Цена волшебства. Серия «Волшебные приключения в мире финансов». Книга 2
- -
- 100%
- +
Взошла луна, и в ее бледном свете зловещая Кровавая гора казалась розовой. Именно этой горе Айронволл во многом был обязан своим величием, ведь в ее штольнях добывали бесценный левис. Его добыча очень опасна, этот металл легче воздуха и освобожденный кирками рудокопов часто взмывал вверх, руша перекрытия и своды шахты. Так много шахтеров погибло под завалами, что в память о них каждый вечер зажигали красный фонарь у подножия горы. Чтобы их души не блуждали в темноте. Клаус не пожалел времени – сделал крюк и остановился у старого фонаря. Странно, но, когда маленький огонек согрел запыленные стекла фонаря, тьма вокруг будто стала еще плотнее, придвинулась ближе. И когда они с Рудольфом отвернулись, фонарь вдруг скрипнул и закачался, будто тронутый невидимой рукой, хотя ветра не было. Клаусу стало не по себе.
Медная улица, что вела к заводу, была вымощена настоящими монетами. Клаус в который раз пожалел, что город-государство Айронволл чеканил собственную монету, которую теперь не принимал ни один обменный пункт. Но вот и завод. Клаус уже привык считать его своим. Он взглянул на темные окна своего кабинета. Когда-то он принадлежал гениальному изобретателю Роберту Ливингстону, построившему этот завод. Страшный пожар едва не уничтожил здание, и Клаусу пришлось здорово потрудиться, чтобы восстановить витражи высоких окон, статуи кентавров, охранявших вход, стены, некогда покрытые великолепными фресками. А вот сад вокруг завода восстановить было некому. По замыслу Роберта Ливингстона в нем должна была царить вечная весна. Но от невыносимого жара хрустальные лепестки цветущих вишен оплавились и потекли, ветви согнулись вниз, а каменные травы растрескались и превратились в зеленый песок.
В этом саду Клаус оставил Рудольфа, который долго пил воду из маленького фонтанчика, а потом блаженно растянулся под стеклянным деревцем. Клаус же с бьющимся сердцем распахнул двери в главный цех. Здесь ничего не изменилось с декабря, только было непривычно тихо и темно. Но стоило Клаусу сделать первый шаг, под потолком ожили и мягко засветились старинные лампы. День за днем они накапливали солнечный свет и вот теперь щедро отдавали его, осветив весь огромный зал, станки, пока еще неподвижные и покрытые пылью, и мостик, на котором располагалась центральная панель управления. Сейчас она выглядела как огромная серебряная птица, сидевшая на пьедестале. Клаус поднялся на мостик, положил руку на голову птицы и сделал шаг назад. Ее глаза вспыхнули и засветились зеленым, развернулись крылья, открыв спину с кнопками и рычагами. Как и станки, она была из вольфрама, который начинает кипеть только при 5555 градусах Цельсия. Даже сгори завод дотла, все его оборудование осталось бы целым и готовым к работе.
Завод ждал. Ждали в деревянных коробах механические рабочие. Они спали в деревянных ящиках, похожих на саркофаги, не мертвые и не живые. Двухлетние взрослые, не знавшие детства. Мужчины и женщины, с волосами цвета золота и цвета угля. Имеющие память, но не видящие снов.
Клаус нажал самую маленькую кнопку внизу приборной панели. Крышки саркофагов вздрогнули и открылись. Свет от искусственных солнц, одетых бронзой, ударил в узоры солнечных батарей, пропущенных через скулы и лбы. И тут же механические сердца забились. Медленно, будто сонно, распахнулись веки, и глаза – зеленые, карие, голубые и даже фиолетовые – увидели свет. Впервые за многие месяцы сократились от яркого света зрачки. Глаза, наполненные мыслью и жизнью, неотличимые от человеческих, если бы не едва заметные порядковые номера, идущие вдоль радужки.
Медленно, один за другим, механические рабочие покидали свои неудобные постели. Клаус знал, что пройдет несколько минут, и солнце, пусть и искусственное, наполнит их такой энергией и силой, какая и не снилась человеку. Солнце питало все в этом городе, возведенном на голых скалах, городе, лишенном воды и растений. Без упрямого человеческого гения здесь была бы каменная пустыня.
