Не верь наветам

Глава 13

В этот раз проснулась я от стука в дверь. Как и обычно, сначала, появилась голова служанки, а потом уже и сама Марфуша пожаловала, внося поднос с моим завтраком.

Видимо, за общий стол меня решили не приглашать. А может у них тут не принято завтракать всем вместе?

- Ой, Варвара Дмитривна, что-то вы сегодня опять припозднились. Я уже в третий раз захожу. Дмитрий Евсеич больно грозятся и видеть вас хотят, а вы всё не просыпаетесь.

Она поставила поднос на столик и уже привычными жестами положила себе на небольшое овальное серебряное блюдо немного каши, часть лепёшки, на которую серебряной ложечкой (а назвать её орровой язык не поворачивается) налила немного мёда из маленькой разеточки и разлила по бокалам тёплый ароматный напиток.

Я решила не одеваться, а всего лишь забежала в уборную, чтобы умыться и помыть руки, а потом уже и села за столик.

- Чего это папенька опять меня к себе требует? – решила я начать нашу утреннюю беседу. – Гневается или не в духе с самого утра?

Нет, предположения у меня, конечно, были, но интересно и народ послушать.

- Я не знаю, может и не в духе, а может и так чего, - отводя глаза в сторону ответила Марфуша.

Понятно. Что-то там такое произошло с самого утреца, но она не хочет говорить. Ну, не хочет и ладно, мне бы сейчас узнать более важные вещи.

- Как там сейчас с погодой? – решила я продолжить разговор на общие темы, плавно подводя к интересующим.

- Так, а что с погодой? Прохладно утром было, а сейчас ясно стало и потеплело, - ответила Марфуша, облизывая ложечку.

- Мне нужно подготовить тёплую одежду, потому что я собираюсь выйти как раз после завтрака.

- Так Дмитрий Евсеич…

- Вот, как с ним поговорю, так и пойду прогуляюсь на свежем воздухе, так что ты сразу после того как отнесёшь посуду, принеси мне мою тёплую одежду, а то тут почему-то только легкие платья да домашняя обувь.

- Это мне тогда надо к вняжине Мариссе за дозволением сходить.

- А почему это Марисса должна мне давать разрешение на ношение моей одежды?

- Так она тут всем домом и заправляет, вот и надо к ней идти и спросить.

- А она тут кто, чтобы позволять или не позволять мне одеваться?

- Так она тут всем заправляет. Стало быть, хозяйка она, вот как скажет, так и будет.

Ну, ничего себе! Она мне что, может не выдать мою же одежду? Интересно девки пляшут! Чтобы одеться я должна спросить разрешения у Мариссы? Кстати, её почему-то Марфуша назвала вняжиной, а я княжна. И у кого титул выше? Так, а папенька у меня тоже княжин. Тогда почему Марисса вняжина, если она моя мачеха, а значит его жена? Может Марфуша что напутала? Срочно надо навестить или классную комнату, или папенькину библиотеку. Может и найду какую умную книжку, которая поможет разобраться кто есть кто и кем кому приходится.

- А почему, кстати, у меня в комнате нет моей одежды? Или это всё, что у меня есть? – продолжила я расспрашивать Марфушу.

- Так приехали вы из пансьёна с маленьким коробком, а новое, стало быть, ещё не прикупили, а старое уже и не впору.

- Всё, что тут находится это и есть вся моя одежда?!

Марфуша опять отвела взгляд, словно не хотела отвечать на этот вопрос.

Варенька же не вчера приехала домой из пансиона, тогда во что же она одевалась всё это время? И из обуви только тряпочные туфельки, которые точно не для дороги и выхода на улицу. Вот это поворот! А я уже размечталась выйти сегодня в свет и встретиться хотя бы с одним из упомянутых и не подписавших документы уладелом. И ведь не спросишь служанку, которая, если ей верить, совсем недавно стала прислуживать на верхнем этаже, почему за всё время приезда из пансиона мне не купили никакой одежды?

