- -
- 100%
- +
Алёна, как ей показалось, бесконечно долго преодолевала два метра, которые отделяли её от чемодана. Время изменило свои свойства, и секунда для девушки теперь казалась вечностью.
Вот Алёна наконец-то подходит к чемодану. Чувства обострены до невозможности. Она ощущает терпкий запах, который исходит от чемодана. Этот запах такой знакомый… так пахло в детстве. Предметы видятся отчетливо и ясно, как никогда. Чемодан окутан лёгким, размытым зеленовато-жёлтым свечением. В то же время девушка видит каждую чёрточку, извилинку, потёртость на обивке. Она медленно тянет к нему руку и касается его прохладных металлических, слегка погнутых замков. Дрожащей рукой девушка пытается их открыть. Левый замок заедает, и Алёне приходится с усилием нажимать на него. Верхние половинки замков откидываются и глухо бьют по твёрдому телу чемодана.
Чемодан распадается на две части, и из него карнавальной грудой вываливаются яркие маски. У девушки снова перехватывает дыхание. Алёна начинает перебирать маски, узнавая каждую. Вот белая маска, отделанная лебяжьим пухом, пахнущая молоком и сливочными помадками, от неё исходит ощущение надёжности, тепла и любви – это маска послушной дочери. Вот алая маска с острыми шпильками, иголками, яркой мишурой слов, пахнущая крепким кофе, сигаретами и почему-то пластмассой, она слегка покалывает пальцы, словно через неё проходят слабые разряды тока, – это маска будущего журналиста. Вот маска с нашитыми пёстрыми кусками ткани вперемешку с обрезками кружев, пайетками и стразами. Маска пахнет большим парфюмерным магазином и пончиками – это маска лучшей подруги. Вот маска, увитая гирляндами из тетрадей, ручек, учебников, пахнущая бумагой, чернилами и книжной пылью. Она даже издаёт лёгкий шелест бумаги, словно кто-то задумчиво листает страницы книги, – это маска успешного студента. Были там уже отслужившие своё маски, например, маска школьницы. Она как-то потрепалась и выцвела, казалась замызганной и серой. Маска школьницы ничем уже не пахла и не издавала никаких звуков. Она выглядела старой, ненужной, безжизненной.
В чемодане лежало ещё много масок. Они были разнообразны: от маски жителя Москвы до маски покупателя в магазине. Они лежали в обеих половинках чемодана, одни казались живыми и переливались ультрамариновым спектром, а другие превратились в серое старое потрескавшееся папье-маше.
Голос Славика заставил девушку вздрогнуть, она совершенно забыла о его существовании.
– А что это у тебя за пустой чемодан? – удивлённо спросил Славик. – И откуда он взялся?! Я вроде бы всё вчера проверил, мне кажется, что в комнате его не было.
Алёна медленно закрыла чемодан и посмотрела на Славика.
– Отвези меня домой, – тихо и устало попросила она.
– Мы пойдём, Клавдия Васильевна! – крикнул Славик.
– А как же?! А чай? – засуетилась прибежавшая из кухни старушка.
– Спасибо, Клавдия Васильевна, мы поедем, поздно уже, – ответил Славик.
– Ладно, в следующий раз. Счастливо! Звоните, если что, – сказала старушка, провожая молодых людей.
– Спасибо вам, счастливо, – попрощались они с ней.
Славик положил чемодан в багажник. И они поехали в новое Алёнино жилище.
В машине девушка устало закрыла глаза и провела всю дорогу в полудрёме. Около одиннадцати они были на месте. Славик помог донести чемодан до входной двери и засобирался домой. Алёна открыла дверь и повернулась к Славику. Она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.
– Останься, – тихо прошептала она.
