- -
- 100%
- +
– Весьма в риоммском стиле. Но это ведь не все, верно?
– Переправкой корабля занимался один из наших сотрудников. Ему надлежало все как следует запротоколировать, а после представить полный отчет. Вот только ни отчета, ни самого агента живым никто больше не видел.
– Сбежал?
– Вполне логичное предположение. Но нет. На его труп наткнулся один из катеров, что патрулировали пространство близ станции. Корабль же вместе с роботом пропал без следа.
– Славно, – протянул я, снова взявшись за вилку. – Хотя связи по-прежнему не улавливаю.
– Работа в Агентстве всегда была связана с высокой долей риска, и те, кто служил там, это прекрасно понимали. Порой нам случается терять оперативников, но никто не делает из этого трагедию. Каждый сотрудник знает, на что идет. Но при всем при этом, я не люблю незавершенных дел. Приложив некоторые усилия, я сумела отследить пропавший звездолет до Лабиринтов Крадосса. Внезапно выяснилось, что у корабля появилась новая хозяйка. Угадаешь, как ее зовут?
– Кукольница?
Эйтн триумфально кивнула.
– Тогда я еще не подозревала, что это за персона, но готовилась взяться за нее всерьез. И я бы обязательно до нее добралась. Если б не мой драгоценный дядюшка с его поисками Иглы Дживана. Приоритет был очевиден.
С этим трудно было поспорить. Однако у меня никак не укладывалось в голове, почему Эйтн не занялась Кукольницей раньше? Ведь она сама сказала, что случай с убитой командой и угоном корабля произошел почти за шесть месяцев до того, как мы впервые пересеклись на Боиджии. Или история с Батулом началась намного раньше, чем я привык считать? Если поразмыслить, это не так уж и невероятно. Эйтн сама подтвердила, что предпочитает держать руку на пульсе. Судя по тому, как близко ей удалось сойтись с боиджийским правителем, работа по подготовке вполне могла начаться за месяцы до судьбоносной вечеринки в графском замке.
– Рискну показаться банальным, но все становится только интересней.
– Что ж, рада, что тебя это воодушевляет. – Эйтн скривилась, будто невзначай скользнув блестящим ноготком по полоске у себя на шее.
– Если подумать, то у паучихи не было нужды использовать принуждение. Если б она выдала все детали сразу, ты бы и сама охотно пустилась на поиски этой Куколки. Разве нет?
– Кукольницы, – поправила Эйтн. – Может быть, и так. Но ведь мы уже условились, что это, – она снова указала на полупрозрачную полоску, – всего лишь способ привязать тебя к делу, а заодно оградить от попыток прикончить пиратов.
– Весьма паршивый способ, – буркнул я, заставляя себя вернуться к трапезе. – Чего нам ждать по прибытии на место назначения яснее так и не стало, и если уж придется носиться по этим… Лабиринтам в поисках Кукольницы, то хотя бы не на пустой желудок.
Эйтн ничего не сказала.
Несколько минут ели в молчании, периодически позвякивая вилками о тарелки и прихлебывая из кружек. Я изо всех сил старался не проводить параллели, но сравнение со степенной супружеской парой, собравшейся за обедом, напрашивалось само собой.
– Что смешного? – выгнула бровь Эйтн в ответ на мой тихий смешок.
Решив, что для общего блага будет лучше, если она не узнает о предмете моих мыслей, я ляпнул первое, что пришло в голову:
– Странно, что Мама Курта разделалась с Томеи, когда так отчаянно хотела знать дела, в которых они были замешаны. Разве не логичней было бы выпытать из них все важные сведения? Глядишь, тогда бы и нам не пришлось никуда лететь.
Лицо Эйтн приобрело такой вид, из чего я сразу сделал вывод, что она тоже успела об этом подумать.
– Сомневаюсь, что Томеи многое знали. Думаю, здесь работал тот же принцип, что и с Обсерваторией. Они давали деньги в обмен на гарантированную прибыль. Вряд ли детали их особо заботили.
Вспомнив о словах Мамы Курты насчет параксанских брата и сестры, я покачал головой, проговорив:
– Кто знает. Чую, во всей этой истории все совсем не так однозначно.
