Развод по-английски

Глава 1. Настоящее неопределенное

Воздух пах сушеными листьями и прогретым за день асфальтом. Конец сентября выдался на удивление теплым, и город будто застыл в этой золотой, прозрачной паузе перед неизбежными холодами.

Я шла от школы не спеша, позволяя себе расслабиться только сейчас, когда учебный день официально закончился. Плечи, напряженные с самого утра от постоянного контроля за классом, наконец стали мягкими.

В голове крутился привычный, почти механический список дел на вечер. Нужно было загрузить стиральную машину, отгладить рубашки мужа на всю неделю, расписать планы уроков, приготовить ужин.

Завтра было воскресенье, а это означало, что можно было спокойно выспаться, пройтись по магазинам и заняться всеми этими мелочами, которые складывались в нормальную, предсказуемую жизнь. Это был мой ритм, знакомый до последней ноты, и я находила в нем тихое, надежное удовлетворение.

Максим, наверное, ждет меня. Я уходила рано, когда он лежал под одеялом, не желая нарушать его выходной.

Он любил такие дни, когда можно было не вскакивать по будильнику, а просто полежать до обеда. Я представляла, как войду в квартиру, сниму туфли, поставлю пакеты на кухонный стол и тихо займусь своими делами, пока он отдыхает. Все было как всегда. Как и должно быть.

По пути я завернула в супермаркет за свежим хлебом. Руки тянулись взять с полок еще что-нибудь, но я решила отложить эти покупки до завтра.

Ездить в супермаркет вдвоем с мужем по воскресеньям было нашей нерушимой традицией. Макс тащил тяжелые пакеты, и мне всегда нравилось это чувство силы и надежности рядом с ним.

Я шла домой, дыша полной грудью, наслаждаясь тем редким состоянием, когда мысли не спешат вперед, а просто плывут вместе с шагом.

Подъезд встретил прохладой и привычным запахом цементной пыли, смешанной с чьим-то готовящимся поздним обедом. Кажется, соседи решили пожарить курицу с чесноком. Вкусно. Тоже надо приготовить.

Я прошла до своей двери, достала из сумки связку ключей. Брелок в виде сердечка зацепился за молнию на сумке и оторвался, упав на бетонный пол.

Раздался звон и сердечко раскололось пополам.

Я охнула и наклонилась, чтобы собрать осколки. Брелочек жалко, но его уже не спасти. Но и мусорить не стоит.

Дверь отворилась бесшумно, впуская меня внутрь.

Я шагнула в прихожую, собираясь поставить пакет на пол, и замерла. В пространстве между вешалкой и зеркалом стояла дорожная сумка на колесиках. Рядом на пуфе сидел Максим. Он был в легкой ветровке и ботинках.

– Привет, - поздоровалась я. - Ты куда-то уезжаешь? Или я забыла, что мы куда-то собирались на выходные?

– Уезжаю, - кивнул Макс. - Вещи я уже увез. Это последние. Если что-то забыл, потом заберу.

Набор слов не обладал никаким смыслом. Я машинально перевела фразу на английский, но все равно не поняла ровным счетом ничего.

– Куда уезжаешь? Какие вещи? - решила прояснить я.

– Я ухожу. Думаю, на развод подадим через загс. Так быстрее.

– Какой развод? - ошалела я.

Пазл все еще не складывался. Развод? Какой развод?

Завтра у нас по плану супермаркет. В понедельник у меня планерка, у Макса - работа… Откуда в этом графике взялся развод?

– Марта, я больше не могу, - горестно вздохнул муж. - Ты хорошая женщина, но нам с тобой не по пути, понимаешь?

– Не понимаю, - призналась я. - Десять лет было по пути, вроде. Что случилось-то? Ты можешь нормально объяснить? Это розыгрыш? Или кризис среднего возраста рано наступил? Или у тебя жар?

– Вот видишь, - развел руками Макс. - Ты даже сейчас меня не понимаешь. Я уезжаю. Не волнуйся, судиться я не собираюсь. Квартир у нас две, ты оставайся в этой, а я буду жить во второй. Все честно.

– Там же арендаторы, - невпопад заметила я, как будто это было единственным неправильным фактом.