Утром Алёна проснулась сама, до звонка будильника. Солнце заливало комнату. День обещал быть морозным и ясным. Славик спал рядом. Алёнина душа трепетала от любви и нежности к нему. За эту ночь открылись какие-то шлюзы в её душе и выпустили из подсознания или откуда-то ещё все те чувства к Славику, которые она скрывала сама от себя. Такого она ещё ни к кому не испытывала. Чувство вчерашней лёгкости за эту чудесную ночь вернулось к девушке, но к лёгкости добавилась приятная тёплая вибрация где-то в области сердца. «Если бы чувства имели запах, то мои источали бы аромат ночных фиалок, перемешанный с лазоревостью незабудок и запахом солнца… что-то в этом роде…», – романтично-витиевато подумала Алёна.
Взгляд девушки заскользил по комнате. На полу в беспорядке валялась их одежда, по углам лежали кульки и свёртки… а посередине… посередине комнаты стоял он – чемодан. Алёна ещё минут десять полежала, наслаждаясь лёгкостью и чистотой внутри. Взглянула на часы. Через пятнадцать минут зазвонит будильник. Начнётся новый день. Она поедет на метро. Пойдёт в университет на лекции. Вечером, наверное, съездит к родителям. Жизнь должна войти в свою колею. Алёна вздохнула. Выскользнула из кровати, где безмятежно спал теперь такой родной Славик. И подошла к чемодану.
Помедлила, прощаясь с первозданностью внутри своего естества. Потом решительно открыла чемодан (левый замок опять заело) и стала надевать на себя мерцающие, словно живые, маски.
(Москва, зима 2009 г.)Маленькая дверца
сказка для взрослых
1
Бронированный BMW Павла Андреевича с трудом маневрировал, пробираясь сквозь узкие дворы, застроенные пятиэтажными хрущёвками. Дома таращились пустыми глазницами окон. Этот маленький московский микрорайончик был готов к сносу. Все жильцы давно разъехались по новым квартирам. И теперь пятиэтажки выглядели заброшенно и зловеще. Осенний слякотный дождь моросил и моросил.
Охрана недоумевала: зачем шеф приехал в это место? Что могло ему понадобиться здесь? Тут не было ни модных ресторанов, ни офисов – никаких объектов, входивших в обычный график Павла Андреевича.
– Останови здесь, Семён, – сказал он, указывая водителю на один из домов.
Бронированная машина тяжело затормозила.
Охранник Володя – новенький – лихо выпрыгнул в осеннюю московскую грязь и открыл шефу дверь автомобиля. Тяжёлая неуклюжая толстая дверь легко подалась под тренированной рукой.
– Ждите меня здесь, – отрывисто сказал Павел Андреевич. Его тон не допускал возражений, и охранник с сожалением понял, что придётся отпустить шефа одного.
Володя открыл дверь подъезда перед Павлом Андреевичем, предварительно заглянув внутрь. Дальше он идти не посмел, остановился под холодным и строгим взглядом хозяина. Павел Андреевич вошёл в пахнущее заброшенным жильём нутро дома. Володя остался стоять у подъездной двери, слегка расставив ноги, заложив руки за спину. Он зорко следил за обстановкой вне дома и чутко прислушивался к звукам в подъезде. Володя был недоволен неосмотрительным поведением шефа, но ничего не мог поделать.
Тем временем Павел Андреевич поднимался на пятый этаж. В доме никогда не было лифта. На ступенях валялся всякий хлам: обрывки газет, полиэтиленовые пакеты, обломки какой-то мебели. Двери в квартиры были открыты. Через них виднелись неряшливые прихожие с лохмотьями обоев на стенах, пустыми проводами, свисающими с потолков. В одной из квартир на четвёртом этаже валялась забытая или специально оставленная за ненадобностью потрёпанная кукла. Наконец Павел Андреевич добрался до пятого этажа и остановился перед дверью квартиры, на которой роскошно и неуместно посреди разрухи готового к сносу дома красовалась латунная табличка с чёрными витиеватыми цифрами: 17. Эта дверь тоже была приоткрыта. Павел Андреевич помедлил, а потом решительно вошёл внутрь.
Пятилетний Павлик увлечённо возил новый красный грузовичок по полу. Эту машинку вчера ему купила бабушка. Павлик давно хотел такой грузовичок, и бабушка почему-то раздобрилась и сама повела его в магазин игрушек, чтобы Павлик выбрал себе автомобиль по вкусу.
