После падения

Глава 8

– Твой папа? – недоверчиво переспрашивает голос Лэндона в трубке.

Я забыла, что так и не смогла рассказать ему о встрече с отцом.

– Да, вчера мы случайно встретились…

– Как он? Что он сказал? Как это произошло?

– Он…

Не знаю почему, но чувствую, что мне стыдно рассказывать Лэндону, что мой отец продолжает пить. Я знаю, что он никогда никого не осуждает, но все же не решаюсь.

– Он все еще…

– Да. Он был пьян, когда мы встретили его, но привели его к нам домой и оставили ночевать. – Я накручиваю прядь на указательный палец.

– Хардин согласился?

– В данном случае у него нет права голоса. Это и мой дом, – резко отвечаю я, но тут же спохватываюсь. – Извини, пожалуйста, мне просто нужно, чтобы Хардин контролировал все вокруг.

– Тесса, хочешь, я уйду с занятий и приеду?

Лэндон такой добрый; это можно понять по его голосу.

– Нет, все не так плохо, – вздыхаю я, оглядывая спальню. – Думаю, я могу приехать в кампус сама. Я еще успеваю на последнее занятие. – Я как раз успею немного позаниматься йогой и выпить кофе.

Я слушаю Лэндона, переодеваясь для йоги. Довольно глупо тащиться в такую даль ради одного занятия, но мне не хочется сидеть в квартире в одиночестве, ожидая возвращения Хардина неизвестно откуда.

– Сегодня профессор Сото спрашивал, почему тебя нет, а Кен сказал, что он писал свидетельские показания для Хардина. Что ты об этом знаешь?

– Сото? Не знаю… Он предлагал ему свою помощь и раньше, но я не думала, что он это серьезно. Может, ему просто нравится Хардин или типа того?

– Нравится? Хардин? – Лэндон смеется, и я не могу не засмеяться вместе с ним.

Когда я пытаюсь собрать волосы в хвост, телефон падает в раковину. Чертыхаясь, снова прикладываю его к уху, и как раз вовремя: Лэндон говорит, что перед следующей парой будет в библиотеке. Прощаюсь и пишу Хардину сообщение, чтобы он знал, где я, но потом стираю.

Ему нужно хорошенько подумать насчет Сиэтла; он должен.

К тому времени как я доезжаю до колледжа, ветер снова усиливается, и небо превращается в мерзкую палитру всех оттенков серого. Покупаю кофе, и у меня остается еще полчаса до йоги. Библиотека – на другом конце кампуса, так что у меня нет времени, чтобы повидаться с Лэндоном. В результате я жду возле аудитории профессора Сото. Его семинар должен скоро закончиться.

Мои размышления прерывают студенты, вылетевшие из дверей в коридор. Я поправляю ремень сумки и прокладываю путь через толпу.

Профессор стоит спиной ко мне, натягивая кожаную куртку. Поворачивается и улыбается мне.

– Мисс Янг.

– Здравствуйте, профессор Сото.

– Каким ветром вас занесло? Вам нужен конспект пропущенной сегодня лекции?

– Нет, Лэндон мне уже дал. Я пришла поблагодарить вас. – Я неловко переминаюсь на каблуках.

– За что?

– За свидетельские показания в пользу Хардина. Я знаю, он не очень вам нравится, и именно поэтому я очень ценю это.

– В этом нет ничего особенного. Каждый человек заслуживает хорошего образования, даже горячие головы, – смеется Сото.

– Думаю, да. – Я улыбаюсь ему, потом оглядываю аудиторию, не зная, что еще сказать.

– А кроме того, Зед заслужил то, что он получил, – внезапно добавляет он.

Что?

Я внимательно смотрю на него.

– Что вы имеете в виду?

Профессор Сото некоторое время моргает, прежде чем ответить:

– Ничего, просто… Я уверен, что у Хардина был достойный повод разобраться с ним, вот и все. Мне нужно идти, у меня еще встреча, но спасибо, что зашли. Увидимся на занятии в среду.