- А ты не знаешь, где сейчас наш уладел? – решила я сменить тему и спросить о том, что было на данный момент более важным.

Где я найду тёплую одежду для выхода подумаю после разговора с папенькой. На крайний случай попрошу у Марфуши или … В общем, что-нибудь придумаю. А вот узнать хоть что-то про этих уладелов, которые, видимо, были какими-то местными законниками или стряпчими, или представителями власти, я надеялась у Марфуши. И она меня не подвела.

- Так, ежели вы о нашем княжинском, так он остался в княжинстве в воластуладе Бориченя заседает, а ежели тутошний, так я не знаю кто тут, но тоже, наверно, в воластуладе Заринска заседает. Так вы это у Дмитрия Евсеича и спросите, - ответила Марфуша споро собирая на большое блюдо посуду. – Я пойду отнесу и Норре отдам, а то она строга за оррову утварь, да к вняжне Мариссе пойду про вашу одёжу спрашивать. А потом уже и одеться вам помогу.

- Не надо помогать, я сейчас сама оденусь и пойду к папеньке, надеюсь он у себя будет и мне не придётся его искать?

- Так, а где ж ему быть? У себя он. Там и сказал вас будет ждать.

Быстро приведя себя в порядок и одевшись в уже привычную для меня одежду, а за неимением другой, особого выбора у меня и не было, я отправилась к папеньке.

Едва я подошла к лестнице, как меня чуть не сбил с ног налетевший не понятно откуда взявшийся брюнетистый мальчишка явно не в простой одежде. Он с воплем пробежал вниз, не слабо толкнув меня, и даже не извинился. Я просто чудом зацепилась за перила и не упала, а то бы скатилась по сплетнице, пересчитывая все имеющиеся ступеньки. И не факт, что осталась бы после этого живой.

Что за дом! Не знаешь, от чего пострадаешь!

Когда я подходила к кабинету папеньки, слышала, как мальчишка кому-то слёзно на что-то жаловался в малой трапезной. Из-за его воплей было не слышно кто ему там сочувствовал, но для меня сейчас важным был разговор на ковре, а с невоспитанным малолетним поросёнком я побеседую попозже о правилах безопасного передвижения на объектах повышенной опасности, то бишь лестнице.

- Варвара! Ну, наконец-то соизволила явиться! – недовольно произнёс папенька, сразу же как я вошла в его кабинет, предварительно постучав.

По тому, каким тоном он это произнёс и как «добродушно» на меня посмотрел, стало ясно, как белый день, что разговор будет не легким и точно уж не милым, и даже не дружелюбным.

Глава 14

Вот уже третий день я сидела под домашним арестом. Папенька запретил мне куда-либо выходить из дома пока я не одумаюсь и не подпишу все документы.

Наша милая беседа на ковре ничем хорошим не закончилась, потому что ни крики, ни уговоры, ни угрозы папеньки не возымели никакого эффекта. Я отказывалась что-либо подписывать без подписей двух уладелов, которые теперь уже я требовала сделать в моём присутствии.

Нет, я не орала как папенька и не стучала кулаком по столу, а говорила спокойно, а то ещё примут за умалишённую и сошлют куда-нибудь в местный монастырь. Я разговаривала тихим ангельским голосом, хорошо, что хрипота прошла, и даже пыталась пустить слезу, уповая на то, что не знаю будущего мужа. А после того, как мне предоставили пред ясны очи брюнетистого слащавого хлыща, с которым по версии семьи я всё и потеряла, я и стала настаивать на присутствии и уладела местного княжества, где мы сейчас и находились, и нашего княжинства, которое находилось примерно в дне пути от Заринска, местного головного города – столицы Срединного княжества.

Поэтому я и сидела в своей комнате, ожидая, когда наш княжинский уладел сможет сюда приехать из Бориченя – столицы папенькиного княжинства, чтобы потом мы отправились в воластулад, где я и подпишу все договора в его обязательном присутствии, как и местного уладела.

