Путь. Записки художника

Глава I. Теневой лик

Я вижу 20 000 000 расстрелянных и загубленных в сталинских лагерях для «врагов народа», сплошная колонна которых, покачиваясь на ветру, протянулась от Ленинграда до Владивостока – через всю территорию Советского Союза. В беззвучной пепельной тишине вопрошающе и требовательно смотрит она на нас пустыми глазницами в самые глубины нашего существа, оставляя в бездне его невидимые нам следы, неустранимые из народной памяти. Все эти люди, не имеющие никакой вины, были близкими кого-то из нас. Под звуки моторов ночных воронков их вырвали из трясущихся рук матерей, из еще теплых объятий любимых и под испуганными взглядами детей увезли на пытки с последующим выстрелом в затылок или на участь рабочего скота на «Великие Стройки Коммунизма», где их ждала смерть от голода, болезней и издевательств надсмотрщиков.

Советский строй был с двумя ликами, и теневой лик, посыпанный пеплом и залитый кровью, тщательно скрывался. Никто, даже прямые исполнители палаческих функций, не знали полного масштаба репрессий. Только никогда не насыщаемый смертями, никому не доверяющий, захвативший единоличную власть и вечно боящийся ее потерять, Сталин, да несколько руководителей ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ могли знать общие цифры осужденных, но и эти руководители последовательно уничтожались вождем как слишком информированные соучастники преступлений.

Сохранению тайны репрессий способствовали как молчание родственников арестованных – из страха ухудшить их дальнейшую участь и быть арестованными самим – так и факт вовлечения в карательные действия (в прямой или косвенной форме) огромного количества людей, в первую очередь секретарей партийных организаций всех уровней (прежде всего, районного, городского и республиканского масштабов), которые по положению должны были ставить свои подписи согласия под списками людей, подлежащих аресту. Фактически прямыми соучастниками были также люди, ставшие осведомителями и доносчиками из карьерных побуждений или по слабости характера, давшие себя запугать и начавшие сотрудничать с ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. Если учесть, что доносчики были в каждом из советских учреждений, то можно представить, что их численность измерялась миллионами.

Для введения в заблуждение советской и мировой общественности проводились в 30-х годах открытые показательные судебные процессы над «изменниками Родины», как правило, высокопоставленными лицами, в которых Сталин видел прямую угрозу своей безраздельной власти. Процессы внешне велись с соблюдением необходимых юридических правил, подсудимые полностью признавали свою вину (на самом деле вымышленную, установленную на основе «признаний», полученных под пытками) и производили убедительное впечатление, примером чего может служить мнение Л. Фейхтвангера о полной законности этих судов.

В то же время 99,99 % приговоров выносилось тайно без судопроизводства на закрытых заседаниях «троек» без присутствия адвокатов подсудимых и права на обжалование, с исполнением смертных приговоров немедленно.

В основе этой практики находились сформулированные Лениным установки о праве большевиков на любой произвол, если это полезно для революции.

После захвата власти в России большевиками во главе с Лениным и отсутствия немедленных подобных революций в европейских странах, в неизбежности которых они были уверены и на поддержку которыми революции в России рассчитывали, стал во весь рост вопрос удержания власти любой ценой.

В соответствии с данным Лениным определением диктатуры пролетариата как «неограниченной законом, основанной на насилии власти пролетариата над буржуазией» он, со свойственной ему неутомимой энергией и маниакальной одержимостью насилием, развернул, опираясь на вооруженные отряды рабочих, руководимых комиссарами, «неограниченный законом» террор, создав ВЧК-ГПУ во главе с Дзержинским. Античеловеческая тотальная жестокость в государственном масштабе, творимая после смерти Ленина, первого в мире ее идеолога и организатора, его верным учеником и последователем Сталиным, была неизбежным следствием захвата власти в огромной стране маленькой кучкой вернувшихся из эмиграции, кипящих ненавистью политических деятелей, не желавших ни с кем разделить свою власть.

По существу, началось целенаправленное уничтожение населения, прежде всего культурной и дворянской элиты дореволюционной России – нередко со всеми родственниками, а также всех представителей в прошлом состоятельных кругов, начиная от фабрикантов и кончая среднего уровня состоятельности крестьянами.