– В среду меня не будет. Я собираюсь уехать.

Он облегченно машет рукой.

– Ну, тогда отдыхайте. Увидимся, когда вернетесь.

Он поспешно уходит, оставляя меня в недоумении. Что он имел в виду?

Глава 9

Мой случайный собутыльник Ричард убегает в туалет уже в четвертый раз. Похоже, барменша Бетси симпатизирует этому человеку, отчего мне становится совершенно неловко.

– Еще? – спрашивает она.

Киваю, и на время она от меня отвлекается. Всего третий час, а я уже выпил четыре стакана; все бы ничего, если бы это не было чистое виски со льдом. Мысли путаются, и гнев исчезает. Я уже не знаю, что там правильно, а что нет, и решаю ни о чем не думать и просто напиться в стельку.

– Ваш заказ. – Барменша ставит передо мной стакан.

Ричард взгромождается рядом со мной. Я-то думал, он понял смысл пустого табурета между нами. Оказывается, нет.

Он поворачивается ко мне, запустив ладонь в щетину, и отвратительным тоном спрашивает:

– Закажешь мне стаканчик?

– Тебе нужно побриться, – сообщаю я несколько нетрезвым голосом.

– Это? – Он проводит рукой по лицу еще раз.

– Да, это. Ты плохо выглядишь, – отвечаю я.

– Нормально, она тепло сохраняет, – смеется он, и я опрокидываю в глотку стакан, чтобы не усмехнуться вместе с ним. – Бетси! – кричит Ричард.

Она кивает и протягивает ему пустой стакан со счетом. Он смотрит на меня.

– Ты хочешь сказать, что на сегодня достаточно?

– Нет. – Я встряхиваю стакан, и по стеклу звенит одинокий кубик льда.

– Отлично, тогда вопросов нет. Значит, пьянка, – говорит он с каким-то ликованием.

Моя ненависть почти проходит. До тех пор, пока перед глазами не всплывает светловолосая десятилетняя девочка, которая прячется в маминой теплице. Ее серо-голубые глаза широко раскрыты от ужаса… и потом блондин в гребаном кардигане появляется, чтобы защитить ее.

– Один вопрос, – говорит он, вырывая меня из размышлений.

Я делаю глубокий вдох и еще более глубокий глоток, чтобы сдержаться и не сделать какую-нибудь глупость. Я имею в виду большую глупость, чем пить с отцом-алкоголиком моей подруги. Вот ведь семейка со своими чертовыми вопросами!

– Один, – разрешаю я.

– Неужели тебя выгнали сегодня из колледжа?

Я рассматриваю неоновую вывеску бара, думаю над его вопросом и жалею, что не выпил еще четыре… нет, пять стаканов.

– Нет. Но она считает, что меня вышибли, – признаюсь я.

– Почему она так думает? – Вот любопытный ублюдок!

– Потому что я ей так сказал. – Я качаюсь в его сторону и говорю с каменным взглядом. – Наверное, хватит откровений на один вечер.

– Дело твое.

Он улыбается и поднимает стакан, чтобы чокнуться со мной, но я отрицательно качаю головой. По его смеху я понимаю, что он и не ждал, что я чокнусь. Наверное, он считает меня забавным так же, как я его – жутко раздражающим.

Рядом с нами появляется женщина примерно его возраста. Она садится за стойку, кладет тонкую руку ему на плечо, и он дружески с ней здоровается. Она не похожа на бездомную, но явно его знает. Видимо, он большую часть времени проводит в этой дыре. Я использую паузу, чтобы посмотреть, были ли звонки или сообщения от Тессы: ничего.

Я доволен, но в то же время мне досадно, что она не пыталась со мной поговорить. Доволен, потому что сейчас я пьян, а досадно, потому что я уже соскучился по ней. Каждая новая проглоченная порция виски заставляет меня желать ее больше и больше, и пустота внутри меня от ее отсутствия только растет.