Как только приблизилось время выхода в реальное пространство, мы оба вернулись в рубку. Если не считать ту бессмысленную перепалку в капитанской каюте и чуть позже, разговора по душам так и не случилось, но я не терял надежды. При этом я вовсе не пытался выдавать желаемое за действительное и не спешил давать имена чувствам, которые сам до конца не понимал. Однако отрицать их казалось таким же неправильным, как и полное пренебрежение. К чему, судя по всему, Эйтн и стремилась.
– Приготовься, – сказала она.
Я едва успел вцепиться в подлокотники, когда пятнистый сумрак за иллюминатором расплылся и истончился, превратившись в нечто похожее на полупрозрачную мембрану, в центре которой вдруг образовался разрыв. В тот же миг неведомая сила, будто гной из созревшего прыща, выдавила наш корабль в реальный космос, сменив палитру на привычную звездную черноту.
Не все звезды, усыпавшие пространство снаружи корабля, выглядели одинаково. Одна сияла особенно ярко. И чем ближе к ней подбиралась «Мантия», тем ярче она становилась.
– Это вот оно и есть? Лабиринты Крадосса? – Чуть подавшись вперед, я пытался разглядеть детали все еще такого далекого, но неотвратимо приближавшегося мира. Поскольку никто так и не потрудился объяснить, что же на самом деле представляли собой эти самые Лабиринты, я как обычно подготовился заранее, наковыряв обрывочные сведения о месте, в которое нас занесло.
Оказалось, что Лабиринтами Крадосса именовалась сеть искусственных поселений. Неторопливо вращаясь вокруг далекого белого карлика, эта многослойная сфера, тканым кружевом обнимавшая остывшее ядро давным-давно скончавшейся планеты, в течение многих столетий служила одним из важнейших торговых узлов на всей необъятной территории Тетисс. Никто не знал, кем были строители, сумевшие создать нечто настолько сложное, прекрасное и тщательно отлаженное, будто тончайший часовой механизм, но в том, что сооружению перевалило за несколько тысячелетий, сомнений не возникало ни у кого. Как говорилось в сводках, тетийцы однажды просто наткнулись на это место и со временем приспособили для своих нужд.
Впрочем, официальные сведения мало что могли поведать о впечатлении, которое Лабиринты Крадосса оказывали на всякого, кому доводилось приблизиться к их блистающей оболочке. По крайней мере, так было со мной. Скучная выдержка из инфосети не передавала той грандиозности и величия, что представляло собой это место.
Всякая планета прекрасна из космоса. Но с Лабиринтами все обстояло иначе. Чем-то они напоминали стеклянную армиллу на полочке в каюте Бавкиды – сфера состоявшая из пятиконечных островков, с внешней и внутренней стороны, будто изморозью поросших многоэтажными зданиями, и соединенных между собой тонкими нитями транспортных тоннелей. Внутри внешней сферы располагались малые кольца – как будто диковинные куколки, спрятанные одна в другую, – и между ними постоянно циркулировали крошечные летуны и другие виды внутреннего транспорта.
– Вижу, ты под впечатлением, – заметила Эйтн, между делом отправляя запрос местным властям на стыковку.
Скрывать восхищение было глупо, да я бы и не смог, даже если бы попытался. Зрелище многослойной сферы, медленно заполнявшей лобовые иллюминаторы «Мантии» сверкающими обводами, потрясало. Что за цивилизация могла соорудить нечто подобное? Соорудить, а потом кануть в лету! Уж не юхани ли постарались? Воспоминание о крайне могущественных существах, которые некогда бороздили просторы Галактики с такой легкостью, будто это был их задний дворик, а потом так же легко и практически бесследно исчезли в небытие, заставило испытать дрожь.
– Сколько сил Тетисс потратили на то, чтобы дать этому шарику жизнь?
– Они явились на готовенькое.
Я повернулся к Эйтн, не сразу сообразив, что задал вопрос вслух.
– В смысле, эта штука всегда была такой блестящей? Просто болталась посреди космоса со всеми прибамбасами – приходи да бери?
Выражение лица госпожи Аверре чуть исказилось.
– Меня иногда потрясают твои выражения. Интересно даже, где ты их находишь? Мне-то казалось, лейры ведут себя иначе. Впрочем, в общих чертах, так и есть. Тетийцы нашли сферу, изучили, оживили и заселили ее. Насколько я знаю, им даже головы ломать особо не пришлось. Типичнейший пример паразитизма.
