Исчезающие в темноте. Кольцо бессмертной

Машина влетела в остановку, подминая под себя растерявшихся людей. Послышались крики, звон разбитого стекла. Что-то большое и тяжелое упало на Риту сверху, придавив ее к мокрому асфальту, сверху посыпались острые осколки. На какое-то время она перестала слышать звуки, а глаза закрыло темной пеленой.

Она не потеряла сознание, чувствовала твердый асфальт под спиной и чье-то тело сверху, но не могла пошевелиться. Лишь несколько долгих секунд спустя снова начала слышать и, приложив все силы, сбросила с себя человека. Торопливо села, оглядываясь по сторонам.

Вокруг нее лежали разной степени переломанности люди, которые еще совсем недавно ссорились из-за сигареты, но теперь, оказавшись в одной беде, испуганно смотрели друг на друга. Кто-то стряхивал с себя осколки битого стекла, кто-то вытирал кровь с лица. Женщины, которым не понравился курящий мужчина, громко рыдали. Сам же мужчина ошалело крутил вокруг разбитой головой, как будто не понимал, где он, а через разорванные джинсы наружу торчал осколок кости. Наверное, из-за шока он еще не чувствовал боли. Разбитая машина стояла здесь же, упершись мордой в остатки остановки. Шокированный водитель непонимающе озирался по сторонам, не торопясь покидать салон. Со всех сторон к ним бежали прохожие, кто-то по телефону уже вызывал «скорую помощь».

Но не эти люди волновали Риту больше всего. Лишь мельком взглянув на них, она повернулась в ту сторону, куда бросила Соню. Девочка сидела на асфальте и, на первый взгляд, не пострадала. Легкое платьице было мокрым, но чистым, светлые волосы немного растрепались, но следов крови на них Рита не видела. Не теряя времени на то, чтобы встать, она на четвереньках подползла к дочери и быстро осмотрела.

– Милая, ты как?

Соня подняла на нее огромные испуганные глаза и кивнула, показывая, что с ней все в порядке. Лишь когда Рита отняла ее ладошку от колена, увидела, что то разбито. Быстро сбросив с плеч рюкзак, она вытряхнула из него косметичку, вытащила ватный диск и перекись водорода и щедро плеснула на рану. Умная Сонечка даже не поморщилась. Умело прижала диск к ранке, а затем указала рукой на остановку. Рита обернулась, понимая, на что намекает дочь. Она врач, должна помочь пострадавшим, пока не приехала «скорая».

Из цветочного магазина как раз выбежала продавщица, неся в руках большой кусок прозрачной пленки, и набросила его на Соню, чтобы защитить от дождя.

– Присмотрите за ней, – попросила Рита, поднимаясь на ноги.

– Конечно, все будет хорошо, – заверила ее продавщица. – Пойдем со мной, детка, я покажу тебе красивые цветочки.

Соня позволила женщине поднять себя на руки и унести в магазин, а Рита направилась к остановке. Сильно пострадавших на первый взгляд было двое: мужчина с переломом ноги и молодой парень без сознания.

Быстро показав одному из водителей остановившихся машин, как следует перетянуть мужчине ногу, чтобы остановить кровотечение, она направилась к парню. Рита всегда носила в косметичке самые необходимые медикаменты, которые могли понадобиться на прогулке с ребенком, а потому нашатырный спирт в ней тоже был. Втянув носом резкий аромат, парень дернулся и зашевелился.

– Тихо! – велела Рита. – Не дергайся, мне надо убедиться, что ничего важного не задето.

Парень смотрел на нее ошалелыми глазами, явно не понимая, что случилось, и порывался встать. Благо его друг не позволил этого, удержав пострадавшего за плечи.

– Тихо, Леха! – рявкнул он.

Друга Леха послушался.

Никаких серьезных кровотечений Рита не обнаружила, как минимум, внешних, а вот за внутренние ручаться не могла: уж слишком твердым ей показался живот молодого человека.