Их было двадцать. Четырнадцать мужчин и шесть женщин. У каждого на груди литера, соответствующая его специальности. «Л» – литейщик, «С» – сборщик, и так далее. Но возникло и кое-что еще. Клаус с изумлением заметил тонкие гравировки там, где люди обычно носят бейджи. Имена. У них появились имена! А еще у девушек теперь были разные прически, и Клаус заметил, как грузчик, которого теперь звали Билл, поддержал под руку мастера по росписи, белокурую Розу, когда она оступилась. А она коснулась губами его щеки. И Клаус мысленно себе поклялся, что больше никогда, никогда не уложит их на долгие месяцы в эти деревянные гробы просто потому, что сейчас ему не нужны их услуги.
А сейчас он ходил по цеху и отдавал распоряжения. Да, они запускают производство на четыре месяца раньше. Потому, что объем этого производства здорово увеличится. И скоро с конвейера сойдут неживые игрушки, понятные и привычные людям Большого мира. Латунный фокусник будет извлекать кролика из шляпы, только если нажать большую красную кнопку, шелковые цветы навсегда застынут в горшке (инкрустированном мозаикой) и не будут медленно раскрывать сонные головки навстречу утреннему солнцу. Все волшебство надо загнать в клетку, объяснить, и, на худой конец, уничтожить. В Большом мире не любят волшебства, как не любят все, не снабженное описанием состава и срока годности.
Но сейчас ожившая после долгого бездействия конвейерная лента несла, как река, игрушечных лепреконов. Вроде бы простая копилка, вот только положи в горшочек десять золотых и найдешь наутро в дополнении к ним медную монетку. Пустяк, конечно, но приятный! А еще человечек в зеленой шляпе может совершить нехитрую починку обуви, надо только оставить на ночь рядом пострадавшие туфли и кружечку эля. Лепреконы доезжали до конца ленты, и там их подхватывал механический нетопырь Плавно взмахивая крыльями из воловьей кожи, он поднимал игрушки этажом выше, в цех, где их расписывали. Там, неутомимые механические рабочие с помощью кистей и красок покрывали мертвенно бледную кожу загаром, штаны и курточка получали все оттенки молодой травы, а башмаки теперь казались кожаными. Затем упаковка – яркая картонная коробка и шелковая лента каждый раз нового цвета. Клаус любил цех росписи больше остальных. Именно тут вещи словно оживали, получая душу. Чешуя русалок начинала переливаться перламутром, игрушечные хамелеоны покрывались краской, позволявшей менять цвет, загорались кармином губы кукол, а их щеки расцветали нежным румянцем.
Литейщик Роджер по-мальчишески озорно улыбнулся Клаусу и с силой нажал рычаг доменной печи. Взревело пламя, взметнулся сноп золоченых искр, и горячий воздух с гулом устремился в жерло трубы. Медленно нагревался остывший камень, но прошло несколько минут, и от невыносимого жара он стал прозрачно розовым. Раздавшийся грохот сверху значил, что посыпалась шихта. И скоро из пасти печи хлестнет тугая струя расплавленного металла. Рев пламени, перестук формовочных молоточков, шипение стали, льющейся в формы. А еще легкие шаги, разговоры и смех. Безмолвный, сонный завод Айронволла ожил.
Таинственная гостья
– Люси, нет!
Ланселот рванулся вперед, ударился грудью о подоконник и сам едва не выпал из окна. Но успел схватить фею за тонкую щиколотку. Она яростно забила крылышками, но куда там! Ланселот без усилий втащил ее в комнату, будто детскую куклу.
– Глупенькая, он же тебя увидит!
И действительно, не прошло и минуты, как мимо окна пронесся со своим всадником Рудольф и полетел на север, где в лунном свете поблескивали стены Айронволла. Ланселот посадил фею на кровать под тяжелым балдахином. Тщательно выглаженное покрывало пахло жасмином, Брауни ежедневно убирали эту спальню для гостей, хотя ею много лет никто не пользовался.
– Хотя я решительно не понимаю, почему ты так боишься, что Клаус узнает. Он ведь твой начальник, а не…
– Ах, он такой ханжа и зануда! – Люси обняла руками колени. – Во-первых, мы с тобой вместе работаем. Во-вторых…
Тут она выпрямилась, откашлялась и, удивительно точно копируя холодное удивление в голосе своего босса, процедила:
– Девушка в гостях у одинокого мужчины! Вечером! Немыслимо!
Ланселот улыбнулся. А Люси продолжала ворчать.
