Эссе

Считается, что плановая и рыночная экономики несовместимы. Однако в сталинские времена они совмещались более чем успешно. Приведу лишь небольшой отрывок из интересного материала А.К.Трубицына «О Сталинских Предпринимателях», который я нашел в Интернете. «И какое же наследство оставил стране товарищ Сталин в виде предпринимательского сектора экономики? Было 114000 (сто четырнадцать тысяч!) мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, причем артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. И артели производили не только простейшие, но такие необходимые в быту вещи – в послевоенные годы в российской глубинке до 40% всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель и т.д.) было сделано артельщиками. Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпускала ленинградская артель „Прогресс-Радио“. Ленинградская артель „Столяр-строитель“, начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на „Радист“ – у нее уже крупное производство мебели и радиооборудования. Якутская артель „Металлист“, созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой. Гатчинская артель „Юпитер“, с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944-м, сразу после освобождения Гатчины делала остро необходимые в разрушенном городе гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы».

Однако время это было исключительно жестоким и противоречивым. Объективно существовала и другая сторона медали у сталинской экономики. В эти же годы проводились репрессии против фундаментальных наук, и потери были ужасны. Репрессиям подверглись инженеры, ученые, историки, биологи, изобретатели, физики, химики и многие другие. По данным организации «Мемориал: было арестовано 99 членов АН СССР (РАН), в том числе 5 почетных членов, 33 действительных членов и 61 члена-корреспондента Академии наук. В период с ноября 1928 по июль 1955 не было дня, когда в заключении не находился какой-нибудь член АН СССР. Из 99 арестованных членов Академии наук 44 погибли в результате репрессий: 23 расстреляно, 13 умерло в заключении (в тюрьмах и лагерях), 8 – в ссылке. Остальные 55 чел. были освобождены и умерли на свободе, 1 выслан из страны (А.А.Кизеветтер); некоторые из них находились под арестом лишь несколько дней (В.И.Вернадский), другие провели в заключении и «шарашках» по 10 и более лет (Н.С.Кошляков), третьи находились под домашним арестом до конца своих дней (М.С.Грушевский).

Были расстреляны 3 почетных члена РАН: Николай II (1918), великие князья Николай Михайлович, Георгий Михайлович (1919); 8 действительных членов АН СССР: Н.М.Тулайков, Д.Б.Рязанов, А.Н.Самойлович, Н.И.Бухарин, В.В.Осинский-Оболенский, Н.П.Горбунов (1938), Г.А.Надсон (1939), Н.А.Вознесенский (1950); 12 членов-корреспондентов: Т.Д.Флоринский (1919), Б.М.Гессен (1936), В.Г.Глушков, Н.Н.Дурново, Г.А.Ильинский (1937), Я.Н.Шпильрейн, В.Н.Бенешевич, С.Г.Томсинский, А.А.Саткевич, Г.Ф.Церетели (1938), Б.В.Нумеров (1941), В.С.Игнатовский (1942).

Были осуждены к ВМН, но умерли в заключении академики Н.И.Вавилов, И.К.Луппол (1943), умер в тюрьме осужденный на 10 лет академик Н.М.Лукин (1940), во время следствия умерли академики Я.О.Парнас и И.Ф.Григорьев (1949); также погибли в заключении члены-корреспонденты Е.Ф.Будде, Е.И.Шпитальский (1931), В.Ю.Ган (не ранее 1939), А.Ф.Вальтер (1941), Г.А.Левитский, И.И.Замотин (1942), К.Д.Покровский (1944), П.А.Вальтер (1947). Судьба арестованного в 1937 В.Ю.Гана неизвестна, по официальным данным он умер не ранее 1939; до сих пор не обнаружено даже его фотоизображение. Умерли в ссылках: почетный член АН СССР Д.Ф.Егоров (1931), академики С.Ф.Платонов (1933), В.Н.Перетц (1935), М.К.Любавский (1936); члены-корреспонденты Д.Н.Егоров (1931), А.И.Бриллиантов (1933), С.В.Рождественский (1934), В.Г.Дружинин (1937).