Конечно же ничего я подписывать не собиралась, но, если уж не будет никакого другого выхода, то хотя бы попрошу переделать договоры, чтобы хоть что-то для себя выторговать. Надежды, конечно, на такой исход почти не было, но так я хотя бы могла оттянуть время моего скоропостижного замужества и, возможно, получить для себя какие-нибудь если и не привилегии, то местные индульгенции или послабления.

Не знаю, как и почему папенька согласился на это, а не просто прибил меня, закопав где-нибудь в лесочке, но, видимо, и он был в безвыходной ситуации. Скорее всего я ему была за чем-то очень нужна и больше выгоды могла принести, будучи живой. Пока. Потому что каждый раз при встрече смотрел он на меня так, как если бы четвертовал живьём.

Поэтому все эти дни я проводила у себя в комнате, изучая книжки, которые удалось выкрасть из учебной, как её назвал мужчина, которого я видела мельком в коридоре рядом с кабинетом папеньки. Это был не то учитель, не то гувернёр моего сводного братца, а может и сразу два в одном.

С братцем Дмитрушкой, который и был тем самым неизвестным ребёнком десяти лет, мне пришлось столкнуться в кабинете папеньки, когда мальчишка туда залетел и с воплями стал жаловаться на мастера Славина, который заставляет его учить талмуды и бьёт по рукам розгой, если он плохо пишет или ничего не знает.

- А я наследник княжинства Боричное, сын княжина Веснина - вняжин Сенной Дмитрий Дмитрич! А он мне по рукам розгой! Всего лишь какой-то мастер, а меня бить! – орал как резаный мальчишка, забежав без стука и разрешения в кабинет.

Затем, почти сразу же туда вплыла Марисса, даже не взглянув на меня и не обращая внимание на то, что мы тут, как бы беседуем с папенькой, и начала жаловаться ему на чрезмерную строгость мастера Славина.

Во время милой семейной беседы, когда папенька и Марисса обсуждали на повышенных тонах как и чему нужно учить их отпрыска, я обратила внимание на то, как инородно смотрелся черноволосый, черноглазый и смугловатый пухляш Дмитрушко рядом с пышной зеленоглазой рыжухой Мариссой и высоким голубоглазым блондином папенькой.

Я понимаю, что генетика ещё та капризная дама и никогда не угадаешь что, где и когда вылезет, то бишь проявится, но вот чисто визуально … Не очень-то сильно наследник похож на своих родителей, мягко говоря, а если сравнивать его со мной, то мы вообще не похожи. Никак и нисколечко.

То, что я дочь папеньки тут даже и у слепого не возникнет вопросов, а вот то, что братец его сын … Ну, не знаю. Всё, конечно, бывает в жизни, но не до такой же степени.

Была и ещё одна вещь, которая мне «резанула ухо».

Почему папенька княжин Веснин, я тоже княжина Веснина, а вот братец вняжин Сенной Дмитрий Дмитрич - наследник. Марисса, кстати, тоже вняжина и она тут хозяйка. Или она всё же княжина как и я, а Марфуша просто ошиблась?

Вот я и сидела, читая местный учебник «географии», называемый тут «Расселение и именование людей». На всё мои вопросы он ответов не давал, но в кое-чём я всё же разобралась.

Сейчас я находилась на третьей земле - континенте Эсфирь в самом большом и центральном княжестве, называемом Срединное, в его столице – главном городе Заринске. Местного князя и управителя звали Видим Силыч Зменин. Это он и организовывал так называемый осенний бал, на который мы и приехали всей семьёй, остановившись в нашем столичном доме.

На этой земле находилось ещё четыре больших княжества, называемых Северное Восходное, Северное Заходное, Южное Восходное и Южное Заходное. Как я поняла два находились на севере, северо-востоке и северо-западе соответственно и два на юге, на юго-востоке и юго-западе. В каждом княжестве имелись меньшие земли – княжинства и малые земли – вняжинства. Землями управляли их владельцы, соответственно управители, а все остальные уладелы и, как я поняла, местные органы управления типа охраны, судей, банкиров и ещё кого-то там непонятного, находились во воластуладе, который имелся в каждом большом населённом пункте - городе и малом – деревне, называемых тут поселениями.