– Можно подумать, его воспитывали лет двести назад. Когда еще дамы носили корсеты и падали в обморок при слове «штаны». Вообще не понимаю, как ему удалось жениться на Молли. Зато понимаю, почему у них до сих пор нет детей.
– Но ведь его правда воспитывали двести лет назад! Ему же 356 лет сейчас. Конечно, фактически для него это молодость, но… Словом, корсеты и все такое.
Открыв ротик, Люси с минуту обдумывала услышанное. И тут по комнате прокатился густой бой старых напольных часов. Оба вздрогнули, как застигнутые за шалостью дети.
– Наверное, уже поздно, и мне действительно пора, – неловко пробормотала Люси, поднимаясь.
– Увы, неожиданное появление твоего босса несколько расстроило наши планы, – улыбнулся Ланселот. – Но сейчас мы спустимся поужинать. А еще у меня для тебя сюрприз. Ты говорила, что из всех комнат замка тебе больше всего нравится Дубовый зал?
Ланселот действительно как-то задал этот вопрос, и Люси выбрала Дубовый зал, где он имел обыкновение играть по вечерам на скрипке. Первое время, после той страшной ночи в Айронволле, она просто бывала в замке каждый день, задерживаясь все дольше. Так началась эта странная дружба двух таких разных и очень одиноких людей.
Заинтригованная, Люси отправилась в Дубовый зал и обнаружила там очень красивый миниатюрный дом, вырезанный из розоватого дерева. Покрытые резьбой стены нежно пахли сандалом, внутри обнаружилась мебель из эбонита, туалетные принадлежности из слоновой кости, на постели – покрывало из кротовой шкурки. Сколько же времени у Ланселота ушло, чтобы сделать все это?
Растерянная, растроганная, она искала Ланселота, еще не решив – просить объяснений или просто поблагодарить? Нашла его в Зеленом зале, у той самой картины. На большом полотне девушка, одетая в платье из лепестков алого тюльпана, смотрела в глаза мужчины, сидевшего в кресле. Он держал в руках бокал с дымящейся зеленоватой жидкостью, в которой неясные тени складывались в изображение льва, глотающего солнце. Древнейший символ творения, тайный знак алхимиков, обозначавший философский камень. Но еще молодой Ланселот на картине забыл пригубить бессмертие из своего бокала. Он не мог оторвать взгляд от девушки, чье платье превращалось в пламя. Люси впервые задумалась – эта картина была написана после гибели Лили Ливингстон или художник предугадал страшную судьбу невесты Ланселота?
Он отвернулся от картины, отошел от того самого камина, что был на ней изображен, и стал у окна. Люси не сразу решилась заговорить.
– Домик очень красивый. У меня такого никогда не было.
Ланселот кивнул, не оборачиваясь. Так и стоял у окна, думал о чем-то. Потом негромко, словно бы с усилием произнес:
– Может быть, после ужина ты останешься переночевать? И вообще, зачем нам расставаться?
Сказал это, глядя в окно, по которому стекали дождевые капли. Люси перелетела на подоконник, хотела коснуться его руки, но не решилась. Но в эту самую минуту с отчаянием поняла, как сильно она любит этого немолодого, сурового мужчину, такого сильного, умного, талантливого, и такого одинокого. И им никогда не суждено быть вместе!
Если ты маленькая фея, влюбленная в мужчину, чей рост составляет метр девяносто шесть, помочь тебе способна только магия.
Магия! Ах, почему ей раньше не пришло это в голову? Люси лихорадочно размышляла. Почему бы не попытаться? Найти хорошую ведьму, она наверняка поможет обрести размеры обычной женщины. Чего бы это ни стоило. И тогда все станет возможным. Даже добиться его любви.
*
И уже на следующий день Люси отправилась в «Черная и белая». Сетевое заведение, в любом городе есть, ну и у каждого на слуху. Туда мог обратиться любой и по любому вопросу. Надоели сорняки в саду? Сотрудник компании приедет на дом и с помощью заклинания Белой магии очистит сад до следующей весны. Нет больше сил терпеть шумных соседей за забором? И это решаемо. Юридический отдел этой фирмы наводил ужас даже на королевскую гвардию. Недешево, конечно, зато быстро и без лишних вопросов.