Также есть и такие цифры, что в 37—38 годы было расстреляно свыше 500 человек связанных с наукой. Сюда входили: профессора, доктора, аспиранты и прочие различные сотрудники. Специально для тех, кто чересчур идеализирует сталинские времена и думает, что Сталин преследовал только врагов государства, ниже представлена судьба представителей технических наук, которыми по праву гордится современная Россия:

1. Королев Сергей Павлович (1906/07—1966) – специалист в области ракетной техники, основоположник практической космонавтики. Чл.-корр. АН СССР с 1953, академик с 1958. Член-корреспондент Академии артиллерийских наук по ее Ракетному отделению с 1947. К моменту ареста – старший инженер группы №2 в НИИ №3 Наркомата оборонной промышленности (Реактивный НИИ, Москва), где руководил работами по реактивным летательным аппаратам. Арестован по «делу РНИИ» через несколько дней после выхода оттуда. Постановление на арест вынесено Главным экономическим управлением НКВД СССР, санкция (арестовать как члена «троцкистской организации») дана первым заместителем Главного прокурора СССР Г. К. Рагинским. Взят 27 июня 1938, содержался сначала в одиночной камере Бутырской тюрьмы. «Нашей стране ваша пиротехника и фейерверки не только не нужны, но даже и опасны, – говорил ему следователь. – Занимались бы делом и строили бы самолеты. Ракеты-то, наверное, для покушения на вождя?» Подвергался пыткам. Первый запротоколированный допрос – 28 июня, второй – 4 августа (на нем «признался» в ответ на угрозу расправиться с женой и дочерью). На суде отказался от показаний, вырванных следствием. 27 сентября 1938 получил по приговору ВК ВС СССР 10 лет лишения свободы как «член антисоветской контрреволюционной организации». Так же по некоторым данным Королёва сильно пытали. Тут мне по неволе хочется задать вопрос, а что бы было, если бы Королёв умер в тюрьме? Смог бы СССР первым выйти в космос?

2. Глушко Валентин Петрович (20 августа (2 сентября) 1908, Одесса – 10 января 1989, Москва) Специалист в области создания ракетных двигателей. Чл.-корр. АН СССР по Отделению технических наук (теплотехника) с 23 октября 1953, академик по Отделению технических наук (энергетика) с 20 июня 1958. Арестован в ночь на 23 марта 1938 при разгроме Реактивного НИИ (Москва), где занимался конструированием жидкостных реактивных двигателей (ЖРД). Сидел в Бутырках. Обвинительное заключение по его делу завизировано А. З. Кобуловым примерно год спустя после ареста. Приговорен 15 августа 1939 к восьми годам заключения. Освобожден от заключения со снятием судимости указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июля 1944 (тем же указом, что и С.П.Королев). Оставаясь засекреченным и не вполне свободным почти до самого конца жизни, с 1947 руководил двигателестроительным ОКБ, с 1974 – научно-производственным объединением «Энергия». Стал Главным конструктором космических реактивных двигателей и ракетно-космических систем.

3. Туполев Андрей Николаевич (1888—1972) – авиаконструктор, основоположник металлического самолетостроения в СССР. Чл.-корр. АН СССР с 1933 до 29 апреля 1938 (исключен Общим собранием). Академик с октября 1953. В момент ареста – главный инженер Главного управления авиационной промышленности. Арестован 21 октября 1937 в Москве. Сначала находился в лубянской одиночке, оттуда переведен в Бутырскую тюрьму, в камеру №58. «Нет, меня не били, только подолгу держали на стойке, а ведь мне тяжело, я грузный. Стоишь, а следователь бубнит свое: «Пиши, блядь, кому ты продал чертежи?! Сколько тебе заплатили? Пиши, не стесняйся, твои дружки Архангельский, Сухой, Петляков, Мясищев давно раскололись и продали тебя. Один ты упорствуешь, колись, самому легче будет». Знаешь, такой тупой, ограниченный маньяк, долдонит свое, а я стою, ноги болят, глаза закрываются, спать хочется, стою и думаю: кажется, всю жизнь только и делал, что строил для них самолеты, нет, не для них, для своей страны.

