Слияние Лун

6.

Не прошло и несколько дней, как Ники снова оказалась запертой в той самой каюте, на той самой пиратской лодке, которая привезла ее в Сомали. Кос явился утром третьего дня и сообщил, что теперь у нее новый хозяин. Было неприятно осознавать, что ты просто вещь, которой кто-то владеет и в любой момент может продать, не спрашивая, хочешь ты этого или нет.

– Ты же сказал, что правительству Англии должны сообщить условия моего выкупа! – возмутилась девушка. – Времени прошло всего ничего!

Но Кос даже не посчитал нужным объяснить причину, по которой пираты передумали требовать выкуп.

– Одевайся, – только и соизволил сказать он. – Покатаешься снова на лодке.

Страх и неопределенность сводили с ума. «Что теперь будет? Куда меня везут? Что за новый хозяин? Кто он?» – какие бы вопросы Ники не задавала, Кос больше ничего не сказал, только пучил свои глазищи.

В голову приходили ужасные мысли о судьбе заложников, таких же, как она. Многие так и не вернулись домой. Особенно это касалось женщин, ведь их права, во многих странах Африки, сводились к нулю.

В какой-то момент Ники устала бояться и начала строить в голове планы побега. Это было довольно сложно, ведь она не представляла, куда ее везут, кто ее «новый хозяин» и будет ли вообще такая возможность. Полное безделье и одиночество делали свое дело. За все время нового плавания она видела только Коса, но и тот заходил к ней лишь два раза – приносил поесть, ни на какие вопросы не отвечал, сейф не открывал, был трезвым.

Несколько раз двигатель на их катере замолкал. В такие моменты девушка напряженно прислушивалась, приникая ухом к дверям, пытаясь хоть что-то расслышать и понять, что происходит, но не могла ничего разобрать, кроме отдаленных, невнятных голосов, и топота ног по палубе. Потом, мотор вновь начинал работать, заглушая все звуки, доносящиеся снаружи.

Ночь она провела в полузабытьи. Короткие, но яркие сны, навеянные уставшим сознанием, были очень реальными. В них она, обезумев от страха, куда-то бежала, пряталась по каким-то углам, пытаясь укрыться от неизвестных преследователей. Кос, еще в отеле, запретил ей снимать паранджу. Не разрешил он снять ее и здесь, в каюте, и Ники, укутанная с головы до ног в ткань просыпалась вся мокрая от липкого пота, с колотящимся сердцем в груди.

Наконец пират сообщил, что их путешествие подошло к концу. Крепко взяв ее за руку, будто боясь, что пленница может вырваться и сбежать, он вывел Ники на верхнюю палубу. Вокруг царила темная ночь. Вдалеке, на берегу, маячил фонарь.

– Я сделал, как мы договаривались, Сетан, – обратился Кос к какому-то человеку, но Ники смогла разглядеть лишь очертания фигуры, стоящей у борта. – Дальше плыть опасно. С недавних пор здесь неподалеку база Абу-Даби, да и в самом порту их военных видят довольно часто. Мои друзья доставят вас в город. Документы и пропуска у тебя, – он взял руку человека и вложил в нее ладонь Ники.

– Держи крепче, – в его словах, к удивлению девушки, прозвучала ирония. – Это редкая птичка, не потеряй.

Но человек промолчал. Рука незнакомца была горячей и сильной. Жар от нее проник через кожу, поднялся выше, разлился волной до предплечья, перехватил горло, обжег лицо. И даже прохладный морской бриз не охладил пылающих щек. Ники дернулась, импульсивно, чувствуя какое-то непонятное волнение, схожее с паникой, но тот, кто ее держал, лишь еще крепче прижал к себе, тихо прошептав на ухо:

– No tengas miedo1.

От этих жарких, вызывающих в душе Ники странные ассоциации, объятий спасло появление весельной лодки, причалившей к их катеру.

– Может, еще свидимся, – голос пирата заглушил плеск волн о борта.

