Пока не крикнула кукушка петухом. Рассказы

Иисус обещал, что сей род может быть изгнан молитвою и постом. Более того, Он дал власть на это своим ученикам. Мы верим, что Он и теперь может исполнить молитвы тех, кто взывают к нему об избавлении человека от прямого бесовского воздействия, от вселения злого духа.

Но тут имеются два важных обстоятельства, о которых духовные наставники нередко предупреждают, но только их плохо слушают.

Первое. Любую и всякую болезнь психики, например, эпилепсию, не следует сразу смешивать с прямым беснованием. Соответственно, и выбор лечения должен назначаться очень продуманно и не сразу. Не следует смешить бесов, пытаясь изгнать их из того дома, куда им не разрешалось входить.

Второе. Даже если две противоположные воли в человеке обнаруживаются явно, если оккультный опыт у него был, если психиатры в затруднении сами и чувствуют какой-то «иррациональный остаток» в своей постановке диагноза, – то есть, если все подозрения о бесноватости налицо, и тут не нужно спешить, отчаиваться и огорчаться. В таких случаях стоит помолиться об изгнании демона. Но точно не стоит ожидать, что после этого вдруг перед нами окажется вполне психически здоровый человек. Психиатрические расстройства (почему-то?!) обычно не снимаются, «как рукой». Экзорцист, даже успешный, не отменяет психиатра и его назначений! Психиатр назначает свое. Пастырь пусть заботится, чтобы очищенный от злого духа дом не остался пометенным и праздным и чтобы не вселились в него семь злейших духов. Но пусть оба, а с ними и сам пациент, настроятся, что «как рукой» ничего не снимется. Нужен долгий и трудный путь, потому что этот путь адекватен самой болезни и тому греху (оккультизма), который и спровоцировал ее.

И вот эти вроде бы очевидные общие принципы такого лечения, где врач, священник и сам больной пробираются к свету лишь ощупью, в невежественной среде попираются просто ногами. Церковь по традиции крайне осторожно относится к практике экзорцизма, добрые пастыри настаивают, чтобы такие молитвы совершались индивидуально, а ни в коем случае не массово. Такого человека нужно очень беречь от общества ему подобных больных. Дружный коллективный лай на коллективной «отчитке бесноватых» свидетельствует лишь о коллективном психозе, который эта акция обыкновенно и выражает, и продуцирует, но вовсе не о чудодейственной силе старца, изгоняющего бесовские полки из кучи прихожан.

Впрочем, здесь мы немного ушли от основной темы лишь в качестве предостережения. Однако предостережение это считаем не напрасным. Если человек еще достаточно далек от настоящей психиатрии, и для него вполне достаточной была бы просто помощь психолога и священника, то и такой нередко слышит в свой адрес «диагноз бесноватости» и рекомендацию немедленно ехать на «отчитку». Этого не следует делать.

Нужно помнить, что в целом пастырская помощь сильно напоминает платную медицину. А у этой медицины есть три особенности.

Во-первых, повышенная ласковость в приемной. В этой клинике тебя уж слишком интенсивно облизывают с порога.

Во-вторых, гипердиагностика. После «облизывания» и первичного обследования будет непременно обнаружено, что пациент стоит, так сказать, на грани. Медлить нельзя и полумеры, скорее всего, не дадут результатов, – так внушается пациенту.

Ну, а в-третьих, как бы помягче сказать, в платной медицине нет мотивированности в полном исцелении. На эту тему существует еврейский анекдот про папу и сынка – врачей.

Сынок, окончив образование, принял пациента своего папы и за месяц поставил его на ноги. Потом с гордостью заявляет отцу:

– Вот видишь, я его за месяц вылечил, а ты его лечил пять лет.

– Сынок, пока я его лечил, я за эти деньги тебя на врача выучил, – ответил папа.

Если угодно, (и это уже не анекдот), но представьте себе, как Григорий Ефимович Распутин в один прекрасный день взял бы и полностью исцелил Царевича. И что бы было? Получил бы в подарок пару тысяч рублей – и все! Пришлось бы ехать в свою тобольскую деревню к жене. А как же приемная, как же эти рестораны, дамы и бабы, просители и записочки «милай-дарагой»? Куда теперь все это? А рубинштейны с симановичами? – Вам смешно, а для него-то это просто смерть!

Теперь понятно. Платная медицина – это то же самое. И психотерапия, и церковное духовничество стоят зачастую на тех же рельсах. Материальных рельсах. Если уж бытие и не полностью определяет сознание, то, по малой мере, сильно влияет на мотивацию.

Не станем утверждать, будто все платные врачи и все попы-экзорцисты такие. Будем верить, что люди везде разные. Есть честные и добросовестные. Но мы говорим об объективных условиях. Эти объективные условия создают для человека определенную мотивацию, склоняют вроде бы свободный выбор разумной и совестливой личности, имеющей при этом материальные потребности, – в определенную сторону.

Любой потенциальный клиент должен это учитывать. Это в бесплатной поликлинике нет никакого желания лечить практически здорового и недолечивать выздоравливающего. Выписать бы поскорее обоих, чтобы не мешались тут…

И если вам с первой жалобы на депрессию священник ставит диагноз бесноватости, то просто учтите сразу все три перечисленные особенности платной медицины. Лечить вас будут ласково, интенсивно, долго и главное – не до конца. Чтобы вы верили врачу, были прикованы к нему и при этом всегда имели в нем реальную нужду.