Смысл этих действий был вполне определенно сформулирован в словах «любимца партии» (по выражению Ленина) Н. Бухарина: «Мы будем выпускать интеллигенцию такую, какая нам нужна – так, как выпускают на заводе гайки». Задача была ясна: уничтожить как можно больше людей – представителей прошлой культуры и традиций, использовав предварительно большую часть из них в качестве бесплатной рабочей силы в лагерях, и целенаправленно воспитать «от нуля» новые поколения людей, готовых служить новой власти и быть для нее опорой.

В свете этой программы по созданию совершенно нового типа людей понятно то яростное неприятие научной теории генетики, которое проявило партийное руководство страны во главе со Сталиным. Основоположник русской генетики академик Вавилов был заточен в тюрьму, и после избиений на допросах – погиб.

Понятно, что эта характеристика большевистского террора, осмысление его глобальных целей и масштабов могли возникнуть в моем сознании в такой форме только после опубликования ранее секретных партийных материалов, которое произошло за период с XX съезда КПСС до наших дней. Однако, еще в сталинские времена, когда о репрессиях населению были известны лишь отдельные разрозненные факты, и разум не мог себе представить, что партийное руководство страны ведет организованное, сознательное глобальное уничтожение части людей, имело место в быту мнение, что «посадить могут кого угодно»; поэтому не только борьба, но сколько-нибудь свободное выражение вслух своего осуждения «политики партии» было совершенно невозможно.

Глава II. Освещенный лик

Народ не является политической категорией, его жизнь, длящаяся тысячелетия, имеет свои глубинные корни. Сменяются формы политической власти, приходят и уходят правители, а «душа» народа продолжает свою таинственную жизнь, не поддающуюся полностью попыткам ее определения в категориях рассудочного мышления. Она полна стремлением к фундаментальным нравственным ценностям, которые являются основополагающими для этого народа. Она стремится к осуществлению абсолютного идеала этих ценностей, который наполняет духовным смыслом жизнь народа, хотя не может быть полностью воплощен в повседневной практике. В истории жизни народа в его среде могут происходить события, полностью противоречащие этому Идеалу, но, странным образом, не разрушающие его ценности и значения, – подобно тому как для верующего любые недостойные поступки конкретного священника не подрывают веры в чистоту и непогрешимость Священного Писания. Наличие Идеала является тем стержнем, той опорой, вокруг которой существует народ. Потеря духовного стержня равносильна исчезновению народа, превращению его в разрозненные группки потерявшихся в мире одиночек.

Ни одна власть поэтому не может долго держаться на одном терроре и страхе, как бы совершенно они не были организованы. Нужна позитивная яркая идея, в которую поверил бы народ, которая была бы ему близка, которая объединила бы его во имя высокой цели. Как правило, такая идея включает в себя элементы мифа, утопии, мечты. Она обычно неосуществима полностью в реальной повседневной жизни, но это не является препятствием для ее принятия, ибо эта Идея ведет беседу с глубинами «души» народа, и аналитический аппарат разума оказывается как бы в стороне, сфера его активных проявлений лежит совсем в другой плоскости.

Обычно в истории роль такой Идеи выполняли религиозная и национальная идеи, действующие, как правило, совместно, дополняя и усиливая друг друга.

Роль такой объединяющей народ Идеи выполняла в годы советской власти идея построения бесклассового социалистического – коммунистического общества, которая, по существу, была преемницей христианских заповедей о неправедности обогащения одних людей за счет других, об обязанности богатого раздать свое имущество бедным, о равенстве всех людей, так как все они созданы «по образу и подобию Божию». То, что большевики отвергали существование самого Бога, словом которого и были эти заповеди, – не имело значения, так как мифологическое сознание живет образами, а не доказательствами. Любопытный парадокс истории оказался в том, что большевики, воинствующие противники религии, разрушители церквей и убийцы священников, объявившие о создании принципиально нового общества, по существу, на самом деле сделали попытку построения «Царства Божия» на земле – «общества равенства и братства», и тем самым, оказались в русле вполне традиционных народных мечтаний.

Тот факт, что православие имело глубокое влияние на формирование сознания русского народа, общеизвестен. Мысль о несправедливости, безнравственности социального неравенства пронизала русскую литературу XIX века. На ней воспитались многие поколения русских людей.