– Да съехали они на неделе, я их заранее предупредил.

– Отлично, - снова удивилась я. - Их ты предупредил, а меня?

– Ну извини, - снова развел руками муж. - Долгие проводы - лишние слезы. Я не хотел разборок.

– Поэтому свалил тихо, пока я на работе, - хмыкнула я. - Молодец. Только я все равно не понимаю - что случилось-то? Макс, ты можешь мне хотя бы сказать, что я тебе сделала-то?

Муж посмотрел на меня с брезгливой жалостью.

– Марта, ну ты сама подумай. Где я, и где ты? Я занимаюсь бизнесом, расту, развиваюсь… А ты? С тобой не о чем поговорить. Уроки, планерки, ученики, педсоветы… Бла-бла-бла! По выходным - в магазин, жизнь по графику. Это нормально? Мне тридцать два, а я чувствую себя пенсионером.

– Мне тоже тридцать два, но я не понимаю, в чем проблема, - покачала головой я. - Разве не так живут все нормальные люди? Мы оба работаем…

– Нет, Марта, - перебил муж. - Нормальные женщины живут не так. Нормальные женщины к двадцати пяти годам становятся успешными, а тебе четвертый десяток, а ты - училка в школе. Твой потолок - завуч, если повезет. И из интересов - что? Проверка контрольных?

– Это моя работа, - поправила я. - А из интересов - много чего, только где на них время взять? Приготовь, прибери, постирай…

– Это все оправдания и отговорки, - махнул рукой Макс. - Другие как-то все успевают и не ноют. Я же сказал тебе сразу - нам не по пути.

– Сразу? - в очередной раз удивилась я. - Ты сказал мне об этом не сразу, а спустя десять лет брака.

– Вот видишь, - укорил муж. - Ты душная. Ты даже сейчас поправляешь. Я как будто на уроке. Все, мне пора.

Он подхватил сумку и вышел, не оборачиваясь.

А я осталась стоять в коридоре, как громом пораженная.

Ситуация была совершенно идиотская. Как в дурном сне, когда ты бежишь по знакомому коридору, а он внезапно обрывается, и ты летишь в пропасть, не успевая понять, куда делся пол.

Только вот во сне в такой момент обычно просыпаешься, а сейчас… Сейчас проснуться не получалось.

Я разжала руку и посмотрела на осколки брелочка в виде сердечка. Вот и не верь после этого в знаки.

Наверное, я должна была заплакать. Или хотя бы закричать. Или упасть в обморок. Но шок от произошедшего был слишком силен, чтобы испытывать какие-то чувства.

Развод? Откуда это слово вообще взялось в нашем вокабуляре?

Я пыталась уместить в голове мысль о том, что мой муж собрал вещи и уехал. И вот теперь я буду одна. Завтра буду одна, послезавтра буду одна.

Старость, которая планировалась совместной, тоже будет какой-то другой. Не такой, как я себе представляла. Хотя, о каких планах на старость может идти речь, когда тебе чуть за тридцать?

Осознание никак не наступало.

Я скинула туфли и прошла в гостиную. На первый взгляд все было на своих местах - телевизор, диван, ваза, в которой цветы последний раз стояли полгода назад - на восьмое марта. Скомканный плед, который я вчера не убрала, умотавшись за день.

Я взяла его в руки и аккуратно сложила, как будто это что-то могло изменить. Мягкая ткань послушно складывалась под пальцами, как тетрадный лист.

Все, как и прежде - шторы висят, цветы стоят. Как будто Макс никуда и не ушел. Ковер на полу… Впрочем, зачем ему ковер? Во второй квартире, вроде, какой-то ковер имеется. А если и нет, то купить его - не проблема.

Я шагнула в спальню. Разобранная кровать, которую Макс не потрудился застелить выглядела ровно так же, как и всегда, когда я возвращалась домой по субботам.

Я взяла одеяло, тряхнула привычным движением, и оно ровно легло, накрыв подушки. Подняла с пола плед и точно таким же движением ровно уложила его на кровать, расправила загнувшийся уголок. Меньше двух минут - что тут сложного? Но Макс не заморачивался этими мелочами.

