверх. Состроив гримасу, похожую на шальную улыбку, шеф помахал им рукой и сказал: – Спокойной всем ночи.

Хозяин удручённо кивнул и, тяжко переступая ногами, поплёлся в избу. Его жена торопливо поспешила за ним. На крыльце она обернулась и несколько раз осенила себя крестным знамением. На её лице крепко застыло выраженье испуга. Вот, мол, угораздило мужа взять таких постояльцев.

Хозяйка вошла в тёмные сени и с шумом захлопнула прочную дверь. Шнырь тотчас услышал, как изнутри громко лязгнул засов. Ещё через миг, все фонари во дворе вдруг погасли. Видно механик решил, что нечего тратить электричество зря.

Шагая на ощупь, шеф добрался до вороха сена и опустился в сухие, душистые травы. Морфей навалился на молодого охранника и одолел его за пару мгновений. Уже засыпая, Шнырь, успел посучить немного ступнями, опереться каблуками о пол и сбросить с ног тесные остроносые туфли.

Восход солнца в Подгорске

По многолетней привычке, бабушка Аня вставала всегда на заре. Ведь у неё был полный двор разной живности: корова, десяток овец, небольшая собака, гуси, утки и куры. Бурёнку с утра приходилось доить, а затем, вместе с овцами, провожать в сельское стадо. Всех остальных нужно было кормить и поить.

Прежде, чем приступить к ежедневным делам, Анна Ивановна посмотрела в волшебную чашу. Благодаря дальновиденью она быстро нашла чёрный джип тёмного мага и двух его верных приспешников. Охранники спали на сеновале частого дома.

У хозяев усадьбы, живущих в Подгорске, было не меньше питомцев, чем у светлой волшебницы. Заставить животное сделать то, что ей было нужно, не так уж и сложно. Подобные трюки, обычно использовали старые деревенские ведьмы. Особенно, когда очень хотелось испортить другим настроение.

Для этого действия требовалось очень малое количество маны, которое невозможно заметить. Лёгким движением пальцев, бабушка Аня взяла в своё подчинение кур. Вернее сказать, их командира.

Открытая дверь чердака выходила прямиком на восток. В четыре часа после полуночи, линия горизонта на краю небосвода начала понемногу сереть. Лучи яркого солнца принялись разбелять темноту летней ночи. Защебетали первые птахи.

В тот же миг, разразился оглушительный крик петуха. С огромным трудом Шнырь, приподнял тяжёлую голову, разъединил слипшиеся тяжёлые веки и настороженно глянул вокруг.

На верхней перекладине лестницы сидел большой, разноцветный петух с шикарным, длинным хвостом. Он смотрел на восход дневного светила и, вытягивая тощую шею, вопил изо всех птичьих сил. Закончив громогласное «кукареку», кочет на пять секунд замолкал и принимался снова орать.

Шнырь пошарил возле себя, ничего не нашёл кроме сена, и вспомнил про свою тесную обувь, скинутую не очень давно. Он стремительно сел, схватил правую туфлю и со злостью швырнул в мерзкую крикливую тварь.

Благодаря бабушке Ане, петух смог заметить летящий в него сзади предмет. Он встрепенулся и успел соскочить с перекладины. Уже через миг остроносый ботинок врезался в лестницу.

Обиженно квохтая, кочет исчез. Шумно махая разноцветными крыльями, он спланировал вниз и приземлился на обширном дворе. Следом за ним, туда же умчалась правая туфля.

Раздался какой-то подозрительный хряск. Затем, всё немедленно стихло. Шнырь, с облегченьем откинулся на ворох душистого сена. Он опять погрузился в самый сладостный, предутренний сон.

Проснулся шеф часа через три. Первым делом, он глянул на лежащего рядом напарника. Как ни в чём не бывало, Лом продолжал очень громко храпеть. Было похоже, что он за всю ночь не изменил положения тела. Так и лежал носом вниз.