– Все может быть, Дегдер, – наконец-то произнес человек вслух. Голос его, как и руки, был сильным, с хрипотцой, и воображение тотчас нарисовало образ незнакомца, в руках которого оказалась ее судьба.

Мужчина не отпускал руку Ники ни в лодке, ни тогда, когда они ведомые проводником поднимались невидимой тропой меж скал на высокий берег, ни в машине. И девушке уже стало казаться, что атомы их кожи перемешались между собой, а ладони срослись. Она ощущала его руку как собственную, а собственную не ощущала совсем.

За это время, рассвет лизнул горизонт, стало светлее, и силуэт незнакомца обрел видимые черты. Но Ники ждало разочарование. Лицо мужчины скрывал платок, удерживаемый на голове обручем. Складки платка нависали надо лбом, а один конец был подоткнут под обруч так, что видны были только глаза. Но и они пока оставались в тени. Можно было лишь определить, что мужчина очень развит физически, и скорее всего, высок ростом и широк в плечах.

– «Неужели меня продали какому-то арабу?» – пронеслось в ее мыслях. – Но там, на катере, он что-то шепнул по-испански, или по-португальски, – вспомнила Ники. – «Кажется, не так все страшно, как кажется», – ободрила она себя.

Сейчас, при утреннем свете, мужчина не вызывал страха. Хоть жар от его руки еще проникал в тело, она уже свыклась с этим ощущением и где-то в сознании забрезжила надежда на спасение.

– Может быть, вы объясните, куда мы едем? И кто вы, вообще, такой? – довольно наглым тоном решила она прояснить ситуацию. – Вы должны знать, что я гражданка Великобритании и меня незаконно похитили….

Девушка хотела еще что-то добавить: гневное, а может быть и угрожающее, не надеясь, впрочем, на его ответ. Но он, неожиданно, наклонился к ней еще ближе и, перекрикивая шум мотора допотопного пикапа, сообщил:

– Удивительная страна Эритрея! Наверное, это лучшая африканская страна, где я был. Здесь нет ничего плохого. Здесь нет денег, нет интернета, нет СМИ, нет телефонов, нет машин, нет продуктов в магазинах, нет ничего, что приносит в жизнь европейца кучу проблем.

– Мы что уже не в Сомали? – Ники тоже приходилось напрягать голосовые связки, чтобы задать свой вопрос.

– Нет, – «новый хозяин» отрицательно качнул головой и вновь посмотрел в ее сторону. Наконец, она смогла увидеть его глаза – темно-карие, в обрамлении черных, густых ресниц. – Мы в молодом государстве Эритрея, что примостилось на карте Африки между Эфиопией и Суданом. Направляемся в столицу. И да, – он опять пристально взглянул на нее, хоть и непонятно зачем, ведь за сеткой паранджи, скрывающей лицо, ничего разглядеть было нельзя. – Я в курсе твоего положения.

– «Этот негодяй уже чувствует себя моим хозяином, – возмущенно подумала девушка. – Ничего, мы еще посмотрим, кто тут над кем хозяин!».

– Вы здесь живете? – спросила она, пытаясь и дальше прояснить ситуацию.

– Не дай бог! – Сетан хмыкнул и отвернулся, будто потерял всякий к ней интерес. Какое-то время он изучал горизонт, где восходящее за дальними холмами солнце осветило окружающее пространство.

Дорога змеей вилась впереди, иногда исчезая за очередным невысоким холмом и возникая опять впереди гладкой, серой полоской, абсолютно не вписываясь в дикий, первозданный полупустынный пейзаж. Лишь редкие деревца и кустарники, сумевшие укорениться в иссохшей от жары земле, да зеленые, высокие кактусы, усыпанные колючками и фиолетовыми соцветиями, вносили хоть какое-то разнообразие в это унылое место.

Их остановили еще задолго до въезда в город. Несколько вооруженных людей окружили машину и потребовали документы.

– Что-то не так, уважаемый? – в голосе «нового хозяина» слышалось явное напряжение. Ему не нравилось, что их бумаги проверяют так дотошно. Изменился и его английский, он стал с акцентом, чего раньше девушка не замечала.