Подушка… почему он не забрал подушку? На чем он будет спать?

Дурацкий вопрос повис в голове, и я открыла ящик кровати, чтобы посмотреть на постельное белье.

Все комплекты лежали на месте. И запасной плед. И старое одеяло, которое не поднималась рука выбросить.

Странно, почему он ничего из этого не забрал? Не будет же он спать на том, что осталось от арендаторов?

Или просто не подумал о бытовой составляющей автономной жизни? Это было вполне в его духе.

Или это все-таки дурацкий розыгрыш? Пранк, кажется? Так называется издевательство над доверчивыми людьми?

Сейчас он посидит со своей сумкой в машине, а потом вернется через пару часов с букетом и криками: “Разыграл!”. Еще и на телефон все снимет, чтобы выложить это все в свой рабочий аккаунт.

Небольшое диджитал агентство Макса не специализируется на таком контенте, но это ведь популярно сейчас, так что, они могли и такую услугу ввести. А чтобы продемонстрировать ее в полной мере, можно и нервами жены рискнуть. Это же очень смешно - довести человека до истерики, а потом поржать.

Впрочем, истерики по-прежнему не было.

Я открыла шкаф, и вот тут все встало на свои места. Рубашек Макса не было. Костюмы, пиджаки, джинсы, футболки - все это пропало. На полках внизу не было коробок с его ботинками.

Я быстро прошла в ванную - мои флаконы Макс не тронул, а вот свои забрал.

Похоже, он действительно ушел.

Глава 2. Страдательный залог или заложница страданий

Я проснулась от непривычной тишины. Обычно воскресенье начиналось с тихого сопения рядом, с шороха одеяла, когда Максим ворочался, ища удобное положение.

Он любил отсыпаться до обеда. Я вставала раньше, чтобы к его пробуждению на столе уже дымился кофе и ждал сытный завтрак.

Как и в будни - я всегда вставала на час раньше, чтобы успеть привести себя в порядок и приготовить завтрак Максу. Сама я не завтракала - только пила чай.

Сегодня кровать была пуста. Подушка напротив лежала ровно, холодная, без малейшего следа веса.

Я потянулась, чувствуя, как мышцы привычно ожидают продолжения утра, но продолжать было нечего. Вчерашние слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые.

Он действительно ушел. Не на работу, не к друзьям, а из этого дома, где десять лет был моим мужем. Может, еще одумается?

Я встала, накинула халат и прошла на кухню. Звук моих шагов по ламинату казался неестественно громким. Включила чайник, достала одну чашку вместо привычных двух. Рука сама потянулась за второй ложкой, замерла в воздухе и медленно убрала ее обратно в ящик.

Я заварила черный чай, положила на тарелку кусок сыра и нарезала хлеб. Села за стол.

Вроде, сделала все правильно, но во всем этом было что-то не так. Точнее - все было “не так”. Все было нелепо и неправильно.

Глупо.

Рука сама собой потянулась к телефону, чтобы набрать Макса и спросить, когда он планирует закончить этот бездарный номер самодеятельности на уровне второго класса, но я остановилась на полпути.

Это было лишнее. Не сейчас. Надо сначала разобраться самой. Попробовать найти ответ самостоятельно.

Этому я всегда учила своих учеников. Если что-то не складывается - успокойся, отвлекись, потом посмотри свежим взглядом. И все станет понятно.

Ответы приходят сами собой. Надо просто позволить голове думать без паники. Без ожидания незамедлительного результата.

Завтракать не хотелось, но что-то же надо было делать. И я ела. Ела медленно, не чувствуя вкуса, просто выполняя механическое действие. Потому что так надо. Потому что это хоть что-то понятное.

Сегодня мы должны были поехать в гипермаркет за покупками - что-то из еды, бытовой химии, мелочей для дома. Это был наш ритуал, скрепляющий неделю. Теперь ритуал исчез. Впереди стояло пустое воскресенье, и я совершенно не понимала, как его заполнить.

После завтрака я убрала посуду и решила проверить, что именно он забрал. Проще говоря, нужно было понять масштаб изменения, чтобы перестать воспринимать это как временный сбой в системе.