Единственное, что изрядно беспокоило маленькую фею, так это хватит ли денег. Накоплений у нее почти не было. Треть зарплаты она аккуратно откладывала на счет, чтобы потратить на хобби, граничащее с зависимостью. Люси обожала путешествия. Где только она не побывала – от перевалов Огненных гор до глубин Нефритового океана. Она пересекала знойные пески пустыни в кабинке на спине песчаникового дракона, плавала на плоту по лимонно-желтой, кишащей водяными змеями и плотоядными рыбами реке Рануоке в поисках заброшенных городов. При этом уже два года не могла позволить себе новое пальто. А сейчас была первая неделя после отпуска. Ну что ж, можно ведь зайти, все узнать и спокойно собрать нужную сумму.
Люси нашла ближайший филиал «Черной и белой» и сразу после работы отправилась на разведку. Нужное ей здание втиснулось между аптекой и нотариальной конторой на улице Баллиана Великого. Прямо напротив памятника этому суровому правителю гномов. Фасад старинного красивого здания стандартно для этой франшизы выкрасили двумя цветами. Три верхних этажа в белый, нижний этаж в черный. Бренд, что тут скажешь. В фойе толкалась недлинная очередь, ведущая к каменной сове. Сова, очевидно, заменяла рецепцию. «Экономят на сотрудниках», – ухмыльнувшись, подумала Люси. Сова сидела на мраморном постаменте, раскинув крылья, и смотрела немигающими ониксовыми глазами на посетителей. Сделана грубовато, из дешевого песчаника, окрашенного черным и белым. Люси пристроилась за немолодой, но еще красивой лесной эльфийкой.
Первый в очереди, грузный, неряшливо одетый гном подошел к сове. Ее глаза немедленно вспыхнули, она раскрыла крючковатый клюв и сказала:
– Опишите вашу проблему и цель визита.
Гном засмущался, даже немного попятился, но потом собрался с духом.
– Жена говорит, постарел, подурнел. Мне бы… В общем, морду улучшить. И не только морду.
Сова немного подумала. Потом из ее клюва вылетел белоснежный билет с порядковым номером.
– Белый отдел, плюс первый этаж. Оружие необходимо сдать в камеру хранения.
– Что? А, да-да.
Часть стены за совой отъехала в сторону, открыв шкаф со множеством полочек, и гном неловко сунул туда свой видавший виды молот. Сова проводила его внимательным взглядом и резко выкрикнула:
– Следующий!
Следующим оказался чахлый, сутулый подросток.
– Сессия у меня. А я того… Не знаю ничего. Преподов бы надурить, да сдать экзамен…
Сова после недолгой паузы выдала ему черный билет и отправила на минус первый этаж. После ленивого мальчишки к сове подошел неприятного вида гоблин и дрожа всем телом зашептал:
– Сослуживец меня подсидел. Настучал начальству, и меня с работы в шею. Хочу, чтобы сдох, подлец, да помучительнее.
Сова отправила его на минус третий. Затем подошла эльфийка и только начала:
– У моего мужа любовница…
– Черный, минус третий, – перебила ее сова, вручая билет.
– А я влюблена, – неожиданно для себя выпалила Люси, когда пришла ее очередь, – и хочу стать человеческого роста. Можно?
– Белый, плюс первый.
Сова вручила ей билет, и Люси поднялась на прозрачном лифте. Сначала ей показалось, что наступила зима. Белым было все: потолки, стены, мебель, одежды сотрудников. По центру висело табло, обрамленное белыми крыльями. Мелодичный голос пропел:
– Номер 651, пройдите к окошку 11.
Люси опустила взгляд на свой талон и поспешила к одиннадцатому окну. За стойкой ей любезно улыбнулась стройная блондинка. Волнуясь и краснея, Люси описала свою проблему.
– Я вас поняла, – зажурчала девушка. Голос у нее был ласковый и успокаивающий, как у любящей матери. Или заклинателя змей. – У нас большой опыт решения такой проблемы. За текущий год мы уже создали 348 порций увеличения роста. Гарантия – 100 процентов. Предоплата – 100 процентов. Стоимость – 70 золотых.
Это было чуть больше месячной зарплаты Люси. Что ж, могло быть гораздо хуже. Люси приободрилась.
– Хорошо, я соберу деньги и вернусь…
– Нет-нет, я не успела объяснить, – мягко прервала ее девушка. – Вообще, зелье стоит 140 золотых, но сегодня у нас акция и скидка 50 процентов!
– Но я…
– Не беспокойтесь! Если вам не хватает денег – вы можете прямо сейчас заключить договор с «Упырьбанком», его представитель в соседнем окошке, и они немедленно переведут нам всю сумму, чтобы мы сразу приступили к работе над вашим зельем. Вы же спокойно рассчитаетесь с банком в течение нескольких месяцев, уже наслаждаясь результатом нашей великолепной белой магии.
