- -
- 100%
- +
6 июля 2008 года моя сестра отвела меня к реке, вывела на берег, раздела и столкнула в воду. 9 июля 2008 года я её убил.
Сейчас мне двадцать лет, и только последние два месяца я лечусь у мозгоправа. Точнее, консультируюсь. Мне сложно назвать лечением часовую болтовню по средам в промежутке между семью и десятью вечера. Благодаря развитию современных технологий я могу даже не поднимать задницу с дивана, всё давно продумали за меня и сделали доступным для тех, кто желает поболтать с почти врачом за почти три тысячи за 55 минут.
Но выбирать не приходится. На спиртное, тупорогих друзей и бессмысленные покупки я тратил куда больше. Даже с учётом пособия «Чувствуй и принимай» авторства самого психолога и дневника чувств, доставленного мне всего за один день, весь курс терапии не выходил за рамки того, что я тратил на весёлую жизнь последние годы. Точнее, последние два года, как только стал получать какой-то нормальный доход.
Спасибо дедушке, умершему в мае 2019 года, теперь мне не требовалось платить за аренду жилья. Я живу, работаю, не учусь, поскольку не знаю, кем хочу быть, зависаю у Макса, когда тот дома и не бухает, даже гуляю по городу, если появляется настроение. Девушки у меня нет и не было, хотя в этом направлении я даже не думал. Макс сказал, что я асексуал, но я его не слушаю. Мне в принципе плевать, что он говорит. Да и на асексуальность тоже, честно говоря. Мне на многое плевать.
Кроме Татьяны, которую я ждал вот уже 15 минут, бестолково листая ленту и проверяя, не отвалился ли вай фай.
Только в 20:30 психолог Татьяна соизволила сделать обратный видеозвонок.
– Прости за опоздание, Ром. Адель не гуляла весь вечер и не давала мне сосредоточиться на предыдущем сеансе. Мне пришлось быстро выйти с ней на улицу, а телефон я оставила дома.
– Я думал, ваш пудель ходит на пелёнки.
Татьяна сделала вид, что посмеялась. Виновница её опоздания на консультацию, стоимость которой три тысячи рублей, заскулила и зачихала на заднем фоне.
– Мне кажется, ты хочешь, чтобы я извинилась перед тобой ещё раз.
– Нет, я просто интересуюсь. Судя по фотографиям в вашем профиле, пудель совсем маленький. Может… Три или четыре килограмма. Думал, маленьким собакам не нужно выходить на улицу, чтобы погадить.
20:31, но вместо плановой консультации я на кой-то хрен завёл разговор на тему пуделей и их потребностей. Татьяна, чью реакцию я ожидал ещё минуту, долго смотрела на экран своего ноутбука. Мне даже в какой-то момент показалось, что интернет-соединение прервалось и женщина застыла на экране не по своей воле, но она тут же моргнула и приблизилась к камере.
– У меня не возникало мысли найти твой аккаунт в социальных сетях, – вдруг сказал она. – Почему она возникла у тебя?
Я ждал этого вопроса. Реакция Татьяны мне понравилась.
– Я всегда что-то ищу, – честно ответил я. – Сам не понимаю, зачем…
– И что же ты ищешь?
Я уставился в экран своего телефона. Психолог Татьяна спокойно улыбалась. Будь встреча офлайн, думаю, реакция у неё была бы совсем другой.
– Что-нибудь, – сказал я.
– Угу, ясно, – сказала Татьяна.
Мы оба знали, кто я такой. Для сталкера у меня не хватает извилин, для маньяка собранности, для психопата жестокости, для фрика эгоцентричности.
Максимум, на что я способен – действовать исподтишка, и Татьяна это знала.
– Как ты себя чувствуешь, Ром? – спросила она, когда её пудель, наконец, улёгся где-то за пределами видимости и слышимости и, вероятно, задремал.
– Лучше, спасибо, – тут же ответил я. Теперь, когда она спросила меня о моём состоянии, мне стало ещё более хреново из-за то, что я болтнул лишнего.
– Хорошо, – почти так же быстро ответила она, потом прибавила. – Скажи мне, что ты хотел бы сегодня обсудить?
Я откинулся на спинку стула, поднял глаза к дверцам кухонных шкафов и, найдя в одном из стеклянных окошек своё дебильно улыбающееся лицо, закрыл глаза и, сам не знаю чему, гоготнул.
– Я получил зарплату. Сразу отложил на отпуск, как вы и посоветовали.
– И сколько отложил? – так же спокойно и аккуратно интересовалась женщина.
– Пять тысяч.
– Отлично, ты молодец! А сколько ещё тебе нужно?
Я почувствовал, что приподнял верхнюю губу с пренебрежением к теме. Точнее, с какой-то брезгливостью. Я знал, каким будет один из последующих вопросов. По-видимому, Татьяна догадалась, о чём я думаю.
– Уже решил, куда поедешь? – резко спросила она, не получив ответа на предыдущий вопрос.
Я уставился в экран. С него на меня с тёплой заботливой улыбкой смотрела женщина сорока восьми лет, в тонких скорее всего имиджевых очках, с неестественно завитыми мелкими светлыми кудрями, тонкими губами, сжатыми в нечто напоминающее сфинктер, в рубашке, которую, вероятно, накинула на голое тело, дополнив комплект домашних хлопковых штанишек в цветочек. Хотя, судя по интерьеру её кабинета-спальни, они в горошек.
– Ром?
– Пока не решил.
