Правда или желание

– Что за?.. – вслух пробормотал он, разглядывая царапины на жестяном козырьке по другую сторону окна. Так и не найдя ответа, он тряхнул головой, отошел от окна и вернулся к телу.

– Что насчет изнасилования? – мрачно спросил он у Леры, указывая на разорванную одежду Девятовой.

– Маловероятно, – ответила та. – Платье порвано, но белье есть, и целое. А вот типичных для изнасилования ссадин и синяков нет.

Ну, хоть с этим полегче. Хотя если б и было, кто эту молодежь знает. Такие игры у них нынче есть, что старый следак Воронов со стыда бы сгорел. А если б жене своей рассказал, она бы его и вовсе из дома выгнала.

Раздав указания операм и отправив их по соседям, он зашел на кухню пообщаться с дамочкой, обнаружившей жертву. Дамочка, назвавшаяся Екатериной, уже пришла в себя настолько, чтобы перестать рыдать и рассказывать все вполне адекватно. Правда, на вопрос, какие были отношения у четы Девятовых, замялась.

– Вы же понимаете, это их репутация, – неуверенно замямлила она. – Алина меня сразу предупредила, что я должна не болтать и ни с кем не обсуждать то, что увижу здесь.

– Милая моя, – едва сдерживая раздражение, сказал Воронов, – Алина ваша лежит в гостиной мертвая, а ее репутация полетела под откос в тот момент, как перестало биться сердце. Так что рассказывайте как есть, мы тут не в игрушки играем, а убийство раскрываем.

Нижняя губа Катерины затряслась, но, к чести девушки, она смогла сдержать слезы.

– Ну, при мне они ни разу не ругались. Они вообще редко бывали дома, когда я приходила. Но знаете, – она понизила голос и наклонилась ближе к Воронову, словно бы собиралась с подружкой сплетничать, – как бы люди ни скрывали размолвки, а домработница их всегда видит.

– Это как же? – удивился Воронов.

– А вот так! По мелочам всяким. Я же два раза в неделю приходила не только полы мыть, но и белье стирать и гладить, вещи по местам раскладывать. И сразу видно, когда супруги в разных комнатах спят. Пусть они потом белье на одну кровать сносят, но я же вижу, что в гостевой комнате на диване подушки не так стоят, стакан с водой на полу забыли, зарядное для телефона в розетке торчит.

– Может, у них гости были, – упорствовал следователь. Упорствовал даже не из вредности, а чтобы вытащить из Катерины побольше деталей. Доказывая свою точку зрения, люди порой выдают такие тайны, о которых никогда бы не упомянули в другом случае.

– Когда гости приходят, они за ними не убирают! А тут сразу видно, что следы скрыть пытались.

– И как часто такое бывало?

– Ну… – Девушка задумалась. – Раз-два в месяц. Последнее время чаще.

– А на почве чего у них были размолвки? Измены, рукоприкладство?

– Не, рукоприкладства точно не было. Я бы заметила. Ну, знаете, салфетки окровавленные в мусорке, капли крови в труднодоступных местах. Такое не спрячешь. Измены если и были, то тоже не здесь. Никого постороннего в постель они не приводили.

Воронов рассеянно кивнул. Как все-таки много известно человеку, убирающему квартиру. Даже хорошо, что у него никогда не было денег нанять жене помощницу, да та бы и не согласилась. Она с трудом соглашалась купить что-нибудь готовое на праздники, когда собиралась многочисленная родня, вместо того, чтобы весь день хлопотать у плиты, и доверять чужому человеку стирать свое белье уж точно не стала бы.

В квартире Девятовых провозились не один час. Следов было много, отпечатков пальцев и того больше. Плохо, что орудие убийства так и не нашли. То ли убийца унес его с собой, то ли они проходят мимо него, не подозревая, что это оно и есть. Одна надежда, что после вскрытия Лера сможет описать его подробнее.