Черт, что она со мной делает?

Она чертовски меня бесит, всегда пытается надавить. Она буквально из кожи вон лезет, придумывая все новые способы позлить меня. Да, наверное, так и есть. Видимо, она сидит на кровати, скрестив ноги, держит в руках свой дурацкий ежедневник, грызет ручку, заткнув вторую за ухо, и думает, что бы этакое сказать или сделать, чтобы свести меня с ума.

Мы вместе шесть месяцев – полгода. Это ужасно долго. Больше, чем я когда-либо планировал тратить на одного человека. Конечно, мы не все это время были вместе, и большая часть этого времени ушла – точнее, тупо выкинута – на мои попытки держаться от нее подальше.

Голос Ричарда возвращает меня к реальности.

– Это Нэнси.

Я киваю и по-прежнему смотрю на темную поверхность барной стойки.

– Нэнси, это очень вежливый и хорошо воспитанный молодой человек Хардин. Он парень Тессы, – с гордостью говорит он.

Почему он гордится тем, что я встречаюсь с его дочерью?

– Парень Тессы? Она здесь? Я хотела бы наконец с ней встретиться. Ричард так много о ней рассказывал!

– Ее здесь нет, – бормочу я.

– Очень жаль; как прошел ее день рождения? Он ведь был в эти выходные, верно? – спрашивает она.

Что?

Ричард смотрит на меня, явно умоляя поддержать то вранье, что он наболтал.

– Да, было здорово, – отвечает он за меня, допивая остатки из стакана.

– Хорошо, – говорит Нэнси, а затем указывает на вход. – А, вот она!

Я резко оборачиваюсь к двери, на мгновение решив, что она говорит о Тессе, но это невозможно. Она ее никогда не видела. Через зал к нам приближается очень худая блондинка. В этом баре становится чертовски многолюдно.

Я поднимаю пустой стакан в руке.

– Еще.

Получаю очередной напиток, отвожу глаза и шепчу про себя: «Осел!»

– Это моя дочь, Шеннон, – сообщает Нэнси.

Шеннон оглядывает меня с головы до ног, и глаза ее напоминают пауков. Эта девчонка чересчур накрашена.

– Шеннон, это Хардин, – говорит Ричард, но я даже не пытаюсь с ней поздороваться.

Несколько месяцев назад я бы, наверное, обратил какое-то внимание на эту девчонку. Может, даже склонил бы к минету в грязном барном туалете, но сейчас я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое и перестала сверлить глазами.

– Не думаю, что ты сможешь опустить ее, не снимая, – мрачно замечаю я, глядя, как она одергивает футболку в попытке скрыть голую талию.

– Чего? – фыркает она, упираясь руками в узкие бедра.

– Ты меня слышала.

– Ладно, ладно. Успокойтесь уже, – говорит Ричард, разводя руками между нами.

После этого Нэнси и ее распутная дочь уходят и садятся за столик.

– Пожалуйста, ты можешь пойти к ним, – предлагаю я ему, но он только мотает головой.

– Ты мерзкий сукин сын, – произносит Ричард, но прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово, добавляет: – Мне как раз такие и нравятся.

Еще три стакана спустя я еле удерживаюсь на барном стуле. У Ричарда, который, видимо, пьет как дышит, буквально те же проблемы, он склоняется ко мне слишком близко.

– Значит, когда я на следующий день вышел, мне нужно было две мили тащиться пешком! Конечно, начался дождь…

Он продолжает рассказ о своем последнем аресте. Я пью, делая вид, что он разговаривает не со мной.

– Если ты хочешь, чтобы я молчал, объясни хотя бы, зачем сказал Тессе, что тебя отчислили, – наконец говорит он.

Я догадывался, что он дождется, пока я окончательно напьюсь, чтобы снова об этом заговорить.

– Будет проще, если она будет так думать, – признаюсь я.

– В смысле?