Христианское бескорыстие, самоотречение стали высшими нравственными ценностями русского человека. Сострадание к обездоленным и угнетенным близко его сердцу. Энергичный удачливый предприниматель, заводчик, миллионер-делец никогда не были героями русского сознания и русской литературы. Мечта об обществе социального равенства, обществе «справедливости» для всех много веков жила в сокровенных глубинах души русского народа.

Все это, как мне представляется, и обеспечило, в первую очередь, поддержку основной массой русского народа большевистской революции, произошедшей под лозунгами: «долой войну», «фабрики – рабочим», «землю – крестьянам», в которых идея социальной «справедливости» была налицо.

Народ не вникал, да и не мог вникнуть, в то, что эти лозунги были лишь прагматическим расчетом циничных, жестоких людей, которые умело использовали доверчивость этого народа-мечтателя, чтобы захватить власть и учредить свое господство над огромной страной.

Только рабочий класс и беднейшее (нищее) крестьянство были объявлены самой ценной частью человечества. Вся частная собственность насильственно национализировалась, т. е. отбиралась у владельцев с помощью карательных отрядов, составленных из рабочих. Если в царской России беднейшее крестьянство составляло только часть всего крестьянства, то теперь оно, к концу 20-х годов, стало беднейшим поголовно: земля была отобрана, весь имеющийся у крестьян скот и запасы зерна – реквизированы. В связи с началом промышленного строительства, вызванного необходимостью (в целях полной независимости от капиталистических стран) производить все товары, станки, вооружение и т. п. самим, резко увеличилась потребность в рабочих. Это привело к притоку в город нищих крестьян, за счет которых возросла численность рабочего класса – единственной группы населения, ничего не потерявшей в революции и потому бывшей единственной надежной опорой большевиков. Набор в члены партии, в карательные органы (ВЧК-ГПУ), управленческий аппарат, на учебу в рабфаки и институты осуществлялся, прежде всего, из рабочих. Из них же формировался и основной состав «советской интеллигенции», которая, хотя признавалась вторым сортом по сравнению с рабочими (!), не считалась все же антисоветской, хотя и вызывала всегда к себе подозрительное отношение партийных органов, так как в результате научного и гуманитарного образования в вузах в сознание ее проникали нежелательные для властей мысли, разрушая идеальную чистоту замысла о поточном производстве однотипно отштампованных мозгов.

Большевики, большие мастера демагогии, сумели, сосредоточив в своих руках все средства массовой пропаганды, систематически – минута за минутой, час за часом, день за днем, год за годом – творить целенаправленно миф о непорочности советского строя. Начиная с формирования сознания октябрят, пионеров, комсомольцев и членов партии ВКП(б)-КПСС, внедрялась идея преданности строю, партии, социалистической Родине, лично т. Сталину.

Всё молодое поколение, таким образом, от рождения пребывало под воздействием этого мифа. Принимая во внимание одновременное планомерное, тайное уничтожение значительной нежелательной части населения страны, о чем говорилось в предшествующей главе, партийное руководство небезуспешно, при вышеуказанной кадровой политике, формировало сознание, в первую очередь городского населения, в нужном для себя направлении.

Было бы искажением истины сводить всё только к умелой демагогии. Имели место несомненные значительные успехи в улучшении условий жизни в городе, строительстве промышленности и армии, достижения в области науки и культуры.

Шло активное формирование освещенного светом лика двуликого советского строя, лика, которым и жило сознание большинства населения преимущественно. Страшный теневой лик, скрытый, известно-неизвестный, коснувшийся непосредственно, лично кого-то другого, оттеснялся сознанием куда-то в сторону, в подсознание. Он нес в себе угрозу, тяготил, о нем не хотелось помнить.

«Да, пока еще нет полной победы социализма, но она будет: посмотрите, как день ото дня растет производство стали, угля, автомашин, самолетов! Нигде в мире нет таких темпов роста! А почему? – потому, что народ своим самоотверженным трудом – под руководством Партии – творит чудеса, создает единственное в мире бесправия народное государство. Если он еще не имеет всего, то только потому, что должен преодолеть отсталость экономики, доставшуюся ему от царской России. Он вынужден вооружаться, чтобы суметь защитить себя, дать отпор всем тем капиталистическим государствам, которые ненавидят лютой ненавистью первую страну социализма и стремятся любыми путями уничтожить ее. Каждый новый самолет, каждый новый танк укрепляют нашу страну, которая первая открыла путь к освобождению от ига мирового капитала! Мировая пролетарская Революция неизбежна, наша страна первая подняла знамя борьбы за справедливое общество, в основе которого равенство всех народов и всех людей!»