Я открыла шкаф в спальне. Половина плечиков болталась свободно. Рубашки, костюмы, джинсы, свитеры исчезли. На полках остались только мои вещи. На плечиках - мои школьные костюмы.

Просторно стало. Даже хорошо - удобно.

В ванной исчезла его бритва, гель для душа, зубная щетка, дезодорант, мочалки и парфюм. Мои флаконы стояли на прежних местах.

Гели для стирки, средства для уборки остались на местах.

Он взял только то, что необходимо для базового существования. Не забрал кофемашину, утюг, чайник или вторую подушку. Будто верил, что самостоятельная жизнь состоит исключительно из одежды и шампуня. Эта деталь была одновременно смешной и показательной.

Он уходил с манифестом, что закрывает за собой дверь в прошлое, но при этом даже не подумал о том, как будет организовывать быт в новом месте. Максимум, что он унес, поместилось бы в два чемодана среднего размера. Остальное, чем мы жили вместе, осталось моим. Или просто лишним.

Впрочем, это куда лучше, чем делить каждую ложку-вилку и пачку туалетной бумаги. Это даже как-то благородно, что ли.

Если такое слово можно сказать о человеке, который предупредил арендаторов о том, что собирается переехать, раньше, чем законную супругу.

А бытовые мелочи стоят недорого, для Макса это не деньги. Купит новое.

Наверное, он сегодня именно этим и займется - будет бегать с выпученными глазами между стеллажей гипермаркета… Он же понятия не имеет, где и что там находится! Он даже бутылку воды не в состоянии найти!

Как он будет без меня?

А я? Как я буду без него?

Кто будет нести огромные тяжелые пакеты домой?

К счастью, ничего срочного мне не нужно - запаса еды хватит надолго, если готовить только на одну меня. Всего остального, наверное, тоже.

Не о том я сейчас переживаю, ох, не о том!

А о чем еще подумать? Чем занять голову?

Я вернулась в гостиную, достала ноутбук и открыла рабочую папку. Планы на следующую неделю были готовы еще в пятницу. Оставалось проверить расписание, уточнить темы для повторения, набросать пару игровых механик для младших классов.

Сентябрьские уроки всегда шли по инерции: организационные моменты, повторение базовых конструкций, спокойная проверка знаний без стресса. Никаких контрольных, никаких срезов. Плавный вход в ритм. Сейчас это было хорошо - в голове метались мысли вперемешку с ругательствами на двух языках. А гундосый “переводчик” старательно подсказывал:

– Что тут, мать твою, происходит?

Я отогнала бубнеж в голове. Работать. Надо работать.

Пальцы легли на клавиши, текст пошел ровно. Я писала методические заметки, подбирала аудиоматериалы, структурировала задания. Через пару часов я закрыла крышку ноутбука. Готово. Работа сделана. Впереди свободный день. И абсолютная пустота.

Я обошла квартиру взглядом. Книги стоят ровно. Пыли нет. Пол чистый. Рубашки гладить не надо. Мусор выносить не надо. Счетчики проверять не надо.

Все, что наполняло мои выходные, потеряло функцию.

Максим был прав в одном: мой график действительно превратился в замкнутый круг, но я воспринимала его не как клетку, а как каркас, который держал жизнь в равновесии. Теперь каркас убрали, и я обнаружила, что не умею просто стоять в центре комнаты и ничего не делать.

Отдыхать не получалось. Тело ждало команды, а команд не было. Я включила музыку, потом выключила. Слишком навязчиво.

Открыла книгу, перечитала одну страницу, отложила. Мысли скользили по поверхности, ни за что не цепляясь.

Я поняла, что за годы совместной жизни разучилась занимать себя самостоятельно. Мой досуг всегда был привязан к присутствию Макса или к подготовке к его присутствию - ужин, рубашки, уборка.

Теперь присутствие исчезло, а привычка готовить пространство под него - осталась.

Это было странное, почти физическое ощущение потери опоры. Будто пол под ногами стал чуть мягче, и шаги требовали больше усилий.

Сидеть дома больше не было сил.

Я надела ветровку, джинсы и кроссовки и вышла.