Неожиданно Шнырь ощутил, что после вчерашнего, не стерилизованного молока от коровы, ему вдруг приспичило сходить в туалет. Он тут же вспомнил, что вчера поздно вечером видел внизу маленькую дощатую будочку.

Больше всего его умилило кокетливое окошко на двери, в виде большого сердечка. Это говорило о том, что механик в душе настоящий романтик. Так же, как Шнырь.

Чувствуя, что медлить уже невозможно, шеф стремительно поднялся на ноги. В ту же секунду, он понял, что оказался в носках. Охранник поискал глазами обувку. Он с удивленьем увидел, что на дощатом полу лежал только один полуботинок.

Шнырь, немедленно вспомнил, что правую туфлю он кинул в орущего кочета ещё на рассвете. Застонав от досады, он обул то, что осталось и, хромая на правую ногу, поспешил к двери чердака.

Едва он ступил на порог, как сразу увидел свой правый башмак. Тот спокойно лежал на капоте машины, стоящей радиатором к металлической лестнице. Шнырь с отвращением понял, что туфля пролетела мимо горластого кочета и врезалась в лобовое стекло чёрного джипа. Ну, а потом, она спокойно сползла на широкий моторный отсек.

В месте удара возникла разлапистая сеть паутины размером с большую тарелку. Она состояла из множества тоненьких трещи и, к тому же, расположилась весьма неудачно, прямо напротив места водителя.

Теперь, чтобы увидеть шоссе, шофёру придётся тянуть шею то вправо, то влево. За долгую дорогу домой, глядишь и научишься двигать башкой в разные стороны, как это делают танцоры в индийском кино.

Шеф снова почувствовал неудобство в кишечнике. Он застонал и стремительно, словно бывалый матрос, соскользнул по стремянке во двор. Он подскакал на левой ноге к увечному джипу и с огорченьем увидел, что петух отомстил за прерванную предрассветную песню. Весь капот был обильно заляпан подсохшим, куриным помётом.

Шнырь обул правый башмак и с максимальной скоростью поспешил в туалет. Вышёл он оттуда, лишь через десять минут. Причём, лицо у него было удивительно бледным. Оно, даже слегка отдавало небольшой синевой.

К этому времени, Лом уже тоже проснулся. Он спустился во двор и, ругаясь на весь белый свет, мыл капот чёрного джипа. Голову у напарника, как и вчера, поздним вечером, украшал белый тюрбан. Правда, сидел он достаточно криво, что придавало мужчине весьма уморительный вид.

Позавтракали приспешники Жлобина остатками вчерашнего ужина. Они вместе доели куски засохшего хлеба, а Лом бесстрашно допил молоко, немного закисшее в тёплой машине. Бледный шеф наотрез отказался употреблять забродивший напиток. Ему и от вчерашнего, свежего, было удивительно плохо.

Как оказалось, подручные тёмного мага расположились по соседству с той самой гостиницей, в которую въехали их подопечные. Так что, преследователей от преследуемых отделял лишь высокий дощатый забор.

Дело в том, что когда они прибыли на место ночлега, было уже совершенно темно. Шнырь совершенно не знал городишко Подгорск и не смог догадаться, где они оказались. Ну, а туповатому Лому это было и вовсе без разницы.

К тому же, во двор своего прекрасного дома дядя Матвей привёз их не с главной площади имени Ленина, а со стороны переулка комдива Дыбенко. Поняв все выгоды такой диспозиции, Шнырь слегка оживился. Он прильнул к щелям между досок, и стал наблюдать.

Словно специально для соглядатая, киношники вышли гурьбой из гостиницы и сели в ярко-синий микроавтобус с надписями жёлтого цвета. Вместе с ними были трое ребят и их мелкая злобная псина. Минивен развернулся и, подняв пыль к высокому небу, куда-то уехал.

Оторвавшись от щели в заборе, шеф повернулся, и крикнул: – Лом, быстро в машину!

Не раздумывая, бравый помощник сбросил с капота остатки еды и прыгнул за руль. Шнырь метнулся к железным воротам. Шофёр развернул чёрный джип носом к проулку. Во время лихого манёвра он зацепил задним бампером старые грабли, стоящие возле сарая. От удара они отскочили от стенки и покатились по ровной площадке.