Такие слова обладали большой силой внушения для большинства населения, в особенности для многочисленного слоя выдвиженцев снизу, в составе которых преобладали молодые люди.

И это были не только слова. Угрозы со стороны буржуазного окружения не казались вымышленными. Ненависть руководителей капиталистических стран была неизбежной реакцией на ту подрывную работу, которую постоянно вело партийное руководство страны за свержение капиталистического строя во всем мире через коммунистические партии зарубежных стран, финансируемые из Москвы.

В то же время были установлены очень низкие государственные цены на основные продукты питания, лекарства, транспорт, оплату квартир. Недостаточный ассортимент продуктов и промтоваров, перебои с ними в этих условиях легко находили объяснение, тем более, что производство их постепенно возрастало. Было установлено обязательное среднее образование, ликвидирована неграмотность, которая до революции охватывала большинство населения. Было установлено бесплатное высшее образование, и студенты большинства вузов освобождались от призыва в армию даже во время войны. Медицинское обслуживание было полностью бесплатным.

Страна без посторонней помощи успешно восстанавливала разрушенные страшной войной промышленность и сельское хозяйство. Все мы гордились одержанной в войне победой над очень сильным и жестоким врагом, армией и ее полководцами, всеми героями этой Победы, которая спасла не только нас, но и всю Европу от господства немецкого фашизма. В ответ на применение США атомной бомбы против Японии была произведена своя бомба «для обуздания потенциального агрессора». Теперь достоверно известно, что в США были разработаны планы применения атомной бомбы против СССР.

Начало развертываться крупномасштабное строительство типовых квартир для обеспечения семей отдельными квартирами. Полностью отсутствовала безработица, не было неуверенности в завтрашнем дне – наоборот, все верили в будущее, в постепенное улучшение жизни. Советский Союз после победы над гитлеровской Германией стал Великой державой.

Однако по-прежнему, несмотря на большие и несомненные достижения, сознание не могло полностью освободиться от живущего внутри его цензора, настороженно следящего за свободой собственных поступков. До самой смерти Сталина, нуждающегося в постоянной крови и гибели людей, как форме подтверждения незыблемости его власти, работал аппарат террора. Передавались друг другу слухи, что все, вернувшиеся из фашистского плена и фашистских лагерей, направлялись в наши лагеря, хотя все знали, что страна, вопреки хвастовству властей, оказалась неподготовленной к войне, что поэтому в первые дни войны в плен попадали целые армии из-за низкого уровня вооружений и внезапности нападения фашистов, хотя сама внезапность явилась результатом самоуверенности Сталина, имеющего задолго сведения о готовящемся нападении. И после Победы все по-прежнему знали, что «у нас посадить могут каждого», «был бы человек, а статья найдется».

Исключительная выносливость и способность терпеть страдания, исключительное напряжение всех сил народа не только на фронте, но и в тылу, суровый климат и необъятность территории, в конечном счете, спасли страну. Атмосфера кровавого террора на протяжении с 1917 до 1953 г. – года смерти Сталина – стала как бы постоянным спутником жизни, как морозы в северных странах. К террору привыкли как к чему-то неизбежному, надеялись, что когда-то такое время закончится, и радовались, когда удачи были в личной жизни, сохраняя удивительную способность веры в лучшее будущее.

Мышление огромными планетарными масштабами, освоение целинных земель Казахстана, строительство самых больших в мире гидростанций на Енисее, и, наконец, триумф Гагарина – первый в мире выход человека в космос, когда-то предсказанный мечтателем Циолковским, – всё это было реальными фактами, которые формировали у людей сознание приобщенности их жизни к великому процессу строительства лучшего будущего для всего человечества. Слова песни:

наполняли романтической уверенностью, поднимали духовные силы людей. Жизнь озарялась ярким солнечным светом, сиянием осуществляемой мечты. Не приходило даже в голову, что среди нас могли быть люди, которым нужно только личное накопление денег на валютном счету, «красивая жизнь» с супермоделями, валютными проститутками и личными «Мерседесами». Такое скудоумие трудно было даже вообразить. Наверное, были и такие бескрылые животные, и я рад, что мне не приходилось с ними общаться.