Черная дама

– Так если он валялся с температурой, как Соня могла пойти к нему на свидание? – не понял Ваня.

Дети переглянулись. Похоже, такие вопросы не приходили в их головы.

– Может, она не знала? – неуверенно предположила худенькая девчонка, но прежде, чем Ваня успел ответить, его опередила Женя:

– Ну конечно, телефонов же нет, о встречах почтовыми голубями за три дня договариваются, – фыркнула она. – Уж как бы я к ней ни относилась, но настолько дремучей она не была.

Худенькая девчонка густо покраснела, отошла в сторону, больше ничего не стала говорить. Еще один изгой, очевидно.

– Значит, Соня не к нему пошла, – заключила другая девушка. – Впрочем, это логично, наверное, их кто-то выманивает.

– Их? – уточнил Ваня.

– Ну да, – девушка кивнула. – Через пять дней после Сони погибла Лера из девятого класса. И вот той в лесу ночью делать точно нечего было. Если ее ночью где-то и можно было увидеть, кроме постели, то разве что в библиотеке.

– Ничего себе у вас тут ситуация, – Ваня задумчиво потер подбородок. – Ей тоже горло перерезали?

– Ага! – дети активно закивали.

– А нашли где?

– Этого никто не знает, – с сожалением сказал рыжий парень. – Если Соню искать нас привлекали, то на поиски Леры сразу полицию вызвали. Но где-то неподалеку, я слышал разговор учителей.

Ваня понимающе кивнул. Взглянул на часы и громко присвистнул.

– Так, товарищи, возвращаемся! – заявил он, хлопнув в ладоши. – Иначе опоздаете на второй урок.

– Было бы на что опаздывать, – фыркнула Женя, но к лыжам потянулась.

И хоть дорога теперь была известна, Ваня все равно отправил первым Артема, сам немного отстал. Это было необходимо, чтобы незаметно вытащить телефон и поставить метку на карте. Второй раз в незнакомом заснеженном лесу он может не найти это место, тем более если снова начнется метель, а показать его Айболиту и Дворжаку будет не лишним. Особенно последнему. Вдруг видение какое поймает, всяко полезно.

В школу вернулись уже после того, как прозвучал звонок на перемену, поэтому дети побросали лыжи там, где сняли, и бросились в раздевалку и душевые. В этой школе после урока физкультуры полагалось принять освежающий душ, чему Ваня даже позавидовал. Обычным школам такое и не снилось. Он не стал ругаться на подростков, разложил лыжи по местам сам.

Именно за этим занятием его и застала завуч, Тамара Игнатьевна. Эта мымра Ване не понравилась еще вчера. Противная, пронырливая. Строит из себя строгую, а на самом деле просто неприятно-въедливая. Таких обычно не любят те, кто под ней, зато всячески продвигают те, кто над ней. Потому что знают: они будут держать подчиненных в ежовых рукавицах, а руководству чаще всего нужна только дисциплина. А еще за их спинами удобно прятаться в случае некрасивых методов работы. Ване попадались такие начальники за его недолгую карьеру простым служащим в научном институте. Прививка на всю жизнь.

– Иван Петрович, позвольте поинтересоваться, куда вы водили детей, – строго спросила Тамара Игнатьевна, сложив руки на груди.

Ваня выпрямился, навис над ней, как утес над морем, однако на вредную тетку это не возымело действия.

– Так в лес, – простодушно улыбнулся он. – Погода хорошая, красотища вокруг, воздух свежий. Чего им в душном зале сидеть?

– Не знаю, в какой школе вы работали раньше, но у нас в спортзале хорошая вентиляция, – припечатала завуч. – Незачем водить детей в лес!

– А зачем тогда у вас лыжи?

Завуч осеклась, но тут же взяла себя в руки.

– Незачем водить детей в лес сейчас! Вы же знаете, какая у нас тут обстановка? – последнее она сказала лишь чуть-чуть вопросительно, но Ваня кивнул.

– Так они ж со мной. Что случится?

– Вот чтобы ничего не случилось, сидите в школе! Если, конечно, – она снисходительно улыбнулась, – вы не хотите вернуться в школу, где в спортзале нет вентиляции.

Ваня развел руками и склонил голову, давая понять, что осознал ошибку и больше так делать не будет. Завуч несколько секунд разглядывала его лицо, наверное, хотела убедиться, что он искренен в своем раскаянии. Очевидно, убедилась, потому что удовлетворенно кивнула, развернулась на каблуках и направилась к выходу. Ваня проводил ее взглядом и только хмыкнул. Если бы он на самом деле устроился сюда работать, не стоило бы даже трудовую в отдел кадров отдавать, чтобы не марать ее записью. Вылетел бы он отсюда со свистом уже через пару дней.