Звонко звякнув о камни, инструмент огородника подпрыгнул на твёрдой поверхности, и отлетел под задние колёса машины. Автомобиль зверски рыкнул и резво рванулся вперёд.

Зубья металлических грабель мгновенно пробили резину во многих местах. Раздался громкий хлопок, скрежет сминаемой стали и резкое шипение воздуха. Джип сразу сел на левую сторону.

Почуяв неладное, Лом затормозил, но вылезать из салона почему-то не стал. Мало того, он нажал на крупную клавишу, которая блокирует дверь. Шнырь взвыл от досады и подлетел к бедному джипу со стороны неумехи водителя. Охранник слегка опустил тонированное стекло.

– Сменить колесо! – заорал щуплый шеф: – Быстро, тебе говорят! – помощник выскочил из автомобиля через дальнюю от Шныря, пассажирскую дверцу и помчался к багажнику, доставать инструмент и запаску.

Первый выезд на съёмки

Постоянно сверяясь с картой района и GPS-навигатором, водитель уверенно гнал минивэн. Он быстро добрался до нужного места и остановился на узкой грунтовой дороге, петлявшей между полями зелёной пшеницы.

Все дверцы разом открылись. Киношники дружно высыпали из тесной машины. Как всегда, самым первым, выскочил Бой. Пёсик с радостным лаем прыгал вокруг и бегал между людьми.

Оператор тотчас схватился за камеру и полез на стальную площадку, прикреплённую к крыше автобуса. Он взял сверху несколько длинных развёрнутых планов, от горизонта до горизонта. Вокруг было широкое море колышущихся высоких колосьев.

Тимкин отец стоял рядом с мужчиной и говорил, что и как нужно снять. Закончив с панорамными съёмками, они спустились на землю. Взяв микрофон, Артём Петрович встал на фоне автобуса с аршинными жёлтыми буквами «ТV-16» и сказал несколько вступительных слов. Тоже самое, он повторил возле кромки обширного поля. Всё дотошно фиксировалось на видеоплёнку.

Тем временем, ребята забрались на крышу автобуса и осмотрели пространство вокруг. Ветка благоразумно надела лёгкие брючки и могла теперь лазать вместе с друзьями, куда только хочет.

Тимка сверился с нарисованной картой, заранее составленной дома, и ткнул рукой по ходу машины: – Вон там начинается Приднепровская возвышенность. – тихо сказал он товарищам.

Ветка и Оська повернулись в указанном им направлении. В нескольких километрах от места, где стояла машина, темнела цепочка пологих холмов. Чуть дальше, они превращались в невысокое горное плато.

Тимка поднёс к глазам тяжёлый бинокль киношников и подкрутил барашки настройки. Далёкие отсюда холмы резко приблизились. Среди поросших травой низких склонов он хорошо рассмотрел несколько известковых останцев, сильно выветренных за долгое время.

Паренёк вручил мощную оптику Ветке и объяснил: – К одной из тех низких скал и ведёт тонкая стрелка на старом рисунке. Девочка посмотрела в два окуляра, с пониманьем кивнула, и передала очередь Оське.

– Ребята! – позвал снизу Артём Петрович: – Слезайте-ка вниз! Здесь мы уже сделали всё, что наметили.

Тимка первым спрыгнул на землю, подал руку и помог однокласснице. Оська спустился за ними. Все стали рассаживаться по прежним местам. Тимка свистнул четвероногому другу.

Спустя полминуты, пёсик выскочил из зарослей высокой пшеницы и с разбегу запрыгнул в салон. Он устало вывалил небольшой язычок и, шумно дыша, лёг в ногах у хозяина. Автобус плавно тронулся с места.

– Едем в местный аэропорт. – сказал отец Тимки: – Там арендуем небольшой вертолёт для съёмок местности сверху. Потом, отработаем всё, что собрали сегодня и на этом шабаш.

Глава 4. Шнырь начинает охоту