Страх и сомнение

Глава 11

Путём взяток и запугиваний Саша добился открытия двух новых лагерей для беженцев на побережье. Самых больших на континенте. Они походили на зачатки первых племён вавилонской цивилизации, попавших на плодородные земли и готовых дать корни. Были наняты волонтёры и проведены митинги в поддержку равноправия и братства. Рабочий люд и пенсионеры с недовольством смотрели на пёстрые ватаги активистов. Ремня бы им, да власть крепкую. Палаточные лагеря по триста человек разбили быстро и стали наполнять людом. В основном отборным, как и было указано. Крепкие молодые парни, бегущие от войны и унижений, оставляющие жён и матерей на растерзание хаосу. Эти боевые машины, эти истинные патриоты и защитники отечества, на их крепкие плечи легло бремя равенства и братства во всём мире.

В жизни нет друзей, есть союзники. Только глупые фанатики мечтают о революции и едином миропорядке. Когда он разрастался по миру до ужасающих размеров, то всегда находилась игла, протыкающая мыльный пузырь, и через взрывы и дождь негодования всё возвращалось к обычной схеме. Неуправляемый хаос на страже беспорядочного течения.

Параллельно Саша проводил подпольную деятельность внутри города. Неорганизованная толпа мигрантов была лишь прикрытием, в то время как в подвалах министерств зрела сбалансированная работоспособная ячейка раздора. Вербовались в неё обычно учащиеся университетов по обмену или просто живущие в городе не первый день. Лагеря использовались как пушечное мясо. Им позволяли выпустить пар, изнасиловать пару девочек, ограбить пару магазинов, но не более. Пока не более.

– Экзема тихонько ползёт по стране, – рассмеялся Дима, развалившись на диванчике одного из ресторанов. Он притворялся пьяным, – когда она съест старую шкуру, мы включим противоядие и станем новой кожей.

– Меня пугает неуправляемость этой толпы, – выразил обеспокоенность Саша, – порой кажется, если плотина рухнет, поток не остановить.

– Это тараканы, – успокоил Дима, – а на каждого таракана найдётся свой диклофос. Скажи лучше, народ сильно ропчет?

– В основном старушки. Рабочему классу не до этого. На хлеб бы заработать. А хлеб нынче дорог, и если надо мы сделаем его ещё дороже. Люди будут тянуть ношу, пока не загнутся.

– Цивилизации не рушатся, – рявкнул Альберт, – лишь перерождаются. Сколько цивилизаций было на Ближнем Востоке и сколько осталось. Когда-нибудь они выйдут из зачаточного состояния.

Он залпом выпил сто грамм и не поморщился. Небольшой подарок небес. Стойкость к маленьким радостям жизни. Алкоголь, как вода, дым, как воздух, наркотики как витамины. Секс бессмыслен, будто между куклами. Зато мозг работает как часы. И цель, очищение человеческого рода, как проклятье и предназначение.

Сколько сказано о величии, предначертании, полёте над миром. Но там, в небесах, когда весь мир с замиранием сердца следит за каждым взмахом твоего крыла вдруг начинаешь осознавать, что хочется простого семейного гнезда, хочется порой забыться в толпе, взять передышку в борьбе с ветрами ожиданий, непогодой критики и бурей собственных сомнений. Пусть ненадолго, пусть на долю секунды, но эта передышка нужна. Несложно быть гением среди десяти человек, но среди миллиардов… Не каждому богу такое под силу. Что же говорить о смертных. Бежать за вечным величием, всё равно, что тянуться к горизонту. Книг жизни в библиотеке мироздания не счесть. Какие-то стоят на верхних полках в рамках и золотом обрамлении. Другие пылятся на полу, подобно обрывкам газет. Но рано или поздно все книги забываются, их открывают всё реже и реже. А затем, по воле случая, ветром в библиотеку попадает искра и в пламени бесконечности всё превращается в пепел. Цивилизация рождается заново и появляются новые книги, занимающие место старых, на всех нишах истории. Кто не хотел стать великим, но великим насколько? На час, на год, на тысячелетие. Есть ли тот, кто выбил слова на стенах бытия библиотеки, не подвластные ни ветру истории, ни пламени мироздания.

– Я, порой, начинаю сомневаться, что Она существует, – сказал Альберт после того, как Саша ушёл. – Суть, о которой все говорят. Путь от подвала до крыши бытия ещё никто не проходил.