8 февраля 2017 года, 9.35

Урок биологии навевал на Войтеха не самые приятные воспоминания о том периоде, когда ему приходилось действительно преподавать эту науку нерадивым студентам, но едва ли кто-то из детей мог заметить, что новый учитель не так уж счастлив стоять у доски и объяснять им потоки энергии в экосистеме.

Девятый класс, который достался Войтеху в качестве дебюта, оказался довольно прилежным. По крайней мере, ребята не галдели и учителя не перебивали, хотя записывали и даже слушали далеко не все. Девочки на первых партах, конечно, не спускали с него глаз, но Войтех подозревал, что причиной тому были вовсе не схемы, которые он демонстрировал на слайдах. Парни в основном листали книги, слабо напоминающие очертаниями учебник биологии, или же вовсе внимательно смотрели под парты, где держали в руках мобильные телефоны. Войтех не делал замечаний и не требовал исключительного внимания. Его мысли тоже были далеки от предмета.

Еще до завтрака он успел навестить коридор, в котором вчера почудились чьи-то шаги и тень. Коридор действительно оказался темным, заброшенным, с толстым слоем пыли на полу, только сегодня в свете мощного фонаря, который Войтех захватил с собой, он нашел чужие следы: рядом с отпечатками его ботинок были следы птичьих лап. Школьный двор кишел воронами, возможно ли, что одна из них вчера влетела в окно и именно ее он слышал? Ему казалось, что он слышит шаги, но что если воображение просто дорисовало их?

Войтех прошел до конца коридора, нашел дверь на улицу. Она не была заперта, отворялась легко и при сильном ветре вполне могла немного приоткрываться, отсюда и сквозняк. Отыскал он и нишу, но никаких дверей в ней не обнаружил. Так что если тень действительно скользнула туда, если ему не показалось, то спрятаться ей было негде, разве что раствориться в темноте. Впрочем, если это была птица, Войтех мог и не заметить ее где-нибудь в углу. По крайней мере, сегодня здесь никаких птиц не было. Больше ничего интересного он не нашел.

Урок подходил к концу, Войтех записывал на доске основные тезисы, по которым следовало готовиться к следующему, а потому не сразу заметил неладное. Сначала почувствовал: по спине пробежал холодок, проснулось экстрасенсорное восприятие, и он явственно ощутил направленный в спину взгляд. Не кого-то из детей, они и до этого смотрели на него. Взгляд был чужеродный, неестественный. Войтех медленно опустил руку с мелком и обернулся.

В дальнем углу класса, позади детей, стояла женщина. На ней было длинное черное платье, не вечернее или праздничное, а скорее рабочее. Руки безвольно свисали вдоль тела, голова была чуть наклонена, темные волосы закрывали лицо. Немногочисленные открытые участки кожи казались такими бледными, словно в ее жилах не осталось ни капли крови.

Войтех видел фотографии и погибших недавно девушек, и тех, что убили тридцать лет назад. Ни на одну из них эта женщина не походила. То, что она не человек, Войтех понял уже хотя бы потому, что она никак не могла войти в класс незамеченной. А значит, и не входила, появилась сразу в углу. Она не нападала, не подходила ближе, но Войтех чувствовал агрессию, исходящую от нее, и лихорадочно думал, что делать. Пока никто из детей женщину не увидел, но это было лишь делом времени. И, как оказалось, весьма непродолжительного.

Одна из девочек на первой парте, не сводившая с Войтеха взгляда весь урок, обратила внимание на его секундное замешательство, обернулась. Не закричала – и то хорошо. Но вскочила с места, привлекая к себе внимание одноклассников. Все обернулись, испуганно замерли. Женщина, похоже, тоже испугалась такого внимания, поскольку странно вздрогнула, будто кто-то дернул ее за шиворот, подлетела в воздух на полметра, а затем медленно растворилась в воздухе.

И вот тогда поднялся визг. Девочки вопили, некоторые даже расплакались, Войтех и мальчишки с трудом успокоили их. Повезло, что никто не бросился вон из класса, иначе объясняться ему пришлось бы уже с руководством школы.

– Спокойно, это всего лишь оптическая иллюзия, – как можно равнодушнее сказал он.

Ребята недоверчиво покосились на него, но немного притихли.

– Какая еще иллюзия?

– Оптическая, – повторил Войтех. – Смотрите, – он подошел к окну и указал на дерево, растущее за ним. – Тень от дерева упала на темный угол, а наше воображение уже дорисовало картину. Это одна из особенностей мозга, которую мы с вами еще будем изучать. Затем солнце скрылось за тучей, и тень исчезла.