– Найдите гипотермический пакет, – велела она толпе зевак, окруживших остановку. – У кого-нибудь в машине должна быть нормальная аптечка!

Два человека отделились от толпы, но большая часть жаждущих поглазеть осталась стоять, как будто даже не услышав просьбы. Людей почему-то всегда привлекали тяжелые происшествия. И чем больше в них крови, тем сложнее заставить кого-то действовать, а не глазеть или, чего доброго, снимать на телефон. Вот и сейчас у парочки девчушек школьного возраста Рита уже приметила в руках мобильники.

– Эй, врач! Кто здесь врач?! – раздался истерический вопль откуда-то из-за машины, влетевшей в остановку.

Рита мгновенно вскинула голову.

– Когда принесут лед, положи ему на живот, – велела Рита другу пострадавшего парня, поднимаясь на ноги, чтобы бежать на зов. – И не давай ему вставать, понял?

– Понял, – кивнул перепуганный молодой человек.

Тот, кто звал врача, нашелся позади разбитой машины. Мужчина лет тридцати сидел на асфальте рядом с молоденькой девушкой, очевидно, первой попавшей под несущийся на остановку автомобиль. Девушка лежала на асфальте с закрытыми глазами и не шевелилась. Из-под ее головы растекалась огромная ярко-красная лужа, окрашивающая мышиного цвета волосы в бордовый оттенок. Очевидно, машина подмяла ее под себя и переехала, не отбросила в сторону, как остальных людей. Девушка находилась в критическом состоянии, это было видно невооруженным взглядом, но Рита все поняла еще до того, как внимательно осмотрела ее: по венам заструились серебристые нити, скапливаясь на кончиках пальцев, готовые мгновенно сорваться вниз, в другое тело, если только Рита позволит. Рита вот уже девять месяцев такого не позволяла, поэтому просто присела рядом, отчаянно пытаясь помощь девушке обычными средствами.

– Как ее зовут? – зачем-то спросила она. Наверное, просто хотела отвлечь мужчину, не дать ему понять, что произошло с его подругой, а заодно отвлечься самой, не поддаться соблазну серебристых нитей.

– Я не знаю, – замотал головой тот. – Я просто мимо проезжал, когда все произошло. Остановился, чтобы помочь. Смотрю, все там, – он кивнул в сторону остановки, где лежали и сидели пострадавшие и толпились зеваки. – А она здесь одна. Она умерла, да?

– Пока еще нет.

Рита села на асфальт, тяжело выдохнув. Средств, которые были в ее косметичке и аптечках проезжавших мимо автомобилей, явно недостаточно, чтобы помочь пострадавшей. Оставалось надеяться, что «скорая» приедет быстро. Адреналин, заставлявший ее держать себя в руках и помогать пострадавшим, внезапно кончился. Она вдруг осознала, что и сама могла быть на месте этой девушки. Она или Соня.

Руки задрожали, а в уголках глаз появились непрошенные слезы. Со страшной силой захотелось обнять Соню, убедиться, что с ней все хорошо и, кроме разбитой коленки, ее ничего не беспокоит. Глаза зацепились за необычную татуировку на лодыжке пострадавшей девушки: большой черный ворон зорко поглядывал по сторонам, обнимая крыльями ногу. Разглядывание необычного образа позволило Рите продержаться до первых сирен помощи.

Практически вместе со «скорой помощью» приехала и полиция, и Рита поняла, что домой попадет нескоро. Однако, к ее удивлению, надолго их не задержали. То ли следователь – еще довольно молодой мужчина, у которого вполне могут быть дети возраста Сони – не хотел задерживать ребенка, которому и так досталось, то ли такова была процедура, но, быстро спросив у Риты, что она видела, и записав ее контактные данные, он отпустил их домой. От врачебной помощи она отказалась, заверив коллег со «скорой», что сама невролог и признаки сотрясения мозга прекрасно знает. Попросила лишь убедиться, что все в порядке с Соней, однако та утверждала, что ударилась только коленкой.