Павлик был среднестатистическим московским мальчиком. Как и большинство детей, он ходил в детский садик, расположенный по соседству. У него были мама и папа, бабушки и дедушки. Он очень хотел маленького братика или, на крайний случай, сестричку. Но мама сказала, что ей хватает забот с двумя детьми – Павликовым папой и самим Павликом, поэтому ни о какой маленькой сестричке, а тем более братике, в обозримом будущем и речи быть не может. Павлик вместе со своими мамой и папой жил в обычной московской хрущёвке на пятом этаже.
Наступил субботний день, поэтому не надо было идти в садик, а можно было всласть наиграться новой игрушкой. Павлик ползал по полу и усиленно тарахтел, изображая шум работающего мотора.
Вдруг он увидел маленькую, почти незаметную дверцу у самого пола. Она находилась между шкафом и его кроватью. Дверца была приоткрыта – поэтому, наверное, она и стала видна. Павлик и раньше возился с игрушками где-то в районе шкафа, но никогда не видел этой загадочной маленькой дверцы. Затаив дыхание, Павлик подполз к ней и осторожно открыл. Внутри был какой-то глубокий ход. Он слабо освещался маленькой, но совершенно настоящей лампой под потолком.
В следующую секунду Павлик увидел около себя маленького испуганного человечка. Ростом он был чуть больше солдатика, целый взвод таких лежал у мальчика в яркой жестяной коробке из-под печенья. Там у Павлика располагался военный штаб. Но человечек был совсем не похож на солдатика. Он был живой! Такой же, как Павлик, только маленький. На нём была зелёная курточка и коричневые сапожки, а на голове маленькая чёрная шляпа с миниатюрным ярким пёрышком какой-то невиданной птицы. Человечек замер и не мог двинуться с места. Видимо, он был сильно напуган.
Павлик первым пришёл в себя. Может быть, потому, что он всегда верил в сказочных существ. Только на прошлой неделе Павлик подрался с Олегом из старшей группы, который утверждал, что Деда Мороза не существует. Олег был выше и сильнее, и Павлику порядком досталось: сначала от Олега, потом от воспитателей, а потом уже от Павликовой мамы. Только папа не стал его ругать, когда узнал причину драки.
И вот сейчас перед Павликом стояло настоящее сказочное существо.
«Это, наверное, гномик или эльф. А может быть, и домовой, – думал Павлик. – Нет, эльфом он быть не может, из цветов у нас два никогда не цветущих кактуса и какое-то чахлое растение с тремя пониклыми листами. И оно тоже, наверное, из рода никогда не цветущих. А эльфы ведь живут в цветах. А может быть, это Мальчик-с-пальчик? Вчера мама читала мне про него сказку».
– Ты кто? – спросил Павлик маленького человечка.
Тот в ответ только судорожно сглотнул и стал ещё бледнее и испуганнее.
– Меня зовут Павлик. Мне пять лет. Я хожу в детский сад в среднюю группу. А как тебя зовут?
Человечек заморгал, но по-прежнему ничего не отвечал.
– Не бойся меня. Я тебя не обижу. Я всегда верил, что сказочные существа есть. Ты ведь самый-самый настоящий сказочный человечек. Тебя зовут Мальчик-с-пальчик?
– Меня зовут Олф, – ответил наконец человечек.
– Так ты гномик?!
– Нет. Гномы наша дальняя родня. Они живут в горах. А мы – городские жители.
– Значит, ты и не домовой?
– Нет. Хотя я хорошо знаком с вашим домовым. Он живёт на кухне, за холодильником. Днём он спит, а ночью хозяйствует по дому.
Речь человечка становилась всё увереннее. Видно было, что его замешательство и страх постепенно уходили.
– Павлик, я знаю, что ты хороший мальчик. Я даже знаю, что ты подрался с Олегом, который старше тебя и сильнее. Ты заступался за сказочных жителей. Поэтому я верю, что ты не подведёшь меня.
– Конечно, не подведу! – вскричал Павлик.