Конечно, были просчеты, не все удавалось, но ведь не со зла. Стоишь и думаешь: «Прости им Бог, не ведают, что творят»». Если Туполев не признается, жену его обещали отправить в лагерь (она тоже сидела в Бутырской тюрьме), а сына и дочь – в детские дома. Туполев «признался». Следствие по его делу закончено в апреле 1938.

4. Стечкин Борис Сергеевич (1891—1969) Теплотехник, специалист по теории авиационных двигателей. Чл.-корр. АН СССР с 1946, академик с 1953. В заключении в связи с «делом Промпартии» в 1930—1931, затем до 1933 в шараге – ОКБ НКВД. Вновь арестован в декабре 1937, помещен в Бутырки. Затем – в ЦКБ-29 (туполевская шарага), занимался моторами, затем стал разрабатывать свой движитель. Приговор вынесен 31 мая 1940. Освобожден в марте 1943 (?) Сталиным для работы у авиаконструктора А.А.Микулина по личной просьбе последнего.

5. Некрасов Александр Иванович (1883—1957) Специалист в области механики и гидродинамики. Чл.-корр. АН СССР с 1932, академик с 1946. С 1930 сотрудник ЦАГИ – Центрального аэрогидродинамического института. В 1937 – профессор МГУ. Арест Некрасова последовал за возвращением его из США, где он во время научной командировки попал в автомобильную катастрофу и стал инвалидом (участок памяти, связанный с теоретической механикой, он сохранил). Арестован, видимо, в 1937. Среди обвинений: агент ФБР, продал часть Поволжья одному американскому миллиардеру. По приговору (1938?) имел 10 лет заключения. В туполевской шараге был начальником расчетной бригады. Выпущен до окончания срока, в 1941.

Неужели нужно было сажать сотни учёных в лагеря для того, чтобы заставить их потом работать в шарашках? Понятно, что творческий труд там не мог быть производительным, поскольку был, по сути, рабским, несвободным.

Несмотря на это гениальность системы МПЭ позволила сталинской экономике поставить мировые рекорды в темпах экономического развития.

После прочтения этого материала, думаю, понятно насколько неразумно ведется экономическая политика в России сегодня. Ставка на менеджеров-номенклатурщиков также убийственна для русской экономики, как и ставка на политработников-номенклатурщиков, по сути, на тех же менеджеров, но по-другому названных.

3

Теперь несколько слов о первом экономическом спаде, который начался при Хрущеве в 1954 году и продолжался ровно десять лет.

В середине 50-х годов МПЭ был тихо и незаметно отменен. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

В 1959 году у крестьян отобрали скотину и огороды, у кооперативов – собственность, у директоров – самостоятельность. Резко уменьшилась (относительно предыдущих лет) зарплата и социальный статус ученых. Начался полный демонтаж сталинской корпорации и формирование «коммунистической» олигархии, которая стала практически неподсудной и неподследственной.

Повсеместно шла политика уравнивания зарплат квалифицированного и неквалифицированного рабочего. Труд инженера, невзирая на квалификацию и отдачу, неуклонно обесценивался и, в конце концов, стал оплачиваться ниже труда рабочего. Все это творилось под аккомпанемент мантр или речей со всех трибун о диктатуре пролетариата и его передовой роли в обществе. На самом деле, понятно, никакой реальной диктатуры пролетариата не было и близко. Укреплялись позиции номенклатурщиков, жирного слоя хрущевских чиновников, которые в отличие от сталинских, не желали делить властью с умными и умеющими. И это удалось. Со временем удалось и обратное, порядочных, умных, интеллигентных, настоящих специалистов превратить в быдло.

4

Второй экономический спад – 1977—1987 резким не был, но был неуклонным и неотвратимым. Продолжался десятилетие, как и первый спад. Закончился, как мы все знаем, развалом Советского Союза. А начался тогда, когда Брежнев приказал отдать руль в вопросах экономики, техники и науки в руки партии.