Я смотрел на неё, как осёл. Я думал о её штанишках и узорах на них. Я думал о женщине, которая уделяет мне хоть немного внимания, спрашивает, что я чувствую и куда хочу уехать. Она интересуется тем, что в моей голове, хоть и за деньги.
– Ром?
Пудель психолога, почувствовав тревогу хозяйки, принялся крутиться вокруг её стола с ноутбуком и часто дышать через открытую пасть.
– Я плохо спал, – быстро проговорил я, лишь бы не слышать дыхания мелкой псины, и затараторил. – Вы сказали, что нужно учиться распределять бюджет, чтобы у меня всегда были средства на минимальные потребности, что в моём состоянии крайне важно следить за тем, чтобы все потребности тела и мозга были удовлетворены.
– Верно, я так сказала, – кивнула женщина. Кудряшки над ушками очков немного качнулись. Я опять подумал о цветочках, которые увидел бы, опусти она крышку ноутбука чуть ниже.
– Я сразу отложил деньги на еду, дорогу, наши сессии и отпуск.
– Молодец. Что ещё ты сделал?
– Я… – я принялся делать вид, что думал над вопросом.
О том, что первым делом заказал пиццу и спустил пару тысяч на онлайн-магазин, я не сказал. Да и что бы я сказал? Что мне присрался шуруповёрт, которым я даже не умею пользоваться? Или что набрал китайских снеков, которые даже голуби не жрут, если просыпать пачку по пути домой?
– Купил пару нужных вещей для дома.
Татьяна не стала спрашивать каких. Мне кажется, она видела электронный чек ровно посередине моего лба.
– Хорошо. Я рада, что ты покупаешь в дом нужные вещи. В конце концов, тебе важно создать вокруг себя комфортную в первую очередь для тебя самого обстановку.
– Да, – зачем-то ляпнул я.
– Когда у тебя отпуск?
– В мае, – «Если меня не уволят» – мог бы дополнить я, но как мог сдерживался.
– В мае… – пробормотала психолог задумчиво. – Если так пойдёт, ты успеешь накопить двадцать, а может быть тридцать тысяч. Очень неплохо для начала.
Не помню, чтобы просил её считать мои деньги, но ладно, раз уж мы волей-неволей должны быть честны друг с другом, то ладно.
– Так, а что с твоим отпуском? Ты что-нибудь решил?
В левом верхнем углу телефона было 20:42. Психолог Татьяна никогда не задерживалась, а я никогда не сваливал раньше оплаченного времени. Это всё значит, что я буду сидеть и отвечать на вопросы. Ну или делать вид, что отвечаю.
– Я не планировал куда-то ехать.
«Куда-то» имело вполне себе конкретное место. Я точно знал, сколько времени займёт дорога. Более того, я знал и стоимость билетов на автобус.
Я вытаращился в окошко с собственным лицом внизу экрана и убедился в том, что выгляжу как полный олень.
– Вы знаете, мне там делать нечего.
– Знаю. Я спросила тебя из любопытства… И из вежливости. Я вообще не собиралась касаться этой темы. Мы можем говорить о чём угодно, кроме этого, если ты хочешь.
– Но в чём тогда смысл терапии?
– В том, что ты говоришь о том, что считаешь важным, что считаешь нужным обсудить, что беспокоит тебя. О том, что ты хочешь проработать.
– «Проработать», – передразнил её я и почувствовал, что начал краснеть.
– Извини, это профессиональное, – Татьяна медленно моргнула и наклонилась к камере своего ноутбука. – Я хотела сказать, что ты сам можешь решать, что нам делать дальше. Я поддержу любое твоё решение, Ром.
– Самое абсурдное тоже.
– Что для тебя абсурдное?
Я опять заржал.
– Ну не знаю… – протянул я.
– Ну же, давай говори!
– Ну… Например, вы встанете со стула и начнёте танцевать со своим пуделем.
Я рассмеялся. Я вёл себя как полный идиот. До того, как обратился к психологу, я даже не подозревал, насколько отбитый и конченый тип.
Что странно, Татьяна рассмеялась в ответ. Искренне рассмеялась.
– Я думала, ты не предложишь! – сказала она. – Адель давно хочет с тобой познакомиться! Подожди секундочку, я прикрою окно, а то мне дует прямо в спину.
Татьяна встала со стула, случайно толкнув ножку стола коленом, из-за чего картинка пару секунд дёргалась, затем выпрямилась и отошла от ноутбука. На ней была её светлая рубашка и длинная юбка из коричневой замши. Точно так же она была одета в день первой консультации, когда я приехал к ней в кабинет. Разве что, на ней не было её замшевых серых сапог, только тапочки.
– Иди сюда, милая, дядя Рома хочет с тобой познакомиться.
Дядя Рома хотел свернуться калачиком под столом и плакать.
Пудель был рад оказанному ему вниманию и тут же попытался запрыгнуть на стол, где лежал ноутбук хозяйки. Целую минуту мне пришлось делать вид, что я счастлив наблюдать картину того, как мой психолог гладит и целует бесполезную шавку. Я улыбался, но молчал.
– Всё, иди. Дай нам поговорить, Адель, – Татьяна спустила собаку на пол. – Иди на место.
– Милая собачка, – сказал я, пытаясь быть вежливым.
– Спасибо, она рада, что наконец тебя увидела. Вообще, она часто просится в камеру, но я не всем даю на неё посмотреть. Не все любят собак, тем более таких маленьких и… непоседливых.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.