Титулы и обращения, соответственно, были по владению земли: князь и князья владели княжествами – владельцы пяти больших княжеств или больших поместий; княжин и княжина - владельцы среднего поместья - княжинства; вняжин и вняжна – владельцы вняжинства – мелкого поместья.

Общее управление континентом осуществлялось князьями, владельцами пяти больших земель, по очереди и менялось каждые пять лет. Таким образом местная столица находилась там, где жил временный управитель.

Ко всем остальным горожанам, торговым, ремесленникам и сельским жителям обращались как горожанин, горожанка или селянин, селянка. Они, кстати, тоже могли иметь свою собственную выкупленную землю или же арендованную, за которую платили собственнику. А к тем, кто не имел ни своего дома, ни постоянного места жительства обращались по имени, иногда по фамилии или имени рода или семьи. К безродным – сиротам или не признанным бастардам обращались только именам, если, конечно, их кто-то не принимал в свой род или семью.

Глава 15

На пятый день моего домашнего ареста меня разбудил ранний визит Марфуши, которая сначала принесла мой завтрак и, быстро попробовав уже приевшиеся мне блюда, сообщила, что сразу после трапезы папенька ждёт меня для поездки в воластулад, поэтому она сейчас же принесёт мою одежду для выезда в город.

Одевшись с помощью служанки в хорошую теплую, но явно не новую одежду, а кто её до меня носил и не забыли ли её хотя бы почистить, я старалась не думать, мы отправились в местный сельсовет.

Карета была довольно большая и просторная, поэтому места хватило всем: и мне, и папеньке, и Мариссе с братцем, и моему предполагаемому муженьку с маменькой. Карета была закрытой с небольшими узкими окошечками на дверках, которые располагались по обеим сторонам, пропуская минимум света.

Конечно, мне хотелось бы посмотреть на местную столицу, но меня посадили посередине, между папенькой и хлыщом, а напротив сидели Марисса с благородной вдовой и братцем. Даже если бы я и была рядом с дверцей, то вряд ли бы что смогла увидеть в такие окна.

Смотреть на кисло-надменное выражение лица вдовы, презрительно-высокомерное Мариссы и хитро-шкодливую моську братца мне совсем не хотелось, поэтому я просто закрыла глаза, ещё и ещё раз прокручивая в голове, что я буду требовать взамен за подписание всех документов.

После разговора с Марфушей я не питала особой надежды на то, что меня оставят в покое и отправят в далёкую глухую деревню или какой-нибудь местный монастырь, если, конечно, таковые тут имелись. Мне не было даже ещё и семнадцати лет, а значит, как семья решит – так и будет. Придётся подчиниться воле папеньки, который вознамерился в обмен на почти всё, что мне осталось от покойной матери, прикрыть потерю и позор семьи, выйдя замуж за непосредственного участника, а возможно и организатора этой потери.

Вот интересно, потеряла, почему-то всё я, а компенсацию за это получает папенька. Да ещё и братца надо зачем-то в семью принимать, как будто он и не сын папеньке.

В общем, так раздумывая и мысленно перечисляя пункты, которые я буду до последнего требовать добавить в договор, мы наконец-то приехали в воластулад.

Выйдя из кареты, я окинула беглым взглядом высокое пятиэтажное здание, сделанное из светлого камня с парадным входом с широкой лестницей, обнесённое не очень высоким забором.

Мы вошли в здание и оказались в большом и светлом зале с пятью лестницами, ведущими на этажи. У каждой лестницы сидел за столом, видимо, секретарь и громко объявлял кто может пройти. Народа в «приёмной» было немного, поэтому нам долго ждать не пришлось.

После того, как произнесли имя папеньки, мы поднялись на четвертый этаж и вошли в просторный кабинет чем-то похожий на библиотеку, в котором даже имелись передвижные лесенки, чтобы было можно было добраться до самого верхнего яруса с книгами.