– Но она шевелилась.

– Это вороны. Они шевелятся на дереве, потому и тень шевелилась.

Войтех нес полную чушь. Никакая тень не могла сформироваться в такое четкое изображение. Однако желаемого он добился: ребята хоть и не выглядели убежденными на сто процентов, но словам его поверили. Или отчаянно хотели поверить. И это было еще одно интересное свойство мозга: сталкиваясь с необъяснимым, человек готов поверить самым невероятным теориям, вместо того чтобы признать очевидное. С таким явлением в работе Войтех тоже частенько сталкивался.

– Как-то не похоже это на иллюзию, – все-таки возразила девушка, первой заметившая призрак, но Войтеху даже отвечать не пришлось, за него это сделал высокий конопатый парень:

– Ну не призрак же это, в самом деле!

– А я слышала, что у нас по школе действительно бродит призрак, – робко заметила соседка первой девушки. – Черная Дама.

– Бред! – уверенно возразила третья. – Эти сказки мелкие любят рассказывать. Небось, ты от своей сестры и слышала?

Девушка не ответила, и Войтех понял, что она действительно слышала это от кого-то из младших школьников. Ребята могут сомневаться сколько угодно, а он теперь знает, что это правда. И, скорее всего, призрак связан с убийствами, если только убийства действительно имеют под собой мистическую основу. Потому что два аномальных явления в одном месте, не связанные друг с другом, – совпадение, конечно, не то чтобы невозможное, но крайне редкое.

К уроку так и не вернулись. Войтеху пришлось немного углубиться в тему дорисовки сознанием каких-то фактов, чтобы окончательно успокоить школьников, а после этого прозвенел звонок. Ребята покинули класс, Войтех же не торопился выходить из кабинета. Когда за последним школьником закрылась дверь, он медленно поднялся из-за стола и подошел к тому месту, где проявился призрак. Прикоснулся к стене, но перчатку снимать не стал. Этого и не потребовалось: легкое, почти невесомое видение пробилось к нему сквозь тонкую ткань. Он увидел большое стекло, за которым в темноте то и дело вспыхивали всполохи света, а в одном из этих всполохов проявилась фигура в длинном темном одеянии.

Это ее он видел вчера в Сапсане.

8 февраля 2017 года, 14.10

До самого обеда Саша провозилась с документами. Картонные папки занимали целый шкаф в одном из кабинетов, отведенных для школьного врача, поэтому быстро их просмотреть оказалось нереально. Здесь были медицинские карты не только учеников, но и преподавателей, поваров, воспитателей, уборщиц и даже дворника с садовником. Правда, Сашу удивило, что в двадцать первом веке в частной школе под Москвой нет электронной базы, все по старинке хранится на бумаге. Очевидно, предыдущий врач был из тех людей, которые печатают одним пальцем, и то ошибаются.

Информация, записанная в картах, ее тоже удивила, но уже приятно. В них были записаны не только данные по гриппу и травмам, которые дети получали в стенах школы, но и полное медицинское заключение о здоровье каждого. Перед тем как поступить в школу, и дети, и взрослые проходили доскональный медицинский осмотр. Сашу особенно интересовали заключения психологов. Они здесь не являлись привычными отписками, а были подробными, а потому важными. Конечно, она сомневалась, что человека, склонного к агрессии или имеющего в анамнезе какие-то отклонения, могут взять на работу в подобное место, но вот на обучение – запросто. Деньги в таких местах решают все. А кто сказал, что убийца непременно совершеннолетний? К сожалению, в медицинской карте не указывается ведущая рука пациента, но вот данные о росте есть, поэтому некоторую часть документов ей удалось отсеять и облегчить себе работу.

Саша пролистывала одну карту за другой, делала кое-какие пометки в блокноте, отмечала, о ком следует поискать больше информации. Ведь как бы она ни хорохорилась, что бы ни говорила Войтеху, но понимала, что лучше всего подобные сведения найдет Ваня. Он знает, какие делать запросы, как войти в те базы данных, куда обычным смертным вход воспрещен. Она успела изучить только половину карт, когда часы пробили два пополудни и по школе пронесся звонок, приглашающий на обед. Саша захлопнула блокнот, отложила в сторону очередную папку и направилась в столовую, надеясь заодно поделиться кое-какой информацией с Ваней и Войтехом.