Имеется в виду начало резкого и неотвратимого спада, а вообще он имел место во все время правления Брежнева. Правда, согласно опросам, основная масса нашего населения, жившего тогда, желает вернуться в то время и склонна считать, что оно было не только высшим уровнем развития советского государства, но и устроено справедливее, чем в сегодняшней России.

Для стиля правления Брежнева был характерен консерватизм. Он не обладал ни политической волей, ни видением перспектив развития страны. Тогда в высшей власти страны был единственный человек – председатель правительства А.Н.Косыгин, имеющий политический вес и обладающий стратегическим мышлением. В 1965 году он попытался провести экономическую реформу, но она забуксовала и была сведена на нет из-за нежелания Брежнева параллельно проводить политические преобразования и даже ставить под сомнение отработанный номенклатурой механизм партийного руководства экономикой страны.

А в экономике постоянно проявлялись тенденции стагнации, которые в 1970-х гг. компенсировались благоприятной для СССР внешнеэкономической конъюнктурой. Львиную долю ресурсов поглощал военно-промышленный комплекс (ВПК) – область особой заботы Брежнева. При нем ВПК достиг своего апогея, что приносило ущерб развитию экономики в целом и усугубляло кризис. Темпы роста промышленности и сельского хозяйства резко снизились, научно-технический прогресс замедлился. Советский Союз все больше отставал в своем развитии от ведущих мировых держав.

Политическая жизнь характеризовалась ростом бюрократического аппарата, усилением его произвола. В партийных и советских кругах (прежде всего в ближайшем окружении Брежнева) процветали злоупотребление служебным положением, казнокрадство, коррупция, очковтирательство.

Вместе с тем органы госбезопасности усилили борьбу с инакомыслием. Брежнев лично одобрял репрессивные меры, направленные против активистов правозащитного движения в СССР.

Пишу все это совсем не случайно. Инновации и технический прогресс – это то, чем я занимался всю свою активную жизнь вопреки политике власти. Технический прогрессу страны посвятил жизнь и мой отец. Ее политика по отношению ко мне и отцу нарисована на наших спинах и задницах, поскольку за свою деятельность я, например, получал только «пинки и удары плетью». Отцу воздали должное за профессионализм только во времена сталинские, в дальнейшем он получал то же, что и я. Так власть относилась как раз к инженерам успешным, всегда видя в них своих потенциальных конкурентов, в какой-то степени опускающих их в глазах населения только своим существованием, профессионализмом, и при случае пинала и унижала. Их лозунг – «незаменимых нет» как раз и был направлен против таких инженеров.

На ВДНХ разработка, которую отец предложил и внедрил, была отмечена золотой медалью. Медаль эту вручили секретарю парткома завода, понятно, что к разработке этой отношения никакого не имеющего. Будучи талантливым инженером и руководителем, дорос отец до главного технолога и в брежневские времена с 1977 по 1979 годы трижды грубо снимался с должности за то, что не имел партийного билета.

Моя жизнь – это такое же отражение отношения власти к инженерам, специалистам, которое к концу советского времени только ухудшалось. До 1978 года в организациях главные инженеры, главные конструктора, главные технологи могли быть беспартийными, главное было – профессионализм. С 1978 по 1981 в СССР с подачи Брежнева проходила компания по замене всех профессионалов, занимающих соответствующие должности, на чиновников с партбилетами в карманах. Одновременно в учебных институтах профессора, доктора наук, не имеющие партбилетов, повсеместно отстранялись от учебного процесса.

После 1981 года из-за резкого падения профессионализма в управлении экономикой – она была обречена. С 1980 по 1991 я находился на пике своего технического творчества и свидетельствую, что экономика была не в состоянии воспринимать инновации. Отец вписывал в соавторы изобретений нужных людей, и они внедрялись в народное хозяйство, я, всего пятнадцать лет спустя, в свои изобретения кого только не вписывал, натурные действующие образцы демонстрировал на выставках, экономика, несмотря на очевидные преимущества от внедрения, не принимала ничего. Результат известен, страна продержалась всего 10 лет.