– Это кто? – кивнув в ее сторону, задал вопрос чернокожий эритриец, одетый в полевую форму, и с автоматом наперевес. Похоже, именно этот человек был здесь главным.

– Моя жена, – тут же получил он ответ. – Мы направляемся с военной базы Асэб в Асмэру с дипломатической миссией.

– Женщина должна показать лицо, – эритриец продолжал держать в руках документы, показывая, что проверка еще не окончена.

– Исключено! – возмутился Сетан и разразился целой тирадой на арабском. Ники немного знала этот язык. Ее отец отлично на нем говорил.

– У меня приказ, – настаивал военный.

– Вот! – Сетан сунул под нос эритрийцу радиотелефон. – Звоните на базу. Код связи, – дальше прозвучал набор цифр. – Там все подтвердят. Чем дольше вы меня здесь задерживаете, тем хуже для вас.

– Вчера, в Массауа произошел террористический акт, погибли люди, – эритриец чуть сбавил командный тон, но уступать явно не собирался. – Мы обязаны досматривать всех, без исключения.

– Я согласна! – вмешалась в их разговор Ники и почувствовала, как мужская рука сжала ее ладонь. Но это не остановило девушку. В голове созрел спонтанно возникший план.

– У меня условие, – нагло заявила она, освободившись от руки «хозяина». – Я открою лицо. Но только вам, как представителю закона. И не здесь, а вон там, – Ники показала на небольшое квадратное здание, на стене которого красовалось довольно кустарное изображение двух чернокожих солдат с автоматами и, не ожидая ответа, и не оглядываясь, чтобы не нарваться на гневный взгляд Сетана, выскочила из машины и зашагала в ту сторону. Эритриец направился за ней следом.

* – не бойся (испанск.)

7.

Из окна гостиничного номера хорошо просматривался высокий, кирпичный забор, за которым маячил верхний этаж посольства. Легкий ветерок лениво трепал сине-бело-красный флаг Соединенного Королевства.

Ники, раз за разом, возвращалась к окну. Казалось, скоро она просверлит глазами дыру в воротах, за которыми находилась ее долгожданная свобода. Нервы шалили, девушку потряхивало.

Сетана не было. Он ушел сразу, как только они приехали в Асмэру, столицу Эритреи и заселились в отель. Мужчина почти с ней не разговаривал, довольствуясь лишь короткими репликами. Его поведение вполне объяснялось.

При воспоминании своей выходке на блокпосте, Ники испытывала неоднозначные чувства. С одной стороны ей было стыдно, с другой она винила во всем Сетана, который не соизволил все объяснить, ведь ее план был прост: рассказать о своем похищении и потребовать сопровождения в английскую дипмиссию. Она была уверена, что час свободы настал, только вышло совсем не так, как рисовало воображение.

Когда эритриец завел ее в небольшую комнату, где из мебели находились лишь обшарпанный стол и пара стульев, Ники откинула сетку, скрывающую лицо. Реакция военного оказалась странной: мужчина поскучнел, его горящий взгляд потух. Видимо, под паранджой, он надеялся увидеть как минимум бородатого мужика. Она уже готова была умалять о спасении, но именно в этот момент у него на поясе запиликала рация. Пробормотав что-то в динамик, мужчина вышел из комнаты, окончательно потеряв к девушке всякий интерес.

– Господин военный, – кричала она, пытаясь догнать эритрийца. – Вы должны меня выслушать! Я гражданка иностранного государства! Вы обязаны мне помочь! – Но казалось, что она говорит со стеной.

– Все в порядке. Вы можете ехать дальше, – военный отдал приказ и окружавшие машину солдаты расступились, и, положив автоматы на плечо, разошлись в разные стороны. Ники растерянно стояла, не зная, что делать дальше.