Ведь в церковь люди приходят одетыми, а в одежде есть карманы, а карманы не пустые. Пусть даже нет прейскуранта на услуги, пусть нет даже никакого попрошайничества. Если есть нужда и случается ее реальное облегчение, то неужели же люди не пожертвуют на церковь?

Кстати сказать, в церковной среде поговаривают, что известные старцы, изгоняющие бесов, в качестве мести с их стороны часто подвергаются нападкам нечистой силы. Ну вот, теперь можно подумать и задаться вопросом: а вообще-то только ли это от нечистой силы? Может быть, это что-то вроде возмездия? За хорошо поставленную систему имитации психиатрической помощи?

В последние годы вообще в самой пастырской среде появилось такое доброе веяние: обращают внимание на то, чтобы пастырь не старался поработить прихожан, особенно прихожанок, чтобы не формировал себе бригаду зависимых от него рабынь. Такие призывы и рассуждения появляются, естественно не на пустом месте, а на статистике реальных жертв. Тут вообще встает вопрос о том, можно ли отношения священника и его прихожан продолжать все время описывать только библейской метафорой пастыря? Вообще-то, под пастырем, что у псалмопевца в 22 псалме, что в Евангелии от Иоанна, понимается сам Господь. Пастырь – это вообще-то, полноправный хозяин. Какое-то время назад в православном этикете осознали, что священнику предосудительно подписываться или представляться «отец такой-то». Прилагать к себе звание отца от первого лица сочли уж слишком противоречащим Евангелию. Это хорошо. Так не пора ли то же самое применить и к метафоре пастыря? И не только на словах, не только в порядке этикета, а и по самой сути. Вот есть священник с каким-то своим духовным багажом, вот есть люди ищущие путь к Богу при его поддержке. Они как-то общаются, помогают друг другу. Ну и хорошо. А над ним и над ними есть один только Пастырь, который когда-то душу свою положил и за них, и за него.

Не пора ли начать воспринимать отношения именно так? Причем с обеих сторон.

И, конечно, это непременно позитивно скажется и на психологических проблемах.

Дальше нам понадобится еще одно небольшое отвлечение от главной темы.

Это словосочетание плотно входит в современный язык, не нами оно придумано, но мало кто задумывается, почему не прижилось симметричное ему сочетание: деревенские сумасшедшие. О таких вроде бы никто не слышал.

На самом деле это отражает реальность. Город, то есть, скорее мегаполис, давит на психику горожан очень серьезно. И это давление прямо-таки требует сознательных и продуманных предупредительных мер, чтобы не допустить печальных последствий.

Сельская местность, где живет автор, является, так скажем, дальним дачным поясом для двух столиц России: питерские и (меньше) московские дачники постоянно проплывают у нас перед глазами. Нам со стороны заметно, что всем им не хватает какой-то настоящей жизненной реальности, что живя в своих контейнерах из бетона и пластмассы, они теряют нечто психологически важное. Теоретически все понятно: это природа и физический труд, которых им так не хватает. И вот горожане все это ищут, бегут в деревню хотя бы на лето, а здесь напоминают немного слепых котят, тыкающихся туда и сюда. А заодно и пытающихся свой привычный город (который их же покалечил) все-таки перетащить с собою в багажнике на дачу. Стройкой, ремонтом, обслуживанием всех этих дач занята немалая часть нашего местного населения, включая и самого автора. Таких клиентов у нас много, мы знаем эту породу людей. Попадаются среди них и горожане с явными психологическими проблемами, когда дело уже серьезно. При этом всякие мелочи мы не считаем, хотя они тоже могут служить указанием на определенные симптомы.

В частности полный отрыв горожанина от природы выливается в такие извращенные формы поиска контакта с нею, как собачий культ, наделение собак всеми правами человека. Я еще не считаю это явление психической патологией, но и нормальным его тоже признать нельзя. Собачьи парикмахерские и собачьи кладбища – это, конечно, не норма, а уже извращение. Заодно это явление создает проблему брошенных собак, которых деревня никогда не знала. (У нас с этим делом проще, пока волки в округе есть). Но в целом собачий культ может служить указателем на то, что рожденным в асфальте людям требуются какие-то шаги босиком по траве, и требуется это их психике, а не ступням. Наш разговор ведь о кукушке, а не о собаке.

Наряду с природным контактом огромное значение имеет для человеческой психики физический труд. Он никоим образом не заменяется спортом или физкультурой. Главная «фишка» в физическом труде – это не сокращение определенных групп мышц, а поставленная цель самого труда, ее достижение головой совместно с руками. Цель труда должна сознаваться заведомо полезной и необходимой. Трудом физическим нужно заниматься не для здоровья, а ради его прямой цели. Польза для здоровья должна здесь рассматриваться лишь как сопутствующий (может быть) эффект, да и то если она, такая польза реально ожидается. Физический труд, как и природа, предохраняет голову, если применяется без надрыва и всякого извращения. Человеку физического труда неплохо, конечно, позаниматься и спортом, чисто для здоровья телесного, но увлекаться этим точно не стоит. Как и вообще не следует переусердствовать в заботе о своем здоровье. Опять-таки: такая забота замыкает человека на себя, а это, как мы помним, магистральный путь к душевной смерти.