В центре в глубине кабинета за большим широким столом сидел представительный мужчина лет шестидесяти, одетый в тёмно-серый пиджак, из-под которого виднелась простая белая рубашка. Он не встал и даже не привстал при нашем появлении, как впрочем и не поздоровался.

- Княжин Веснин для подписания брачного договора своей дочери княжины Варвары Дмириевны Весниной не полных семнадцати лет от роду, - произнес он твердым грубоватым голосом, осматривая нашу разношерстную толпу своими большими серыми глазами, словно анализируя каждого из нас. Остановил он свой сканирующий взгляд почему-то на мне.

Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза, не моргая, словно играли в гляделки. Не знаю почему, но я была почти уверена, что здесь и сейчас, именно в эту минуту, решается моя судьба и это решение зависит от гипнотизирующего меня своим пронзительным серым взглядом мужчины.

Я ещё со школы помнила эту игру в гляделки и знала, как нужно смотреть, чтобы не проиграть. А проигрывать я не любила. Вот и сейчас из последних сил старалась выиграть. А он, видимо, тоже не хотел проигрывать или просто не привык, поэтому и не моргал, и не отводил своего взгляда.

- Егор Славович, что ж вы не разъяснили своей княжине, что негоже отвлекать от дел уважаемых уладелов. Нужно просто почитать волю отца и починно соглашаться с ней раз уж до возраста решила за мужем следовать, - произнёс он, не отводя взгляда, обращаясь, видимо, к уладелу нашего княжинства, который не понятно как затесался в эту дружную пёструю компанию брачующихся и семьи.

- Так я, Всеслав Силыч, сам только два дня как узнал, что наша княжина скоропостижн… эм… спешно выходит замуж. Не думал я, что они так быстро сладят на этом соборе, - произнес «приятный баритон».

- Ну, раз так, то давайте подпишем и разойдёмся, а то у меня и своих дел не уделать всех за сегодня, - пригласил нас жестом к своему столу местный заринский уладел, недовольно отведя глаза, моргнув перед этим.

Первым подошёл, почти подбежал, папенька, потянув меня за собой. Он положил на стол договоры, неприятно дернул меня за руку и раздражённо произнёс:

- Быстро подписывай, Варвара, и не задерживай уважаемых людей!

После не очень приятного грубого прикосновения папеньки меня словно током прошибло. Я поняла, что это всё. Тут никто даже и не собирался мне что-либо пояснять. Куда там! Мне и слова не дали молвить! Ну, вот и всё. Сливайте воду – сушите вёсла. Приплыли.

Только вот хрен вам! Я вам и тут молчать не буду! Возможно, это мой последний протест, но я его выскажу!

- Нет! Не буду! Я не согласна подписывать эту галиматью!

Глава 16

- Что ты сказала? – прошипел папенька, больно схватив меня за руку.

- Я не буду ничего подписывать! Ни отказа от наследства, ни принятия в семью непонятно кого – ничего не буду подписывать! И замуж за этого слащавого козла-переростка не выйду! – сказала я твёрдым голосом, пытаясь держаться из последних сил, чтобы не закричать, вырывая свою руку из крепкого захвата.

Чем мне аукнется такой громкий протест в кабинете главного уладела местного княжества - я пыталась не думать, надеясь лишь на то, что папенька меня здесь точно не тронет. Слишком много свидетелей. А что будет потом… Буду решать проблемы по мере их поступления. Сейчас, по крайней мере, всё что мне остаётся – это плыть по течению, а как появится более-менее прочная соломинка, тогда и буду за неё хвататься.

Со стороны присутствующих послышался возмущенный вопль Мариссы и недовольный благородной вдовы.

- Мы уходим, Радий! Нас упрашивали о том, чтобы прикрыть позор бесстыжей княжины, но такое унижение мы не потерпим! – раздался голос вдовы, а затем послышался звук хлопнувшей двери.

Я проводила взглядом выбегающего несостоявшегося мужа, который безоговорочно последовал приказу своей матушки.