– Ну, в каком-то смысле, мы все паразиты, разве нет? – Я поморщился и почесал нос. – Вот людей возьмем к примеру. А ведь никто так до сих пор и не знает, с какой мы планеты. Что Тетисс, что Риомм стали для нашей расы удобным трамплином для бурного роста. А между тем, на Риомме, как я читал, когда-то обитала раса аборигенов. Пока туда не вторглись кровожадные пришельцы.
Эйтн отмахнулась даже быстрее, чем я успел закончить фразу.
– Конспирология. Сказки для тех, кому жить скучно.
– Ну да, ну да. И все-таки, то, что люди родом не с Риомма, ты не отрицаешь.
– Не отрицаю. Но и не могу сказать, будто это имеет хоть какое-то значение. Риомм был обыкновенной водной планетой, и таких, как она, вокруг сколько угодно. Однако именно люди превратили ее в негласную столицу Галактики, центр Империи и светоч цивилизации, распространявшей свое сияние на многие тысячи световых лет вокруг!
Я аж засмотрелся, с такой страстностью Эйтн вещала о своей любимом надводном городке. Мне там побывать, увы, пока не доводилось, но и тех изображений, что гуляли по инфосети, было достаточно, чтобы составить определенное мнение – такая же блестящая игрушка, что и за иллюминатором, только омываемая не пустотой, а океаническими водами.
– У меня иная точка зрения.
Судя по легкой настороженности, набежавшей на лицо Эйтн, она понимала, к чему я клоню.
– Не уверена, что хочу ее услышать.
– И все-таки скажу. – Я широко улыбнулся. – Не пойми неправильно. Я не питаю какой бы то ни было негативщины ни к Риомму, ни к какой-нибудь другой галактической столице. По сути, что Тетисс, что Риомм, что Паракс – все это ягодки с одного поля, просто каждая поспела по-особому, притом за счет колоний, которые эту спелость изо всех сил подкармливали. Недаром же каждая из федераций в свое время старалась откусить от Галактики кусочек покрупнее. Чем больше колоний, тем жирнее и разнузданней метрополия.
– Не все так однозначно, знаешь ли.
– Как будто когда-то было иначе.
Эйтн не стала на это отвечать. Почему – не скажу. Быть может, решила не ввязываться в бессмысленный спор с недоучкой, коим меня, без сомнения, считала. Или же не хотела проверять на прочность и без того натянутые до предела отношения. Как бы мы оба ни старались изображать учтивость по отношению друг к другу, просто так преодолеть напряжение, родившееся на пиратском корабле, без усилий было невозможно.
Пиликнул зуммер входящего вызова.
Эйтн без лишних церемоний приняла сообщение, позволив встроенному в панель управления проектору соткать крошечную голограмму пухлого человечка в строгой форме портового управления и с пышными усами.
– Приветствую, – подчеркнуто официально начала Эйтн на безукоризненном тетийсском, не дав тому и рта раскрыть. – Риоммский разведчик «Мантия» запрашивает разрешение на посадку.
Человечек в форме зашевелил усами, как будто до него не сразу дошло, что обращались к нему. Прошло несколько секунд, прежде чем он все-таки соизволил ответить:
– Вот оно что? Разведчик, да? И что же риоммскому… разведчику «Мантия» понадобилось от достославных Лабиринтов Крадосса?
Эйтн и бровью не повела.
– Ничего незаконного, если вас именно это беспокоит. – Тон ее оставался ровным, но с неуловимым оттенком надменности. – Мы – я и мой спутник, – археологи и только что вернулись из экспедиции в пределах Ядра и хотели бы обсудить находки с местными знатоками.
Человек в форме хмыкнул в усы, на меня при этом даже не взглянув.
– У Риомма что, недостаток собственных экспертов?
Наша госпожа мастерски изобразила искреннее сожаление.
– Боюсь, что настолько квалифицированных – нет. Видите ли, наша находка весьма специфична, и оценить ее уникальность способен лишь настоящий оригинал. Насколько мне известно, Лабиринты Крадосса такими индивидами славятся.
– Она как-то связана с лейрами или иными формами жизни, способными причинить ущерб экосистеме нашего анклава? Понадобится ли карантин?
– Отнюдь. Всего лишь армилла с фрагментами древнего языка, требующего расшифровки.
– Стоило ради этого проделать такой путь?
Эйтн очень убедительно поджала губы.
– Меня уверяли, что Лабиринты Крадосса – порт, свободный от предрассудков. Будьте уверены, если бы существовала хотя бы малейшая возможность обойтись собственными силами, мы бы не рискнули причинять неудобства.