– Думаешь тот, кто начал строить здание умер?

– Возможно… А возможно оно ещё не закончено. Неизвестно, кто построил древо жизни, лишь бы нам не пришлось его пилить. Вавилон разрушили лишь снаружи, на деле его душа гуляет по миру и по сегодняшний день. В виде небоскребов, финансовых пирамид и мнимых цивилизаций на глиняных ногах.

Они расплатились и вышли на улицу. Мелкий дождь бил в лицо, но никто не поморщился. Даже удара молнии они бы не почувствовали. Что уж говорить о проблемах и радостях людей.

Глава 12

Прошло несколько дней, и перипетии "шашечной" ночи стали забываться. Вася как и прежде ходил на работу, как и прежде она его не радовала. Серая пелена облаков, разбавленная на секунду странным мерцанием, вновь заполонила пространство.

Однако вместе с зарплатой в конце месяца ему выдали годовую премию. Якобы за хорошую работу. Главный инженер предприятия спустился с небес и крепко пожал ему руку, выразив удивление и благодарность за знакомство с влиятельными индийскими партнёрами, которые сделали большой заказ на их продукцию. Не забыв напомнить о хорошей недавней партии в шашки. И желании скорейшего реванша.

– Что за чертовщина, – думал Вася, возвращаясь домой.

Деньги, конечно, грели сердце, но страх и сомнение надолго поселились в душу.

Победитель немного обустроил свою маленькую квартирку. Купил двуспальную кровать, так как пружины старого продавленного дивана впивались в бока. Приобрёл небольшую плазму, неизменный атрибут зоны комфорта, а так же маленький журнальный столик и ноутбук, чтобы смотреть шашечные партии не отрываясь от работы. Чуяло сердце, что одной партией серия не закончится.

За окном шли дни, выпал первый снег, и на остатки денег Вася прикупил тёплую одежду и обувь. Жизнь приучила жить от зарплаты до зарплаты, и, даже получив значительную сумму, он её тут же потратил. От греха подальше.

А затем, спустя месяц, на работу принесли конверт с бумажным прямоугольником внутри.

– Шашечный клуб. Пушкинская, 250. Суббота, 23:00. С-3, – прошептал Вася и быстро спрятал письмо в карман.

Был пятница и на остаток дня он взял отгул.

Сидя дома за чашкой кофе и наблюдая разбор партий, он думал, почему же Смольников покончил с собой. Может, это разводка, в конце которой после некоторых уступок его поставили на большие деньги. И не следует ли ему, Васе, обратиться в полицию, чтобы те разворошили осиное гнездо. Или у них всё схвачено и выхода из лисьей норы нет. Так он и уснул, сидя на диване, в глубоких раздумьях и тяжёлых переживаниях.

Проснулся он в районе обеда. За окном светило осеннее солнце, оно давно уже не припекало и первый снег тонким слоем покрыл крыши. Заварив кофе, новоявленный игрок клуба захлопнул ноутбук и размял плечи. Предстоял бой в высшей лиге, где наградой была не просто золотистая жестянка. Впрочем, в случае проигрыша тоже просто так не отпустят.

– Будь что будет, – решил он про себя, открывая ополаскиватель, – мечтатели всегда остаются в стороне от пирога.

Как и в прошлый раз, он решил не засиживаться перед игрой дома. Снова он пришёл в то же кафе, сел за тот же столик и заказал кофе. Он никогда не пробовал спиртного, так как считал, что подобное самоуничтожение ему не по карману. Зато кофе было его слабостью. Крепкий чёрный, от которого перехватывало дыхание и слезились глаза. Каждому в жизни необходим наркотик. Сильный или слабый, полезный или вредный, неважно. Но нужен обязательно.

Снова за окном проходили люди-манекены, будто во вчерашнем заезженном сериале, снова крутили старую пластинку и жизнь шла по избитому сценарию. Рождение, расцветание, старение и смерть… Всё как в партии, все выходят из одного места и отправляются туда же. Об этом размышлял Вася, допивая кофе.

Странно, но спускаясь по мостовой, он совсем не думал об игре. Толи кофе перепил, толи сказывался плохой сон, но к клубу он подошёл в разобранном состоянии.