Как Лосев и думал, в первой половине буднего дня почти никого из соседей дома не оказалось, а это значило, что, во-первых, с опросом закончат быстро, а во-вторых, его придется проводить заново вечером. А то и несколько дней подряд. И последнее Лосева пусть не радовало, но и не так уж сильно огорчало: привычно. Да и позволит занять чем-то вечер, чтобы не идти домой. Отношения с женой в последнее время испортились окончательно, они могли не разговаривать друг с другом несколько дней подряд, а в квартире-студии, где было негде спрятаться друг от друга, такая атмосфера была особенно гнетущей, поэтому Лосев и хватался за любую возможность дополнительно поработать. И почти всегда ему это удавалось: работа у оперативников никогда не заканчивалась.

В целом соседи не сказали ничего интересного. Дом был из «приличных». Квадратные метры здесь стоили баснословно дорого, во дворе запрещалась парковка, почти у каждой квартиры имелось место в подземном паркинге. Жильцы сплошь обеспеченные и культурные. Знали, конечно, что в пятой квартире живут известные певцы, но тут куда ни плюнь – все чем-то известны, поэтому, встречаясь в лифте, просто вежливо здоровались.

Девятовы жили здесь чуть меньше двух лет. Вели себя сдержанно и тихо, если намечалась вечеринка, всегда предупреждали соседей и получали их согласие на шум и музыку. Пожалуй, кое-что удалось вытянуть только из ближайшей соседки, квартира которой находилась на том же этаже. Планировка в этом доме была такой, что соприкасались квартиры лишь стенами кухни, но и этого хватило.

В шестой квартире жила женщина лет шестидесяти, которую язык не повернулся бы назвать пожилой. Она была высока ростом, стройна, даже дома ходила в домашнем, но стильном платье и туфлях-лодочках на небольшом каблуке. Волосы были выкрашены в скрывающий седину каштановый цвет и аккуратно подстрижены и уложены, а лицо слегка тронуто макияжем. Как вскоре выяснилось, хозяйка квартиры была профессором математики, когда-то преподавала в университете, защитила докторскую диссертацию, но около трех лет назад здоровье больше не позволило ей работать, поэтому вышла на пенсию. Воспитала двоих сыновей, которые выросли образованными и обеспеченными людьми и купили матери квартиру в ее любимом районе.

Женщина назвалась Тамарой Антоновной, пригласила Лосева в квартиру, не спрашивая, налила ему большую чашку чая с лимоном и поставила на стол коробку дорогих конфет. Она не стала ахать и охать, узнав о причине визита, подошла к разговору по-деловому, хоть и вздохнула сочувственно.

– Конечно, я знаю Алину и Антона, – говорила она, присаживаясь за стол вместе с Лосевым. – Мы ведь жили на одной площадке, а квартир у нас, как вы видите, мало. Сталкивались не каждый день, ведь они часто уезжали на гастроли, но достаточно для того, чтобы не просто здороваться, но и вежливо интересоваться, как идут дела.

– И как вам казалось, они были дружны?

– Как вам сказать, – Тамара Антоновна положила в рот конфету и запила ее чаем, давая себе время сформулировать. – Поначалу мне казалось, что да. Они ведь въехали сюда, уже будучи известными, а я телевизор смотрю, их сразу узнала. Интересно стало посмотреть на них вживую. Я, знаете ли, на пенсии увлеклась чтением книг по психологии, поэтому понимала, что то, что они демонстрируют на публике, далеко не всегда правда. Вот и стала присматриваться.

– И что заметили?

– Сначала они были дружны. Или, по крайней мере, умело делали вид. Знаете, как это бывает: в начале отношений вы влюблены друг в друга, не замечаете очевидных недостатков, а если и замечаете, то кажется, что готовы с ними мириться. Но потом первая страсть проходит, а недостатки остаются. И вот вы уже понимаете, что надо что-то менять. И появляются первые придирки, ссоры, потом скандалы, потому что ваш партнер, во-первых, ничего менять не планировал, ведь до этого вас все устраивало, а во-вторых, его, может быть, в вас тоже что-то раздражает, но он же молчит и искренне ждет от вас того же. Или же не молчит, и тогда ваши претензии становятся взаимными, а ссоры – серьезными.