– Я хочу, чтобы она поехала со мной в Англию, а она не в восторге от этой идеи.

– Не понимаю. – Он трет пальцами переносицу.

– Твоя дочь хочет от меня уйти, и я не могу позволить этому случиться.

– И ты сказал ей, что тебя отчислили, чтобы она поехала с тобой в Англию?

– Типа того.

Он смотрит то на свой стакан, то на меня.

– Это очень тупо.

– Я знаю. – Это действительно звучит чертовски глупо, когда я объясняю это вслух, но в моем воспаленном воображении почему-то имеет смысл.

– Да кто ты такой, чтобы вообще давать мне советы? – спрашиваю я в конце концов.

– Никто. Хочу только заметить, что ты кончишь так же, как и я, если будешь продолжать в том же духе.

Я хочу крикнуть ему, чтобы он на хрен заткнулся и за собой следил. Черт, но когда я смотрю на него, то замечаю то же сходство, которое отметил, когда мы только вошли. Блин.

– Не говори ей, – напоминаю я.

– Не буду. – Он поворачивается к Бетси. – Еще по одной.

Она улыбается ему и наливает нам еще. Не думаю, что я это осилю.

– Я уже хорош. У тебя сейчас три глаза, – говорю я ему.

Он пожимает плечами:

– Мне так больше идет.

Я хреновый парень, думаю я и перехожу к размышлениям о том, что Тесси – блин, то есть Тесса – делает прямо сейчас.

– Я хреновый отец, – тянет Ричард.

Я слишком пьян, чтобы чувствовать разницу между мыслью и речью, так что не уверен, то ли это совпадение, то ли я сказал это вслух.

– Слезай, – произносит грубый мужской голос слева от Ричарда.

Поворачиваюсь и вижу невысокого человека с еще более густой бородой, чем у моего собутыльника.

– Здесь больше нет табуретов, приятель, – медленно отвечает Ричард.

– Ну, тогда тебе лучше проваливать, – угрожает незнакомец.

Твою мать, только не это. Не сейчас.

– Мы не уйдем, – окликаю я его.

И тут незнакомец совершает ошибку, схватив Ричарда за ворот и дернув его вверх.

Глава 10

Дорога до машины после йоги гораздо дольше обычного. Тяжесть от отчисления Хардина и отъезда в Сиэтл на время медитации ушла, но сейчас, вне стен зала, вернулась в десятикратном размере.

Как только я выезжаю с парковки, телефон, брошенный на пассажирское сиденье, начинает вибрировать. Хардин.

– Алло? – Я останавливаюсь, включаю аварийку.

Но из динамика доносится женский голос, от которого мое сердце останавливается.

– Это Тесса?

– Да.

– Хорошо, у меня тут твой отец и…

– Ее… парень… – Я слышу, как стонет Хардин на заднем плане.

– Да, твой парень, – ехидно говорит она. – Тебе нужно забрать обоих, пока кто-нибудь не позвонил в полицию.

– В полицию? Где они? – Я снова завожу машину.

– «Диззи» на Ламара-авеню; ты знаешь, где это?

– Нет, но я посмотрю в Гугле.

– Да. Разумеется.

Не обращая внимания на ее тон, я кладу трубку и торопливо ищу в Интернете дорогу к бару. Что, черт возьми, Хардин и мой папаша делают в баре в три часа дня? Почему, блин, они вообще там вместе? В голове – полный хаос. А что за проблемы с копами? Что они натворили? Мне надо было спросить женщину по телефону. Надеюсь, что они не подрались друг с другом? Это последнее, что они могли бы сделать. Воображение подсовывает картины одна хуже другой, и когда я добираюсь до места, мне уже кажется, что либо Хардин убил отца, либо наоборот. У бара не видно полицейских машин, и я решаю, что это хороший знак.

Припарковываюсь прямо перед входом и вбегаю внутрь, жалея, что на мне футболка, а не рубашка.

– Вот она! – торжествующе кричит отец.