Столовая впечатлила еще утром во время завтрака. Она мало походила на обычную школьную столовую, скорее напоминала уютное кафе или даже недорогой ресторан. Здесь не было длинных столов, за которыми сидели бы целые классы, не было окошка раздачи и ворчливой буфетчицы. Накануне в комнате всех ожидало меню, где надо было отметить блюда, которые желаешь получить завтра, а затем брошюру опустить в специальный ящик на первом этаже. Кроме того, в углу столовой был организован еще и шведский стол с небольшим количеством блюд для тех, кто передумал есть заказанное или захотел добавки. Готовили в школе тоже отменно. Никакого картофельного пюре на воде и котлет из хлеба. А потому неудивительно, что никто не воротил нос и не перекусывал бутербродами.

Столики тоже оказались на любой вкус. В основном четырехместные, но были и побольше, на шесть и восемь человек. К одному из таких, побольше, Сашу и позвала молодая учительница, с которой они вместе подошли за обедом. Саша собиралась подсесть к Войтеху и Ване, которых заприметила за одним из четырехместных столиков, но отказываться не стала, рассудив, что, во-первых, это вызовет подозрения, а во-вторых, обедая вместе с другими учителями, сможет выведать какую-нибудь информацию. Ване и Войтеху сесть вместе было нормально, они оба мужчины, причем новенькие, ни с кем еще особо не наладившие отношений. А вот если к ним сядет Саша, это уже будет если не подозрительно, то как минимум странно и обратит на себя внимание.

За столиком, куда привела ее, как выяснилось, учительница французского, уже сидели четыре женщины разных возрастов. Они обсуждали погоду, а потому не замолчали, когда к ним присоединилась новенькая, как ожидала Саша.

Сначала обедали за пустым, ничего не значащим трепом, и Саша все думала, как вывести разговор на убийства, пока в столовую царственно не вплыла Тамара Игнатьевна. Разговор учительниц тут же свернул на нее.

– Царица явилась, – презрительно бросила математичка. – Смотрите, – она обратилась к Саше, – сейчас как коршун всех осмотрит, так что кусок в горло лезть перестанет.

Над столом пронеслись сдавленные смешки.

– Я еще вчера поняла, что она здесь царь и бог, – закатила глаза Саша.

– Не то слово, – покачала головой француженка. – Ее, по-моему, даже директор побаивается. Я слышала, что она уже даже нового физрука успела отчитать.

Саша непроизвольно покосилась в сторону сидящих в нескольких метрах от них Войтеха и Вани.

– За что? – как можно беспечнее спросила она.

– А он на физкультуре детей в лес повел.

– А что в этом такого? – не поняла не только Саша, но и математичка. – Погода хорошая: мороз, солнце. Самое время для прогулок по лесу. Или он кросс заставил бежать?

– Да какой кросс? – француженка снова фыркнула. – На лыжах они катались. А царица возмутилась, что в такое время, да в лес. И плевать, что днем да целой толпой. Главное, ее ослушались. Вы же слышали, что у нас маньяк появился? – последний вопрос она адресовала Саше.

– Я слышала про убийства, – кивнула та. – Значит, думаете, это маньяк?

– Все к этому склоняются, – подтвердила молчавшая до этого учительница химии. – Хотя, конечно, я до сих пор не понимаю, что девочки делали в такой час в лесу. Ладно, Соня, но Лера?

– Ой, да я вас умоляю! – махнула рукой француженка. – Лера только на словах была хорошей, а на деле и курила втихаря, и матом ругалась как извозчик. Да, она не демонстрировала свою натуру, как Соня, но и в тихом омуте, знаете ли, такие черти водятся, что никому мало не покажется. А в лес пойти запросто на спор могли.

– А я слышала, что такие убийства уже происходили здесь раньше, лет тридцать назад, – осторожно подлила масла в огонь Саша.

– Было, было, – закивала химичка. Ей было уже хорошо за пятьдесят, а потому она могла помнить те события, если жила где-то неподалеку. Всех предыдущих учителей новые владельцы уволили, а значит, в то время в школе она не работала. – Только тогда это была школа для неблагополучных детей, поэтому о них особо не пеклись, не то что сейчас. Вон, охрану усилили даже, поговаривают, что патрули по территории собираются пустить.

– И что, тогда убийцу не нашли? – Саша сделала удивленное лицо.

– Нет. Вроде был какой-то подозреваемый из деревни, но улик оказалось недостаточно. Здесь неподалеку раньше большая деревня была, всякого контингента хватало. Но я, честно говоря, думаю, что не особенно те улики искали. Участковый сам из той деревни был, все вокруг соседи или родственники, а школа неблагополучная. Проще глаза закрыть, чем кого-то из своих обвинять. А следователям московским и подавно оно не надо было. Не то что теперь.