Мужчина, который позвал ее к сильно пострадавшей девушке, предложил подвезти домой, и Рита не стала отказываться. Уже оказавшись в своем дворе, она увидела машину Марка, припаркованную на привычном месте. Значит, с ним все в порядке, он просто забыл про ребенка! Злость вспыхнула с такой страшной силой, что Рита даже зубами скрипнула, пытаясь ее удержать. Хотелось с порога ударить его или хотя бы заорать, но она боялась испугать Соню, той и так досталось.

Звонить в дверь не стала. Открыла своим ключом, молча скинула легкие туфли и велела Соне идти в ванную мыть руки. Рита даже шевелиться лишний раз боялась, казалось, от любого неверного движения злость перельется через край, и она сорвется. Из кухни в этот момент показался Марк.

– Где вы были?

Вопрос прозвучал взволнованно, но Рита, пытающаяся сдержать себя, не уловила такие тонкие интонации. Напротив, показалось, что Марк предъявляет ей претензии.

– Странно, мне казалось, что это я у тебя должна спросить, – сквозь зубы процедила она. – Разве не ты должен был забрать нашу дочь из сада?

Если бы Рита смотрела на Марка, увидела бы виноватое выражение на его лице, но едва ли оно могло смягчить тот ураган в душе, который скрывался за этой неестественно-спокойной маской. Какое ей дело до того, что он чувствует, если из-за него они с Соней едва не погибли?

– Да, прости, я… – начал Марк, но Рита не слушала.

Повесила полотенце на крючок, до боли сжала кулаки, впившись ногтями в собственные ладони, и вслед за Соней прошла на кухню. Ей нужно покормить ребенка, остальное после. Марк, конечно же, направился следом. Марк никогда не понимал, когда лучше уйти и оставить ее в покое, всегда договаривал и доделывал до конца!

– Я немного задержался в салоне, но приехал в сад без четверти семь, – продолжал он. – Там уже никого не было, хотя рабочий день, между прочим, до семи.

– Ты же знаешь, что всех детей забирают до шести, – огрызнулась Рита.

– И что? Воспиталка все равно должна быть там до семи. Мало ли какие обстоятельства у родителей.

– Обстоятельства? – переспросила Рита, накладывая на тарелку ужин, который приготовила утром, и замечая, как дрожат руки. – Воспиталка должна учитывать, что ты не успел закончить вовремя общение с призраками?!

Злость наконец прорезалась в ее голосе, и Соня подняла голову, со страхом посмотрев на нее. Соня не боялась смерти, но страшно не любила, когда в ее присутствии кто-то ссорился. Рита захлопнула рот, однако крышку на кастрюлю надела слишком громко. Хотелось взять эту кастрюлю и швырнуть в стену, а потом затопать ногами и заорать. Наверное, в какой-то степени Марк прав: Нина Васильевна должна была сидеть с Соней до семи, не беспокоя родителей. Но от этой даже крошечной его правоты она злилась еще сильнее. Если бы он вовремя забрал Соню, они бы не оказались на той остановке, где едва не погибли. Рита только сейчас поняла, что движет ею не злость, а страх. Только сейчас она позволила себе наконец испугаться.

– Мог хотя бы позвонить, что опаздываешь, – заявила она. – Или не выключать телефон, когда звонила я!

– У меня батарейка села, – раздраженно заявил Марк, тоже начав злиться. На его взгляд он уже достаточно оправдывался в ситуации, в которой вовсе не был виноват. – А в доме как всегда отключили электричество.

– У тебя на все есть оправдания, – бросила Рита. – Если бы мы с Соней погибли, успокаивал бы себя этим!..