Лосев понимал. Очень хорошо понимал. Тамара Антоновна, сама того не зная, задела его за больное. Ведь так и происходило у него с Анютой. Когда они только поженились, Лосев не замечал ни крайнюю эгоистичность молодой супруги, ни ее помешанность на блоге, ни нежелание кому-либо говорить, кем работает ее муж. Но потом розовые очки спали, а недостатки остались. И в глубине души он понимал, что Анюте тоже есть что ему предъявить: он старше ее на девять лет, не так много зарабатывает, а рабочий день при этом у него ненормированный. И как она видела, за кого выходила замуж, так и он, по идее, должен был видеть, на ком женится. Но Тамара Антоновна права: страсть делает людей слепыми, глухими и самоуверенными.

– И что же, в последнее время у Девятовых начались ссоры? – спросил Лосев, отвлекаясь от собственных мыслей.

– Знаете, ссоры у них бывали нечасто, – призналась собеседница. – Или, по крайней мере, я их не слышала. Вне стен квартиры они держали себя в руках, а квартиры у нас соприкасаются только одной стенкой на кухне. Поэтому скандалы я слышала, наверное, только раза два.

– И что именно они кричали?

– Кричала Алина. Антона я не слышала. Что именно кричала она, тоже разобрать было нельзя. Да я и не прислушивалась.

Лосев спрятал ухмылку. Не прислушивалась она, как же. Сама сказала, что было интересно наблюдать за соседями, а тут к скандалам не прислушивалась. Он не удивился бы, если бы выяснилось, что уважаемый профессор, как последняя подъездная сплетница, стояла на кухне, приставив стакан к стене. На самом деле такие сплетницы были незаменимы в работе полиции, поскольку именно от них можно было узнать много важной информации, но как человек, живущий в доме с картонными стенами, Алексей Лосев их терпеть не мог.

– Но знаете, – продолжила Тамара Антоновна, не замечая выражения его лица, – часто крики эти были… Как бы вам сказать? Будто вопль страха.

– Страха? – зацепился Лосев. – Антон бил Алину?

– Этого я доподлинно не знаю. Может быть, он ей просто угрожал. Тем более, скандалы ведь не главное. И без них можно было понять, что у ребят не все гладко.

– Это как же? – удивился Лосев.

– По жестам, по взглядам. Я же говорю, увлеклась книгами по психологии, а там про это много. Как люди бессознательно себя ведут в присутствии других. Например, в лифте когда вместе ехали, они стояли отдельно друг от друга, будто чужие. За руку никогда не брались, когда куда-то шли.

– Может, они просто не любители выставлять свои чувства напоказ, – пожал плечами Лосев, хотя сам так не думал. Певцы, весь пиар которых построен на страстной влюбленности друг в друга, как раз на людях должны вести себя соответствующе. Впрочем, на людях они так себя и вели, если верить информации, которую Лосев успел быстро пролистать. А соседей порой не воспринимают как посторонних.

– Так ведь раньше выставляли! – не согласилась с ним Тамара Антоновна.

– И как давно вы заметили, что в их семье разлад?

– Ну, – Тамара Антоновна задумалась, – в ноябре еще все было нормально. Точно помню, мы вместе ехали в лифте, у меня сумки тяжелые из магазина были. Антон помог мне их донести до квартиры, даже внутрь зашел, чтобы мне самой не таскать, а Алина ждала у порога, без него к себе не пошла. Поверьте, это многое значит. В декабре я три недели гостила у старшего сына в Австрии, вернулась сразу после католического Рождества. Антон и Алина были на гастролях, потом Новый год и многочисленные выходные, сыновья были у меня в гостях, мне было не до наблюдений за соседями. А вот в середине января я и услышала первую ссору. Так что, получается, около трех – трех с половиной месяцев.

– А сегодня утром вы что-нибудь слышали? – поинтересовался Лосев.

– Безусловно! Ведь это я и вызвала полицию.

Лосев оживился. Такой информации у него не было, он понятия не имел, кто и как вообще вызвал помощь. Почему-то считал, что это сделала домработница, хотя, если вспомнить ее состояние, когда он приехал, едва ли она могла кого-то вызвать.