Снова щёлкнула затворка и костлявая рука взяла приглашение. Снова дверь распахнулась только через полминуты и женщина в чёрном проводила его к игровому столу. На этот раз соперником был толстый мексиканец. Клубы сигарного дыма окутывали его пышные чёрные усы, а широкополая ковбойская шляпа, надвинутая на брови, скрывала холодный убийственный взгляд. Оба молчали. Вообще Вася заметил, что в клубе почти никогда не разговаривали. Как выяснилось позже, таковым было одно из его правил. Так же Вася обратил внимание на то, что все коменданты были очень похожи друг на друга, будто манекены.

– Грим, – тут же догадался он, отмахнув в сторону беспричинные страхи.

Наступила партия и мексиканец, как и индус, рьяно бросился в атаку. На этот раз соперник расчётливо двигал все линии и не давал Васе пространства для манёвра. Но Вася увидел для себя преимущество в открытом тылу соперника и, когда волны атак разбились о гранитную защиту, он провёл эффектную атаку, протащив кинжальным выпадом шашку в дамки. Мексиканец на мгновение застыл и прикусил сигару. Пепел упал на край доски, сигнализируя об окончании боя.

Без особых эмоций, мексиканец поднялся из-за стола, откланялся и удалился вслед за мадам. Пока комендант убирал шашки, Вася огляделся. Как же много вокруг столов, и как много игроков разных национальностей и мастей. Казалось, здесь был представлен весь земной шар, и все играли в одну глобальную игру.

– Вам пора, – сказала мадам, указывая на выход, – вас вызовут в следующий раз.

Больше она не проронила ни слова, и только хлопок двери ознаменовал возвращение Васи в реальный мир.

– Вот уж дела, – подумал он про себя и отправился домой.

Только теперь он почувствовал, насколько устал и вымотался. Хорошо, что воскресение был выходным.

Глава 13

Очнулся Али от сильной головной боли. Бинты, намокшие и затвердевшие от крови, походили на гипс. Никто на него не обращал внимания, будто и не жилец он был вовсе. Всё тело болело от ушибов и ссадин, и от каждого движения Али корчил гримасы. Лодку раскачивало, мотор мурлыкал и успокаивал. Али с трудом сел и почувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Не падать, – скомандовал он тихо.

Посидев пару минут, он поднялся и вдоль стеночки поплёлся на палубу.

Наверху было спокойно. Вокруг лежало море, тихое и убаюкивающее. Солнце грело, но не обжигало. Дима раскуривал сигару и смотрел вдаль.

– Не вини себя, – сказал он, – спас бы ты ту девочку или нет, на её место пришла бы другая. Неиссякаемый поток человеческой плоти на службе пропаганды.

– Откуда вы знали? – спросил хриплым голосом Али.

– Что толку от знания, – горько усмехнулся Дима, – мы ничего не можем, вот что главное. В подобных случаях неведение дороже. Самозабвение и подобие спокойствия. На том берегу тебя ждёт новая жизнь и новые вызовы. Не думай о прошлом, будущее важнее.

– Почему вы мне помогаете?

– Звёзды к тебе благосклонны. Но не думай, что так будет всегда. Рука помощи очень часто берёт карательный меч и железной хваткой проходит по головам страждущих. Порой, не нужно искать ответы, достаточно просто быть благодарным.

Али посмотрел сквозь горизонт и увидел свою прошлую жизнь. Радостную, грустную, наполненную счастливыми моментами и страшными воспоминаниями. Впереди же он не увидел ничего.

– И не пытайся, – улыбнулся Дима, доставая сигарету, – будущее никому не известно. Даже Сути. Что уж до смертных, так и подавно. Впереди что-то будет, советую бежать и не оглядываться. Блуждающие цивилизации тянут за собой и культуру, и людей. Им бы понять и ощетиниться, но вместо этого они встают на колени и распахивают двери.

– Что вы имеете ввиду?

– Первый Рим, второй, третий… Вавилон тут, Вавилон там, в Страсбурге Евровавилон воздвигают. Дальше по писанию придёт спаситель, победит антихриста и заберёт с собой избранных. Получается, мы зря стараемся, носимся по миру, как сумасшедшие, выводим сильные поколения, а тут, оказывается, всё уже предрешено… И ведь главное, никто не говорит, что будет после окончания книги. Типа мир на века. Разбежались…

– А вы знаете, что будет? – робко спросил Али.