Она не договорила. Неприятное щекочущее чувство в носу заставило ее замолчать и быстро схватить со стола полотенце. Рита знала это чувство: опять из носа собралась идти кровь. Чтобы не пугать Соню, она проскользнула мимо Марка в ванную, прижимая к лицу полотенце.

Тот не сразу понял, что произошло, а когда понял, торопливо последовал за ней. Весь запал поругаться мгновенно испарился.

– Опять? – шепотом, с явной тревогой в голосе, спросил он, закрывая за собой дверь, чтобы нечаянно не вошла Соня и ничего не увидела.

Рита кивнула. Она включила воду, присела на край ванной и склонилась над раковиной, умывая лицо, но кровь никак не останавливалась, розовато-прозрачными каплями исчезая в сливе.

Эти странные носовые кровотечения начались у нее вскоре после смерти бабушки, хотя раньше Рита не помнила такого ни разу за всю жизнь. Тогда она решила, что это просто стресс, но время шло, а кровотечения периодически случались. Без видимой причины. Независимо от времени суток и от того, чем она занималась в тот момент. Большую часть этих случаев она скрывала ото всех, но даже тех, что видел Марк, ему хватало, чтобы начать волноваться.

Вот и сейчас он присел на край ванны рядом с ней, обнял одной рукой за плечи, второй убирая с лица волосы, чтобы они не намокли в воде.

– Может быть, уже все-таки пора пройти какое-то обследование? – мягко предложил он.

Рита криво усмехнулась.

– Кто бы говорил мне об обследовании, – проворчала она. – Тебя не заставить даже на реабилитацию ходить.

– Так ведь я бестолковый и безалаберный, а ты – другое дело.

Она не выдержала и улыбнулась.

– Я просто переволновалась.

– Из-за чего? Что случилось?

– Когда мы ждали автобус, в остановку врезалась машина. – Ладонь Марка сжала ее плечо, почти причиняя боль, и Рита почувствовала нечто вроде облегчения. Не то от понимания, что он волнуется за них, не то от осознания, что ничего страшного все же не случилось.

– Что?

– Водитель поскользнулся на мокрой дороге. Я успела оттолкнуть Соню, сама тоже не пострадала. Но помогала раненым до приезда «скорой».

Марк немного отстранился и заглянул ей в лицо.

– Помогала как врач или…

Рита отрицательно качнула головой.

– Только как врач. Ты же знаешь, я больше не пользуюсь даром. Одна девушка сильно пострадала, не уверена, что ее довезут до больницы, но я все равно сдержалась.

Марк еще несколько мгновений рассматривал ее лицо, а затем прижал к себе, на этот раз молчаливо поддерживая и одобряя.

Рита всегда знала, что она особенная. Еще с тех давних времен, когда в шесть лет спасла бабушку. Ее родители погибли в том ДТП, бабушка тоже умерла, но лишь до нее маленькая Рита смогла дотянуться и вдохнуть жизнь. Спустя много лет она точно так же спасла разбившегося на машине Марка. Бабушка ничего ей не рассказывала, всеми способами избегая разговоров на эту тему. Лишь много позже Рита узнала, что дар целительства передается в ее семье из поколения в поколение с незначительными изменениями. Лечить болезни могут все, но у каждого есть что-то еще: бабушка, например, могла видеть болезни до того, как о них узнает сам больной. Рита же умела не только лечить, но и возвращать из мертвых.

Однако Вселенная никогда не разбрасывается своими дарами, всегда требуя что-то взамен. Равновесие – вот главный ее принцип. Исцеляя людей, целитель отдает часть своего здоровья. Чтобы излечить себя самого, он должен взять силу у кого-то другого. Эту тайну бабушка хранила почти до самой своей смерти. И Рита поклялась ей, что никогда ни у кого не заберет здоровье. А значит, чтобы выжить самой, она и другим не должна помогать, не тратить себя. Бабушка взяла с нее это обещание, и Рита не помогла даже ей самой, когда она умирала.