– Садись в машину, – это был приказ, произнесенный ледяным тоном. Дверь распахнулась, обнажив утробу салона и сидящего в ней мужчину. – И не заставляй меня выходить из машины и применять к тебе силу, – он похлопал рукой по сидению, рядом с собой. – Здесь никто не будет тебя слушать. Ты никого не интересуешь.

Но Ники все стояла, не в силах сделать и шага.

– Хорошо, – Сетан взялся за дверную ручку и потянул на себя. – Можешь оставаться. Когда тебя найдут где-нибудь здесь, неподалеку, изнасилованной и растерзанной, не говори, что я не предупреждал.

Дверь захлопнулась. Мотор заурчал, и машина медленно двинулась.

Слова дошли до ее сознания, когда автомобиль отъехал метров на двадцать. Будто очнувшись, опомнившись от какого-то собственного наваждения, Ники вдруг поняла, что происходящее реально, что здесь действительно никого не волнует ее судьба, и то положение, в котором она оказалась. Уезжающий автомобиль, и тот мужчина, что в нем находился, и еще несколько минут назад воспринимался ею, как нечто злое, неожиданно превратился в единственный свет в оконце. И этот «свет» медленно, но, верно, исчезал в «конце тоннеля».

Ее охватил страх остаться одной, с этими равнодушными людьми, еще более чужими, чем даже Сетан, с его холодным сердцем. Она бросилась вслед за машиной, спотыкаясь и путаясь в длинном подоле одежды, слыша вслед нестройный смех тех, у кого только что пыталась найти защиту. Кто-то из этих людей даже свистнул, подгоняя нерадивую женщину, которую наказал муж за непослушание. И когда она осознала, что осталась здесь совершенно одна, без документов, без средств существования, в чужой стране, посреди пустынной дороги, с гогочущими и свистящими за спиной мужиками, силы покинули ее. Она упала в дорожную пыль, ударившись, о случайно лежавший под ногами острый камень, и слезы отчаяния, и боли хлынули из глаз.

Шум подъезжающего авто заглушил рыдания. Хлопнула дверь, раздался шорох шагов. Ники подняла голову и посмотрела на человека, что протянул руку помощи. Это был водитель. Он помог ей подняться и довел до машины.

На всех остальных блокпостах их почти не задерживали, и быстро проверив бумаги, отпускали. Сетан молчал всю дорогу, лишь несколько раз предложил воды. Уже на въезде в столицу он соизволил сообщить:

– Сейчас мы едем в отель. Там снимешь эти тряпки и приведешь себя в надлежащий вид. Утром я отведу тебя к воротам посольства. Дальше будешь решать свои проблемы сама.

Ники тогда не поверила своим ушам. Неужели Сетан ее отпустит? Но какой ему от этого прок – сначала купить, а потом отпустить на все четыре стороны? Не может быть, чтобы пираты отдали свою добычу просто так, а значит, этот человек выложил круглую сумму за ее свободу!

Там, в машине, она не решилась задавать больше никаких вопросов. Выходка на блокпосте будто воздвигла невидимую стену между ними. Теперь Ники понимала, насколько глупым и не обдуманным был ее поступок. Но, с другой стороны, он был вызван отчаянием и страхом за свою жизнь.

«Почему нельзя было сразу поехать в посольство? – думала девушка, рассматривая мелькнувший силуэт в одном из окон дипмиссии. – Зачем нужно было заселяться в отель? Кто он такой, этот загадочный Сетан – ее спаситель, или…? И вообще, где его носит?!».

Вопросы множились, но задать их было некому.

В комнате работал кондиционер, но все равно было жарко. Паранджа, мятой бесформенной кучкой, валялась на кровати. Она сняла ее сразу, как только за Сетаном закрылась входная дверь. Там же, поверх, лежали бриджи. Ники была в одной футболке и трусиках, которые неплохо было бы сменить. Но сменного белья не было.

В душевой нашлось мыло и шампунь. Стирка немного отвлекла, а наличие горячей воды в кране подняло настроение и даже отсутствие фена его не испортило. Ники всегда была оптимисткой и во всяких приятных мелочах умела находить удовольствие.