– Догадываюсь, – усмехнулся Дима, – но не скажу.

Катер мерно шёл к цели, знал путь и знал стоянку, знали ли её находящиеся на борту?

На причале к катеру подошёл высокий коренастый араб. Он сухо поздоровался с Димой и Альбертом. Али был в сторонке и не слышал их короткого разговора. Спустя несколько минут, Дима махнул рукой и вся делегация спустилась на юг Италии. Здесь было прохладнее, чем дома. Дышалось легче, мягкий климат расслаблял тело. Араб по очереди осмотрел пришельцев и указал на микроавтобус. Али был последним и место оказалось только рядом с водителем. Быстро распрощавшись, араб прыгнул за руль и тронулся в путь.

– Наш лагерь находится на границе Франции и Англии, – сказал араб басом, – они держат нас как скотину, в резервации. Чёртовы белые, устроили революцию, заставили сорваться с родных мест, и теперь недовольны, что мы к ним пришли. Двуличные сущности, скажу я тебе, – он достал атлас дорог и передал Али, – изучай карту, пригодится в будущем. Мы заставим уважать нас и наши традиции. Пусть подвинутся с тёплых местечек, раз уж заварили кашу.

Они проезжали по улочкам маленького городка и прохожие недоверчиво поглядывали на автобус.

– Смотрят, будто на прокажённых, – кивнул араб, – ничего, когда поселимся в их домах, посмотрим, как запоют.

Через несколько часов пути автобус остановился у палаточного лагеря, раскинутого прямо в поле. Али вылез из автобуса и осмотрелся. Десятки палаток, грязь вокруг, доски и тропинки вместо тротуаров.

– Не бог весть что, – согласился араб, – зато пули над головой не свистят.

И то верно. Али определили на окраину лагеря, рядом с туалетом и мусоркой. Пахло нечистотами, но Али привык и не выступал. Маленькая одноместная палатка, старый матрац внутри и сумка со спортивным костюмом и кроссовками.

– Подарок от твоих друзей, – сказал араб, указывая на сумку, – ужин в восемь в центре городка. Не опаздывай. Голодных ртов здесь хватает.

Али лёг на матрац и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Новый воздух, новые лица, старая жизнь. Где же ты, спокойное и размеренное будущее, где ты, долгожданная мечта.

Проснулся он, когда на дворе была ночь. Полежав часик, Али выполз наружу. Тело болело, организм привыкал к новому климату. Над головой были другие звёзды, необычайно яркие, нежели дома, новые насекомые кружились перед носом, будто пылинки солнечным днём. В лесах, несмотря на тёмное время суток, пели птицы. Лагерь тоже не засыпал с наступлением ночи. То тут, то там слышались шорохи, мелькали фигуры и тёмные делишки проворачивались под боком у спящих.

Али заметил, что большая группа с рюкзаками скопилась на краю лагеря. Они были одеты по-походному и о чём-то живо перешептывались. Затем прозвучала команда «Вперёд» и все бросились врассыпную. Али хотел пить и отправился в центр лагеря к столовой. Он проходил по грязным тропам и доскам, под которыми текли нечистоты, в переулках курили и пили, ругались и смеялись. Али никогда не видел таких тёмных ночей и дёргался от каждого шороха. Столовая состояла из наспех сколоченных скамей и длинных столов, стоящих под открытым небом. Только раздача была под брезентовым навесом.

– Как странно, – подумал Али, – ни кастрюль, ни чашек… Где они готовят.

Ответ выяснился в обед следующего дня. Еду в лагерь поставляли неправительственные организации. Две машины с большими чанами прибыли ровно в обед. Люди в жёлтых манишках выгрузились, будто солдаты и резво заняли стратегический пост на раздаче. Местные, казалось, с десяти утра стали стекаться к столовой. Центр был не только местом приёма пищи, но и местом рождения баек и домыслов. Сотни людей слонялись целыми днями без дела, что приводило к возникновению ссор, драк, прелюбодеяний и прочих радостей жизни. А человека не корми, дай потрещать и обсудить перипетии прошедших дней…

Но, как показалось Али, волонтёры не особо радовались обязанностям. Вместе с пищей прибыло ещё две машины с гуманитарной помощью. Вместо стройных очередей и размеренной выдачи, у машин начался хаос. Люди отбирали друг у друга товар, дрались до крови и увечий за одежду, матрасы, сигареты и воду. Манишки истерично дули в свистки, будто это могло что-либо изменить.