Он набрался, это видно по тому, как он спотыкается.

– Ты бы его видела, Тесси! – хлопает он ладонями. – Хардин просто надрал ему задницу!

– Где он… – начинаю я, но в этот момент дверь туалета открывается и выходит Хардин, вытирая окровавленные руки об измазанное красным полотенце. – Что случилось? – кричу я через весь зал.

– Ничего… успокойся.

Я удивленно подхожу к нему.

– Ты пьян? – спрашиваю я, потом, наклонившись, смотрю в его налитые кровью глаза.

Он отводит взгляд.

– Может, и так.

– Невероятно.

Он пытается дотронуться до меня, но я отдергиваю руку.

– Э, тебе надо сказать спасибо, что я прикрыл твоего отца. Он сейчас валялся бы на полу, если б меня не было рядом. – Хардин указывает на человека, который сидит на полу и прижимает к щеке пакет льда.

– Я не буду тебя благодарить за то, что ты среди бела дня напился и подрался! Хоть с отцом, хоть с кем бы то ни было. Что, черт возьми, с тобой случилось? – Я толкаю его и возвращаюсь к стойке, где сидит отец.

– Не сердись на него, Тесси, он тебя любит. – Отец пытается защитить его.

Что за ерунда здесь происходит?

Когда Хардин подходит ближе, я упираюсь руками в бока и кричу:

– Значит, вы оба тут напились и теперь лучшие друзья? Вы не должны были пить!

– Детка, – шепчет мне Хардин на ухо, пытаясь обнять.

– Эй! – Женщина за стойкой постукивает по столу, привлекая мое внимание. – Тебе нужно увести их отсюда.

Я киваю ей, бросив гневный взгляд на пьяных идиотов, с которыми меня связала судьба. У отца красные скулы, похоже, его ударили, а у Хардина распухла рука.

– Если хотите вечером прийти домой, вам надо протрезветь, потому что это совершенно неприемлемо. – Я хочу отругать их обоих, как маленьких детей. – Неприемлемо для каждого из вас.

Выхожу из маленького душного бара и сажусь в машину прежде, чем они успевают подойти к двери. Хардин хмуро смотрит на моего отца – тот по-стариковски пытается опереться на его плечо. Я отворачиваюсь и кривлюсь. Пьянство Хардина меня бесит. Я знаю, какой он, когда пьяный, но не уверена, что видела его в таком состоянии прежде, даже в тот вечер, когда он перебил всю посуду. Я скучаю по времени, когда Хардин не пил на вечеринках ничего, кроме воды. У нас и так сейчас целый список проблем, и его пьянство только подливает масло в огонь.

Судя по всему, отец не так уж сильно пьян, поскольку постоянно шутит, хотя большинство его шуток безвкусные и только раздражают. Всю дорогу он вместе с Хардином громко хохочет над собственными шутками. Я совсем не так представляла себе этот день. Не знаю, как получилось, что Хардин так подобрел к моему отцу, но теперь, когда они в разгар дня на пару пьяны, мне их «дружба» совсем не нравится.

Дома сажаю отца на кухне есть кукурузные хлопья Хардина и отправляюсь в спальню, где обычно начинаются и кончаются все наши скандалы.

– Тесса… – начинает Хардин, как только я закрываю дверь.

– Нет, – холодно говорю я.

– Не сердись на меня, мы просто немного выпили, – говорит он игривым тоном, но я совершенно не в настроении.

– Просто выпили? С отцом-алкоголиком, с которым я пытаюсь построить отношения и которого хотела бы видеть трезвым. С ним, значит, ты «просто выпил»?

– Детка…

Я качаю головой.

– Сам ты детка. Я вполне взрослая.

– Ничего ведь не произошло. – Он обвивает пальцами мою руку, подтягивая к себе, но когда я вырываюсь, он спотыкается о кровать.

– Хардин, ты снова подрался!

– Немножко. Какая разница?