Освежившись, вымыв волосы и завернувшись в полотенце, она вышла из душа.

– Наконец-то, а то я уже собирался проверить, не утонула ли ты там, – раздался знакомый голос, обладатель которого свободно развалился в кресле. Его ноги нагло упирались голыми пятками в журнальный столик. На столике стояла запотевшая бутылка с водой, два стакана и дисковый телефонный аппарат бежевого цвета. У кресла валялись небрежно брошенные носки и кроссовки. Но платок все еще покрывал голову мужчины и она до сих пор не могла толком рассмотреть его лица. Зато ему отлично все было видно: и ее ноги, и еле-еле прикрытую коротким полотенцем грудь.

– Глаза сломаешь, – бросила девушка реплику, услышанную когда-то, в одном из фильмов, и с достоинством королевы прошествовала к другому креслу. Она постаралась сесть чуть боком, чтобы этот варвар, с прожигающим взглядом темных глаз, не смог больше ничего разглядеть.

Ники поймала себя на мысли, что странно реагирует на его взгляд. Она знала, что мужчины всегда велись на ее красоту и, что уж скрывать, бывало, пользовалась этим. Но Сетан смотрел на нее как-то особенно. В его взгляде не было восхищения. Не было в нем и похоти. Она бы скорее сравнила этот взгляд, с взглядом хищника. Льва или тигра, что сыт, но все равно не отпустит случайно попавшую в его лапы добычу.

Впрочем, это впечатление длилось лишь миг. Как только мужчина вновь заговорил, оно пропало.

– Ты голодна? Я заказал обед.

Он уже не смотрел в ее сторону, и Ники поразило, как этот человек быстро меняется. Вот только, минуту назад, она чувствовала исходящую от него опасность, отдающую морозом по коже, а вот он уже расслаблен, и его руки тянутся вверх, чтобы дернуть угол платка, скрывающего половину лица.

– Здесь нет фена, – начала она, наблюдая за его действиями, но сейчас же забыла, что хотела сказать, увидев то, что скрывалось под платком.

– Надеюсь, это не самая большая проблема из всех твоих проблем, и ты ее как-то решишь, – мужчина устало откинулся в кресле, посмотрел прямо на Ники и совершенно серьезно добавил:

– Наверно, тебе лучше снова надеть эти тряпки, – он кивнул на кучу, лежавшую на кровати.

Девушка опустила взгляд. Она и раньше знала, что некоторые люди уродуют себя татуировками на лице и считала их фриками, людьми с низкой самооценкой и большими амбициями, пытающимися таким способом выделиться из массы. Человек, что сидел напротив, совсем не походил на фрика, но на его лице была татуировка. Черная, фигурная вязь спускалась от правого виска до скулы, ныряла под отросшую щетину и продолжалась дальше, по шее, вниз. Ворот рубахи скрывал, где она заканчивалась. Сетан был похож на демона, пришедшего из мифов и сказок, чтобы утащить бедную принцессу в преисподнюю.

– Ждешь, когда у меня вырастут клыки? – в голосе мужчины звучала ирония. Он понял ее мысли. Губы скривились в ухмылке, в глазах блеснул огонь. Конечно, это было лишь отражение света, но у Ники похолодело в груди. Она не стала отвечать, просто пожала плечами, будто ей все равно.

Сетан пригладил руками волосы. Лицо его стало спокойным. Он казался ей странным. Ники не понимала его поступков, не могла просчитать действия. Человек загадка. Другой, не такой как все. Даже Кос, пират и негодяй, был объясним. По крайней мере, все, что тот делал, касалось обычной наживы.

– Так мне надевать паранджу? – задала она вопрос, чтобы заполнить паузу, возникшую между ними.

– Думаю, этого будет достаточно, – он встал с кресла, и бросил ей на колени какую-то вещь, а сам, сцепив руки за спиной, прошел к окну, у которого еще недавно, в ожидании, маялась Ники.

Вещь оказалась огромным куском ткани белого цвета.

– Что это? – девушка вертела полотно, походившее размерами на простыню.