Интересно, что анализ подъемов экономики приводит к очевидному: у лиц обеспечивающих их была сильная мотивация его обеспечивать. При спадах, наоборот, властью и законами полностью был исключен интерес этих лиц работать на прогресс. И еще очень важное обстоятельство, которое мы в России исторически никак корректно выполнить не можем. Это определение и всесторонняя поддержка тех лиц, которые обеспечивают экономический подъем. В советское время, когда упор делался на идеологию, и она была главной при решении экономических и технических проблем, всегда наблюдался спад. Период мощного подъема за весь советский период был всего один с 1936 по 1953 годы. Ставка в эти годы делалась как раз на профессионалов, специалистов. Идеология в науке и технике временно отошла на второй план.

Хорошие специалисты как раз и обеспечивают качество и уровень экономики государства. Везде они дорого стоят. Подъемы в России были только тогда, когда специалист стоил значительно дороже чиновника. В 1976—77 годах я работал в Польше. В гостинице в номере рядом с моим жил западный немец, тоже инженер, причем моего возраста. Я помню шок, который испытал, узнав, что ему платят в десять раз больше чем мне. Думаю понятно, почему такая пропасть в уровне экономики немецкой и российской.

При Брежневе всего десятилетие абсолютной власти коммунистов в науке и технике привело страну к экономической несостоятельности. К сожалению сегодня ситуация в экономике в некоторой степени напоминает брежневский застой. В технически сложных отраслях у власти на всех уровнях мы можем наблюдать так называемых менеджеров в деле, которым управляют, мало что понимающих. Ставка опять сделана на лиц ложных, которые никак не могут обеспечить инновационный и экономический подъем. Поэтому-то и разговоры власти на эту тему напоминают пустопорожний треп. Разве не так? Анатолий Сердюков, например, сейчас индустриальный директор по авиационному кластеру госкорпорации «Ростех», курирует развитие всей авиационной промышленности страны. После долгой карьеры в мебельном бизнесе он вдруг сменил своего тестя Зубкова в кресле руководителя Налоговой инспекции Санкт-Петербурга. Потом вдруг возглавил оборонное ведомство страны. Теперь вдруг оказалось, что в самолетах он разбирается лучше, чем в продаже табуреток. Очевидно, что он непотопляем и занимает высокие должности, поскольку является представителем номенклатуры. Делается это куда как циничнее и бесцеремоннее, чем было при Брежневе. Похоже, что элита в нашей стране живет удержанием сложившегося положения вещей. Она прорвалась к власти, деньгам, ресурсам и не заинтересована в переменах. У нас низкая социальная мобильность, нет сменяемости власти, то есть отсутствуют какие-то стимулы, чтобы элите меняться. Какой же тут может быть прогресс, когда целых двадцать лет мы наблюдаем бесконечное «перетасовывание колоды» одних и тех же властных лиц. Многие из них, кстати, активно участвовали в развале созидательного сектора экономики страны и безжалостно выкидывали на помойку специалистов, и даже целые технические школы. Загублены такие отрасли как гражданское авиастроение, станкостроение, краностроение.

Непонятно, зачем корячусь и пишу это, понимаю, что все уйдет как в песок вода, ведь уже в 1970-е годы Россия развернулась совсем не в ту сторону и самыми богатыми и уважаемыми в ней стали не ученые, и конструкторы, как было ранее, а работники торговли и номенклатура. Лидерство ученых и конструкторов обеспечивало экономический подъем государства и в какой-то степени нравственное здоровье населения, лидерство номенклатуры и торговли работает на деградацию государства, что мы воочию и наблюдаем. Однако пишу, удержаться не могу: за державу обидно! А еще поддерживает уверенность в том, что мысль материальна. Для того чтобы понять, куда придет страна с такими управленцами и такой экономической политикой, достаточно вспомнить конец советского периода нашей истории и бандитские 1990-е годы.

В настоящее время власть в России представлена бюрократическим аппаратом, жёстко сращенным с олигархическими структурами. В этой связи наблюдается неуклонный рост численности чиновников и, думаю, что принципиальная перестройка экономики маловероятна. Сегодня людей, что-то производящих, не более 15% от общей численности работающего  населения, и их количество только уменьшается.