– Тогда ты должен хранить наше существование в секрете. И никому не показывать эту дверцу.
– Я никому ничего не скажу и не покажу. Только маме и другу Мишке.
– Нет, Павлик, никому – значит никому. То есть ни одному человеку, – веско проговорил Олф.
– Жаль, – вздохнул Павлик, – но раз так надо, то я никому-никому не расскажу про вас и про дверцу.
– Про нас написано в книгах, но только редкие люди точно знают, что мы есть, и ещё меньшее количество людей видели нас своими глазами. Теперь ты один из них. Такими были Шарль Перро, братья Гримм, Ганс Христиан Андерсен… Когда-нибудь ты вырастешь и, возможно, тоже станешь великим сказочником. Но пока ты должен молчать и никому ничего не говорить.
– Вообще-то я собираюсь стать пожарным, – насупившись, сказал Павлик.
– Тоже хорошая профессия, но одно не мешает другому, – ответил Олф. – Ну ладно, мне пора. Мы с тобой ещё увидимся, Павлик. Помни о своем обещании!
Олф вошёл в маленькую дверцу и закрыл её за собой. Дверца двигалась с тихим, нежным звоном. Так позванивали штофы и бокалы у бабушки в буфете, когда Павлик бегал по комнате, бывая у неё в гостях. Мальчику нравился этот мелодичный звук, поэтому иногда он специально посильнее топал, чтобы звон был погромче. Тогда терпение бабушки лопалось, и она строго говорила: «Павел, внизу живёт сосед-пенсионер, ты топаешь прямо по его голове!» Павлик с сожалением прекращал бегать.
А ещё так тонко и загадочно потренькивала красивая резная шкатулка на трюмо тёти Светы. Но звук закрывающейся маленькой дверцы был гораздо нежнее и мелодичнее.
После того как за человечком плотно закрылась дверь, на стене не осталось никакого намёка на то, что когда-то она здесь была. Неудивительно, что Павлик никогда раньше её не видел. Хотя она здесь была всегда и есть сейчас – между шкафом и его кроватью. Маленькая дверца в волшебную страну!
Прошла московская слякотная осень, и наступила снежная зима. Павлик почти забыл про маленького человечка. Первое время он подолгу сидел между шкафом и своей кроватью, напротив места, где случайно увидел маленькую дверь. Но ничего не происходило. Стена оставалась ровной, словно там никогда и не было никакой маленькой дверцы. Постепенно другие заботы и дела вытеснили из сознания маленького Павлика воспоминания о сказочном человечке и волшебной стране.
Дело шло к Новому году. В садике уже разучивали новогодние песенки и репетировали спектакль к утреннику. Павлику досталась роль зайчика. Он не очень хотел играть эту роль. Ему совсем не нравился костюм. Какой-то дурацкий куцый хвост и эти уши… И слов – всего ничего. Ему гораздо больше по душе была роль принца, но её отдали Олегу, давнишнему сопернику Павлика. Что поделаешь, зайчик так зайчик. Вон другу Мишке вообще никакой роли в спектакле не досталось, только коротенький стишок про снег и общая песенка в конце представления.
Его размышления прервал какой-то шум. Кошка Муська, мирно дремавшая на кресле, вдруг с яростным мявком бросилась куда-то в угол. Хвост трубой, спина дугой, шерсть на загривке топорщится. Павлик очень удивился такому необычному поведению мирной Муськи. Он пошёл посмотреть, что же там такое стряслось.
Увиденное одновременно напугало и обрадовало Павлика. Муська когтистой лапой пыталась схватить того маленького человечка – Олфа, – а он отважно пытался отбить нападение кошки маленькой сабелькой.
– Муська, перестань! – сказал Павлик и дал тапкой кошке по лапе, не больно, но чтобы поняла.
Пока растерянная Муська соображала, Павлик быстро, но осторожно взял Олфа в руки и понёс в свою комнату. Мальчик плотно закрыл за собой дверь, чтобы кошка не ворвалась к ним. И поставил человечка перед тем местом, где должна была быть дверь.