Выражение лица усача ни на градус не потеплело, однако ответ прозвучал довольно искренне:
– Не стоит на меня сердиться, госпожа. Полагаю, матерые путешественники, как вы, должны понимать, степень ответственности моей работы. Сами знаете, что отношения между нашими федерациями сейчас весьма охладели, оттого и внимание к кораблям, прибывшим с той стороны, куда пристальней, чем обычно. Вам будет дан зеленый свет на стыковку, но лишь после того, как вы предъявите документы, удостоверяющие личности всех, кто собирается высадиться с корабля. Если вопросов не возникнет, пройдете досмотр и регистрацию, а уж потом сможете по полной насладиться нашим гостеприимством.
– Благодарю за вашу доброту, – откликнулась Эйтн. – Высылаю пакет данных.
Едва дождавшись, чтобы голограмма усача распалась, я поинтересовался:
– И откуда это у нас документы взялись?
Эйтн, чьи пальцы порхали над панелью управления «Мантией», даже головы не повернула.
– Сет, я путешественница с опытом и на территории Тетисс бывала не раз. Думаешь, рискнула бы соваться сюда, не подготовившись? У меня всегда наготове копии всех необходимых документов.
– Поддельных.
– Не более чем твои. Кстати, твоя прежняя легенда идеально вписывается и в этот случай. Мне даже не пришлось особо напрягаться. Ты по-прежнему Сет Эпине, риоммский исследователь и археолог, а также мой ассистент. Скромный парень, который предпочитает помалкивать. Понимаешь меня?
Я закатил глаза.
– Рот не открывать, по сторонам не пялиться. Ясно. Еще указки будут?
– Да. Как только окажемся внутри, за нами наверняка буду наблюдать. Не делай ничего, что могло бы выдать твою истинную природу. Проходим досмотр, спускаемся в город и идем в ближайший музей.
– Почему в музей?
Эйтн с укоризной покачала головой.
– А еще говорил, что соображаешь. – Она кивнула в сторону прохода: – Возьмешь из старухиной каюты какую-нибудь безделушку и сделаешь вид, будто она ценности неимоверной. С ней и отправимся к знатокам. А вот когда мы уже с ними встретимся, тогда и настанет черед для твоей работы. Но все подробности после того, как окажемся внутри.
Я, пожалуй, так и просидел бы с открытым ртом до самой стыковки, если б из динамика не донесся сдержанно-раздраженный голос усача:
– Госпожа Аверре и господин Эпине! Добро пожаловать в Лабиринты Крадосса!
Глава 5
Новые знакомства
У распахнутого настежь шлюза (одного из многих, опоясывавших внешнюю сферу строения) Эйтн сбросила скорость и сделала это так мастерски, что не придерешься. Пока происходила стыковка, я, как и было условлено, сбегал в капитанскую каюту, откуда и позаимствовал миниатюрную армиллярную сферу. Я понятия не имел, насколько она старинна или ценна, но, повинуясь внутреннему зову, не сумел отказать себе в маленькой слабости. Никогда не испытывавший тяги к постижению необъятных космических просторов и принципов, по которым они работали, я, при этом, немало восхищался такими вот многосоставными конструкциями. Часами мог сидеть в зале астрономии в Цитадели, любуясь гипнотическим движением крошечных звезд за стеклом.
Едва увидев меня с армиллой в руках, Эйтн удрученно покачала головой:
– Да уж, заставь лейра Вселенной молиться…
Искренне растерявшись, я даже пропустил мимо внимания момент посадки внутри необъятного по размерам ангара.
– Что не так?
Эйтн отпустила штурвал и, отключив корабельные системы, выбралась из-за панели управления. Взгляд ее был прикован к иллюминатору, за которым кипела деятельность. Помимо «Мантии», в ангаре скопилась целая гряда разнокалиберных звездолетов – от внутрисистемных прыгунов, похожих на восьминогих насекомых с крылышками, до легких крейсеров, упакованных в броню и пушки, – и все они то отчаливали, то приземлялись, то выгружали пассажиров, то наоборот принимали на борт пестрые толпы. Разумники всех возрастов и мастей, одинокие и целыми семьями, налегке или по шею загруженные «ручной кладью», все стремились либо убраться вон, либо поскорее рассредоточиться по путаным переходам этого многоступенчатого сооружения.
