Цифровой детектив: Как проверять людей, компании и информацию по открытым источникам

— Тогда так и пиши.

Лев зачеркнул на черновике «система работает» и оставил: «публичных сообщений о текущем сбое нет».

Вера перешла ко второй колонке. Она открыла программу старого городского слушания о модернизации оповещения. Среди участников значился инженер, выступавший от одного из подрядчиков. Его фамилия встречалась и в архивной копии страницы компании, в списке технических специалистов; на нынешнем сайте страницы уже не было. В профессиональном профиле Вера нашла несколько лет работы в интеграции систем уведомления, затем — переход на другую должность.

— Это Роман? — спросил Лев, заглянув через её плечо.

— Роман из программы. В профиле указана прежняя должность, но ни слова о том, к каким именно модулям у него был доступ.

— Значит, мог знать систему изнутри.

— Мог. А мог знать только то, что опубликовано.

Она вписала его фамилию небольшими буквами и добавила: «бывший специалист; объём доступа неизвестен». Рядом легли другие открытые следы: компания когда-то упоминала перемены в технической команде после завершения контракта; старые объявления о найме искали сотрудников с опытом в городском оповещении.

— Для самовольной акции нужен человек, который знал, где взять записи и как их подать, — сказал Лев. — Профессиональный опыт у него есть.

— Для публикации о системе достаточно знать, как её называют в документах. Это ничего не говорит о доступе к приложению.

— И не подтверждает, что Роман вообще участвовал.

— Верно.

Вера записала в правой части колонки: «нет прямой связи с файлом; доступ после увольнения не подтверждён». Рядом с именем поставила вопросительный знак, но обводить не стала.

Лев откинулся на стуле. Из приоткрытой двери тянуло холодом; на мониторе синело окно профиля.

— Если он хотел ударить по бывшему работодателю, старое выступление Лидии годилось бы, — сказал Лев. — Человек знает, какие формулировки никого не удивят, и вырезает как раз ту часть, которая мешает.

— А если хотел сорвать испытание, зачем назначать публикацию за двенадцать часов до голосования? Можно было бы нацелиться на сам тест.

— Может, решение о контракте важнее.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

— Ты не доверяешь удобным мотивам.

— Я не доверяю мотиву, который мы придумали за подозреваемого.

Роман остался на доске фамилией из открытых материалов — не больше. Ни личной переписки, ни публичных заявлений против компании, ни подтверждения, что он видел исчезнувшее приложение. Достаточно, чтобы не отбрасывать версию; слишком мало, чтобы произнести её вслух без оговорки.

— Значит, бывший сотрудник — технически возможно, — сказал Лев.

— И пока подтверждается лишь общей возможностью и его профессиональным прошлым.

— Ты умеешь сделать подозреваемого скучным.

— Зато он не станет мишенью из-за нашей скуки.

Третью колонку Вера оставила напоследок. На мониторе были открыты страницы «Порог-Системы», «Рубеж-Сервиса» и «Маяк Инжиниринг». В нескольких материалах повторялся один и тот же служебный адрес, указанный в связи с закупками и публичными обращениями. Компании встречались в общих документах, а открытые реестры связывали их договорами, поставками и общим контактом.

Вера перенесла на доску названия, но сплошной линии между ними не провела.

— Общий контакт не превращает их в одно лицо, — сказал Лев. — Это может быть внешний координатор, конкурсная форма, общий представитель.

— А закупки показывают, что они работали в одном контуре. Не то, кто управлял публикациями.

— У «Маяка» есть причина хотеть срочный контракт.

— У «Маяка» есть финансовый интерес в городских работах. Это подтверждают договоры. Причастность к ролику — нет.

— Если испытание пройдёт плохо, городу придётся что-то менять.

— А если пройдёт нормально, кому достанется контракт?

Лев не ответил. В архиве торгов он нашёл описание срочной закупки, где фигурировали компании с доски. Сроки и предмет договора не оставляли много места для благородного прочтения, но и выгода не становилась от этого доказательством вмешательства.

— В пользу кампании, — произнёс он наконец, — общий подрядный контур, деньги и подозрительно удобная дата. В пользу постановки — удалённое приложение и ролик, где исчезает ровно та часть, которая оправдывает Лидию.

— А в пользу того, что это кампания «Маяка»?

— Пока ничего прямого.

— Что ей противоречит?

Лев вернулся к страницам компаний. В открытой карточке городского договора было указано, что технические материалы размещали разные подразделения администрации и подрядчики. Приложение создали как открытый раздел, но ссылка теперь не работала. Исчезновение могло объясняться переносом, ошибкой публикации или чьим-то решением — ни название «Маяка», ни имя Бессонова рядом с кнопкой не стояли.

— Если бы подрядчик готовил выверенную кампанию, странно оставлять такой заметный след, — сказал Лев. — Общие контакты, история закупок, привязка к голосованию.

— Может, рассчитывали, что никто не станет их связывать.

— Мы связываем.

— По открытым закупкам. Тут нет ни секрета, ни преступления.

Вера дополнила колонку: «публичные связи подтверждают деловой контекст, не авторство». Ниже записала: «нет файла; нет распоряжения; канал от компаний к публикации не установлен».

Из динамиков рабочего компьютера донёсся сухой щелчок уведомления. Лев открыл страницу, которую они сохраняли по ссылке Ники. Она по-прежнему сообщала, что приложение недоступно. Внизу оставались заголовок документа и дата размещения, самого файла не было.

— Она предупреждала, что не может его передать, — сказал Лев. — Только показала адрес.

— Значит, пока мы можем подтвердить лишь существование ссылки. Не содержимое приложения.