– Альтернатива.

Он так и стоял спиной к ней, не соизволив даже повернуться.

– Платок? – Ники, наконец, поняла, что это.

– Да, – Сетан чуть кивнул головой. – Не нужно привлекать к нам особого внимания. Белые иностранцы здесь редкость.

8.

Ники с любопытством рассматривала интерьер кафе.

Было заметно, что горчичного цвета стены, украшенные картинами, с изображением цветов и плодов и декорированные белой лепниной, совсем недавно обновили. С потолка свисали две вычурные люстры, похожие на ворох желтых листьев. Квадратные столики, на четыре персоны каждый, покрывали льняные, на удивление чистые скатерти. В одном из углов примостился огромный ламповый телевизор, выключенный в это время дня. Впрочем, он мог служить здесь как предмет интерьера. В другом углу стоял большой, в римском стиле, белоснежный гипсовый вазон на постаменте, так же обильно украшенный лепкой. В центре зала возвышалась тонкая колонна, подпиравшая потолок.

И лишь пол, застланный обшарпанным линолеумом, портил впечатление.

– Итальянский стиль. Мебель и декор сохранились еще с эпохи присутствия здесь макаронников, – прокомментировал Сетан обстановку зала.

Наконец, принесли заказ. Официантка, полноватая дама средних лет, быстро расставила тарелки с едой и молча ушла.

– На ней нормальная одежда, – Ники кивнула в сторону уходящей женщины, одетой в синие джинсы и малиновую майку.

– Тебе обязательно нужны доказательства моих слов? – ее спутник уже принялся за еду: ризотто с грибами и запеченную рыбу.

– Да, – девушка так и не притронулась к своей порции.

– Не будешь есть? – он хмыкнул. – Надеешься пообедать в посольстве овсяной кашей?

– Хотя бы так, – Ники зарделась.

Мужчина взглянул на нее с любопытством, но тотчас опять занялся едой. Она мимоходом отметила про себя, что ест он красиво. Именно красиво, как человек, привыкший обедать в дорогих ресторанах, не спеша, не торопясь, смаковать каждый кусочек, наслаждаться вкусом дорогих блюд. Это бесило. Почему-то хотелось найти в нем недостатки, скелеты в шкафу. Но даже татуировка на его лице, уже не казалась такой шокирующей.

В ней боролись два чувства – голод и… упрямство, доказать что-то. Откуда вдруг взялось второе, Ники не понимала сама и словно обиженный подросток не хотела принять отношение этого мужчины к себе. «Скорее бы в посольство, а оттуда домой и забыть обо всем: о пиратах, о Эрике, и об этом человеке тоже», – думала девушка, тоскливо глядя в зеркало, висящее как раз напротив их столика. В зеркале, оформленном в широкую, тоже с лепниной, золоченую раму, отражалась часть интерьера, сидящий спиной Сетан и она, закутанная в белый платок, из-под которого торчал лишь один ее нос.

Принесли кофе.

– Говорят, в этом кафе варят лучший эспрессо, – ее спутник аккуратно отхлебнул из стеклянной кофейной чашки и театрально закатил глаза. – М-мм! Действительно лучший! – Он больше ничего не предлагал Ники: ни есть, ни пить. И это бесило еще сильнее.

Наконец, пытка, которой она подвергла сама себя, закончилась. Сетан расплатился, и они снова поднялись в номер.

Ники, памятуя о своей выходке на блокпосте, не делала новых попыток к кому-то обращаться, но ее напрягала ситуация и неторопливость мужчины.

– Почему мы не идем в посольство? – раздраженно потребовала она объяснений, понимая, что осталась голодной из-за собственного упрямства, совершенно ничем не обоснованного, и поэтому глупого. Но Сетан не спешил отвечать. Он занял одно из кресел и уложил ноги на журнальный столик, не соизволив даже снять обувь. Веки его прикрылись, а лицо приняло умиротворенное выражение. Девушке стало ясно, что этого типа вообще мало интересуют чьи-то мысли и желания.