– Спасибо, я должна подумать…
– О, вот это как раз никак невозможно. Скидка действует только сегодня, а отделение через 7 минут закрывается.
Потом Люси клялась, что к соседнему окошку ее перенесла какая-то магия. Сотрудник «Упырьбанка» широко улыбнулся ей, обнажив острые клыки, и мягко подпихнул толстенный договор. Разумеется, на его прочтение времени не было, так что Люси просто подписала. Ее тут же вежливо и быстро проводили к лифту, обещав прислать письмо, как только зелье будет готово.
Первые две недели Люси пребывала в радужном настроении. На третью неделю она начала проверять почтовый ящик дважды в день ожидая письма. И дождалась. Вот только не от компании «Черная и белая», а от «Упырьбанка». Пора было внести платеж по кредиту. Люси это возмутило. Результата никакого, а деньги плати. После работы был нанесен визит в отделение «Упырьбанка», но делу это нисколько не помогло. Да, они все понимают и соболезнуют, но проблемы с зельем их не касаются. С Люси у них договор исключительно о кредите. Разгневанная Люси отправилась в «Черная и белая».
Там ситуация нимало не прояснилась. Увы, поставки какого-то меланжа инферналя сейчас прекратились – трудности логистики. Увы, форс мажорные обстоятельства. Вы же договор читали? Нет? Сами виноваты. Да, они все понимают и соболезнуют, но проблемы с кредитом их не касаются.
Прошел еще месяц. Зелья не было и в помине, но суровое молчание фирмы «Черная и белая» с лихвой компенсировал адски общительный «Упырьбанк». Его грозные письма Люси ежедневно доставляли к завтраку. Сначала он потребовал помимо обычных процентов еще и штрафные, а затем и вовсе предусмотренное, как оказалось, договором досрочное погашение кредита «в связи с несвоевременной уплатой штрафа».
Когда Клаус в очередной раз застал своего секретаря в слезах на рабочем месте, он потребовал немедленных объяснений. Люси пришлось признаться, правда, для чего именно ей нужно зелье скромно умолчала. Деликатный Клаус допытываться не стал. А через десять минут собрал в своем кабинете всю команду.
– Я заявление в полицию написала, – глотая слезы рассказывала Люси. – Они сказали, что давно к этой компании присматривались. Но никто не обращался с жалобами! Теперь уголовное дело завели.
– Но твои-то проблемы это не решает, – пробормотал Генри. – Вот если бы эти прохвосты расторгли договор с тобой. Но они ни за что не согласятся.
– Согласятся. Еще как согласятся, – неожиданно подал голос Гордон, с хрустом разминая кулаки. – Слышь, Люси. Собирайся, поедем. Поболтаем с этими упырями…
– Так мне не с банком, мне бы с компанией договор расторгнуть! Причем тут «Упырьбанк»…
– Ну да. – Гордон стоял у стенда, где, согласно правилам пожарной безопасности, пылились без дела ведро, топор, огнетушитель и молот. Зачем-то сняв со стенда топор и молот, он с веселой улыбкой пристроил их на плечо. – Сначала с одними упырями разберемся, потом с другими. Потопали?
Люси спорить и возражать не стала. Даже насчет топора. Но Гордон в дверях замешкался. Выразительно взглянул на Генри и мотнул головой в сторону двери.
– Генри, на два слова.
Заинтригованный гоблин немедленно вышел за ним в коридор. Дверь закрылась, и через мгновение все услышали громогласный глас Гордона, только словно бы придушенный пыльной подушкой – бедолага пытался говорить шепотом. Если Гордон понижал свой голос, обычно похожий на рев тигра-самца в брачный период, то это было как скидка в десять серебряных на особняк в центре Виридиума. Соответственно, присутствующие с большим интересом слушали увлекательный диалог.
– Слышь, Генри. Мне позарез нужна твоя типа профессиональная помощь. Скажи мне как опытный юридюга, как набить кому-то морду, не нарушая закон?
– Сложно, дружище, – гоблин не смог сдержать смешок. – Увы, но ты можешь только оказывать сопротивление, если ты сам подвергся нападению.
– Во облом.
– Ты очень точно выразил суть. И ты не должен причинять телесных повреждений.