– Их и пули то не успокаивают, какие тут свистки, – рассмеялся Дима, протягивая руку.

– А вы что тут делаете? – удивился Али.

Дима и Альберт были одеты как последние оборванцы, грязные джинсы, поношенные кроссовки и пиджаки синего цвета, стёртые в локтях до дыр.

– Контролируем ситуацию, – ответил непринуждённо Дима, – ты чувствуешь мощь этой необузданной толпы? Представляешь, что они сделают, если получат свободу. Прямо зомбиаппокалипсис какой-то.

– Да уж культуры им не хватает, – согласился Али.

– Здесь скрещены разные народы, языки и верования. Старое доброе столпотворение. Они не договорятся и управлять ими просто, как сворой собак.

– Вы хотите устроить хаос? – спросил Али.

– Хаос давно гуляет по миру, – сказал Альберт, – но его распределение неравномерно, и потому бессмысленно. Что толку от естественного отбора, если на одном конце мира спасают инвалидов, которые и родиться то не должны были, а на другом в войнах погибает лучший человеческий материал. Мир погряз в двойных стандартах и мы это исправим. Что за скотство, когда главными новостями становятся болезни королевских собак, их еда и походы в туалет, когда вокруг гибнут люди. Мы заставим их драться за жизнь, чтобы быть достойными этой жизни. Заставим ценить главное и не распыляться по пустякам.

– Неужели это единственный путь? – удивился Али.

– Единственный, проверенно неоднократно, – подтвердил Дима.

Глава 14

Жизнь выбросила на свалку ещё несколько человек. Приходили сюда поодиночке и группами. Одиночкам всегда было тяжелее найти союзников и место. Обычно они подходили к начальнику сортировки и просились на работу. А это автоматическое прошение жительства. Селились обычно на окраинах, рядом с карьером нечистот. Парадокс, свалка на свалке.

Юля забеременела. Как это обычно бывает, от большой любви. Лена долго плакала и покрывала дочь последними словами. Потом успокоилась и обняла. Как никак родная кровинушка.

– Куда теперь? – спросила она.

– Попробуйте к отцу, – посоветовал Дима. – Он то не на свалке, дела всяко лучше, чем здесь.

Посоветовались, согласились. Рожать ребёнка среди грязи и смрада верх глупости. Нарядились в самое лучшее и чистое, что было. Юля в белую блузку и джинсы, Лена в серую юбку и жакет. Выпили и пошли. Отца и, по совместительству, деда они не видели уже десять лет.

Деревня, в которую пришли девушки и Дима, была практически мёртвой. Дима всё снимал на камеру и непрестанно удивлялся бедствию сельского народа. Где искать правды, у кого просить помощи в этом богом забытом мире. Люди молятся тому, кто давно закрыл на них глаза и отдал на растерзание дьяволу.

– Дорогая, – сказал однажды Андрей, – обещай мне, что пока беременна и будешь на кормлении, ты забудешь о спиртном и сигаретах.

– Хорошо, – сказала Юля.

– Тогда и я обещаю не пить и не курить, пока ты кормишь, – воссиял Андрей.

– Люблю тебя, – заплакала Юля.

Не сдержались ни те, ни другие. Кино одно, реальность другая. Мы воюем против себя, против своих пороков и страхов. Не договариваемся, а воюем. Мы уговариваем себя, что всё будет хорошо, но всё почему-то плохо и становиться ещё хуже. Они шли в надежде, что их кто-то ждёт, но этого не было. Дед их не ждал. Он пил каждый день, постигнув истинный цзен, медитировал часами, покачиваясь из стороны в сторону. А тут пришли какие-то и просят помощи. Дом его был покосившимся и полуразрушенным. Двор зарос травой, забор развалился. Вокруг бродили бездомные кошки и собаки.

Девушки подняли пьяного деда с порога и затащили в дом. Лена устала после перехода и легла спать тут же на продавленном диване. Юля вместе с Димой ушла в поле. У стога сена она разрыдалась, как маленький ребёнок.

– Он и здесь то не может выжить, – рыдала она, – куда нам деваться.

– Он сгинет, – согласился Дима, – единственный вариант – взять его на свалку.