Не дождавшись ответа, я повторил:
– Что не так-то?
Эйтн кивком указала на парочку людей в зеленой форме, стремительно приближавшихся к «Мантии».
– Времени нет, – вздохнула она, будто бы смиряясь с чем-то неизбежным. – Ладно. Надеюсь, этот фарс сработает.
Я мог бы намекнуть, что подобные сомнения в присутствии лейра звучат чуть ли не оскорбительно, но решил доказать собственную правоту примером и зашагал в сторону трапа. Тот уже был опущен, так что, быстро сбежав по рампе, я первым оказался перед местными представителями закона. Одним из них был уже знакомый по голограмме усатый мужчина, в жизни оказавшийся куда выше и значительно плотнее в районе талии, вторую же часть команды составляла миниатюрная брюнетка с миловидным личиком в форме сердечка. Едва заприметив меня, оба заметно напряглись.
– Господин Эпине, я полагаю? – спросил Усач, жестом показав оставаться на месте.
Я кивнул, растянув губы до самых ушей. Образ очаровательного разгильдяя был мне в новинку, но качеству притворства это вроде бы не мешало.
– Все верно. Сет Эпине – это я. До степени доктора археологии пока не дорос, но, полагаю, что светлое будущее не за горами. По крайней мере, эта штучка вселяет некоторые надежды. – Для пущей убедительности выставил перед собой армиллу. – Как вам наша находка? Впечатляет, не правда ли?
Брюнетка, заметив переливавшуюся в свете ангарных ламп сферу, нахмурилась. Вся ее приветливость мгновенно сменилась отчуждением. Полные губы сурово поджались, а тонкие бровки сошлись над переносицей, приняв форму рассерженной птицы.
– Господин Эпине, – голос дамочки оказался неожиданно низким, – подобные ценности полагается переносить в специальных футлярах. Мы здесь не охранное бюро и ответственность за ваши побрякушки нести не собираемся.
– Он об этом знает. – Эйтн, появившись в проеме, грациозно спустилась по трапу. В руках она сжимала футляр, который не преминула протянуть мне. – Просто иногда делает вид, будто правила писаны не для него. К слову, это вовсе не означает, будто господин Эпине безнадежен. Его импульсивность превосходно компенсируется природным чутьем на поистине ценные находки.
– Госпожа Аверре! – Крякнув, Усач чуть склонил голову в приветствии. – Мое имя Двуствор. А это, – он указал на напарницу, – Мегарри. Мы и не чаяли, что столь знаменитая особа когда-нибудь посетит Лабиринты Крадосса. Слава вашего почтенного дядюшки опережает вас. Как он, кстати?
Выражение лица Эйтн и прежде не баловало экспрессией, но теперь и подавно стало напоминать маску ледяного отчуждения.
– Умер.
На пару секунд повисло неловкое молчание, в течение которого Двуствор и его напарница как будто пытались решить, как следует отреагировать. Наконец учтивость победила. Двуствор затараторил:
– О! О, мне искренне жаль, госпожа! Примите мои соболезнования! – Он покосился на свою спутницу и поспешил поправиться: – Наши соболезнования, конечно же. Мастер Аверре был частым и, что самое главное, желанным гостем в здешних краях. Вне всяких сомнений, для многих здесь эта новость окажется ударом, я убежден!
Ничто во всем облике Эйтн даже не намекало, что слова портового работника имели для нее хоть какое-то значение. Единственное, на что она сподобилась, это едва заметная улыбка и сухое:
– Ничуть не сомневаюсь.
Подобная реакция не на шутку раздосадовала Двуствора, что отчетливо читалось в Тенях, невидимым потоком струящихся сквозь него подобно нейтрино или любым другим фундаментальным частицам, не расположенным к взаимодействию. Похоже, он рассчитывал на более снисходительное к себе отношение. Особенно от племянницы столь высоко ценимого им Батула Аверре… При этой мысли мне с трудом удалось не цыкнуть.
– Вижу, вы не слишком высокого мнения о собственном дядюшке, – заметила Мегарри, устремив в сторону Эйтн недружелюбный взгляд.
Госпожа Аверре, разумеется, ничуть не смутилась. Впрочем, ее ответ прозвучал вполне сдержано:
– И на то есть причины, о которых не принято распространяться за пределами семьи. Думаю, вы это понимаете.