Ну, вот, пошли дела потихоньку. От мужа избавилась, теперь бы отстоять своё приданое и уехать бы в какую дальнюю деревеньку. А я бы уж там обязательно нашла чем заняться. С голоду бы точно не померла! Только вот вряд ли мне позволят.

И, словно прочитав мои мысли, местный уладел нарушил мои мечты о поездке «к тётке в глушь в Саратов» и, обратившись ко мне, спросил:

- Вы же ещё не достигли возраста, княжина Веснина?

Я удивлённо посмотрела на него, пока ещё не совсем понимая о чём это он, хотя, сердце суматошно забилось, предчувствуя что-то не очень хорошее.

- А значит знаете законное право вашего отца на управление вашей жизнью? Поэтому, если у вас прямо сейчас нет другого кандидата в мужья, то вам ничего не остаётся как подчиниться его воле.

У меня пробежал холодный холодок по спине в нехорошем предчувствии неизбежного. Значит Марфуша была права. Может она и не знала все детали, но только что прозвучавшие слова главного княжеского уладела подтвердили их.

Я уже хотела потребовать предоставить мне местную книгу законов в надежде найти какую-нибудь зацепку или сноску, которая могла бы мне помочь если не избежать этого замужества, то хотя бы оттянуть время. Ну и, конечно же, я собиралась требовать составления другого брачного договора, а также хотелось бы видеть завещание моей покойной матери, как и ещё кое-какие документы. Раз уж тут целых два уладела, то нужно пользоваться моментом и решать все интересующие меня вопросы прямо здесь и сейчас. Другого шанса на какой-либо разговор может и не представиться.

Я и раньше жила по принципу, что всегда нужно пользоваться каждой имеющейся в наличии возможностью, даже если она и кажется абсолютно бредовой на первый взгляд. Вот поэтому и тут решила биться до победного, ну, или пока хватит сил.

- Ну, почему же нет? В данный конкретный момент целых два, - я посмотрела прямо в глаза сидевшему уладелу, сама не ожидая от себя такой наглости.

Нет, ну а что? Не попробуешь не узнаешь! Может они, конечно, уже давно и глубоко женаты, только я ведь этого не знаю. А так, как в том анекдоте: «если не догоним, то хоть согреемся».

- Целых два? – удивился уладел. – И кто же это?

- Вы, например, Всеслав Силыч. Вы же не женаты? – ответила я ему, стараясь улыбаться моей самой очаровательной улыбкой.

Конечно же я била наугад. Я видела его в первый раз, как, впрочем, и нашего княжинского уладела. Но чем чёрт не шутит? Ну, да, дяденьки в возрасте. Так мне ж их не варить! А там… Тра-ра-рам, трам-пам-пам… В любом случае, здесь и сейчас я попробовала. Зато теперь я точно знаю, что пыталась бороться и использовала все возможные и невозможные способы избежать замужества с хлыщом и обломать папеньку с его загребущими планами. И не важно, что таким отчаянным поступком и своим спонтанным заявлением, я могла попасть в другую, ещё более опасную ловушку. А может и нет. Ну, а вдруг?

Каково же было моё удивление, когда я увидела, как вытянулось лицо уважаемого уладела (это потому, что челюсть упала и я даже слышала её стук об пол), глаза увеличились раз в тцать, а брови скрылись где-то в его седеющей шевелюре на макушке.

В кабинете наступила звенящая тишина, что, если бы тут были мухи, то думаю, можно бы было услышать, как они шелестят своими прозрачными крылышками в полёте.

- Всем выйти из моего кабинета! – раздался громкий и грозный голос уладела, словно внезапно выстрелившее ружьё в театральной пьесе. – А вы, княжина Веснина, останьтесь! Мы с вами обсудим договор вашего замужества.

- Но, Всеслав Силыч! – попытался вмешаться папенька.

- Она в своём праве, Дмитрий Евсеич. Поэтому подождите наше решение за дверью. Ничего не меняется и договор будет подписан сегодня! Как и предписано законом, она на это имеет право. Она же родовая княжина.