Улица встретила сухим ветром и запахом прелой листвы. Я шла без цели. Просто двигалась. Руки в карманах. Шаги размеренные. В магазин идти не имело смысла. Я просто шла, пытаясь наслаждаться одиночеством.

Получалось плохо. Наслаждения не было.

Неужели, так теперь будет всегда? Вот такая пустота, которую нечем занять.

Мне казалось, что у меня ни на что нет времени, а теперь я не знала, куда его деть.

Солнце пробивалось сквозь кроны кленов, ложилось на тротуар ровными золотыми пятнами. Город жил своей жизнью. Кто-то выгуливал собак. Кто-то нес пакеты из пекарни. Пары шли, держась за руки. Я наблюдала за ними со стороны, как за кадрами в кино, где мне не досталась роль.

Мысли возвращались к его словам. Скучная. Не развиваюсь. Потолок - завуч. Проверка тетрадей. Я перебирала их в уме, как карточки с примерами. Формат: прошедшее длительное. Описание действия, которое происходило в определенный момент в прошлом, часто параллельно с другим событием.

Я жила, пока он строил. Я поддерживала ритм, пока он открывал новые горизонты. Я была фоном, на котором разворачивался его сюжет.

И когда сюжет сменил локацию, фон остался пустым.

Привычное не ценят, пока оно работает. В его понимании развитие измерялось скоростью, масштабом, видимыми достижениями. В моем – стабильностью, глубиной, предсказуемостью, опорой.

Мы говорили на разных языках, просто не замечали этого, пока не закончился общий словарь.

Наверное, надо было поплакать. Выплеснуть эмоции, выпустить наружу горе. Только горя не было. Внутри сидела тупая, ноющая пустота.

Не боль. Не тоска. Именно пустота.

Будто вынули важный орган, а шрам еще не затянулся.

Я пыталась нащупать любовь, обиду, злость, но натыкалась только на ровное, слегка притупленное недоумение.

Словно вышла из кинотеатра до конца сеанса. И теперь я не знаю, чем закончится этот фильм. Будут герои счастливы до конца жизни или… Или что?

Мне казалось, что я должна чувствовать что-то острое, режущее, но тело отказывалось реагировать. Оно просто тупо было. Жило, двигалось, дышало. Но не чувствовало ничего. Даже боли.

Может я просто настолько привыкла быть функцией, что разучилась чувствовать?

Я дошла до парка, свернула на грунтовую дорожку. Листья шуршали под подошвами, сухие, ломкие, как страницы старого справочника по грамматике. Воздух стал чуть резче, пахнущим землей и дымком от далеких костров.

Гулять больше не хотелось - в этом не было никакого смысла. Путь не вел ни к какой внятной цели, а бесцельное блуждание казалось каким-то совершенно неправильным. Пустая трата драгоценного времени, которое можно провести с гораздо большей пользой. Например - приготовить ужин Максу.

Только вот ему уже не нужен мой ужин. Или нужен? Может, позвонить ему и спросить? Может, он заедет поужинать?

Я отогнала глупые мысли. Если бы он хотел, то уже позвонил бы.

А может, он приедет? Приедет, а меня нет дома! И что он подумает?

Я развернулась и поспешила домой.

Обратная дорога прошла быстрее. Подъезд, лифт, третий этаж. Ключ, поворот, щелчок замка.

Квартира встретила той же тишиной. Я сняла куртку, повесила ее. Прошла на кухню, налила стакан воды. Выпила.

Чем заняться? Работа сделана, дел по дому никаких.

Обычно в это время мы только приезжали из магазина, и я начинала разбирать покупки. Мясо помыть, нарезать на удобные куски, чтобы отправить в морозилку. Крупы рассыпать по банкам. Расставить бутылки и флаконы с бытовой химией в шкафу. Попутно навести порядок в запасах и отметить в списках, что заканчивается, чтобы купить это в следующий раз.

Я задумалась. Что я давно хотела сделать, но не хватало времени? Поухаживать за собой?

Я критично посмотрела на маникюр - обычные аккуратные ногти, покрытые бежевым лаком. В школе не приветствовали слишком яркие “когти” и парадный макияж. Следовало соблюдать умеренность.