– Безусловно, – осклабилась Мегарри. – Вот только заметьте себе, что имя вашего дядюшки имеет немалый вес в Лабиринтах Крадосса. Сказанное с должным почтением, оно откроет многие двери, к которым в ином случае вас бы даже не подпустили, окажись вы хоть светилами галактической археологии. Как пример, именно ваше родство с мастером Аверре позволило этому кораблю, – она неприязненно ткнула в сторону «Мантии», – занять причал, а вам самим обойтись без тщательного досмотра.
– К чему такие поблажки? – Эйтн чуть выгнула бровь. – Уверяю, ни я, ни мой спутник не станем возражать против любых законных процедур этого порта.
Мегарри недобро сощурилась:
– В самом деле?
Напряжение, образовавшееся между дамами, заставляло поток Теней густеть. Кто знает, к чему это могло привести, если бы не ментальный порог Двуствора. Хватило легкого толчка, чтобы заставить его вступиться за нас.
– Уверен, в том нет ни малейшей нужды. – Изо всех сил тянул он дружелюбную улыбку. – Ваше прибытие уже зарегистрировано, документы в полном порядке, а дополнительного досмотра не требуется. Можете проходить, госпожа. И господин, да. Прошу вас обоих через вот этот терминал.
После царственного кивка, которым Эйтн его удостоила, мы уже было шагнули в сторону широкого прохода, по которому разрозненными группками двигался народ, но тут Мегарри опомнилась.
– Постойте-ка. А как же ваш багаж?
Эйтн даже не оглянулась.
– Мы здесь не задержимся, – бросила она и, ухватив меня под локоть, поволокла прочь от парочки портовых работников.
– Может, зря ты так? – Мы как раз нырнули под высокую арку, разделявшую причальную зону для частных судов и зону пассажирского транспорта, такую же светлую и стерильную, как и все на этой странной станции. Прозрачные стены, стеклянные потолки, лежавшие на тонких колоннах, скромная мебель и редкие растения в высоких горшках – все здесь наводило на мысли о хрупкости конструкции и постоянном надзоре со стороны местных властей. Патрульные направляли новоприбывших к турникетам, притом делали все это без малейшего намека на учтивость – будто пастухи безмозглую скотину. – Иногда не так уж и плохо иметь знаменитого родственника. Глянь на этих несчастных. Нас такая участь миновала. Разве не хорошо?
Продолжая отстукивать каблуками по полированному полу в сторону ряда воздушных такси у внутренней стены причала, Эйтн в полголоса процедила:
– Подумай лучше о том, с каким вниманием теперь будут относиться ко всему, что мы делаем. Иногда быть частью толпы намного лучше.
– Ожидаешь слежки?
В этот момент мы как раз рассаживались по местам выкрашенного в черно-желтые цвета прыгуна, так что ответом меня не удостоили.
Двуместная машинка выглядела натуральной гоночной капсулой с конусовидным носом и полностью прозрачным фонарем кабины. Пилота при этом она, судя по всему, не предполагала, целиком и полностью управляясь с помощью ИскИна.
– Куда прикажете, господа?
Я уставился на приборную панель, откуда смотрело голографическое лицо с парой полукружий глаз и тонкой черточкой, изображавшей рот.
– Уровень четыре-восемь, район Алого квадрата, – отчеканила Эйтн.
Не успел я удивиться такой осведомленности, изображение на дисплее сразу мигнуло, черточка под глазами сменилась дугой улыбки.
– Будет исполнено.
Спустя еще миг антигравы мерно загудели, заставив машинку плавно оторваться от настила и развернуться носом к стене. Я ожидал, что к этому моменту впереди распахнется какой-нибудь люк, так что ничуть не удивился, заметив, как один из сегментов стены скользнул в пол, открыв прыгуну путь к внутренним кольцам Лабиринтов. Глазом не успел моргнуть, а крохотная пулька уже рванула наружу.
Инерция заставила нас прижать спины к креслам, а головы к ложементам, но это практически не вызывало дискомфорта. Разве что самую малость. На космолетах внутренние помещения, как правило, изолированы от внешних воздействий настолько, что ни отсутствие гравитации за бортом, ни безумных скоростей при перелете от планеты к планете почти не замечалось. Здесь же подобные приспособления казались ненужными роскошествами, так что, борясь с приступами тошноты, я изо всех сил тянул шею, стараясь во всех деталях разглядеть устройство шедевра космической архитектуры.