– Я очень благодарен тебе! – сказал Олф.
– Где ты так долго пропадал? Я каждый день ждал, что ты придёшь, а ты всё не шёл и не шёл…
– Я не мог так сразу подружиться с тобой. Существование входа в нашу страну должно находиться в строжайшем секрете. Иначе стране грозит гибель. Но ты прошёл испытание. Ты никому ничего не рассказал, поэтому теперь мы будем видеться чаще.
– Здорово! Я так рад!
– Ух, как я сегодня испугался! Если бы не ты, то она бы меня точно съела. Какое страшное чудовище!
– Это Муся. Наша кошка. Она вовсе не страшная. Наверное, она приняла тебя за мышку.
– Да уж! И меня могла постигнуть такая же участь. Ну, а теперь я должен идти. Но я не прощаюсь с тобой надолго. До встречи, Павлик!
– До встречи, Олф!
Предновогодние дни пролетели во всевозможных заботах, и Павлику некогда было просиживать перед местом, где находилась маленькая дверца. Столько дел нужно было переделать: разобрать свои игрушки, нарядить ёлку, вырезать двадцать снежинок и склеить бумажную цепь для украшения детского садика. Выучить песенку и слова своей роли.
И вот наконец наступили долгожданные праздники. Прошёл утренник в детском саду. Павлик выступил блестяще. Громко и четко продекламировал все слова зайчика. Вместе со всеми спел новогоднюю песню. И Дед Мороз похвалил его за стишок, который Павлик ему рассказал. Ещё Павлик ездил на ёлку в Лужники. Огромный круглый стадион был залит белым звонким льдом. Пираты хотели украсть Новый год, но храбрые мальчик и девочка с помощью лесных зверей разрушили их коварные планы. А звери-то были настоящими! Бурый медведь катался на коньках, зайчики били в большие барабаны с жёлто-красными полосами на боках. Снегурочка и Дед Мороз тоже очень красиво катались на коньках. Павлика так захватило яркое представление! Потом три дня только и было разговоров про пиратов да про медведя. В общем, впечатлений хоть отбавляй.
В новогодний вечер родители разрешили Павлику посидеть с ними за столом до одиннадцати часов, а потом отправили спать. Павлик долго ворочался и всё не мог заснуть. Ему очень хотелось увидеть появление Деда Мороза, который должен был принести ему подарок под ёлку. Павлика совершенно не смущало, что ему всё время встречаются разные Деды Морозы: в Лужниках, в садике, по телевизору – они все только отдалённо напоминали друг друга. Павлик понимал, что иногда роль Деда Мороза на себя берут люди, а к нему в дом придёт этой ночью настоящий. Именно настоящий Дед Мороз кладёт подарок под ёлку детям. Иначе откуда же подарку там взяться?!
Павлик услышал шорох. Где-то за изголовьем кровати. Мальчик приподнялся и посмотрел за спинку. Тоненькая полуовальная полоска света прорезалась в стене у самого пола. Павлик затаил дыхание. Он понял, что его друг Олф наконец-то пришёл за ним и сейчас начнутся чудеса.
– Ты чего разлёгся в такой вечер? – спросил Олф. – Почему до сих пор не готов?
– А мне мама сказала… – виновато стал оправдываться Павлик.
– Тогда ладно. Быстро одеваться умеешь?
– Да, могу, когда надо.
– Сейчас именно тот случай – надо. Давай быстрей!
Павлик мгновенно натянул на себя одежду. И выжидательно посмотрел на Олфа.
– Готовься к чудесам! – сказал Олф.
Он взмахнул маленьким жезлом, который переливался звёздным светом. Павлик почувствовал, что с ним начинают происходить странные вещи. Ему стало казаться, что его тело усыхает и уменьшается. Собственно, так оно и было. Комната тоже стала меняться в размерах – потолок стремительно полетел вверх, а пол стал приближаться. Одновременно рисунок ковра, на котором стоял Павлик, начал искажаться, увеличиваться до невообразимых размеров. И вот Павлик почти одного роста с Олфом, только чуть пониже. Теперь можно было получше разглядеть лицо маленького человечка. На вид ему было приблизительно столько лет, сколько дяде Славе, маминому родному брату, который учился на первом курсе института. Дядя Слава довольно мало обращал внимания на племянника, никогда не играл с ним. Только редко, с неохотой читал ему книжку, и то после долгого Павликового нытья. Но Олф проявлял к Павлику искренний интерес и симпатию.