– Сначала все было тихо, – продолжала Тамара Антоновна. – А потом что-то упало. Я как раз на кухне пила утренний кофе и слушала новости по радио. Грохнуло рядом, будто у Девятовых что-то уронили тоже на кухне. Я радио приглушила немного, но они, видимо, ушли из кухни в гостиную или куда-то дальше, потому что голоса доносились едва слышно.

– Голоса? – напрягся Лосев. Она же говорила, что всегда слышала только Алину.

– Ну да, – кивнула Тамара Антоновна. – Алина с Антоном ругались. На этот раз я слышала обоих, тоже удивилась.

– Голоса были только их? Никого постороннего?

– Нет, только Алина и Антон.

– О чем они ругались, вы, конечно, не слышали?

– Увы.

– И в котором часу это было?

– Так, сейчас вспомню, – Тамара Антоновна подняла глаза к потолку. – Я проснулась без четверти восемь, умылась, поставила чайник, чтобы успеть к восьмичасовым новостям. И как раз в это время у них что-то упало. Скандал длился минут пятнадцать, наверное. Так что примерно в промежутке с восьми до половины девятого.

Лосев взглянул на часы. Совпадало с временем смерти, указанным Лерой. Значит, во время этого скандала и погибла Алина. Неужели ее убил все-таки Антон Девятов? Ох и влипли они!..

– А дальше что было?

– Я занялась своими делами, а потом услышала крик. Выскочила из квартиры: дверь к Девятовым распахнута, в коридоре стоит их домработница, Катюша, и кричит. Я подбежала к ней и увидела ноги Алины. Обошла диван, убедилась, что она мертва, вызвала полицию и скорую помощь.

– Что-нибудь трогали?

– Конечно же, нет! Катю сразу на кухню увела, чтобы и она ничего не трогала. Хотела к себе, но побоялась оставлять квартиру соседей открытой.

Отважная старушка, ничего не скажешь. Лосев быстро черканул в блокноте время, указанное Тамарой Антоновной.

– И между скандалом в квартире Девятовых и криком домработницы вы ничего не слышали?

– К сожалению, – Тамара Антоновна развела руками, – после завтрака я занялась стиркой и глажкой постельного белья, прачечная со стиральной машинкой находится в другом конце квартиры. Я бы и Катю там не услышала, повезло, что как раз решила сделать перерыв.

Лосеву показалось странным, что перерыв соседки случайно совпал с тем временем, когда к Девятовым пришла Катя. Вполне возможно, Тамара Антоновна знала время, к которому приходит домработница, и специально дежурила у двери, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Едва ли рассчитывала увидеть труп, но, может быть, разгром в квартире, когда Катя откроет дверь. В таком случае она могла увидеть и кое-что еще.

– Тамара Антоновна, и последний вопрос. Катя утверждает, что, когда открыла дверь квартиры Девятовых, на нее бросилось что-то черное. Не то собака, не то человек, она с перепугу не рассмотрела. Вы ничего такого не заметили?

– Нет, – удивленно, но достаточно уверенно ответила женщина. – Она открыла квартиру и вошла, никто ей навстречу не выходил. – Тамара Антоновна поняла свою оговорку и торопливо добавила: – То есть я, конечно, подошла позже, сам момент открывания двери не видела, но, если бы кто-то выскочил, куда бы он делся? Если это был человек, а не собака, есть, конечно, вероятность, что он успел уехать на лифте или скользнуть на лестницу, но это же должно было повезти, чтобы лифт стоял на нашем этаже. Иначе не успел бы. А дверь на лестницу открывается с трудом, там нужно силу приложить, и хлопает она сильно, я бы услышала.

Лосев скрыл ухмылку. Если бы достопочтенная старушка действительно вышла только на Катин крик, то откуда ей было знать, сколько времени прошло с тех пор, как девушка вошла в квартиру? Но ничего говорить он не стал. К делу это отношения не имеет, а настраивать против себя соседку не хотелось. Мало ли когда еще пригодятся ее показания.