– Да ладно?! Че, даже пару зубов высадить нельзя? Ну а если все же…
– Тогда не забудь принести извинения и выразить глубочайшие сожаления.
– Чего-чего выразить?
– Что тебе типа жаль, что высадил пару зубов, – ухмыльнулся Генри.
– Я не запомню! – взмолился Гордон. – Я выражаю, значит…. Или изображаю… Глубочайшие кто?
– Я тебе напомню, – Люси вылетела из комнаты и яростно замахала крыльями в воздухе. – Погнали!
В «Черной и Белой» их встретила уже знакомая сова. Люси взглянула на нее без всякой приязни.
– Цель визита?
– С вашим главным поговорить охота, – буркнул тролль.
– Вы можете оставить ваши предложения и замечания, заполнив специальную форму… – монотонно завела сова, но Гордон ее перебил.
– Предложение у меня одно. Закрыть вашу пога…. – тут он услышал предостерегающий шепот Люси. – Не очень хорошую фирму, я хотел сказать. И предложение это я лично вашему шефу скажу.
Глаза совы подернулись пеленой и словно бы закатились внутрь. Несколько мгновений она молчала, затем тем же сухим, бесстрастным голосом ответила:
– Глава компании, мистер Бринкли, очень занят. Он выражает свои глубочайшие сожаления и рекомендует вам обратиться к любому из младших сотрудников…
– Так мы ж не спешим, – жизнерадостно хохотнул тролль и подкинул в руке молот. – Мы ж подождем. А пока с посетителями потрепемся…
– Да в чем дело-то? – раздались недовольные голоса из очереди.
– Ой, сейчас расскажу, – оживилась Люси. – Я же кучу денег за зелье отдала, а мне его так и не сделали, и упырям меня отдали, и вообще тут жуть что творится!
Бочком, словно краб по песчаному берегу, из очереди выбрался застенчивый эльф— подросток и юркнул на улицу. Послушав еще с минуту душераздирающие приключения Люси, его примеру последовали еще двое. Очередь редела на глазах. Сова забеспокоилась и даже расщедрилась – посоветовала Люси подать жалобу. Но куда там! Не прошло и 10 минут, как в фойе они с Гордоном остались одни. Словно крыса из норы, из приоткрывшейся двери кабинета высунулась голова главного менеджера. Голова оценила обстановку и совсем пала духом. Глаза совы снова закатились, и она прошелестела:
– Господин Бринкли примет вас. Нулевой этаж, последняя дверь по коридору.
Но едва Гордон и Люси двинулись в указанном направлении, их путь преградили двое рослых охранников.
– Сдайте, пожалуйста, оружие в камеру хранения.
– Какое такое оружие? – Гордон в недоумении воззрился на топор и молот в своих руках, словно это был букет ромашек. – А. Так это не оружие. Это же штуки от пожара.
Выглядели механические охранники грозно – гора стальных мускулов, квадратные челюсти, неоновые глаза, видящие в темноте так же хорошо, как днем. Но вот на их интеллекте компания явно сэкономила. Посовещавшись и сверившись со спецификацией, где окрашенные красным топор и молот действительно значились средствами пожарной безопасности, они доброжелательно пропустили Гордона в полном вооружении.
После стерильных белых и черных этажей, кабинет главы компании радовал глаз. Стены отделаны панелями драгоценного тигрового дерева, где полосы цвета горького шоколада скользили вдоль медовых. Золотистые узоры распускали свои лозы по зеленоватому шелку обоев, бронзовые скульптуры купались в тенях тяжелых портьер, густо-изумрудных вверху и словно бы терявших цвет к низу. На полках со скрупулезной аккуратностью были расставлены статуэтки из клыков саблезубого волка, каждое – под стеклянным колпаком на маленьком мраморном пьедестале. Некоторые гробики из стекла и мрамора были еще пусты, но уже снабжены табличками. Стояли витрины с морскими раковинами – пурпурными, дымчато-розовыми, темными, шершавыми снаружи и перламутровыми внутри. Все это выдавало тяжелую степень коллекционирования. Этот недуг подобен наркомании. Все начинается с развлечения и кончается неизлечимой болезнью.
Словом, клиентам здесь бывать не полагалось, и зловещий корпоративный стиль не запустил сюда свою когтистую лапу. Здесь царила роскошь. Под стать был и хозяин, яркий молодой человек с модной челкой и ослепительной улыбкой. Вот только глаза его совершенно не улыбались, напротив, смотрели холодно и жестко.