– Нет ему там места, – заплакала Юля, – он и работать-то не будет.

Согласились и поплакали вместе. В больнице встретили спокойно и с пониманием. Подходили схватки. Роды проходили тяжело, в результате родилась девочка. Ревела громко, будто чувствовала, что оставят. И Юля оставила. Ушла из роддома под плач дочери. А куда деваться, жизнь испытание. Вернулась на свалку, снова поплакали всей толпой и выпили. Нет в этом мире ангелов-хранителей и никогда не было.

Как говорил Альберт, все мы играем роли. Но каким бы мы ни были актёрами, гораздо важнее быть достойным режиссёром. Жизнь не сценарий и не кадр, который можно переписать и переиграть. Всегда хочется играть с лучшими актёрами, но чтобы с ними играть приходится быть лучшим режиссёром. Многие ли из нас задумываются, что завтра будет последний день. А для многих он наступает. На дороге, на войне, на работе. Все думают, что есть завтра и послезавтра, но кто гарантировал такую возможность. Множество людей мечтает, чтобы завтрашний день не наступил. И для некоторых он, к сожалению, не наступает. А кто сказал, что будет легко? Кто сказал, что каждому обеспечена серебряная ложечка? В мире семь миллиардов, а вакансий на место успешных не увеличивается. Золотой миллиард и его прислуга. Все остальные не в счёт. Юля знала это, хотя и не осознавала. Жизнь такая и деваться некуда.

Дима выдавил из себя слезу, Альберт изобразил грусть… Актёрское мастерство, оттачиваемое столетиями. Игра без шанса переигровки.

Глава 15

– Ты готов? – спросил Дима.

– Готов, – ответил Николя.

– Что ж, твоё следующее задание сложнее, – сказал Дима, бросая на стол конверт с деньгами. – Тебе предстоит командировка.

Николя улыбнулся и кивнул. Он готов был кататься по миру, ради благого дела. А логика его была проста, живите там, где родились, и поднимайте ту землю, в которой родились. В поезде он вспоминал времена, когда в футболе побеждала команда из одного города, когда ценили и чтили болельщиков, которые не переходили из клуба в клуб за деньги, как проститутки. Он помнил игроков, которые целовали футболки не из-за зарплаты и никогда не меняли семью на деньги. А теперь… Теперь и за футболом то следить бессмысленно. Кто с большими деньгами, тот и решает. И как смешно наблюдать радость болельщиков, один игрок клуба которых получает больше, чем вся команда соперников. Давайте будем глумиться над тараканом, которого можем задавить по дороге, давайте будем болеть за того, кто может укрыться в трещине. Равноправное боление? А ведь заводы одни и те же. И те, кто был вчера в болоте, вливаниями миллионов долларов, вдруг становятся богами. Но не болельщики, а игроки команды и тренера. Но они не болеют за результат. Потому что можно покупать другие клубы, спонсируемые другими болельщиками. Которые работают на шахтах, на заводах и месторождениях, на продукции которых зарабатывают владельцы. Так может за их зарплату стоит ругаться не на игроков и тренеров, а на владельцев? Куда они вкладывают деньги? И если они такие богатые, почему не вкладывают деньги в арабский футбол? Не дают, заставляют… Но мы же не верим в теорию заговоров. Каждый волен размещать деньги по собственному разумению. Только почему-то жизнь располагает по другому.

Николя ехал в поезде и размышлял. Его послали на задание, куда как важнее предыдущего. Пара трупов ни в какое сравнение не идёт с десятками жертв, на которые он подписался. На севере Франции разбили два больших лагеря, и один из них следовало предать огню, как послание всему остальному миру. Мы влюбляемся в героев фильмов и сказок, мы влюбляемся в образы и мысли. Мы не влюбляемся в жизнь и действительность. Что ж, порядка нам и большой удачи. Супергероев и супергероинь в жизни мало, а людей много. И каждый хочет любить.

Кроме Альберта и Димы. Эти полукровки владели миром и пользовались этим в полной мере. И эти ребята приказали спалить недавно открытый лагерь беженцев. Нет проблем, только предстояло Николя одному проникнуть в логово зверя, предстояло заложить бомбу и взорвать её в самом чреве понаехавших. Николя собрался. Это ради благого дела и ради великой идеи превосходства. Иначе его жизнь не имеет значения. Иначе вся жизнь не имеет значения.