– Есть разница. Мне не все равно.

Он смотрит на меня со своей половины кровати покрасневшими глазами и говорит:

– Тогда почему ты от меня уходишь? Если ты так обо мне заботишься?

Сердце проваливается куда-то вниз.

– Я не хочу оставлять тебя, я прошу ехать со мной, – вздыхаю я.

– Но я не хочу туда ехать, – тянет он.

– Знаю, но это единственное, что мне нужно, кроме тебя, конечно.

– Я женюсь на тебе. – Он тянется к моей руке, но я отступаю назад.

Перехватывает дыхание. Я не уверена, что правильно расслышала.

– Что? – Я вытягиваю руки, не давая ему приблизиться.

– Я сказал, что на тебе женюсь, если ты выберешь меня.

Он встает и подходит ко мне.

Эти слова, пусть не имеющие смысла, потому что сказаны под действием алкоголя, все же меня волнуют.

– Ты пьян, – говорю я.

Он предлагает мне брак только по пьяни, и это хуже, чем не предлагать его вообще.

– Ну и что? Я же серьезно.

– Нет, не серьезно. – Я качаю головой и снова уворачиваюсь от его прикосновений.

– Нет, я женюсь. Не сейчас, конечно, но в пределах… шести лет или около того. – Он сосредоточенно трет пальцем лоб.

Я закатываю глаза. Несмотря на то что мое сердце дрогнуло, последняя фраза, предложение взять в меня в жены в неопределенный период «шести лет или около того» показывает, что Хардин возвращается к реальности, раз пытается меня убедить.

– Посмотрим, что ты скажешь об этом завтра, – замечаю я, зная, что завтра он, конечно, об этом не вспомнит.

– Ты наденешь эти штаны? – Его губы растягиваются в похотливой ухмылке.

– Нет, даже не начинай говорить об этих чертовых штанах.

– Ты их всегда надеваешь. Ты знаешь, как я к ним отношусь. – Он смотрит вниз, затем снова указывает на штаны, игриво поводя бровями.

Игривый, смеющийся, пьяный Хардин в каком-то смысле очарователен… но не настолько, чтобы я потеряла голову.

– Иди сюда, – нахмурившись, говорит он.

– Нет. Я все еще рассержена.

– Давай, Тесси, не сердись, – смеется он и трет глаза тыльной стороной ладони.

– Если кто-нибудь из вас назовет меня так еще раз, я…

– Тесси, в чем дело, Тесси? Тебе не нравится имя Тесси, Тесси? – усмехается Хардин.

Смотрю на него – и моя решимость улетучивается.

– Позволишь снять с тебя штаны?

– Нет. У меня сегодня еще очень много дел, и ни одно из них не связано со снятием штанов. Я хотела попросить тебя пойти со мной, но ты решил надраться. Так что мне придется идти одной.

– Куда-то собралась? – Голос словно доносится из-под воды.

– Да.

– Ты же это не наденешь, правда?

– Надену. Я, черт возьми, могу носить то, что хочу. – Хватаю футболку и иду к двери. – Вернусь поздно; не делай глупостей, из тюрьмы я тебя или отца не вытащу.

– Нахалка. Мне это нравится, но я думаю, что твоему язвительному язычку можно найти и другое применение. – Игнорирую его грязные намеки, и он шепчет: – Останься со мной.

Выбегаю из квартиры прежде, чем он убедит меня остаться. В дверях слышу, как он зовет меня «Тесси», и мне приходится отвернуться, чтобы подавить вырвавшийся смешок. Вот беда-то: когда дело доходит до Хардина, мой мозг не видит разницы между правильным и неправильным.

Глава 11

Подхожу к машине и начинаю жалеть, что не осталась в спальне с Хардином, ведь у него игривое настроение. Но у меня слишком много дел. Нужно позвонить квартирной хозяйке в Сиэтл, забрать кое-какие вещи в семье Хардина и, самое главное, хорошенько обо всем подумать.