– Если бы это был кто-то из деревни, то с чего бы ему было ждать тридцать лет, чтобы снова начать убивать? – возразила француженка. – За тридцать лет он и вовсе состарился бы для убийств.

Саша не думала, что за тридцать лет можно так состариться, чтобы уже не иметь возможности убивать. Даже если убийце на момент первых преступлений было лет тридцать, то история знает немало случаев шестидесятилетних маньяков.

– А что, за прошедшие тридцать лет в окрестностях не было других убийств? – как бы между прочим поинтересовалась она. – Может, маньяк и убивал себе дальше, просто затаился лучше, убийства уже не связывали с прошлым делом.

– Таких – не было, – уверенно заявила химичка. – В деревне-то постоянно что-то случается, у меня там родственники, я знаю. То соседи подерутся да по пьяной лавочке силы не рассчитают, то муж жену поколотит, то еще что. Но это все-таки не убийства девочек. А в школе тихо. С тех пор, как из нее приличную сделали, так и вовсе. Я здесь с основания, за все время у нас только одна смерть и была. Лет семь назад мальчик один умер. У него был порок сердца, а он никак себя больным признавать не хотел. А тут у нас новый учитель физкультуры пришел, детей еще не знал. Вот Федя со всеми кросс и побежал, постеснялся сказать, что ему нельзя. Не добежал, упал в лесу. Если бы сразу нашли, может, и откачали бы, а так – все. Пока все прибежали, пока поняли, что Феди нет. Учителя со скандалом уволили, конечно, да только мальчишку не вернешь. Вот поэтому Тамара Игнатьевна сегодня новенького и отчитала. Ее тогда за Федю так загоняли, едва не уволили.

Саше показалось, что химичка единственная сочувствует строгому завучу и даже в некотором роде уважает ее.

– А может, это какая-то секта? – высказала предположение она. – В них любят такие убийства.

Учительницы переглянулись. Стало понятно, что такая версия никому в голову не приходила.

– Никогда не слышала, чтобы в наших краях существовали какие-то секты, – наконец осторожно призналась химичка.

Ничего больше спросить Саша не успела, поскольку в глубине столовой раздался звон посуды и визг девчонок. Несколько человек вскочили с мест, испуганно озираясь. Саша тоже встала, решив, что кто-то разбил тарелку, а значит, мог и пораниться. Она поспешила к тому месту, откуда доносились звуки, но Тамара Игнатьевна успела раньше.

– Веселова, аккуратнее быть не пробовала? – строго отчитывала она полную блондинку с длинной косой, перекинутой через плечо. Судя по эмблеме на форменной блузке, она училась в десятом классе.

– Это не я! – оправдывалась девушка. – Она сама упала!

– Не ври хотя бы!

– Мы далеко стояли, это не Катя, – поддержала одноклассницу еще одна девушка.

– Говорят, сегодня на уроке биологии в девятом классе призрак появился, – внезапно заявила третья девушка.

Саша непроизвольно повернулась в сторону, где сидели Ваня и Войтех. Они смотрели на них, заметили, что что-то произошло, но подходить не стали.

– Говорят, Черная Дама вернулась, – продолжала вещать девушка. – И ее появление всегда к несчастью.

– Куда уж к большему, – проворчала худенькая девочка с ярко-рыжими волосами, стоявшая возле Саши.

Завуч шагнула к девушке, рассказывавшей о призраке, наклонилась к ней близко, так что бедняга даже отпрянула.

– Не придумывай ерунды, Краснова! – прошипела она. – Нет здесь никакого призрака!

Саша решила, что пора вмешаться. И хоть крови она не заметила, а все-таки громко спросила:

– Так, раненые есть?

Завуч бросила на нее неодобрительный взгляд, но Саша даже внимания на это не обратила. Пусть смотрит, сколько хочет.

Девчонки замотали головами.

– Нет раненых, есть только фантазерки, – бросила Тамара Игнатьевна, отходя в сторону.

Тут же подоспел кто-то из работников кухни, оттеснил Сашу в сторону, принялся собирать осколки. Поскольку медицинская помощь не требовалась – девчонки хоть и выглядели напуганными, но не поранились – она безропотно отошла в сторону, чуть не наткнувшись на кого-то. Обернулась, открыла рот, чтобы извиниться, но оказалось, что это Войтех. Они с Ваней все-таки подошли узнать, в чем дело.

– В пять часов ждем тебя у северной калитки, – шепнул ей Войтех, пользуясь тем, что никто на них не обращает внимания. – Пойдем на место обнаружения первой жертвы, и есть что обсудить.

Саша кивнула, давая понять, что непременно будет.