У маленького человечка были белокурые волосы и красивые васильковые глаза, которые поблёскивали озорными огоньками. Лицо Олфа выглядело добрым и весёлым.
– Пошли, – сказал Олф слегка испуганному Павлику и взял его за руку.
Они вошли в полутёмный ход, который казался таинственной пещерой. С тихим хрустальным звоном за ними закрылась маленькая дверца. Над потолком горели старинные лампы, откуда-то из недр хода доносился знакомый вкусный запах. Так пахло на кухне, когда мама пекла по субботам пироги. Это был запах корицы, ванили и сдобы. К нему примешивалась ещё сложная гамма запахов, но маленький Павлик не знал этих необыкновенных сказочных названий. Да и знал ли их кто-нибудь из людей?..
Звуки тоже были таинственными – что-то капало нежной весенней капелью, что-то шелестело летней пышной листвой, одновременно слышались завывания осеннего ветра, кто-то тоненько смеялся и шептался. Но звуки были совсем не страшными, и Павлик успокоился. Сказочная страна начиналась прямо тут – у порога этой маленькой двери. Она встречала загадочным полумраком, уютными, вкусными запахами, будоражащими звуками и шорохами.
Павлик и Олф быстрым шагом продвигались по полутёмному ходу. Сердце мальчика билось быстро-быстро в предвкушении чуда и праздника. Так с ним уже бывало, когда утром первого января он открывал подарок от Деда Мороза, или когда осенью они с папой и мамой ходили в цирк, и маленький Павлик с таким же трепетом входил в зал, где была большая круглая арена. Тогда, как и теперь, он был в ожидании чуда.
Их путешествие по полутёмному ходу довольно быстро закончилось, они остановились перед изумрудным занавесом. Он сверкал и переливался яркими струями, как новогодний дождик на ёлке. Олф раздвинул занавес руками, и перед Павликом предстала волшебная страна. Она ослепила и оглушила его обилием ярких цветов, сложной гаммой незнакомых запахов и звуков, которые только угадывались прежде.
На сказочно голубом небе светило яркое солнце. Вокруг лежал голубовато-белый сверкающий снег, но было совсем не холодно. Павлик был одет по-домашнему – в рубашку и брючки, но ему было тепло, словно вокруг и не было этих снегов и льдов. В снегу цвели яркие цветы, щебетали птицы, огромные бабочки летали над цветами. Потом Павлик пригляделся внимательнее и увидел, что и птицы и бабочки имеют человеческие лица. Одна особенно яркая и кокетливая бабочка подлетела поближе, чтобы рассмотреть Павлика.
– Ой, какой маленький! Ой, какой миленький, – со смехом сказала бабочка и махнула своими пёстрыми крылышками.
Пушистая и блестящая пыльца с бабочкиного крыла упала на рубашку Павлика, и он с удивлением почувствовал, что его тянет вверх. Ноги мальчика оторвались от земли, и он повис в воздухе.
– Не приставай, Мелла! – строго сказал Олф бабочке и дёрнул Павлика за руку. Мальчик снова опустился на землю.
Олф стряхнул пыльцу с плеч мальчика.
– Мы опаздываем, Павлик. Не отвлекайся! – обыденным голосом напомнил он.
– А куда мы опаздываем?
– Потом увидишь, надо торопиться.
Они шли по улицам волшебного города. Маленькие домики, казалось, были сделаны из леденцов, шоколада и пряников. Приглядевшись, Павлик понял, что на улицах рассыпан не снег, а сахарная пудра. Он даже успел провести рукой по лиловому цветку, мимо которого они проходили и на котором лежал белый сугроб, а потом лизнуть палец. Ну, так и есть!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.