Но мне и самой это нравилось. Наш бюджет вполне позволял ходить к мастеру и наращивать что угодно и в любых количествах, но я никогда не хотела ни ресницы до бровей, ни ногти, которыми можно чистить апельсины без ножа.

Может, набрать ванну с пеной? Это часто рекомендуют уставшим женщинам для перезагрузки.

Я вздохнула и пошла чистить ванну. Прежде чем предаться релаксу, нужно подготовить платцдарм.

Спустя полчаса я лежала в горячей воде и пыталась расслабиться. Никакого удовольствия я не испытывала. Во-первых, сама подготовка к процессу была какой-то лишней - если уж ты собираешься “посвятить время себе”, то последнее, чем хочется заниматься, так это дышать вонючим гелем для чистки.

Но, предположим, это не так уж и важно.

А в чем сам кайф лежания в воде? Мокнешь и все. Никакого особо состояния блаженства, никакого умиротворения, никакого покоя в мыслях.

Я вылезла из ванны и выдернула пробку. Видимо, отдых и расслабление это не про меня.

Глава 3 Педсовет по-дружески

Понедельник начался как обычно.

Два первых урока прошли в штатном режиме. Отвыкший за лето от английского мозг учеников отказывался складывать слова в предложения, поэтому мы просто повторяли то, что уже изучено. Но и это шло с большим трудом.

За десяток лет работы в школе я успела к этому привыкнуть настолько, что иногда меня почти пугали ученики, которые не забыли пройденный материал и бодро вливались в учебный процесс.

Утренний свет заливал учительскую широкими прямоугольниками, ложился на столы теплыми пятнами. Коридоры гудели размеренным шумом, а двери классов стояли открытыми.

Отопление уже дали, но погода на улице продолжала радовать поздним теплом, поэтому в помещениях стояла духота.

Я села в кресло и открыла журнал. Вся суета осталась за дверью.

Кто-то несся к буфету, кто-то застревал у расписания, пытаясь вспомнить, в каком классе сейчас география. Кто-то просто вопил от радости, что наступила перемена, и можно отправиться в столовую.

Другие учителя заходили, обменивались приветствиями и снова уходили на уроки, а я спокойно делала пометки по учебному плану. Времени у меня было достаточно.

Прозвенел звонок, и я осталась совершенно одна.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ларка - Лариса Павловна - учитель русского и литературы и моя подруга по совместительству. Мы с ней пришли в эту школу в одно и то же время и сплотились, поддерживая друг друга перед суровыми матерыми педагогами.

– И ты здесь, красавица моя, - ахнула она. - Тоже окно?

Я молча кивнула. Между вторым и четвертым уроком мне оставили пустой урок.

– Ненавижу сентябрь, - скривилась Ларка. - Пока нормальное расписание сделают, с ума сойти успеешь. У меня сейчас окно, потом урок, потом снова окно, потом до восьмого урока и вторая смена еще! Нет, ну нормально?

– Да ладно, потерпи, - махнула я рукой. - Зато хоть передохнуть можно.

В дверь просунулась рыжая лохматая голова семиклассника.

– Потапов! - рявкнула Ларка. - Бегом на математику! Я потом за тебя на педсовете краснеть опять должна?

– Лариса Павловна, - протянул Потапов. - Я забыл, в каком кабине. Здрасте, Марта Андреевна.

– Здравствуй, Захар, - кивнула я.

– Расписание для кого висит? - строго отрезала Ларка. - Где остальные? Почему ты один?

Рыжая голова скрылась за дверью. Захар предпочел не отвечать на неудобные вопросы.

– Не дети, а чертята, - вздохнула Лариса. - Год только начался, а у меня уже глаз дергается. А ты чего такая замороченная? Тоже понедельник - день тяжелый?

– Да нет, нормально все, - пожала я плечами. - Дети, как дети. День, как день.

Ларка встревоженно села напротив меня и внимательно посмотрела в глаза.

– Что случилось? Ты какая-то не такая.

Я помялась. Почему-то мне было стыдно произнести это вслух. Как будто то, что мой муж ушел от меня после десяти лет брака, сделало меня какой-то неправильной, плохой или никчемной.